Рецепт на миллиард. Любовь со вкусом

Экран перед её лицом вспыхивал и мигал миниатюрной дискотекой. Она даже не подняла глаза. Только пальцем перелистывала дальше, дальше, дальше, будто реальность была скучной рекламой между тик-ток роликами.

– Отвлекись от телефона, пожалуйста, – мягко произнёс я.

Она медленно выключила телефон и отложила. Не спеша, с видом человека, который делает одолжение не отцу, а государству.

– Чё?

Я сел в компьютерное кресло, чтобы не зависать над ней, как над подчинённым. В воспитании это редко помогает.

Алёна была почти мной в её возрасте. Живая, колючая, иногда чрезмерно дерзкая, неумело испытывая границы дозволенного. С подростковым лицом, где ещё не до конца решено, какая она будет – красивая, как мама, или слишком умная, как отец.

Она действительно немного поправилась: расплылись щёки, появилась округлость в плечах, первые прыщики неумело замазаны кремом. Но это не было чем-то критичным, когда впору вызывать бригаду реанимации для Киры. Обычная детская полнота на фоне скачков роста, гормонов и того, что в подростковом меню чипсы с шоколадками всегда будут на первом месте.

А Кира смотрела на неё так, словно перед ней стоял проект по срочному приведению к стандартам подиума. К её стандартам.

– Алён, – сказал я спокойно. – Кира сказала, ты с ней поссорилась.

– Она меня достала, – выплюнула Алёна, поднимая плечи в оборонительной позе. – Она всё время лезет. В мою еду, в мой телефон, в мою жизнь. Она вообще кто?

– Моя невеста, – напомнил я.

Алёна резко села.

– И что? Это не делает её моей мамой!

– Никто не говорит, что она мама, – вздохнул я. – Но она пытается наладить с тобой контакт.

– Пытается сделать из меня… – Алёна скривилась, подбирая слово. – Не знаю. Чёртову куклу Барби. Чтобы ей не стыдно было меня показывать.

– Алён, ты перегибаешь.

– Нет, пап, не перегибаю. Она вчера сказала, что у меня ужасные пищевые привычки. Ужасные! Я ем гвозди? Крыс? Да какое ей дело!

Я представил, как Кира поучает несмышлёного подростка своим безупречным тоном, и понял, что дочь, скорее всего, даже не преувеличивает.

– Понимаю, что Кира тебя раздражает, – в очередной раз вздохнул я. – Но она старается. И ты тоже можешь постараться.

– Я не просила, чтобы она старалась, – бросила Алёна. – Я просила, чтобы она от меня отвалила!

– Алён, – я сделал паузу, – ты действительно её послала?

Она отвела взгляд и насупила губки.

– Почему?

– Потому что по-другому она не понимает. Она же как, – Алёна щёлкнула пальцами в воздухе, – как реклама. Её много, она везде, и нет кнопки выключения.

Я едва не улыбнулся. Сравнение было неожиданно точным. Но улыбка сейчас была бы воспринята как поддержка её хамства.

– Слушай, у Киры есть свои особенности, но она не враг. И если ты будешь с ней разговаривать так, как ты говоришь сейчас, вы никогда не договоритесь.

– А я не хочу договариваться, – пробормотала Алёна и снова развалилась на кровати, уткнувшись в телефон. – Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Бунтарский дух у неё точно в меня. Ох и дров она наломает, пока мозги растут.

– Я прошу тебя о простом, – сказал я. – Будь мягче. Не обязательно соглашаться. Просто не унижай человека. Она взрослый человек, ей тоже неприятно.

Алёна фыркнула.

– Ладно, – бросила она, лишь бы от неё отстали.

Я поднялся.

– Спасибо. И, Алён, – добавил я уже у двери, – если она снова начнёт давить, скажи мне. Не надо устраивать войну.

– Угу, – послышалось за пухлыми от напряжения щёчками.

В коридоре я задержался на секунду, прислушиваясь. Из-за двери снова пошли эти громкие ролики, смех и музыка. Жизнь у подростков кипела в телефоне. В доме она существовала как бы по касательной, и, возможно, это тоже было моей заслугой.

На лестнице меня догнала домохозяйка Наталья, чей основной дар – невидимость – был крайне ценен.

– Константин Иванович, – полушепотом произнесла она, пугливо заглядывая в глаза. – Повариха пришла. На собеседование.

