Древний мир / Код ушедших: Книга вторая. Принцип неопределённости

– Руины. Опять они. Ладно, хоть не логово Клыков.

Он пропустил вперёд Тень. Пума, прижав уши, бесшумно скользнула внутрь, обнюхала каждый угол и издала короткий, одобрительный рык. «Чисто. Старый запах. Камень, пыль».

Виктор вполз внутрь, с трудом сдерживая стон. Пространство было около трёх на три метра. Потолок – чуть выше его роста. Идеально.

– Первым делом – дверь. Вернее, заслонка.

Он снял с себя рюкзак, вытащил ручной вибрационный отбойник Ушедших и один из «Якорей стабильности». Пять минут работы – и вход был завален крупными обломками камня, скреплёнными магией Якоря в подобие баррикады. Не идеально, но для временного убежища сойдёт. Якорь, установленный в центре комнаты, создавал слабое, но ощутимое поле спокойствия – в нём даже боль притупилась на пол-единицы.

Теперь можно было заняться собой.

Снятие брони и куртки было похоже на сложную пытку. Ткань присохла к ране. Пришлось смачивать водой из фляги и медленно, пласт за пластом, отделять. Когда он наконец увидел повреждение, внутренний технократ тут же включился в анализ.

Входное и выходное отверстия, примерно в сантиметр диаметром. Края рваные, но без признаков активного кровотечения – только сочится. Гематома вокруг, уже цветущая сине-багровым. Признаков кристаллизации или заражения мицелием – нет. Пока.

– Ладно, коллега, – обратился он к своей плоти, как к неисправному механизму. – Дезинфекция, ушивание, регенерация. Стандартный протокол.

Из медицинского набора пошли спирт (огненная вода, добытая у углекопов), игла из обломка арбалетной стрелы, обработанная в пламени, и нитки из прочных кишок того же гоблина. Хирургом он не был, но базовые навыки полевой медицины подсказывали порядок действий.

Процедуру он провёл на автомате, отключив эмоции, как неисправный модуль. Влить спирт в рану. Прошивать. Затягивать. Дышать ровно и не смотреть на дрожащие руки. Когда всё было закончено, он активировал «Простейшую активизацию регенерации», подкрепив её фракционным кристаллом Земли.

Тёплая волна прошла по телу, и боль наконец отступила до терпимого фонового гула. Система обновила статус: «Статус: Зашитая колотая рана. Риск инфицирования: средний. Потеря HP: остановлена. Эффект: «Скованность» (-10% к Ловкости) сохраняется. Регенерация активна (12 часов)».

Выдох. Первый этап пройден.

Он откинулся на холодную стену, закрыл глаза, дав себе минуту просто дышать. В тишине руин слышалось лишь тяжёлое дыхание Тени и его собственное.

– Неплохо устроились.

Голос прозвучал прямо над ухом.

Виктор не дёрнулся. Он медленно открыл глаза и повернул голову. На одном из выступов стены, свесив ноги, сидел Хануман. Капуцин чистил апельсин. Откуда у него в заражённом лесу взялся апельсин – было вопросом, на который Виктор предпочёл не искать ответ.

– Приветствуем, – хрипло сказал Виктор. – Решил присоединиться к нашему скромному лагерю?

– Скучно стало, – обезьяна откусила дольку, смачно чавкнув. – Ты там ковырялся в своей дыре, эта кошка спит. Царю требуется развлечение. Или дань. Дань – лучше.

На голове Ханумана по-прежнему красовалась корона, собранная из обломков фольги, проволоки и чего-то блестящего, похожего на стекло. Его маленькие, умные глаза с любопытством изучали якорь стабильности.

– Дань? – Виктор покосился на свой скромный инвентарь. – Могу предложить… высохшее мясо гоблина. Или великолепный вид на жёлтый грибок.

Хануман скривился.

