Прекрасная выставка. О том, как любовь долготерпит…

Он даже не смог предоставить мне помещение для моей выставки, – с болью проговорила Майя. – Сказал, что не может так рисковать, выставляя в галерее, где были работы мало-мальски известных художников, никому неизвестного художника-самоучку.

Сара слышала, как голос Майи стал немного прерываться, будто вся эта ее сердечная боль готова была излиться слезами.

И хоть амбиции Майи были Саре совсем непонятны – она, все же, не могла не ощутить, как и в случае с Энергетическими вибрациями Майи, расходящимися, обычно, горячей волной по всему телу каждого, кто находился в Поле Музы – тупую сердечную боль Майи, осевшую холодным комом где-то в желудке Сары.

Майя держалась – но вот Сара, тело которой сжималось изнутри, кажется, держаться уже не могла.

И ее глаза, неожиданно для нее самой, наполнились слезами.

– Но, благо, есть такие люди, как Грэм, – понемногу приходя в себя, продолжила делиться Майя. – Именно благодаря нему я смогла провести свою первую выставку.

Сара, почувствовав, как ледяной комок в желудке оттаивает, продолжала молча внимать Майе.

– На которую мой Ричард, как ты знаешь, даже не пришел, – снова с грустью улыбнулась Майя одним уголком своих губ. – Ведь у него есть дела поважнее, чем первая выставка его супруги, – иронично сказала она, сдерживая выступившие слезы. – Да, Ричард был из тех, для кого ценны деньги, а не люди.

В ту же секунду поняв, что на слове «был» у Сары екнуло сердце – Майя поспешила себя поправить:

– Что ж, он и сейчас такой…

Ледяной комок в желудке Сары превратился в тяжелый булыжник – и ее затошнило.

А голова начала кружиться.

Неудержимая энергия Майи, вторгавшаяся в телесную оболочку Сары, оказалась для нее слишком мощной.

И как только из глаз Майи покатились две слезы – поток слез Сары также отрылся, неся с собой освобождение.

Майя же ограничилась лишь теми двумя слезами.

А потом, даже не нуждаясь в зеркале, промокнула их салфеткой, оставив свой макияж таким же безупречным.

Сара, наконец, успокоившись – также воспользовалась салфетками.

Тушь потекла – но ей было все равно.

Майя помогла Саре поправить макияж – и они продолжили общение в более веселом русле.

А после еще одного коктейля – распрощались до новой встречи, на которой Майя обещала показать наброски новой картины для спальни Сары и Пола.

Вернувшись домой под вечер – Майя чувствовала усталость.

Ей хотелось спать.

И, недолго думая, Майя прилегла на кровать прямо поверх покрывала, практически мгновенно погрузившись в сон.

Вот он, новый код! – сказала Майя, касаясь рукой огромного круга, создающего эффект вращения.

Стоя перед этим артефактом, даже до середины которого не доставала ее макушка, Майя продолжала плавно проводить рукой по выпуклым линиям круга, напоминавшего старинный щит.

Эти линии следовали за рукой Майи, загораясь под ее ладонями каким-то магическим светом, озаряющим цифры, высеченные на них, начиная гаснуть, как только рука Майи перемещалась дальше.

А свет, находящийся по ту сторону огромного щита, напоминал Северное сияние.

– Я символ защиты и покоя, – заговорил щит. -Символ намерения без боя.

Символ несения всех Благ.

Символ того, кто чем богат, – закончил свою речь щит.

Майя стояла перед этим щитом, обдаваемая ледяным ветром.

На ней были железные доспехи.

А в ее правой руке был огромный тяжелый меч, поднятый вверх и сверкающий, словно кристалл, острием своего лезвия.

Символ защиты и покоя, – пробормотала Майя сквозь сон. – Символ того, кто чем богат, – продолжала она проговаривать слова щита, смахивая в себя остатки сна.

За окном было темно.

Она включила торшер, стоящий на прикроватной тумбочке – и зажмурилась.

На часах было около четырех утра.

Гусиная кожа покрывала ее голые плечи и ноги, высвободившиеся во сне из- под шелкового подола длинного платья.