Я остановился. Повариха… повариха. Ах, ну да, инициатива Киры. Пьера ей недостаточно или нагленький французик сам отказался готовить отдельно для Алёнки. Он для персонала-то через губу готовил.

– Сейчас подойду, – кивнул я. – И Киру найдите. Это её идея.

Обычно первые кандидаты всегда пролетают. Шустрые, нагловатые, но совершенно некомпетентные. Мне пришлось провести много собеседований, так что я примерно представлял кого увижу: наглую, шебутную тётку средних лет, готовую браться за работу прямо сейчас. А через месяц столового серебра недосчитаешься.

Я пошёл в сторону холла и уже по дороге поймал себя на том, что неожиданно нервничаю. Для меня собеседование вполне обычное событие на работе, а здесь речь о доме, моей крепости. Человек, который пришёл работать в дом, где живёт моя дочь. Человек, который будет видеть то, чего не видят клиенты и партнёры.

Я дал себе пять минут. Просто познакомиться, понять, кто передо мной. А дальше пусть Кира решает.

5 глава

Марина

Я ехала в такси, волнуясь так сильно, будто от собеседования зависела моя жизнь. И, честно говоря, так оно и было.

В приложении мелькнула сумма, и у меня внутри что-то неприятно щёлкнуло: одна поездка дороговато выходила. А ведь ещё возвращаться. Увы, к нужному адресу не ходило ничего – ни автобус, ни маршрутка, ни даже тарахтящие пригородные «пазики», которые обычно добираются туда, где есть хоть одна остановка и хоть один живой человек.

Машина выбралась из города, и май будто развернул передо мной другую страну: хвойный лес стоял густой, ещё не запылённый летом, влажный от ночной прохлады. Сосны пахли смолой так резко, что закрытые окна машины не были для них преградой.

– Туда точно можно проехать? – спросил водитель, когда навигатор повёл нас по узкой дороге.

Я пожала плечами. Откуда мне знать, я что, каждый день в частные резиденции катаюсь?

Минут через десять лес внезапно закончился стеной. Не деревьями, а настоящей стеной: высокий забор, ровный, глухой, без намёка на щёлку, сквозь которую можно попялиться на богатую жизнь. Казалось, что кто-то решил отгородиться не от людей, а от мира вообще.

У ворот стоял пост, и возле него двое мужчин в форме охраны. Суровые лица, короткие движения, и этот взгляд, который обесценивает тебя ещё до того, как ты успел поздороваться.

Такси остановилось.

Один из охранников подошёл к окну водителя, второй встал чуть сбоку, так, чтобы видеть и меня, и салон. Я почувствовала себя не человеком, приехавшим на собеседовании, а посылкой с подозрительным содержимым.

– Документы, – сказал охранник и жестом велел выйти.

Я подала паспорт. Он посмотрел, не торопясь, внимательно. Я же сама засомневалась, что у меня настоящий паспорт, а не дешёвая подделка.

– Цель визита?

– Собеседование. Повар, – ответила я.

Он кивнул и перевёл взгляд на сумку.

– Откройте.

Я послушно расстегнула молнию. Внутри было мелочи, которые не должны никого интересовать: блокнот, ручка, дипломы в файле, влажные салфетки, дешёвые конфеты, которые помогали справиться с волнением.

– Доставайте, – сказал он.

Я достала файл с документами и показала, не понимая, что именно они пытаются найти. Нож? Камеру? Гранату? Вряд ли кто-то поедет взрывать особняки на последние деньги и с дипломом диетолога.

Охранник заглянул внутрь сумки так тщательно, что я невольно подумала: на секретных объектах, наверное, проще, там хотя бы понятно, ради чего столько охраны. А здесь стерегли чью-то жизнь, доведённую до состояния божественной неприкасаемости.

Пока он проверял, водитель такси сидел напряжённый, как струна. Когда охранник, наконец, махнул рукой и ворота медленно поползли в сторону, водитель не поехал. Испугался. Бросил меня, беззащитную женщину, в лапы вон того огромного дома с панорамными окнами во все стены. А мы ведь договаривались, что он меня дождётся, чтобы отвезти к метро.

Спорить с таксистами бессмысленно, поэтому я расплатилась и пошла на верную смерть с гордо поднятой головой. Едва машина скрылась за поворотом, мгновенно стало тихо. Так тихо, как бывает только там, где нет города: слышно, как щебёнка перекатывалась под подошвой, как ветер задевал верхушки сосен.