– Фу. У царя есть стандарты. – Он указал пальцем с длинным ногтем на мешочек с кристаллами Металла, торчащий из рюкзака Виктора. – Вот это. Блестит. Похоже на мою корону. Дай два.

– Это не украшение, – отрезал Виктор. – Опасный инструмент. Могу дать один… в обмен на услугу.

Глаза капуцина сузились.

– Какая услуга?

– Разведка. Вон там, – Виктор кивнул в сторону, откуда шёл запах металла. – Нужно знать, что нас ждёт. Ты умеешь быть невидимкой. Сходи, посмотри. Один кристалл – за информацию. Второй – если информация спасёт нам жизни.

Хануман задумался, обсасывая пальцы. Потом резко прыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как падающее перо.

– Договорились, двуногий! – Он протянул лапу. – Давай аванс. Для вдохновения.

С неохотой Виктор достал один кристалл. Обезьяна схватила его, повертела перед глазами, потом сунула за щёку, где тот неестественно легко поместился.

– Жди! – И он растворился. Не просто убежал – образ его поплыл, исказился и исчез, будто его и не было. Лишь лёгкое шевеление пыли у входа выдало его уход.

– Иллюзии, влияющие на восприятие реальности, – прошептал Виктор, глядя на пустое место. – Полезно. И чертовски опасно.

Теперь, оставаясь наедине с Тенью, он мог оценить обстановку. Энергоячейка «Лучника» – 94%. Ещё одна – 41%. Две почти пусты. Фугасов осталось два. Еды – на два дня, если экономить. Воды – полная фляга. Состояние – стабилизированное, но далёкое от боевого.

«Варианты, – мысленно перебирал он. – Первый: дождаться Ханумана, получить данные и, если угроза непреодолима, отступать к Укрытию. Риск: путь назад долгий, мы на запахе крови. Второй: если цель близко и уязвима – действовать быстро, пытаться нейтрализовать источник тумана. Риск: нарваться на нечто большее, чем колония насекомых. Третий…»

Третий вариант был самым амбициозным и самым безумным. Использовать то, что он уже нашёл здесь. Руины. Если это часть комплекса Ушедших, даже небольшая, в ней может быть что-то полезное. Источник энергии. Данные. Оружие.

Он взял диагностический стержень и направил его на стены. Прибор, обычно молчавший, издал тихий, прерывистый писк. На его тусклом экране замерцали строки не на языке Консорциума, а на том самом, угловатом наречии Ушедших.

«Суб-узел: Мониторинг геологической стабильности. Статус: Неактивен. Питание: Отсутствует. Локальное хранилище данных:… Повреждено. Попытка доступа…»

Виктор замер. Локальное хранилище данных. Повреждено – не значит уничтожено.

– Тень, – сказал он, не отрывая глаз от стержня. – Кажется, нам выпал шанс немного… подзарядиться. В прямом и переносном смысле.

Он ухмыльнулся. Боль, усталость, абсурдность ситуации – всё это смешалось в странное, почти эйфорическое ощущение. Он снова был на пороге открытия. На краю пропасти, но с отвёрткой в руках.

И где-то там, в синеве тумана, ждал ответ на вопрос, что же именно пожирает этот мир. А может быть, ждал и сам Пожиратель.

Верный своей природе, Хануман вернулся так же внезапно, как и исчез. Один миг – пустота, следующий – капуцин сидит на том же уступе, только теперь в лапах у него был не апельсин, а странный, блестящий предмет, похожий на сломанный шестерёнку с жидкой сердцевиной.

– Твои кристаллы никуда не годятся, – заявил он, плюнув к ногам Виктора тот самый кристалл Металла. Он был теперь матовым и потрескавшимся, будто из него высосали всю энергию. – Вот это – да! – Он потряс шестерёнкой. – Жужжит! И внутри переливается!

Видение Сути сработало мгновенно: «Артефакт Ушедших: Кинетический накопитель-редуктор. Состояние: сильно повреждён, целостность энергетической матрицы 23%. Способен накапливать и преобразовывать кинетическую энергию в магический импульс низкой чистоты. При разрушении возможен выброс энергии, эквивалентный заряду «Гремучего Горшка».»

