Западня

«Ты с ума сошел», – прошептал он сам себе.

Из подъезда доносился шум, значит уже осматривают квартиры. Времени не было. Ни секунды.

Он перекинул нож за пояс, расстегнул куртку, чтобы она не цеплялась. Забрался на балконный парапет, ухватился за карниз. Бетон был шершавым, скользким от влаги. Он прижался к стене лицом, чувствуя её холод через тонкую футболку. Шаг. Пятка соскользнула, сердце провалилось в глубокую бездну. Он замер, вцепившись пальцами в малейшие неровности. Еще шаг. Ветер, лёгкий, но на такой высоте казавшийся ураганом, пытался сорвать его. Внизу, под ним, люди в форме о чем-то кричали, указывая куда-то. Но они смотрели не на него. Они смотрели на подъезд.

Мысль была одна: не смотреть вниз. Смотреть только на цель – на соседний балконный блок, на грань между окном и стеной. Ещё полметра. Его пальцы онемели. Тело просило отпустить, упасть, отдохнуть. Он заставил себя двигаться. Последний, отчаянный толчок, и он перевалился через перила соседнего балкона, грузно рухнув на пол, задев старый велосипед.

Он лежал, задыхаясь, слушая бешеный стук сердца в ушах. За шторой в комнате горел свет, слышался голос из телевизора. Он встал, попробовал ручку балконной двери. Заперта. Он постучал. Сначала тихо, потом настойчивее.

Штору отдернули. На балкон смотрело круглолицее лицо мальчика лет семи, с набитым щеками бутербродом. Глаза расширились. Мальчик исчез, и через секунду к окну подошла женщина, за ней мужчина, отец семейства, в домашней футболке.

– Что за… кто вы?» – мужчина открыл дверь, его тело закрывало проход, защищая семью.

– Помогите, – начал Антон, и слова полились сами, импровизация отчаяния. – Я от вашей соседки. Муж… муж её, с которой я… он нас застукал. Он с пистолетом. Он и его друзья. Они в подъезде. Я в окно… через балкон… Ради Бога, пустите, просто дайте выйти в другой подъезд!

Его вид работал на него: бледное, перекошенное страхом лицо, запачканная кровью и грязью футболка (кровь можно было принять за грязь), дикий взгляд. Он не просил спрятать, не просил защиты. Он просил лишь путь к отступлению.

Мужчина и женщина переглянулись. В их глазах читалось недоверие, но и паника. История была грязной, бытовой, неприятной, но понятной. Криминальной, но не из разряда «убийца с ножом». И главное – она объясняла, почему человек лез по карнизу на четвёртом этаже.

– Боже мой… – прошептала женщина. – Позовем полицию?

– Нет! – почти крикнул Антон. – Не надо шум поднимать, чтобы соседи не знали. Я просто уйду.

Мужчина колебался секунду. « Мне кажется, что соседка одна живет, мужа у неё нет», – подумал он. Шум из соседнего подъезда действительно доносился в виде гула голосов. Решение было принято из желания поскорее выпроводить эту проблему из своего дома.

– Хорошо. Быстро. Через коридор, налево, там дверь в следующий подъезд. И чтобы я тебя больше не видел, – сурово сказал мужчина, отступая.

Антон прошел через их уютную, пропахшую ужином гостиную, под испуганным взглядом мальчика, миновал коридор и вышел на лестничную площадку. Не в свой подъезд, где стояли на посту полицейские, а в соседний. Он сбежал вниз, не бегом, а быстрым шагом, стараясь не шуметь. На первом этаже толкнул дверь на улицу.

Его вынесло в тот же двор, но с другой стороны дома. Синие огни мигали в пятидесяти метрах, у его подъезда. Там кучковались люди, стояли машины. Но здесь, в этом углу, царила полутьма и тишина. Высокий забор, отделяющий двор от узкой служебной проезжей дороги, был в трех шагах.