За забором лес не исчез, наоборот, его как будто причесали. Дорожка шла через сосны, но уже идеальные: стволы без сухих сучьев, низ подчищен, ни мусора, ни шишек. Воздух пах всё тем же лесом, но к хвое примешались новые запахи свежескошенной травы, влажной земли и тонкий аромат роз, который в северном мае казался немного странным. Откуда в мае цветущие розы?

Газон был идеальный. Не красивый, не ухоженный, а именно идеальный. Одинаковая длина травинок, ровная зелень без выгоревших пятен, никаких следов жизни, кроме той, которую здесь разрешили. Вдалеке на фоне кустов, двигался садовник: тёмная фигура с инструментом, медленная и точная. Он выглядел частью системы, как фильтр вентиляции или датчик движения, работает, пока никто не видит.

И среди всего этого шикарный дом.

Он был монстром из стекла и бетона, поставленным посреди сосновой красоты так, будто природу сюда привезли декорациями. Огромные плоскости панорамных окон, острые линии, светлые стены, случайно затесавшиеся деревянные элементы веранды и открытой террасы. Дом не стоял, он демонстрировал себя. В нём было слишком много воздуха и слишком мало тепла, даже снаружи.

Я заметила открытые патио, беседки, какие-то террасы, на которых уже стояла мебель – лёгкая, дизайнерская, будто её выбирали не для того, чтобы сидеть, а для каталога красивой и бестолковой мебели. И поймала себя на мысли, которая сама вырвалась: «Зачем это в северном климате? Для понтов!»

У входа меня встретил ещё один охранник.

– Сумку, – сказал он так же бесцветно, как и его коллега у ворот.

Я снова показала сумку. Он заглянул, попросил повернуть файл с документами, осмотрел карманы. Я чувствовала себя максимально неуютно. Меня приглашали готовить еду, но проверяли, будто я пришла вскрывать банковский сейф.

Когда меня, наконец, пропустили, я шагнула внутрь и будто попала в другой мир.

Холл был огромный, высокий, со стеклом и камнем, но без дворцовой тяжести. Свет лился сверху через стеклянные плоскости, отражался в гладких поверхностях, разлетался по углам. Под ногами светлый камень, холодный на вид. Стены строгие, без рисунков и лепнины, но с тонкими линиями подсветки, которые делали пространство похожим на выставочный павильон. Лестницу посредине холла будто подвесили в воздухе: ступени казались отдельными пластинами, без видимых опор. Ни ковров, ни лишнего декора, только несколько крупных абстрактных объектов, которые явно стоили больше, чем можно предположить.

Я в этом холле чувствовала себя мелкой букашкой, которую вот-вот раздавят властные хозяева.

6 глава

Марина

Ко мне подошла немолодая женщина в сером хлопковом костюме, в котором обычно ходят сотрудники клининговых компаний, и полушепотом уточнила:

– Марина Сергеевна?

Я кивнула, ловя себя на мысли, что дом больше похож на склеп, где запрещено громко говорить. Дышать, наверно, тоже можно только по расписанию.

– Пройдёмте, вас ждут.

Мы шли через холл, и я мельком разглядывала своё отражение в стеклянных перегородках. Надо же, такая забавная – в простой джинсовке, с растрёпанными волосами и аппетитными формами, как и полагается любителю готовить и пробовать приготовленное, с сумкой, купленной лет пять назад на распродаже, и этот дом – чистый и безупречный, как операционная.

Кабинет оказался таким же идеальным: большой стол, ровные поверхности, минимум предметов, максимум пространства. За большим окном зелень, так близко, что казалось, будто лес заглядывает внутрь.

И там были они.

Кира, так её представила дама в сером костюмчике, сидела недвижимой статуей, словно кабинет построили вокруг неё. Тощая, вытянутая, с лицом, в котором пластика играла такую же роль, как тушь или помада. Надменный взгляд, даже не холодный, а наглый, как будто ей все вокруг задолжали. На пальцах золотые кольца с камнями, размером с опухоль в мозгу, и всё это демонстративно. На шее несколько золотых цепочек, одна на другой, будто она боялась, что люди не заметят её статус, если не будет блеска на каждом сантиметре.

Рядом с ней Константин.