– Отлично, – сухо сказал Виктор, протягивая руку. – Мой аванс испорчен. Информация в обмен на… эту штуковину. И оставшиеся кристаллы. Без вариантов.

Хануман надулся, но в его глазах мелькнул расчёт. Он сообразил, что сломанная игрушка может быть опасной.

– Ладно! Но данные – скучные. Там впереди, где пахнет железом – яма. Большая. Круглая, как твоя Чаша, только меньше. Из неё идёт туман, синий, густой. И шум. Как будто… – он прищурился, подбирая слово, – как будто там огромный механизм скрипит, но очень-очень тихо. И вокруг – больше этих железных жуков. Много. Они не ходят, они… стоят. Стройными рядами. Как гвардия.

Виктор замер. Колонна Железных Клыков? Охрана? Это меняло всё. Это не была дикая колония. Это был гарнизон.

– Что в центре ямы? Видел?

– Камень. Большой, тёмный, с прожилками, как у тебя кристаллы. И из него… растут провода. Или корни. Металлические. Они в землю уходят. – Хануман передразнил шипящий звук. – И туман из него сочится.

«Суб-узел: Мониторинг геологической стабильности», – вспомнил Виктор показания стержня. Это не просто источник тумана. Это, возможно, стабилизатор, вышедший из строя. Или наоборот – дестабилизатор, запущенный кем-то намеренно. Ушедшие что-то тут запечатывали, мониторили. Теперь это «что-то» прорвалось, заразив местность фракцией Металл до степени мутации фауны.

План «отступить» таял на глазах. Если этот «камень» – активное ядро, оно может расширять зону заражения. До Укрытия – километров пять. До Высечки – семь. Рано или поздно туман накроет их всех.

План «атаковать» был чистым самоубийством. Один травмированный человек, раненый зверь и капризная обезьяна против гарнизона мутировавших насекомых, защищающих аномалию.

Оставался план три. Самый безумный.

– Хануман, – голос Виктора стал низким, деловым. – Ты хочешь по-настоящему блестящую вещь? Не сломанную. Такую, чтобы твоя корона рядом с ней выглядела куском ржавого железа.

Глаза капуцина загорелись жадным огоньком.

– Покажи!

– Не могу. Её нет. Её нужно сделать. А для этого мне нужно то, что в этой яме. Данные. Из этого камня. И… возможно, его сердцевина.

Обезьяна захихикала.

– Ты хочешь, чтобы царь пошёл и украл это у целой армии жужжащих клинков? Ты смешной, двуногий. Или глупый.

– Не украсть, – поправил Виктор, беря диагностический стержень и подключая его к анализатору-щипцам. – А скопировать. На расстоянии. Для этого мне нужна… антенна. Усилитель сигнала. И кое-что, что отвлечёт стражу.

Он посмотрел на вибрационный отбойник, на почти пустые энергоячейки, на два оставшихся «Гремучих Горшка» и на сломанный кинетический накопитель в лапах Ханумана. В голове, сквозь туман боли и усталости, начал складываться чертёж. Грубый, рискованный, построенный на интуиции сапёра и едва зародившемся навыке Кристаллографии.

– Вот что будет за развлечение, – сказал он, и в его голосе зазвучала та самая ледяная убеждённость, которая заставляла гоблинов бросаться в панике на его ловушки. – Мы устроим им концерт. А ты, о царь, будешь главным дирижёром иллюзий. Готов ли ты к настоящему искусству?

Хануман перестал хихикать. Его умные глаза изучали Виктора, оценивая не слова, а тон. Тон человека, который не просит, а ставит условия. Который предлагает игру смертельно опасную, но ослепительно яркую.

Обезьяна медленно выпрямилась, поправила корону из фольги.