Последний рывок. Он разбежался, оттолкнулся от стены гаража, ухватился за верх забора, ржавая арматура впилась в ладони. Перекатился через него и упал на асфальт пустынной дороги. Больно ударился коленом, но боль была ничто.

Он лежал на холодном асфальте, вдыхая пропитанный машинным маслом воздух, и смеялся. Тихим, истеричным смехом, сотканным из ужаса и невероятного, дикого облегчения. Он вырвался. Он на свободе. Пока.

Но облегчение тут же сменилось новой, острой, жгучей эмоцией. Яростью. Не слепой, а холодной, целенаправленной. Он поднялся, отряхнулся. Где-то в этом городе была Лиза. Та самая Лиза с ореховыми глазами и теплым смехом. Та, что подставила его, что привела в квартиру к Анне, что растворилась в воздухе, оставив его в западне.

Его руки сжались в кулаки. Страх отступил, уступая место другой силе – силе охотника. Он больше не жертва. Не убегающий. Он стал тем, кто ищет. Теперь у него была цель.

Он стер ладонью грязь с лица, сделал глубокий вдох и шагнул в сторону тёмной улицы, ведущей подальше от этого дома. Он должен был исчезнуть, отмыться, набраться сил. А потом начать свою охоту. Она думала, что бросила его в клетке со львами. Но она ошиблась. Она выпустила на волю другого зверя.

И он найдет её. Обязательно найдет. Чтобы спросить. Чтобы понять. Чтобы отомстить.

Первый шаг был сделан. Теперь начиналась настоящая игра.

…..

Предрассветный час был самым тяжёлым. Бессонная ночь никак не кончалась, минуты тянулись как года. Антон вернулся в свою квартиру поздно вечером, крадучись, как вор, избегая камер в подъезде и встречая каждый скрип половицы ледяным спазмом в животе. Его убежище, когда-то место уединения и покоя, теперь казалось враждебной территорией. Он заперся на все замки, задвинул защёлку, прислонился к холодной поверхности двери и медленно сполз на пол.

Усталость валила с ног, но сон был невозможен. За закрытыми веками немедленно возникали картинки: стеклянные глаза Анны, искажённое ужасом лицо Кирилла, липкая тяжесть ножа в руке. Но хуже всего было лицо Лизы. Её улыбка, которая теперь казалась не тёплой, а хищной. Её слова, которые обретали двойное, зловещее дно.

Он вскипятил воду в чайнике, но пить не смог из-за спазмов в горле. Сел за компьютер. Его пальцы летали по клавиатуре с лихорадочной скоростью. Социальные сети Лизы. Страница, которую он знал наизусть, – «Аккаунт удален». Все фотографии, все переписки – испарились, как будто их и никогда и не было. Он рылся в кэше, в старых сообщениях мессенджера, но везде пустота. Профессионально. Чисто.

Убийца – Кирилл? Эта мысль стучала в висках навязчивым ритмом. Муж застал жену с любовником? Но зачем тогда этот сложный спектакль с ним, Антоном? Чтобы подставить? Или… или Кирилл был частью схемы? Может, они с Лизой задумали что-то против Анны, а он, Антон, стал идеальным козлом отпущения? Но тогда зачем Лиза исчезла? Тогда убийца Лиза? А вдруг был ещё третий человек?

Головоломка никак не складывалась. Не хватало кусков. И главный кусок – это сама Лиза.

С первыми лучами серого, безнадёжного утра пришло решение. Оно было рискованным, почти самоубийственным, но альтернативы не было. Сидеть и ждать, пока полиция выйдет на его след через камеры во дворе, через соседей, через его же ДНК в той квартире? Нет. Он должен был наступать. И единственная ниточка вела туда, где всё началось. В кафе «Лакомка». Маловероятно, что Лиза ответит на его звонок. А в кафе можно взять видеозапись и сделать распечатку ее фото.

Город проснулся хмурым и недружелюбным. Небо висело низко, свинцовое, срывалось мелкой, колючей моросью, которая не мочила, а лишь покрывала всё липкой, холодной пленкой.

