Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости

Для этого нужны были кристаллы Воздуха. Чертежи или хоть какое-то понимание фракционной оптики на новом уровне. И безопасное место для испытаний, где падение с нескольких метров не будет фатальным.

– Добавь это в список, – сказал он Лоренцу. – «Проект "Плот"». Приоритет – средний. После усиления обороны и базовой инфраструктуры Анклава. Но думать об этом начнём сейчас.

Внезапно Тень, лежавшая у входа, подняла голову и издала тихое предупреждающее ворчание. Лоренц мгновенно насторожился, схватив посох, на который был накручен зачарованный наконечник. Виктор, превозмогая слабость, взял «Лучник».

Но это был не враг. Из-за баррикады у входа послышалось настойчивое, упрямое царапанье. И знакомое фырканье.

– Открой, – вздохнул Виктор, опуская оружие.

Лоренц отодвинул тяжёлую заслонку. На пороге сидел Хануман. Его корона действительно выглядела потрёпанной, а в лапах он держал не апельсин, а… маленький, поцарапанный, но явно технологичный предмет. Что-то вроде компаса, но со стрелкой, застрявшей на одном делении.

– Плохие новости, двуногий, – без предисловий заявил капуцин, швыряя артефакт на землю перед Виктором. – С небом сделка сорвалась. Двуногие в синих плащах с молниями на спине перехватили караван с цитрусами. Устроили досмотр. Очень грубый. Я еле унёс ноги. И вот эту штуку стащил у них из кармана. Она… жужжит не туда.

Виктор поднял «компас». Видение Сути сработало мгновенно: «Прибор Консорциума: трекер фракционных аномалий. Настроен на следы фракции "Металл/Поглощение" (деградировавший сигнал). Указывает направление на ближайший активный источник. Текущие показания: источник в непосредственной близости (носитель/заражённый объект).»

Сердце Виктора упало. Он посмотрел на свои руки, на повязку на боку. Он был полон антисептиков, трав, регенеративной магии… и, возможно, микроскопических частиц той самой фракции Металл, которые попали в кровь при ранении.

Он был заражён. Не «гнилью» в её классическом виде. Но он нёс в себе след. Маленький, пассивный маячок. И Консорциум, судя по всему, только что активизировал поиски таких маячков.

Хануман, наблюдая за его лицом, довольно ухмыльнулся.

– Похоже, твоя цена за данные только что взлетела, двуногий. У царя есть информация. И он хочет новую корону. Не из тряпок и фольги. А из настоящего блестящего метала. С шипами! И апельсиновый сад. В кредит.

Глава 9: След и щит.

Тишина в Укрытии стала плотной, тягучей, как смола. Только стрекот трекера на столе нарушал её, его застрявшая стрелка мелко подрагивая, указывая на Виктора. Не на его рану, а на него в целом. Металлическая пыль в крови. Частицы, встроенные в ткани. Пассивный радиомаяк, который он теперь носил в себе.

Лоренц первым нарушил молчание, его голос был сдавленным от ужаса.

– Это… они могут нас найти? Прямо сюда?

– Этот трекер – прибор ближнего действия, – отчеканил Виктор, его разум уже лихорадочно работал, отбросив шок. – Судя по конструкции, радиус не больше ста-двухсот метров. Но если у них есть более мощные сканеры, или если они начнут прочёсывать лес, ведя сеть… – Он не закончил. Мысль была очевидной. – Этот прибор ещё и подтверждает теорию: они активно мониторят распространение заражения. Ищут источники. И носителей.

– Как мышь в лаборатории, – мрачно пробормотал Лоренц.

– Хуже. Как ошибка в коде, которую нужно отловить и исправить. – Виктор поставил трекер на стол. – Хануман. Ты уверен, что они не пошли за тобой?

Капуцин, усевшийся на краю стола и доедавший апельсин, махнул лапой.

– Пф! Царя не отследить. Я вон через ручей по веткам, потом в тумане синем на минуту… они там кашляют и машут руками. Потом в землю нору, потом обратно наверх. След холодный. Но… – он прищурился, – они не ушли. Разбили лагерь у дороги. Два повозки, человек шесть. Ждут.

– Ждут чего? – спросил Лоренц.