– Царь, – провозгласил он, – согласен на… переговоры. Но блестящая вещь – вне обсуждения. И апельсины. Мне нужны апельсины.

– Договорились, – кивнул Виктор, уже прокручивая в голове расчёты. – Теперь слушай внимательно. Нам нужно найти точку выше той ямы. Самую высокую. И пока я буду готовить сюрприз, ты сделаешь то, что умеешь лучше всех…

Он начал объяснять. План был дерзким, почти безумным, построенным на цепочке вероятностей и точном тайминге. Но у Виктора был «Откат». Одна попытка в сутки перезапустить локальную реальность. Страховочная сетка. Последний аргумент технократа против хаоса.

Пока он говорил, его пальцы уже работали, разбирая отбойник и соединяя его компоненты с анализатором и одной из пустых ячеек. Он создавал не оружие, а инструмент. Грубый, одноразовый считыватель-передатчик, работающий на принципе резонанса. Если ядро в яме действительно связано с сетью Ушедших, оно должно откликнуться на правильный запрос. На запрос, составленный из обрывков данных, уже имеющихся в стержне.

Тень, прислушиваясь, издала низкое ворчание – вопрос.

– Риск, – коротко ответил Виктор её безмолвному взгляду. – Но больший риск – ничего не делать и ждать, пока эта ржавая зараза подползёт к нашему порогу.

Он закончил пайку, держа раскалённую проволоку щипцами Ушедших. Перед ним лежало нечто, напоминающее уродливого металлического паука с кристаллом Металла, воткнутым в центр, и с приделанным к нему диагностическим стержнем.

– Антенна готова. – Он посмотрел на Ханумана. – Ты запомнил, что нужно сделать?

– Создать большую-пребольшую, страшную-престрашную тень, которая будет рычать, пахнуть кровью и махать когтями прямо над их головами, – с явным удовольствием пересказал капуцин. – А когда они все на неё посмотрят и зажужжат – сделать так, чтобы с неба упала огненная звезда. Одна – туда, другая – сюда. И тогда… тогда будет шумно! – Он захлопал в ладоши.

– Именно, – подтвердил Виктор, проверяя контакты. Он взял один из двух «Гремучих Горшков» и начал аккуратно вскрывать его глиняный корпус, чтобы извлечь детонатор и смешать содержимое с порошком из раздробленных хитиновых пластин Железных Клыков. Самодельная shrapnel-начинка. – Твоя иллюзия должна быть максимально реалистичной. Должна чувствоваться. Ты понял? Они должны поверить, что это настоящий хищник.

– Царь покажет им такого хищника, что они обделаются! – заверил Хануман, и в его голосе прозвучала неподдельная творческая гордость.

– Отлично. Тень пойдёт с тобой. Она будет… эталоном. Источником звуков, манеры движения. Ты срисуешь с неё. А ещё она прикроет тебя, если что-то пойдёт не так. – Виктор посмотрел на пуму. – Держись на расстоянии. Не вступай в бой. Твоя задача – быть музой для этого психа.

Тень неохотно, но кивнула крупной головой. Доверять проказнику-капуцину она не хотела, но приказ был приказом.

– А что будешь делать ты, двуногий? – спросил Хануман, подозрительно косясь на «паука».

– Я, – Виктор с болезненной гримасой поднялся на ноги, взяв в руки антенну и второй, модифицированный «Горшок», – буду сапёром. Пойду ставить микрофон прямо к их нему генератору. У вас будет пятнадцать минут, чтобы занять позицию и начать шоу. По моему сигналу.

– Какому сигналу?

– Увидишь, – пообещал Виктор, и в его глазах вспыхнула та самая искра, что зажигалась перед самыми безумными его экспериментами. – Не пропустите. Начинается самое интересное.

Он вылез через проход в баррикаде, оставив за спиной слабое свечение Якоря Стабильности. Ветерок с северо-востока стал сильнее, неся с собой металлический шёпот, обещание открытий и запах приближающейся бури.