Скала посреди замёрзшего моря. Высокий, спокойный, почти ледяной. Не столько красивый, вроде молодого стриптизёра без футболки, сколько статусный. Тёмные волосы с первыми седыми прядями, первые морщинки в уголках глаз. Лицо собранное, и в нём какая-то каменная отстранённость, будто эмоции у него проходили через внутренний фильтр. Зелёные глаза смотрели колко, без агрессии, но с привычкой оценивать. Подтянутую фигуру не смог спрятать даже строгий костюм. Или костюм был настолько хорош, что прятал всё лишнее от глаз. Он выглядел человеком, которому редко приходится объяснять, почему он прав.

Пытаясь побороть достигший апогея страх, я поздоровалась, назвала себя. Милая женщина в костюме вышла, почти неслышно прикрыв дверь. Как есть склеп, а передо мной хозяева-призраки.

– Марина Сергеевна, – начала Кира, на мгновение натянув фальшивую улыбочку. – Нам нужен не просто повар, а специалист по питанию. В первую очередь для ребёнка.

Она произнесла «ребёнка» так, как будто речь шла о проблеме, а не о человеке.

– Девочка тринадцати лет, – продолжила она. – Есть лишний вес. Питание необходимо скорректировать. Понимаете?

Я кивнула.

– У меня диплом повара, – сказала я и достала документы. – Медицинское образование по врачебному делу и дополнительно я училась на диетолога. Если необходимо подобрать рацион и следовать ему, то это мне под силу.

Пока я распиналась про наличие анализов у ребёнка и прочей необходимой для меня информации, Кира взяла бумаги, пробежалась глазами по строкам и снова уставилась на меня, разглядывая как картину. Ей важно было не то, что я умею, а то, насколько я впишусь в её картину мира.

– Опыт работы в семьях есть? – спросила она.

– Нет, – честно ответила я, понимая, что с этими людьми приврать не получится. Их армия безопасников проверят мою биографию от рождения и до появления в доме.

Константин задал несколько коротких вопросов: график, готовность к переезду, отношение к детям. Он говорил спокойно, но я чувствовала в его тоне почти военную выправку: если вопрос задан, то ответ должен быть точным и по делу.

Я отвечала чётко. Ну, во всяком случае, мне так казалось. Пока говорила, пыталась не пялиться слишком долго на идеальное лицо Киры и притягательно-холодный взгляд Константина.

В какой-то момент дверь кабинета приоткрылась, совсем чуть-чуть, на ширину лица.

Я увидела девочку: тёмные волосы, глаза настороженные, щёки чуть округлые, на теле забавная чёрная толстовка с ядовито-розовыми черепами. Она смотрела быстро, как зверёк, который забежал не туда.

Я сразу поняла: мой пациент. Это её неидеальную внешность решили запихнуть в рамки стандартов рахитных моделей.

На секунду я отвлеклась от восхваления себя любимой и улыбнулась девочке. Та вздрогнула, будто её поймали за преступлением, и тут же исчезла, демонстративно громко захлопнув дверь.

Константин заметно напрягся, а Кира даже не повернула голову, словно ей не было никакого дела до ребёнка.

– Переходный возраст, – сухо сказала она, продолжая бесцельно листать мои бумаги. – Характер непростой. Поэтому нам нужен человек, который сможет не только следить за питанием, но и найти подход к ребёнку.

Это нянька, что ли? Детей я люблю, но на расстоянии. Да и опыта в поисках подхода к детям не имею совершенно. Но пасовать поздно. Я столько денег на такси спустила, что буду бороться за вакансию до конца.

– С детьми в таком возрасте сложно. Но у меня есть идеи, как можно увлечь подростка здоровым питанием. В первую очередь – не говорить ему, что оно здоровое или полезное.

Константин едва заметно улыбнулся, а вот Кира, наоборот, недовольно опустила уголки губ. Что-то не то я ляпнула, но пока не понимала, в чём ошиблась.

Кира отложила бумаги и начала рассуждать вслух, не стесняясь, что я сижу напротив:

– Образование есть, это плюс. Но… не знаю. Внешне… – она окинула меня быстрым взглядом, – вы не производите впечатления человека, который сможет поддерживать нужный уровень. У нас всё должно быть идеально.

Я почувствовала, как у меня внутри поднимается знакомая горячая волна, не обида даже, а злость оттого, что меня измеряют не руками и головой, а ценой шмоток.