– Усиления? Сигнала? – предположил Виктор. – Или пока их сканеры не обнаружат что-то достаточно большое, чтобы рисковать. – Он посмотрел на свою повязку. Регенерация работала, тело сращивало ткани. Но что, если оно сращивало их вместе с этими микроскопическими инородными телами? С фракцией Металл? «Видение Сути» молчало, не находя в нём активной угрозы. Пока.

– Нужно это… вычистить, – сказал он вслух. – Или экранировать.

– Как? – Лоренц развёл руками. – Это не яд в привычном смысле. Это… субстанциональное заражение. Частицы другой реальности.

– Тогда экранировать. Свинец, – вспомнил Виктор. – Свинец экранирует излучение. А эти частицы… они излучают. Этот трекер ловит их «шум». Значит, нужен барьер.

У него был свинцовый контейнер для опасных образцов. Но он не мог залезть в него сам. Нужно было что-то другое. Принцип.

– Помнишь, как работает «Якорь Стабильности»? – обратился он к Лоренцу. – Он создаёт поле, замедляющее изменения. Подавляет фракционную активность. Что, если создать подобное поле, но направленное вовнутрь? Не стазис для области, а ингибитор для конкретного объекта? Чтобы заглушить этот фоновый шум?

Лоренц задумался, его брови поползли вверх.

– Теоретически… возможно. Но для этого нужен точный глиф подавления. И фракция, которая будет ему противоположна. Металл… его противоположность – Воздух? Или, возможно, чистая Энтропия Тьмы? Твой «Тихий Износ»…

– «Тихий Износ» разрушает, а не заглушает, – покачал головой Виктор. – И он слишком агрессивен для живых тканей. Нет. Нужен барьер. Не магический, а физический, усиленный магией. – Его взгляд упал на обломки брони Консорциума, сложенные в углу. На сплав, из которого они были сделаны. – Их же броня должна была защищать их от побочных эффектов их же технологий. В ней могут быть встроенные экранирующие слои. Нужно это проверить.

Он подошёл к куче металлолома, превозмогая слабость, и взял пластину. Видение Сути на этот раз выдало больше информации: «Бронепластина Консорциума. Состав: легированная сталь, следы мифрила, вкрапления свинцовой пыли в связующем полимере. На внутренней стороне – остатки затухающего глифа подавления фракционных резонансов.»

Бинго.

– Лоренц, – сказал Виктор, поворачивая к нему пластину. – Ты сможешь скопировать этот глиф? Усилить его? И нанести… скажем, на внутреннюю сторону нашей брони? Или даже на кожу, как временную татуировку?

Лоренц осторожно взял пластину, водил пальцами по едва заметным, выгравированным линиям.

– Глиф сложный… но целостный. Я могу его перенести. Но для работы ему нужна энергия. И… он, скорее всего, предназначен для пассивной защиты от фонового излучения, а не от активного носителя в себе.

– Значит, нужен активный вариант, – заключил Виктор. – С собственным источником. Маленькая батарейка. Кристалл. Подойдёт любой, но лучше… Земли. Для стабильности.

Идея обретала форму. Имплантируемый (или наносимый на кожу) глиф-ингибитор, питаемый крошечным кристаллом Земли, заключённым в свинцовую оправу. Щит, который будет заглушать его собственный фракционный «запах».

– Это наша задача номер один, – заявил он. – Пока этот щит не будет готов и не будет протестирован, я – угроза для этого места. А ты, – он повернулся к Хануману, который с интересом наблюдал за ними, – твоя задача – следить за этим лагерем. Не приближаться. Просто смотреть. Если они двинутся в сторону Укрытия – ты даёшь знать. Любой ценой. За это – корона. Шипастая. Блестящая. И… – он взглянул на единственный апельсин, – первый плод будущего сада.

Хануман склонил голову набок.

– А если они найдут тебя раньше, чем ты сделаешь свою безделушку?

– Тогда у меня будет очень веский мотив закончить её быстрее, – сухо ответил Виктор. – Или придумать другой способ стать для них невидимкой. В любом случае, ты получишь своё, только если выполнишь свою часть сделки.

– Жестоко, – фыркнул капуцин, но в его глазах горел азарт. Сложная многоходовка, интрига, опасность – это было куда интереснее простого воровства. – Ладно. Царь согласен. Но корона должна быть очень шипастой.

С этими словами он схватил со стола трекер и, прежде чем Виктор успел его остановить, швырнул его об стену. Прибор разбился с сухим треском.