Шуршание мицелия под ногами казалось приглушённым, как будто кто-то подстелил ковёр из песка и битого стекла. Пятнадцать минут. За это время нужно было подобраться как можно ближе к яме, найти точку для установки антенны и ждать сигнала.

Сигнала, которого могло и не быть, если Хануман решит, что игра стоит свеч только при наличии немедленного вознаграждения.

«Доверие, основанное на бартере с обезьяной. Апогей дипломатической карьеры», – мысленно процедил Виктор, пробираясь сквозь заросли странных, лишённых листьев кустов с ветвями, похожими на скелетированные пальцы.

Боль в боку напоминала о себе тупым, но настойчивым напоминанием. «Скованность» мешала – движения были чуть более угловатыми, реакция на долю секунды замедленной. Он полз, больше полагаясь на Восприятие, выискивая безопасный путь, чем на ловкость.

Запах металла стал осязаемым, висящим в воздухе металлической пылью. Вскоре он услышал и тот самый звук, о котором говорил Хануман – тихий, низкочастотный гул, больше ощущаемый костями, чем ушами. Как гигантский трансформатор под нагрузкой, или… сердцебиение каменного великана.

Лес резко оборвался.

Виктор замер в последней полосе теней, сливаясь с серо-бурой корой мёртвого дерева. Перед ним открывалась картина, от которой кровь стыла в жилах не от страха, а от холодного, аналитического восхищения чужой, враждебной эффективностью.

Яма была действительно почти идеально круглой, метров тридцать в диаметре. Её края выглядели оплавленными, будто вырезанными гигантским ковшом. Дно, метра на три ниже общего уровня, было покрыто блестящей, похожей на ртуть субстанцией, над которой клубился тот самый синий туман – густой, тяжёлый, светящийся изнутри холодным синеватым свечением. Он не рассеивался, а стелился по дну ямы, как жидкий азот.

В центре, прямо из ртутного озера, поднимался тот самый камень. Не просто камень – монолит темно-серого, почти чёрного сплава, испещрённый сетью сияющих голубых прожилок. Он был похож на кристаллическую железу, пронизанную нервными окончаниями света. Из его основания в почву и скалы вокруг ямы уходили те самые металлические корни – кабели толщиной в руку, пульсирующие тем же синим светом.

И вокруг, по самому краю ямы, стояли они. Железные Клыки. Десятки. Возможно, больше сотни. Не хаотичной толпой, а ровными, геометрически точными рядами, словно солдаты на параде. Они не двигались. Не жужжали. Их хитиновые панцири, обычно тусклые, отсвечивали голубым от сияния тумана. Их серповидные конечности были опущены, словно в положении «на караул». Они охраняли. Ждали.

Хануман не соврал. Это был гарнизон. И это меняло онтологию явления. Колония насекомых действует инстинктивно, защищая гнездо. Гарнизон подчиняется приказу. Или программе.

Виктор пригнулся ниже, включая Видение Сути и наводя на монолит диагностический стержень через импровизированную антенну.

Данные пошли обрывочным, зашумлённым потоком.

«Объект: …не опознан. Схожесть с узлом стабилизации энергетической решётки Ушедших: 67%. Аномалии: …активный выброс фракционной энергии типа «Металл»… заражение подстилающих пород… искажение локального кода реальности… Уровень угрозы: …КАТЕГОРИЙНЫЙ. Рекомендация по протоколу «Архитектор»: …ИЗОЛЯЦИЯ ИЛИ ЛИКВИДАЦИЯ.»

«Протокол «Архитектор»… – мысленно повторил Виктор. – Значит, они знали. Знают.»

Внезапно один из Клыков в первом ряду, чуть крупнее других, дёрнул антеннами. Его «голова» повернулась, и пустые, фасеточные глаза, казалось, уставились прямо в точку, где затаился Виктор. Сердце Виктора пропустило удар. Он замер, не дыша.

Но насекомое не двинулось с места. Оно просто… сканировало. Через секунду оно вернулось в прежнее положение.