Антон еле дождался открытия кафе. Он сидел в своем автомобиле «Тойота – Филдер», неотрывно глядя на счётчик часов на экране магнитолы. Салон наполняли грохочущие звуки «Cannibal Corpse», но Антон не обращал на них своего внимания. Его мысли были заняты грустными размышлениями.

Кафе «Лакомка» в утренние часы выглядело иначе. Без тёплого света и уюта. Пустые столики, запах кофе и моющего средства. За стойкой сонный бариста что-то протирал. И главное – в углу, у входа, виднелся купол камеры наблюдения. Ещё одна, поменьше, была над стойкой.

Надежда, острая и болезненная, кольнула его под ложечкой. Запись. На ней есть её лицо. Настоящее.

Антон сделал глубокий вдох, пытаясь придать своему лицу выражение скорее озабоченности, чем паники.

– Здравствуйте, – обратился он к бариста. – Вчера вечером я здесь был, и… я потерял очень важный для меня подарок. Часы, памятные. Не могли бы вы… посмотреть записи с камер? Чтобы понять, может, я их тут оставил, или… В общем, очень нужно.

Бариста, молодой парень с проколотой бровью, равнодушно пожал плечами.

– Не ко мне. Хозяина нет. И вообще, камеры – они больше для устрашения. Записи, если и есть, то у охранника. Он приходит к открытию и вечером.

– А где он сейчас?

– В подсобке, наверное. Чай пьет. Дверь рядом с туалетом.

Подсобка оказалась крошечной комнаткой, заваленной коробками. За столом, развалясь на стуле, сидел мужчина лет пятидесяти в потертой форме частного охранного предприятия. Он медленно жевал бутерброд и смотрел в маленький планшет. Увидев Антона, не оторвался от экрана.

– Чего надо?

Антон повторил историю про часы, стараясь звучать убедительно. Охранник, представившийся как дядя Витя, выслушал, не меняя выражения лица. Он доел бутерброд, вытер руки о брюки и медленно поднял на Антона тяжёлый, пронзительный взгляд. Взгляд человека, который видел всякое и уже давно ничему не удивлялся.

– Часы, говоришь? Дорогие?

– Очень. Памятные. От отца.

– А газетой не обернуты были? – охранник усмехнулся себе в усы. – Ладно, не томи. Давай по-честному. Тебе не часы нужны. Тебе морда лица нужна. Той, с кем ты тут вчера сидел. Красивая такая, в зелёном.

Антона будто ударили под дых. Он не смог скрыть замешательство, и это было ответом.

– Видел я вас, – продолжил дядя Витя, наслаждаясь эффектом. – Сидели мило. Интересная парочка. И теперь ты тут, весь на нервах, с байкой про часы. Дело, значит, житейское. Любовное. Ищешь кралю, которая кинула?

Антон молча кивнул, не в силах выговорить слово. Легенда, которую ему подбросили, была слишком удобной, чтобы отказываться.

– Вот и хорошо, что честно, – охранник налил себе чаю из термоса. – Записи есть. Сохранение только семь дней. Качество так себе, но лицо разобрать можно.

– Мне нужно посмотреть. Скопировать этот фрагмент.

– Конечно, нужно, – дядя Витя отхлебнул чаю, причмокнув. – А мне зачем это нужно? Рисковать местом? Хозяин узнает, что я посторонним записи копирую – мне каюк. Это же частная собственность. Конфиденциальность.

– Я заплачу, – быстро сказал Антон.

– Ну, разумеется, заплатишь, – охранник отставил кружку. – Вопрос сколько заплатишь.

Он откинулся на стуле, изучая Антона, как товар. Видел уставшее, бледное лицо, трясущиеся руки. Но видел и отчаянную решимость в глазах.

– Дело это нервное, понимаю, – заговорил он, будто делая одолжение. – Помочь человеку – святое дело. Но и мне, понимаешь, компенсация нужна. За риск. За молчание. Цена вопроса… ну, скажем, сто тысяч. Наличными.