– Чтобы не жужжал, – пояснил он и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах цитруса и мимолётную иллюзию ухмыляющейся рожицы.

– Я начинаю его понимать, – пробормотал Лоренц, глядя на осколки. – И это меня пугает.

– Не трать время на страх, – сказал Виктор, уже собирая на столе инструменты. – У нас работа. Ты – за глиф и теорию. Я – за миниатюризацию источника питания и способ нанесения.

Работа стала лекарством. Физическая слабость отступала перед сосредоточенностью. Боль в боку притупилась до фонового нытья. Виктор разобрал одну из почти пустых энергоячеек, извлекая из неё крошечную, но ещё живую кристаллическую решётку. Она была нейтральной, но её можно было «зарядить» фракцией Земли, создав микроскопический, но стабильный источник. Для оправы он использовал свинец, выплавленный из грузил, найденных в старых снастях углекопов. Получился неуклюжий, но функциональный цилиндрик размером с фалангу пальца.

Лоренц тем временем скрупулёзно, с помощью увеличительного стекла от какого-то прибора Ушедших, копировал глиф с бронепластины на тонкую, обработанную кожу. Потом, после долгих раздумий и консультаций с отрывочными знаниями из стержня, он добавил к нему несколько дополнительных линий – контур обратной связи и стабилизации.

– Теоретически, это должно не просто заглушать, а создавать интерференционную волну, гасящую специфический резонанс Металла, – объяснял он, а его глаза горели тем самым огнём, который Виктор видел у учёных на пороге открытия. – Но я не уверен в силе. И в том, как он поведёт себя на живой ткани…

– Проверим на образце, – предложил Виктор. Он взял один из осколков трекера, в котором ещё теплилась слабая искра фракционного детектора, и поднёс к своей руке. Осколок издал тонкий писк. Потом Виктор приложил к коже незаряженный ещё амулет с глифом. Писк не изменился. – Нужна энергия.

Он вставил в оправу микро-кристалл, предварительно «запрограммировав» его фракцией Земли через уплотнение и медленное вливание маны. Кристалл слабо вспыхнул жёлтым светом. Глиф на коже отозвался – линии засветились тусклым, ровным золотом.

Виктор снова поднёс осколок трекера. Писк стал тише, прерывистым. Но не исчез полностью.

– Работает, но недостаточно, – констатировал Лоренц. – Нужно больше энергии. Или… точнее настройки.

– Или большая площадь покрытия, – добавил Виктор. – Один амулет на груди не перекроет всё тело. Нужна сеть. Несколько малых глифов, соединённых каналами.

Это был следующий уровень сложности. Но иного выхода не было. Они работали всю ночь. Виктор создал ещё три микро-источника. Лоренц, сломав два пера и испортив несколько кусков кожи, нарисовал четыре глифа: для груди, спины и каждого предплечья. Они должны были работать в унисон.

Перед рассветом система была готова. Четыре свинцовых цилиндрика, прикреплённых к коже над ключевыми точками (сердце, солнечное сплетение, почки), соединённые тонкими проволочками, спрятанными под одеждой. Глифы светились ровным, почти невидимым свечением.

Виктор взял последний, самый крупный осколок трекера и медленно провёл им около себя. Писк… прекратился. Стрелка, если бы она была, должна была бы метаться в хаосе или застыть.

Он провёл осколком прямо над местом раны. Тишина.

– Кажется… сработало, – выдохнул Лоренц, и в его голосе звучало неподдельное изумление. Они только что создали нечто, чего не было в их мире – активную систему маскировки от фракционного детектирования.

– «Кажется» – не достаточно, – сказал Виктор, но в углу его рта дрогнуло подобие улыбки. – Нужны полевые испытания. Но для начала… – Он потянулся, ощущая непривычную тяжесть амулетов на теле. Они были неудобными, но это была цена невидимости. – Нужно отдохнуть. И подумать о короне. У нас, кажется, появился дедлайн.

Он посмотрел на вход, за которым начинал брезжить рассвет. Где-то там бродил Хануман, сторожил лагерь Консорциума. А в его кармане лежал апельсин – символ абсурдного союза между инженером-попаданцем и обезьяной-королём. Союза, который, возможно, только что спас им жизнь, дав время создать щит.

Виктор лёг на шкуры, чувствуя, как под свинцом и кожей пульсирует слабое тепло глифов. Он был больше не жертвой, не мишенью. Он был инженером, который только что перепрошил собственную сигнатуру в системе слежения врага.