«Они чувствуют. Не глазами. Они чувствуют вибрации, энергию, может, сам воздух. Антенну нужно ставить не здесь. Нужно выше. Чтобы сигнал шёл сверху вниз, через их «зону восприятия»».

Он медленно пополз назад, вдоль кромки леса, высматривая подходящее место. В метрах пятидесяти от ямы скальный выступ образовывал нечто вроде естественной смотровой площадки. Подняться туда с раной и грузом было пыткой. Каждый подъём по скользким камням отзывался огнём в боку. Но выбора не было.

Наверху ветер был сильнее, сдувая туман и запах. Отсюда открывался вид на всю яму, как на ладони. Идеально. Он установил своего «паука», воткнув его ноги в трещины в камне, направив кристалл-антенну прямо на пульсирующий монолит. Диагностический стержень жалобно пищал, пытаясь установить хоть какую-то связь. Всё зависело от мощности сигнала.

«А теперь… жди. И верь в творческие способности примата».

Он прилёг за камнем, достал «Лучник», проверил заряд. 94%. Ему пришлось бы стрелять издалека, на пределе точности. Он прислонился к холодному камню, пытаясь унять дрожь в руках – смесь боли, адреналина и холодного расчёта. Минуты тянулись мучительно медленно.

И вдруг… воздух над ямой заколыхался.

Сначала это была просто рябь, как над раскалённым асфальтом. Потом из ничего, прямо над центром ямы, начал вырисовываться контур. Огромный, размытый. Он обрёл форму – массивную голову с прижатыми ушами, мощные плечи, длинный хвост. Это была Тень, но втрое больше натуральной величины. Иллюзия была настолько плотной, что даже синий туман под ней заволновался.

Затем пришёл звук. Низкий, вибрационный рык, наполненный такой первобытной яростью, что у Виктора по спине пробежали мурашки. Звук шёл не откуда-то из леса, а прямо от фигуры. Хануман не просто создал картинку. Он вплел в неё ощущение. Давление. Угрозу.

Ряды Железных Клыков вздрогнули, как один организм. Сотни фасеточных глаз устремились вверх. Раздалось синхронное, угрожающее жужжание – звук точильных камней. Но они не ломали строй. Они ждали команды.

И тогда иллюзия двинулась. Она сделала шаг вперёд, над пропастью ямы, и снова рявкнула, обнажая клыки размером с тесак. И в этом рыке, в этой позе была не просто злоба. Была вызов. Высший хищник, вторгшийся на чужую территорию.

Это сработало. Из рядов выдвинулись два десятка Клыков. Они подняли свои серповидные конечности, нацелив их на призрачного зверя. Гул нарастал.

«Сейчас, Хануман, сейчас…» – мысленно подал команду Виктор.

И «царь» не подвёл.

С неба, прямо над головами передовых Клыков, с свистом и шипением, упала огненная звезда. Не настоящая, конечно. Но иллюзия была безупречна: ослепительная точка света, шлейф огня и дыма, и ударная волна, которая даже с вышта Виктору показалась осязаемой. Иллюзорный взрыв разметал строй насекомых – не физически, но психологически. Они дёрнулись, засуетились.

И в этот момент, когда внимание гарнизона было приковано к небу и к гигантскому хищнику, Виктор увидел свой шанс.

На краю ямы, там, где металлические «корни» уходили в землю, один из кабелей слегка приподнялся над грунтом, образуя небольшую арку. Достаточно большую, чтобы под неё можно было что-то закатить.

«Сигнал», – понял он.

Держа в одной руке модифицированный «Горшок», а в другой – «Лучник», он вскочил на ноги, игнорируя пронзительную боль. Прицелился. Не в насекомых. Не в монолит.

В точку под тем самым приподнятым «корнем».

Он выстрелил.