– В вакансии ничего не было сказано и продаже впечатлений о себе. У меня есть необходимое для вас образование, умение готовить и, уверена, неплохой шанс наладить доверительные отношения с вашей дочерью.

Кира прищурилась, будто я позволила себе лишнее.

Константин посмотрел на меня внимательнее. И в этом взгляде было что-то другое, не оценка внешности и стоимости шмоток, а принятие окончательного решения.

Кира ещё несколько минут колебалась, задавая вопросы так, будто надеялась найти ошибку: «Готовы ли вы к проверкам?», «Вы понимаете, что у нас охрана?», «Вам комфортно, что вас будут контролировать?»

Я отвечала: да, понимаю; да, комфортно; нет, не страшно.

В какой-то момент она замолчала и посмотрела на Константина, ожидая, что он либо поддержит сомнения, либо возьмёт ответственность на себя.

Он откинулся чуть назад и произнёс ровно:

– Образование есть. Готовить умеет. Понимает, что от неё требуется. – Он сделал паузу. – Берём.

Кира открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Опоздала красавица, хозяин принял решение.

Я сидела и держала лицо спокойным, хотя внутри пели стаи птичек. Или с улицы доносилось? А, неважно! Я получила первую работу в жизни. Не мелкую подработку, когда пыталась закрыть финансовые дыры мужа, не помощь с его идеями, когда я ночами пыталась разобраться в документах, а собственную настоящую работу.

Ух, на душе стало так легко, будто кто-то ослабил тугую верёвку и впустил в душную комнату свежий лесной воздух.

Пока мы договаривались о времени выхода и испытательном сроке, я снова подумала про дом. Стеклянный, холодный, чужой. Снаружи пахло сосной и майской землёй, а внутри – контролем и дорогими поверхностями, на которых нельзя оставлять следы. Смогу ли я принять правила этого места?

А у меня был выбор?

7 глава

Константин

Женщина вошла в кабинет так, будто дверь была не границей, а просто частью пути. Не зажималась, не пыталась стать меньше. Обычная сумка с чуть потёртой молнией, и это почему-то сразу подкупило: у людей с потёртыми молниями обычно больше опыта, чем пустого хвастовства. Они не пытаются понравиться или впечатлить. Только что эта дама стояла у плиты или считала калории излишне полному пациенту и вдруг сорвалась с места и оказалась в моём доме.

Второе, на что я обратил внимание – голос. Тёплый, ровный, без этого нарочитого «я вам сейчас понравлюсь», которое обычно приклеивают к собеседованию. Она говорила спокойно и хорошо формулировала мысли не расплываясь.

И ещё она казалась весёлой. Не в смысле задорная дамочка с пьяными танцами на столе, а живой: глаза блестели, реакция быстрая, улыбка по делу, а не чтобы заполнить паузу. И всё это несмотря на волнение. Прожжённые искатели тёплых мест обычно ничего не боятся, а эта почти тряслась от страха, хоть и улыбалась.

И да, она была полненькая.

Я машинально отметил это, потому что привык видеть вокруг стройный и иногда чертовски знойных девушек. Следом, уже с тихой внутренней усмешкой: «диетолог с лишним весом – комбинация интересная». Почти как коуч по финансовой грамотности с тремя кредитами.

Именно своей простотой и недостатками кандидатка и привлекла. Я был почти уверен, что Кира притащит кого-то из своей компании, вроде тарологов, нумерологов, фитнес-няшек и прочих специалисток, мнящих себя профи в очень тонких науках. Ну а что, еду для Инсты фотографирует? Фотографирует. Чем не диетолог?

Кира сразу включила свою стандартную манеру не расспрашивать, а допрашивать, как злой полицейский в маленькой, тёмной комнате без камер. Марина выдержала. Не прогнулась, но и не послала куда подальше. А ведь одна домработница отправила Киру в эротическое путешествие через пять минут вот такого допроса.

Признаться, мне всегда было тяжело впускать в дом чужих. Не из-за скрытности, а потому, что чужие люди быстро начинают оставлять в твоём пространстве свои следы. Здороваются по утрам, убирают твою постель, готовят завтрак, охраняют от нежелательных гостей. Сначала это кажется ещё одной ступенькой в обеспеченной жизни. Эдакая необходимость, наравне с парком крутых тачек, презентабельными офисом и костюмом, который шили девственницы при полной луне.

