Прекрасная выставка. О том, как любовь долготерпит…

– Но она влюбилась в него по уши! – переживала Нина.

– Что ж, все мы были когда-то такими идиотками, – иронично заметила Майя, улыбаясь своей фирменной улыбкой со вздернутыми уголками губ.

– Это уж точно! – ухмыльнулась Нина. – У меня был Пол, – закатила она глаза.

– Надеюсь, не мой Пол? – нервно засмеялась Сара.

– Если бы это был твой Пол – я бы тебе его не отдала, – хохотала Нина.

– Да, Пол – не такой, – расплылась в смущенной улыбке Сара. – А вот Маркус – был тем еще засранцем! – рассмеялась она, снова заливаясь краской.

– А у меня был Ричард, – словно молотком в зале суда, прервала их смех Майя сим «приговором».

– Что?!

И ты с ним после этого осталась?! – недоумевала Нина.

Сара тоже напряглась в ожидании подробностей.

– Говорю же, я была идиоткой! – рассмеялась Майя.

Нина и Сара поддержали ее смехом.

Поболтав с ними еще немного – Майя вернулась домой, намереваясь взяться за кисть.

Ее не отпускал тот сон про щит, где она была в ледяных железных доспехах.

И Майя точно знала, что должна каким-то образом использовать этот «холод» в своей картине.

Не долго думая – она решила провести эксперимент с красками.

Майя знала, что акриловые краски портятся от холода, распадаясь на частицы.

И хотела опробовать этот эффект в своей картине со щитом.

Открыв холодильник – Майя обнаружила все те же несколько яблок, которые давно пора было выбросить.

Это она, наконец, и сделала.

Начав выкладывать тюбики с краской на разные полки холодильника – Майя решила положить туда еще и небольшой холст, предварительно нанеся на него достаточно толстыми слоями несколько оттенков краски, чтобы понять, что в этом случае с ней произойдет.

Холст хоть и был небольшим – но не помещался на свободной полке холодильника.

Тогда Майя достала ту самую банку с куском чего-то, напоминающего сердце, и, отставив ее пока на подоконнике, разместила на освободившейся большой полке холст.

А потом вернула в холодильник банку с сердцем, поставив ее теперь на другую полку.

Глава 4

Проснувшись в отличном настроении, Майя насладилась утренним чаем.

Потом достала чемодан, закинула в него несколько платье и кардиганов – и выпорхнула из дома, сев в такси.

Она знала, что за ней кто-то следит.

И намеревалась выяснить, кто.

Поэтому, не проехав и двух минут, попросила таксиста развернуться, сказав, что кое-что забыла.

А вернувшись к дому – заплатила двойной тариф, сказав водителю такси, что ждать ее не нужно.

Поднимаясь по лестнице, Майя услышала, как открывается замок ее квартиры.

При открытии он издавал особый щелчок.

Майя поспешила подняться, бросив чемодан внизу, чтобы увидеть, кто это.

Хотя уже на подходе к двери квартиры она поняла, что там Маргарет.

Сложно было не учуять этот отвратительно-резкий парфюм блондинки.

Майя в ярости открыла дверь своей квартиры, со всей силы захлопнув ее, давая, тем самым, понять непрошеной гостье, что она дома – и понеслась на кухню, идя по следам удушающего парфюма.

– Как ты попала квартиру?! – спросила Майя, застав на кухне блондинку, которая рылась где-то под шторой у окна.

Но Маргарет, кажется, была готова к бою, потому что, даже не испугавшись, продолжала поиски.

– Не твое дело! – резко ответила Маргарет, поднявшись, и осматривая теперь подоконник.

– Хм, а ведь верно говорят, что мужчины выбирают одну и ту же женщину – просто в разных обличиях, – ухмыльнулась Майя.

– Даже не смей сравнивать меня с собой! – рассвирепела блондинка, глядя теперь в упор на Майю. – Где его сердце? – вопила она.

Майя лишь приподняла свою бровь, выражая недоумение.

– У меня есть фото! Ты хранишь его сердце в банке!

Мой частный детектив вчера запечатлел это! – продолжила свирепствовать блондинка, протягивая теперь руку к холодильнику. – И, кстати, его рубашка с пятнами крови тоже у меня!

Уверена, экспертиза найдет все то, что ты так тщательно скрываешь! – самодовольно сказала она, дергая ручку холодильника. – Боже, Ричард! – в ужасе завопила Маргарет, увидев на полке ту самую банку – и начала терять сознание.

– О, да чтоб тебя! – выругалась Майя, глядя, как блондинка стекает по дверце холодильника на пол. – Вот идиотка! – продолжала агрессировать Майя, спеша открыть дверь своей кладовки.

Достав оттуда пузырек с вонючим растворителем для краски – Майя быстро открыла его и поднесла к носу блондинки.