Следующим шагом будет не маскировка. Следующим шагом будет контратака. Но для этого нужна была не просто невидимость. Нужна была сила. И точка приложения этой силы.

Его взгляд снова упал на стержень с данными. На координаты «Альфа-6». Сломанный стабилизатор был не только угрозой. Он был ключом. К пониманию технологий Консорциума. К их энергии. А может быть, и к их уничтожению.

Но сначала – корона. С шипами. Потому что даже в апокалипсисе нужно платить по счетам. Особенно – обезьянам.

Глава 10: Долг чести и металла.

Рассвет окрасил вход в Укрытие в грязно-серые тона. Виктор не спал. Он лежал, прислушиваясь к тихому гудению глифов на своей коже и к ровному дыханию Лоренца, срубившегося за столом. «Щит» работал – трекеры молчали. Но это был паллиатив. Барьер, а не лекарство. Инородные частицы фракции Металл всё ещё были в нём, теперь просто запертые в клетку из подавляющих полей. Что это сделает с его телом в долгосрочной перспективе? Ускорит ли мутацию? Или, наоборот, изолирует до полной нейтрализации? Видение Сути не давало ответа, фиксируя лишь «наличие инертных фракционных включений в мышечных тканях».

Мысли прервало почти бесшумное появление Ханумана. Капуцин не материализовался с фанфарами – он просто оказался сидящим на сундуке с инструментами, как будто был там всю ночь. В его лапах был свежий, сочный плод какого-то незнакомого фрукта, а на морде – выражение делового интереса.

– Ну что, двуногий? Спрятался от своих хозяев?

– Они не мои хозяева, – отрезал Виктор, садясь. Каждый мускул ныл, но слабость отступала. – И да, спрятался. Временно. Что с лагерем?

– Скучно, – Хануман откусил кусок фрукта. – Сидят. Жгут костёр. Один ходит с палкой, которая пищит, но не находит ничего интересного. Скучают. Возможно, скоро уйдут.

– Возможно, – недоверчиво повторил Виктор. Консорциум не был организацией, которая «скучает». Они ждали. Либо сигнала с более мощных сканеров, либо… пока заражение не проявится сильнее в ком-то из носителей. – Ты отлично справился. Теперь моя очередь.

Он поднялся и подошёл к рабочему столу, разбудив на ходу Лоренца. Пора было платить по счёту.

Идея короны родилась из комбинации прагматизма и театральности. Простая блестящая безделушка не впечатлила бы капуцина надолго. Ему нужно было нечто, что подчёркивало бы его статус и могущество. И Виктор решил дать ему… его собственное могущество, но в материальной форме.

Он взял лучшие обломки сплава Консорциума – лёгкие, прочные, с красивым матово-серым отливом. С помощью вибрационного отбойника, работающего на минимальной мощности, и абразивных кристаллов Земли он начал придавать им форму. Это была не ювелирная работа, но его навык Грубой инженерии (5) и новообретённые основы Кристаллографии (1) позволяли добиться приемлемого результата.

Основой короны стал гибкий обруч из трёх переплетённых металлических полос. К нему крепились семь «шипов» – не просто декоративных, а представляющих собой миниатюрные антенны, слабо настроенные на фракцию Воздуха. Без источника энергии они были бесполезны, но вибрировали на едва уловимом уровне, создавая вокруг носящего лёгкий, неуловимый ореол искажённого восприятия – муаровый узор для чувствительных органов. Для обычного глаза это выглядело бы как рябь в воздухе вокруг короны, иллюзия неуловимости.

На главном, центральном шипе Виктор закрепил крошечный, но яркий фракционный кристалл Огня, заключённый в решётку из того же свинца, что и его амулеты. Он не давал энергии, но медленно тлел изнутри, как уголь, давая красноватое мерцание.

– Эффектно, – проворчал Лоренц, наблюдая за работой. – Но зачем такие сложности? Он же просто обезьяна.

– Он – существо с врождённой магией иллюзий, – не отрываясь от работы, ответил Виктор. – Эта корона будет усиливать его природные способности, хоть и минимально. Антенны создадут фоновый шум, который он, возможно, научится модулировать. А главное… – он закончил пайку последнего шипа, – она даст ему то, что он хочет: власть, блеск и чувство превосходства. И он будет обязан нам за инструмент, который увеличивает его силу. Это не подарок. Это инвестиция.