Цифра повисла в воздухе, как гильотина. Сто тысяч. У Антона таких денег с собой не было.

– Это… нереально. У меня нет таких денег, – прохрипел он. – Тем более такая большая сумма. За что?

– Ну, значит, твои часы того не стоили, – пожал плечами дядя Витя, возвращаясь к планшету. – Всего доброго. Удачи в поисках.

Паника, злая и липкая, сдавила горло Антона. Это был единственный шанс. Без лица Лизы он – слепой.

– Могу десять! – выпалил он. – Сейчас. Наличными.

Охранник даже не взглянул на него.

– Ты что, на рынке? Торговаться вздумал? Только сто. И это я тебе, как страдающему любовной горячкой, скидку делаю. Мог бы и миллион запросить. Иди, подумай. Деньги принесёшь, тогда получишь диск. Нет – извини.

В его тоне была железная уверенность. Он знал, что у Антона нет выбора.

– У тебя совесть есть?

– Не нравится, обращайся в полицию с заявлением. Они запись могут бесплатно взять по письменному запросу.

– Давай двадцать?

Дядя Витя посмотрел на Антона острым взглядом.

– Я считаю, что торг здесь не уместен.

– А если… если я принесу часть сейчас, а остальное позже?

– Всё и сразу, – отрезал охранник. Потом немного подумал и продолжил. – Ладно, уговорил, займусь благотворительностью. Согласен на полтинник.

Антон понял, что это тупик. Угрозы, мольбы – здесь не работали. Это был холодный, циничный расчет.

– Я… я постараюсь, – глухо сказал он.

– Вот и молодец, – охранник снова усмехнулся. – И совет: не светись тут больше без денег. Камеры-то не только внутри. И у меня память хорошая. Особенно на лица людей, которые мне должны.

Это был прямой намек на шантаж. Даже если Антон достанет деньги, этот человек станет ещё одной угрозой, вечно висящим над ним. Доверять ему нельзя.

Антон вышел из кафе в отупевшем состоянии. Морось усилилась, превратившись в мелкий, пронизывающий дождь. Он дошел до ближайшего банкомата и снял наличными пятьдесят тысяч рублей. Вернувшись обратно, он отдал деньги охраннику, получив от него заветную флэшку с видеозаписью.

Довольный собой вернулся в автомобиль и направился к своему дому. Его поиск сдвинулся с мёртвой точки. Перед ним был выбор между верной гибелью (арест за убийство, которого он не совершал) и гибелью возможной (финансовая пропасть, долги, тот же охранник-шантажист). И где-то в этом городе, под тем же грязно-серым небом, ходила Лиза. Спокойная. Беззаботная. Или, может, готовившая новую ловушку. Теперь у него была не только цель – найти Лизу. И счет уже пошел. Он с силой сжал рулевое колесо. Ярость, холодная и тихая, сменила отчаяние.

– Хорошо, – подумал он, глядя на мокрый асфальт. – Игра продолжается.

Но теперь ставки стали намного выше. И он уже не был пешкой. Он был загнанным в угол зверем, готовым на всё. Даже на то, чтобы разорить себя ради одного единственного кадра. Ради одного лица. Ради того, чтобы посмотреть в эти ореховые глаза ещё раз – и на этот раз задать вопросы не с улыбкой, а с лезвием ножа у горла.

Обратный путь домой был похож на движение сквозь густой, враждебный сироп. Каждый светофор, каждый пешеход казались помехой, каждое зеркало заднего вида потенциальным оком слежки.