Носогубные мышцы на лице белокурой девицы начали шевелиться, улавливая едкий аромат.

Но запах был таким вонючим, что Маргарет, кажется, начало подташнивать.

Как, собственно, и Майю.

Вдохнув еще раз, лицо блондинки сморщилось – и ее стошнило.

– Ну, класс!

И прямо на мой ковер! – всплеснула руками Майя. – Что ж тебя от твоего вонючего парфюма так не тошнит?

Вставай уже! – закричала Майя. – Не хватало еще, чтоб ты тут захлебнулась! – гневно сказала она, пытаясь поднять блондинку. – И, кстати, с тебя клининг! – заключила Майя, посадив блондинку на полу, оперев ее спиной о закрытую дверцу холодильника.

– Ричард… – начала рыдать блондинка, подавляя вновь и вновь подступающую тошноту.

– Пей! – протянула ей Майя стакан воды.

– Отравить меня хочешь? – сквозь рыдания зашипела блондинка.

– Как хочешь! – оскорбилась Майя, бросив стакан с водой в раковину, где он мгновенно разлетелся на осколки.

От испуга рыдания блондинки резко затихли.

– Я добьюсь справедливости!

Ричард такого не заслужил! – тихо стенала блондинка, роняя слезы, все еще не в силах подняться.

– Послушай меня, – спокойно и холодно сказала Майя.

Ее голос не был похож сейчас на ее обычный томный и кошачий.

А взгляд был прямой и резкий. – Ричард жив, сказала Майя.

И единственное, чего он действительно не заслуживает – это такой искренней Любви! – отрезала она.

Блондинка молчала.

Ее слезы начали высыхать.

Она не понимала, что происходит – но чувствовала, что Майя сейчас говорит правду.

Тем не менее – она не могла себе позволить слепо ей доверять.

– Ты можешь взять на экспертизу эту банку.

Мне скрывать нечего, – продолжила Майя. – Потому что это не сердце Ричарда.

И не сердце кого угодно другого.

Ну, т.е., да, это кусок свиного сердца – но не человеческого.

Блондинка продолжала молчать, внимая словам Майи.

– Рубашку тоже можешь взять на экспертизу.

Ведь там, как ты уже поняла, тоже нет человеческой крови, – ровным и холодным голосом продолжала Майя. – И тебе, наверное, интересно, для чего же мне весь этот антураж, так похожий на следы преступления? – приподняла бровь Майя, как бы интересуясь у блондинки, желает ли она продолжения сего занимательного рассказа.

Маргарет молчала.

Ее глаза говорили: «Продолжай!»

И Майя продолжила.

– Весь этот антураж – идея Ричарда, чтобы свести тебя с ума и упечь в заведение для душевнобольных, где закончила свою жизнь твоя мать.

– Это неправда!

Неправда! – едва дыша говорила блондинка, сама не веря в то, что это действительно неправда.

– К сожалению – правда! – отрезала Майя. – И в глубине Души ты это знаешь! – грустно ухмыльнулась она, опустив взгляд.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – недоумевала Маргарет.

– Затем, что я знаю, что такое разбитое сердце!

Сердце, разбитое Ричардом!

И я не позволю ему больше ломать чьи-то Судьбы лишь за то, что кто-то, в отличие от него, способен Любить, – уверенно заявила Майя.

Маргарет сидела на полу в оцепенении.

– Когда мы познакомились, – начала свой рассказ Майя, – я сразу увидела в нем свою Родную Душу.

Маргарет потупила взгляд.

Очевидно, у нее были схожие чувства.

– Он почувствовал ко мне то же самое, – продолжала Майя. – Ну, по крайней мере, я так думала, – снова с грустью ухмыльнулась она. – Ричард был единственным, кому я доверяла на все 100%!

Единственным, кто знал меня Настоящую, без каких-либо «масок»!

Единственным, с кем я делилась самым сокровенным! – голос Майи начал прерываться от накрывающих эмоций.

Таких сильных – что Маргарет тоже мгновенно ощутила на себе всю боль Майи, когда ее сердце резко сжалось в груди, выпустив, словно испуганный еж, острые иголки в попытке защититься.

– Для меня это была Любовь.

А для него – просто удачная сделка, – с грустью констатировала Майя.

Маргарет сдвинула брови, не совсем понимая, о чем сейчас говорит Майя, но догадываясь, что речь о «Волшебных картинах», о которых она была наслышана.

– Да, все так, речь о картинах, – ответила Майя на немой вопрос Маргарет, чем, определенно, смутила блондинку. – Полагаю, Нина рассказывала тебе что-то о моей картине? – спросила Майя.

– Да, – неохотно ответила Маргарет.