Последним штрихом стала внутренняя отделка. Лоренц, по просьбе Виктора, выжег на внутренней стороне обруча простейший глиф комфорта – чтобы металл не натирал и не перегревался. И глиф прочности, чтобы творение не развалилось при первой же драке.

К полудню корона была готова. Она лежала на столе, с виду – грубоватый, но внушительный аксессуар в стиле «постапокалиптический шаман». Шипы торчали под разными углами, кристалл тлел, а сам металл отливал холодным, матовым блеском.

Виктор взял её и повернулся к Хануману. Капуцин давно перестал делать вид, что ему неинтересно. Он сидел, не сводя глаз с процесса, и теперь его взгляд был полон жадного любопытства.

– Договор есть договор, – сказал Виктор, протягивая корону. – Корона для царя. С шипами. И с искрой внутри.

Хануман медленно, с неожиданной торжественностью, принял её. Он повертел в лапах, примерил на голову. Корона села идеально. И тут же произошло нечто: воздух вокруг его головы действительно задрожал, как над раскалённым камнем. Его и без того неуловимый силуэт стал ещё более размытым, нечётким. Кристалл Огня отразился в его чёрных глазах, зажёг в них новые огоньки.

– О-хо-хо… – протянул капуцин, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость. – Чувствуется… сила. Лёгкость. Блеск! – Он вскочил и принялся скакать по пещере, его тень отбрасывала причудливые, искажённые тени на стены. – Теперь царь – настоящий царь!

Лоренц смотрел на это с лёгким недоумением, но Виктор был доволен. Эффект превзошёл ожидания. Корона не просто украшала – она влияла на магию носителя. Хануман, сам того не осознавая, уже учился взаимодействовать с созданными антеннами.

Прыжки закончились так же внезапно, как и начались. Хануман замер перед Виктором, и его выражение стало серьёзным, почти деловым.

– Хороший подарок, двуногий. Лучший из тех, что у царя были. Поэтому… – он вытащил из-за щеки смятый, но целый листок плотной бумаги и бросил его на стол. – Взял у тех синих плащей. Из их книги.

Виктор развернул листок. Это была не бумага, а тонкий пластик. На нём был нанесён схематичный чертёж и записи на языке Консорциума. Лоренц, заглянув через плечо, ахнул.

– Это… карта? Схема местности?

– И не только, – проборматал Виктор, вглядываясь. Он узнавал контуры. Северо-восточный лес. Их Укрытие (помечено как «Аномальная зона 7, низкий риск»). Чаша Молчания («Объект «Печать», статус: стабильный»). И… прямоугольник в стороне от основных дорог, ближе к горам. «Объект «Альфа-6». Статус: карантин. Доступ: ограничен, только для групп «Дезинтегратор»».

Рядом с прямоугольником мелким шрифтом были пометки: «Периметр: активные сенсоры движения, фракционные барьеры (тип «Металл/Поглощение»). Внутреннее строение: предположительно 3 уровня. Цель: ликвидация аномального ядра (Стабилизатор «Дельта»). Риск: фракционное заражение персонала (отмечены случаи неконтролируемой кристаллизации). Приоритет: сдерживание. Решение о штурме отложено до получения протокола «Клеймо».

«Протокол «Клеймо». – Виктор запомнил этот термин. – «Дезинтегратор». Группы специального назначения для работы внутри заражённых зон.

Хануман не принёс просто безделушку. Он принёс план. Пусть и устаревший, пусть и неполный. Он принёс слабости врага. Их страхи. Их нерешительность.

– Они боятся своего же детища, – констатировал Лоренц. – Не могут уничтожить, боятся заходить.

– И это делает «Альфа-6» идеальной мишенью для нас, – сказал Виктор. – Они не будут его защищать в полную силу. Они его сдерживают. Значит, внутри может быть… пусто. Или почти пусто. Только автоматические системы и, возможно, то самое ядро.

– Ты хочешь туда проникнуть? – Лоренц посмотрел на него как на безумца. – С твоим состоянием? С нашими силами?

– Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь – да. И для этого нам нужен не щит, – Виктор положил ладонь на грудь, где под тканью пульсировал амулет. – Нам нужно оружие. И транспорт. Чтобы подойти быстро, обойти их сенсоры, проникнуть внутрь и… либо забрать ядро, либо перезапустить стабилизатор, либо взорвать всё к чертям.