Тонкий луч магической энергии, почти невидимый днём, пронзил воздух и ударил в грунт точно под кабелем. Вспышка была небольшой, но её оказалось достаточно. Один из Клыков в ближайшем ряду развернулся, его сенсоры уловили выброс чужеродной энергии.

Но Виктор уже опустил «Лучник» и, со всей силы, метнул «Гремучий Горшок» по высокой, навесной траектории. Не в толпу. Туда же, под корень.

Горшок перелетел через край ямы, упал и покатился прямо под металлическую арку, в самую тень.

– Теперь! – прошипел он, хватая антенну и нажимая на стержень кнопку принудительного считывания.

Внизу, в яме, несколько Клыков уже двинулись к месту странного шума. Гигантская иллюзорная Тень в это время с ревом бросилась в их сторону, отвлекая остальных.

И в этот момент, когда большая часть «гарнизона» была дезориентирована, а несколько особей подошли к самому эпицентру будущего взрыва, Виктор активировал детонатор.

Звук был иным, чем обычно. Не просто оглушительный хлопок, а сдавленный, металлический взрыв, усиленный замкнутым пространством под корнем и шрапнель-начинкой из их же хитина. Земля вздыбилась. Металлический кабель дёрнулся, как раненый змей, и на миг его сияние погасло. Взрывная волна и осколки смели подошедших Клыков, а остальных отбросило назад, в синий туман.

Именно этого Виктор и ждал – кратковременного сбоя в энергетической сети.

Диагностический стержень в его руках взвыл. Экран заполонил водопад угловатых символов Ушедших, схем, графиков и… одного повторяющегося сигнала бедствия на знакомом, простом языке.

«ПРОТОКОЛ «АРХИТЕКТОР». СТАБИЛИЗАТОР РЕАЛЬНОСТИ «АЛЬФА-6» ПОВРЕЖДЁН. НАЧАТО ЗАРАЖЕНИЕ ФРАКЦИЕЙ «МЕТАЛЛ/ПОГЛОЩЕНИЕ». ИЗОЛЯЦИЯ НЕУДАЧНА. ТРЕБУЕТСЯ ЛИКВИДАЦИЯ ЯДРА. КООРДИНАТЫ РЕЗЕРВНОГО КОМПЛЕКСА… ЗАГРУЗКА НЕ ЗАВЕРШЕНА. ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ… ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ…»

Альфа-6. Так называлась база Консорциума.

Ледяная догадка пронзила Виктора острее любой боли. Консорциум не просто находил технологии Ушедших. Они пользовались ими. И одна из этих технологий – «Стабилизатор Реальности» – вышла у них из-под контроля, превратившись в очаг той самой «гнили», с которой он боролся. Они сами создали эту угрозу. И теперь она пожирала лес, мутируя всё на своём пути.

Данные продолжали литься, но связь дрогнула – Клыки оправлялись от шока. Иллюзия Тени таяла на глазах. Виктор видел, как ряды насекомых снова выстраиваются, и на этот раз десятки фасеточных глаз поворачиваются не к призраку, а к нему, на скале.

Гул стал целенаправленным, полным смертельной ярости. Они видели его.

«Время уходить, – холодно констатировал внутренний голос. – Миссия выполнена. Данные получены.»

Он выдернул стержень, сломал антенну и, не оглядываясь, бросился вниз по скале, в сторону леса, откуда должны были появиться Тень и Хануман. За спиной нарастало жужжание – словно рой гигантских цикад поднялся в воздух. Они не просто охраняли. Теперь они преследовали.

Он бежал, спотыкаясь о корни, чувствуя, как шов на боку вот-вот разойдётся. В голове стучала одна мысль, перекрывая боль и страх:

Консорциум. Альфа-6. Стабилизатор. Они знают, что они натворили. И они позволили этому расползаться.

Значит, у них либо нет решения. Либо… это их цель.

И в этот момент из кустов справа выскочила настоящая Тень, хватая его за куртку и буквально втаскивая в гущу зарослей. Рядом, хохоча как сумасшедший, скакал Хануман.