– Но, полагаю, Ричард ничего такого не рассказывал, – иронично улыбнулась уголками своих губ Майя.

– Не рассказывал, – напряглась блондинка.

– Зато, полагаю, Ричард рассказывал, какой он молодец, как смог стать владельцем той небольшой галереи, как смог сам сделать выставку, на которую пригласил нескольких громких художников и как я, его жена, художник-самоучка, тяну его вниз, пытаясь подпортить репутацию, требуя выставить мои «нелепые» работы в его драгоценной статусной галерее? – саркастично заметила Майя.

Маргарет потупила взгляд.

Она не знала, что сказать, потому что именно это Ричард ей и рассказывал.

– Так я и знала, – самодовольно, но не без грусти, улыбнулась Майя одним уголком своих губ. – Просто, видишь ли, он забыл упомянуть, что это благодаря МОЕЙ картине, которую я писала для него по его просьбе, он смог так легко купить ту галерею.

Благодаря МОИМ переговорам с громкими художниками он смог заполучить их работы в свою галерею, дабы сделать ее статусной.

И это МОИ картины он не захотел выставлять, чтобы никто другой не смог стать обладателем той Силы, которая, как по Волшебству, ведет к желанному результату! – отрезвила блондинку Майя.

Маргарет по-прежнему молчала, все больше и больше понимая, что Майя говорит правду.

– Ты же знаешь, как он всегда говорит: «Люди – это Главная Ценность!» – иронично заметила Майя.

Маргарет внимала.

Все знали эту излюбленную фразу Ричарда.

– И весь фокус в том, – продолжила Майя, – что люди, обычно, «читают» эту фразу буквально, не видя скрытого смысла, который, на самом деле, имеет в виду Ричард.

Люди – и правда его Главная Ценность.

Ведь благодаря таким людям, как я, как ты, как кто угодно другой, кто способен давать ему хоть какой-то важный для него на данном этапе ресурс – он Растет.

И для него это и правда Ценно.

Но не люди – а его Рост.

И как только определенный ресурс от какого угодно человека перестает быть для него актуальным – то, как ты понимаешь, и ценность этого человека для Ричарда перестает быть актуальной.

В основном, конечно, потому – что ценности ни в одном человеке, кроме себя любимого, он никогда и не видит.

А видит Ричард лишь выгодный или невыгодный для него ресурс, который могут ему дать те или иные люди, – пояснила Майя.

В глазах Маргарет читался мыслительный процесс.

Очевидно, она перебирала в голове факты, подтверждающие слова Майи.

И Майя знала, что таких фактов было немало.

– А еще, наверное, Ричард не упоминал, что его очередная «ступень» на этом Пути по глупым головам, верящим в сказки – галерея твоего отца, – улыбнулась Майя уголками своих губ.

Глаза Маргарет округлились.

Было ощущение, что эта глупышка и правда верила в «сказку о Любви» с Ричардом, игнорируя очевидное.

– Ох, узнаю этот взгляд, – съязвила Майя. – У меня был такой же, когда Ричард, который обещал мне выставить мои работы в своей галерее, сказал потом, что я просто творческая личность, которая помнит то, чего не было.

Ведь он не мог пообещать художнику-самоучке выставляться в столь статусной галерее, наряду с настоящими художниками.

В голове Маргарет снова начался мыслительный процесс.

Очевидно, с ней он тоже применял этот прием.

– И таким же был мой взгляд, когда я узнала о тебе, – улыбнулась одним уголком своих губ Майя.

Маргарет опустила глаза.

– Я сказала ему, что требую развод.

И он, разумеется, согласился.

Ричард уже получил небольшую галерею благодаря моей картине.

А для того, чтобы получить галерею твоего отца – ему не нужна была моя картина.

Теперь Ричарду достаточно было тебя! – ухмыльнулась Майя. – Видишь, все просто! – иронично развела она руками.

Я перестала быть для него Ценностью, потому что подоспела новая «Ценная ступень»! – пояснила Майя.

– Но… – начала было Маргарет.

– Да-да, тут-то он и просчитался! – ехидно заметила Майя. – Так любит хвастать своим стратегическим мышлением – а просчитать все детали никак не может, – засмеялась она. – Он не знал, что, женившись на тебе, ему придется переехать в тот загородный поселок, потому что тебе вообще не интересна вся эта богемная жизнь, на которую он так рассчитывал.

И что твой отец, будучи освобожденным от постоянных забот о тебе, сможет теперь больше времени уделять своей галерее.

И когда ты ему это озвучила – он прибежал ко мне, чтобы я помогла ему «избавиться» от тебя, – улыбнулась Майя, с грустью глядя на то, как с грохотом рушатся иллюзорные Мечты этой наивной малышки. – Тогда Ричард и рассказал мне о своем коварном плане, от которого мне стало не по себе.