Его взгляд упал на эскиз «Плота» – летающей доски. Он перестал быть просто средством передвижения. Он стал инструментом для специальной операции. Нужны были кристаллы Воздуха. Нужна была точная оптика. И, что самое главное, нужна была база, где можно было всё это разрабатывать и тестировать без угрозы быть обнаруженным. «Анклав» из далёкой мечты превращался в насущную необходимость.

– Хануман, – обратился Виктор к капуцину, который тем временем любовался своим отражением в полированной поверхности щита. – Корона – это первый платёж. Ты хочешь апельсиновый сад? Чтобы такие фрукты росли у тебя всегда?

Хануман медленно повернул голову.

– Конечно хочет.

– Тогда нам нужно место. Безопасное. Большое. Где можно выращивать деревья, строить, ковать. Место, которое будет нашим. Ты знаешь такие места? Не просто пещеру. Что-то… с историей. С каменными стенами. Может, старую крепость? Заброшенную усадьбу? Руины повыше в горах?

Капуцин почесал за ухом, сдвинув корону.

– Руины… есть. Далеко. Над лесом, где орлы гнездятся. Камни старые, не твои и не тех, в синих плащах. Там… тихо. И высоко. И ветер свистит в дырах. – Он помолчал. – И там растут дикие яблони. Почти как апельсины, только кислые.

Горная крепость. Высоко. Отдалённо. С естественными укреплениями. И с источником пищи. Звучало… идеально.

– Покажи нам дорогу, когда будем готовы, – сказал Виктор. – И сад будет. Не один.

– Сначала сад, потом дорога, – с обезьяньей логикой парировал Хануман. – Царь не ведёт к пустому месту.

Виктор усмехнулся.

– Договорились. Начнём с пары деревьев у входа в Укрытие. Как символ.

Так, посреди заражённого леса, между инженером и капуцином был заключён новый договор. Не просто о выживании или развлечении. О строительстве. О будущем. Корона была лишь первым кирпичом в фундаменте их странного союза. А следующим шагом будет не поиск укрытия, а закладка крепости.

Но перед этим Виктору нужно было решить ещё одну проблему. Его собственное тело было теперь полем битвы. И если он хотел выиграть войну, ему нужно было не просто заглушить симптомы, а найти способ вычистить врага изнутри. Или… подчинить его себе.

Он посмотрел на свои руки. В них была не только сила инженера. В них был «Откат». Уникальная способность перезапускать реальность. Возможно, пришло время использовать её не для побега от неудачи, а для… внутренней перезагрузки. Рискованно. Безумно. Но что в этом мире было иным?

Он отложил эту мысль на потом. Сначала – план. Потом – действие. И всегда – расчёт вероятностей. Такова была природа технократа в мире, где сама реальность дала сбой.

Глава 11: Саженец и сталь.

Вырастить апельсиновое дерево в заражённом лесу было задачей уровня «построить ракету из палок и глины». Но Виктор никогда не искал лёгких путей. Для него это был не каприз примата, а тест. Тест на возможность восстановления жизни в этой мёртвой зоне. И символ – упрямый, живой зелёный побег посреди жёлтого мицелия и синего тумана.

Разумеется, настоящих семян апельсина у них не было. Хануман, однако, проявил неожиданную изобретательность. В обмен на обещание «самых блестящих шипов на короне при следующем апгрейде» он притащил через день горсть косточек от тех самых диких яблок, что росли у горных руин. «Почти одно и то же, – заявил он. – Круглое, растёт на дереве. Царь допускает замену на начальном этапе».

Лоренц, как бывший житель города, скептически осмотрел косточки.

– Они же не прорастут здесь. Земля отравлена. Даже если прорастут – мутируют.

– Значит, нужно создать для них чистую зону, – ответил Виктор. – Мини-версию «Якоря Стабильности». Не для остановки изменений, а для поддержания баланса. Оазис.

Идея была проста, но требовала тонкой работы. Они взяли каменную чашу, которую нашли среди хлама углекопов. Виктор выгравировал на её внутренней поверхности упрощённый глиф очистки почвы, почерпнутый из обрывков знаний Ушедших о сельском хозяйстве (оказывалось, и такое у них было). Лоренц наполнил чашу землёй, которую они набрали в самой глубине леса, где мицелия было меньше, и добавил толчёный кристалл Земли для «питательности».