Он въехал во свой двор, обычный спальный, с покосившимися детскими горками и рядами припорошенных грязью машин. Последний островок нормальности, который теперь трещал по швам. Заглушив двигатель своей старенькой иномарки, он на секунду опустил голову на руль, чувствуя дрожь в пальцах. Нужен план. Нужны деньги. Нужно…

Резкий звук выхлопа двигателя заставил его вздрогнуть. Во двор, плавно закатилась белая «Лада-Гранта». Не старая, а свежая, но безвкусно обшитая черным пластиком. Стекла тонированы чёрной непрозрачной пленкой, но номере были цифры «777». Она припарковалась через одну машину от него. Из автомобиля вышли двое. Парни лет двадцати пяти – тридцати. Один – высокий, в чёрной спортивной куртке и кепке, другой – коренастый, в темном пуховике и с короткой стрижкой. Они не пошли к подъезду. Они встали рядом с машиной, закурили, и их взгляды, небрежные, скользящие, уперлись прямо в его дом. В его подъезд.

– Он в этом доме живет. В 41 квартире, – сказал один из них.

Антон инстинктивно пригнулся ниже руля, сердце заколотилось, стуча в ребра как отбойный молоток. Он наблюдал за ними через грязное стекло, через щель между зеркалом и стойкой. « Это же его квартира! Неужели его нашли? Так быстро?»

– Наверное, второй подъезд, – донесся обрывок фразы, вырванный ветром. Голос высокого.

Коренастый что-то проверил на телефоне и кивнул.

– Надо поквартирный обход сделать, всё равно его кто-нибудь видел.

Они усмехнулись, коротко, без веселья. Улыбки были деловыми. Потом они обошли машину, сели обратно, но не завели мотор. Просто сидели. Наблюдали.

Это были не бандиты. Бандиты выглядели бы иначе, вели бы себя иначе. Эта небрежная уверенность, этот пристальный, аналитический взгляд на конкретный подъезд, эта игра в ожидание… Это точно опера. Они не ломились в дверь, потому что ждали подкрепления? Или хотели взять его живьем, когда он выйдет?

Паника, острая и солёная, подкатила к горлу. Он сглотнул. Дом это ловушка. Время кончилось. Хорошо, что все банковские карты с собой.

Мысли метались, ища выход. Бежать? Куда? Его теперь быстро найдут. Сдаться? Рассказать свою дикую историю? Ему не поверят. Одна улика – его ДНК на месте преступления перевешивала любые слова. Нож! Этот нож лежит у него дома, а там отпечатки его пальцев. Волна отчаяния опять накрыла его с головой. Надо быстрее валить отсюда. Квартира все равно была в аренде, вещи, конечно, свои не забрал, но хрен с ними.

И тогда, сквозь хаос, пробилась одна ясная, простая мысль, холодная, как сталь. Если игра идет без правил, если тебя хотят посадить или убить, если вокруг одни враги и шантажисты, то нужен аргумент. Последний аргумент. Железный.

Он осторожно достал медицинскую маску из бардачка, натянул на лицо. Стараясь не смотреть на оперативников, завел двигатель и тронулся с места. В зеркало заднего вида обратил внимание, что опера на него не смотрят, а беседуют между собой. «Слава Богу!»

Антон бесцельно ехал по городским улицам и усиленно размышлял. « Самое первое, что нужно сделать – это избавиться от телефона. Сим-карта, зарегистрирована на моё имя, по геолокации сразу установят моё местонахождение. Телефон будет на прослушке, никому звонить по нему нельзя. Затем надо избавится от машины. Хотя она зарегистрирована на другого человека, но рисковать всё равно нельзя. Объявят её в перехват, любой гаишник его тормознет».

Его взгляд упал на вывеску салона «Т2», сразу же тормознул и припарковался на ближайшей парковке. Подошел к входной двери и заглянул внутрь. Возле стойки администратора стоял незнакомый дед с бородой и держал в руках паспорт.

«Мой клиент», – мелькнуло в его голове. Антон отошёл в сторону, чтобы не обращать на себя внимание, облокотился на дерево и стал беспокойно наблюдать за входом. Прошло десять, двадцать, тридцать минут, но дед не выходил. Раздражённый Антон направился к двери и столкнулся с выходящим дедом.

– Здравствуйте! – сделал он на лице очаровательную улыбку. – Можно вас попросить о небольшом одолжении?

– Что? – не расслышав, спросил дедок.