А потом устаёшь от вечной суеты, появляется желание выгнать всех, а самому запереться в доме и никого не пускать.

Мой дом-крепость. Мои правила. Моя тишина.

Но этот дом был построен не для меня. Для Кати, матери Алёнки. Она стояла у истоков моего успеха и поддерживала каждую минуту до последнего вздоха. Увы, раку плевать на богатство и статус. Мы боролись до конца всеми возможными средствами. Ублюдок победил.

Не знаю, кто из нас тяжелее переживал утрату. Алёнка была достаточно взрослой, чтобы понимать происходящее. Для неё дом тоже стал крепостью, который она неохотно покидала. Даже училась чаще дистанционно, чем ездила в крутой лицей за бешеные бабки.

В последние месяцы еда превратилась в отдельную нервную систему нашего дома. Алёна почти не ела нормальное. «Не хочу», «потом», «я не голодная» стали самыми частыми словами в столовой. Но вечерами хруст чипсов разносился по всему дому.

Это была её борьба с Кирой. Для неё моя невеста была злейшим врагом, для меня – возможностью пресечь некрасивые слухи о моей ориентации. Оказывается, журналисты жёлтых изданий лучше меня знали, каких сексуальных партнёров я предпочитаю. И пытались убедить во лжи мир.

Слухи били по репутации, а репутация в моём деле – основа всего. Мимолётных связей было недостаточно, поэтому пришлось действовать основательно и привести в дом Киру. Ту, которая на слуху у тех же жёлтых негодяев, но уже не из-за сексуальной ориентации, а из-за известности её отца – владельца узнаваемых отелей по всей стране.

Кира очень старалась понравиться Алёнке. Дочка же закрылась в непроницаемой раковине почти сразу. Делала и продолжает делать всем назло.

Отсюда и вес. Бесформенная одежда – туда же. Следить за собой – мимо.

Я не был идиотом и отлично понимал: переходный возраст столкнулся с серьёзными изменениями в семье и получился взрыв такой мощности, что хрен потушишь. Ещё и Кира не всегда соблюдала границы, желая сделать из девочки себе подобную.

Я смотрел на взволнованную женщину и ловил себя на мысли, что она сможет стать неплохим буфером между Кирой и Алёной. Если не струсит, конечно. А у пышки с горящими глазами получится вернуть мою дочь из царства балахонов и драных штанов, то будет вообще прекрасно.

Когда Кира бросила своё «внешне вы не производите впечатления…», я заметил, как женщина чуть напряглась. Но ответила спокойно, без истерики, без подлизывания. Мне это понравилось. Есть шанс отодвинуть Киру с её заморочками подальше и задавить авторитетом и корочками. Мизерный, но есть.

Я принял решение почти сразу, но дал ему дозреть до слова.

– Берём, – сказал я.

Кира, конечно, собиралась спорить. Ей не нравятся люди, которые не смотрят на неё с придыханием, ловя каждый звук королевы. Но спорить со мной в присутствии утверждённого кандидата не стала, хватило мозгов.

Пока милая невеста не открыла рот, я перевёл разговор в деловое русло:

– Прежде чем вас окончательно принять, будет три дня испытательного срока. Я не сомневаюсь в дипломе, но мне важно, чтобы вы с домом совпали. И с Алёной, в идеале, тоже.

Она кивнула без раздумий.

– Пока вам выделят комнату здесь, в доме, за кухней, – продолжил я. – Если всё пройдёт нормально, после испытательного срока у вас будет отдельная комната в доме для персонала. Там есть всё необходимое.

Женщина снова кивнула, уже не так активно.

– Вы замужем? – спросил я и тут же словил удивлённый взгляд Киры.

Вопрос без подвоха. Кандидату либо придётся каждое утро приезжать на работу, либо видеться с семьёй по расписанию. Далеко не все на это согласны.

– С семьёй проблем не будет, – уже тише произнесла женщина и спрятала взгляд.

Меня не интересовали подробности. Свои условия я озвучил.

Кира демонстративно отстранилась от беседы, потому что я посмел поступить не по её. Ну что же, очень жаль. Пока мы официально не женаты, это мой дом и здесь действуют мои правила.

– Пойдёмте. Познакомлю вас с кухней и с Пьером.

Женщина слегка округлила глаза.