– Отец, – взяв его руку, сказал Антон. – Мне нужна ваша помощь. У меня украли в автобусе паспорт и телефон. Нужно сделать срочные звонки, а я лишён такой возможности.

– А я что… могу? – стал мямлить дед, не понимая, что от него добиваются.

– Я хочу, чтобы вы приобрели на свое имя новую сим-карту и отдали её мне. А я заплачу вам тысячу рублей, – Антон продолжал непринужденно улыбаться.

Дед некоторое время осмысливал услышанное.

– Две … тысячи.

– Согласен. Заходите, берите сим-карту, а я потом с вами рассчитаюсь, – обрадовался Антон.

Дед зашёл внутрь салона, вышел через десять минут и протянул ему конверт с сим-картой. Антон забрал её и отдал деду две тысячные купюры.

– Спасибо тебе, милок.

– Это вам спасибо за помощь.

Антон некоторое время подумал и зашёл в салон, где приобрел самый дешёвый смартфон. От старого телефона то же нужно избавляться, обрубать все концы. Он вернулся в свой автомобиль, вставил в новый телефон сим-карту, скопировал туда все свои контакты. Сразу же набрал один номер – «Вася». Его давний друг – механик из автосервиса на окраине, с которым он поддерживал деловые отношения. Мужик с руками по локоть в солидоле и с репутацией человека, который может всё сделать и всё достать. Антон набрал номер. Звонок был долгим.

– Алё, – хриплый, сонный голос. Было слышно эхо сварки и радио.

– Вася, привет, это Антон, звоню тебе с другого номера.

Пауза. Шум приглушился, Вася, видимо, отошел.

– Ну… Привет. Слушаю тебя.

– Мне нужно срочно с тобой увидится. Ты у себя?

Ещё пауза, более осмысленная.

– В течении часа точно буду. Если успеешь, подъезжай.

– Хорошо. Я буду.

Он отключил телефон и положил его на сиденье.

Взгляд упал на свой старый смартфон. Он уже не нужен. Надо от него избавляться. Антон взял его в руку и хотел отключить, но подумал и набрал ещё один номер.

– Алло, – послышалось в трубке.

– Мама, привет. Это я. Меня не теряй. А тут, на недельку уеду в командировку, там связь плохая, могу быть не на связи.

– Хорошо, Антоша, – ответил волнительный голос. – А у тебя всё нормально? Что-то у меня не спокойно на душе, постоянно тебя вспоминаю.

– Не переживай, мамуля. У меня всё нормально, – с волнением ответил Антон. – Ладно, мне некогда сейчас говорить, как вернусь, так сразу наберу.

Он отключил телефон и бросил его в бардачок, завел двигатель. Ехать было далеко, на край города. Надо было торопиться. Час спустя он уже стоял возле гаражного кооператива, где в трёх боксах у Васи активно кипела работа. Старенькая «Нива» стояла у ворот. « Значит, ещё не уехал», – обрадовался Антон. Холодный ветер гулял по открытому пространству, срывая с земли промозглые клочья тумана и неся запах прелой листвы и далекой свалки. С неба моросило, превращая всё вокруг в одно большое, грязное, мокрое пятно. Он зашел внутрь и направился в комнату отдыха, где за столом сидел плотный, бородатый, мужчина в засаленной телогрейке. Они обменялись рукопожатиями.

– Чай? Кофе?

– Не хочу. Мне нужна твоя помощь.

– Давай, рассказывай, что у тебя.

Антон не стал тянуть время, а сразу приступил к делу.

– Первая просьба – мне нужно переночевать несколько дней в укромном месте. Можно здесь?

Вася посмотрел на стоящий в комнате диван.

– Здесь будешь спать?

– Мне без разницы. Тут даже лучше. Спокойнее.

– А что у тебя случилось?

– Пока не могу говорить, но мне нужно на несколько дней спрятаться от нехороших людей.

Вася немного подумал.

– Хорошо, можешь оставаться.

Антон довольный кивнул головой.