Ей было так холодно – словно она и правда стояла под ледяным ветром в железных доспехах, покрывающих ее голую кожу.

Майя стащила с кровати покрывало – и, завернувшись прямо в него, проследовала на кухню, чтобы заварить себе горячий чай.

Символ защиты и покоя, – продолжала она крутить в голове фразы из сна, вспоминая каждую цифру, выгравированную на железном щите и уже представляя, какая картина будет поверх этого секретного кода.

Майя и правда была художником-самоучкой.

И, возможно, ее картины были не самого высокого профессионального исполнения.

Но каждый, кто их видел – не мог остаться равнодушным.

Секрет Майи был в том, что каждая ее картина была не просто буйством красок – а воплощением живой Энергии и Силы, захватывающей, как и Энергия самой Майи, все Пространство вокруг.

И под оттенками, сменяющими друг друга, которые можно было увидеть на картинах Майи – было нечто, скрытое от всех глаз.

В каждую свою картину Майя «зашивала» символы и коды, которые приходили к ней во снах.

Они были разными.

И разного назначения.

Так когда-то Майя «зашила» в свою картину для Ричарда Символ Богатства, благодаря чему Ричард и смог так быстро и легко купить ту самую галерею на углу.

Для себя же Майя зашила когда-то в картину Символ Третьего Глаза с уникальным кодом.

У этих кодов была особенность.

Едва Майя наносила тот или иной цифровой код на холст и покрывала его грунтом – она тут же забыла эти цифры навсегда.

С тех пор, как Майя сделала для себя ту картину с Символом Третьего Глаза – символы и цифровые коды стали приходить к ней во снах все чаще.

Сила ее гипнотического взгляда стала в разы сильнее.

А со временем Майя уже и вовсе могла погружаться в трансовое состояние, даже не закрывая глаз – и видеть нужные ей в тот или иной момент цифровые коды.

Никто, кроме Ричарда и еще нескольких самых приближенных людей, не знал об этих символах и кодах на картинах.

Но каждый, кто покупал картины Майи, чувствовал их влияние на себе.

Майя всегда знала, для кого написана та или иная картина – и продавала ее именно этому человеку.

Она не скрывала, что в ее картинах есть нечто, способствующее самому Истинному и глубинному желанию Души – но не говорила, что именно.

А люди, покупавшие ее картины за скромное вознаграждение – обычно лишь улыбались, слушая ее речи о «Чудесах».

Но, спустя какое-то время – и сами начинали замечать, как, их Самое Сокровенное желание их Души начинало распутываться, как клубок, ведя, словно по ниточке, к реализации этого желания.

Кто-то считал, что это совпадение.

Кто-то постепенно осознавал, что в словах Майи была Истина – и даже возвращался за новой картиной.

А кто-то – даже не понимал, что происходит.

Майя знала, что каждая ее картина не может никого оставить равнодушным.

И что каждая ее картина уже выбрала своего владельца.

Поэтому Майя больше всего желала, чтобы те, кто был избран владельцами, «узнали» свои картины.

И для этого – им нужно было увидеть свои картины.

К чему Майя и стремилась.

Чайник засвистел, прервав мысли Майи о цветах новой картины.

Она залила в кружку с чаем крутой кипяток – и, давая ему время «раскрыть» вкус, пошла за холстом.

Нанеся на холст символ увиденного во сне щита – Майя стала аккуратно выводить цифры кода.

Все ее тело обдавало горячими волнами.

Замерзшие плечи теперь пылали.

Ей стало так жарко, что, даже не сумев нанести все цифры, Майя поспешила освободиться от своего шелкового платья, дорисовывая, как и всегда, цифровой код нагой.

Ричард обычно обожал наблюдать именно этот момент Сотворения ее картины.

А Майя обожала то, как он смотрит на нее, чувствуя своей горячей кожей его пристальный взгляд.

Дорисовав символ и код – Майя вернулась на кухню к чаю, который уже остыл.

А Майя ненавидела холодный чай.

Вылив содержимое кружки, она снова поставила чайник на огонь – и полезла в холодильник в поисках чего-то вкусного.

Поправив криво стоящее молоко – Майя взяла с полки оставшийся кусок чизкейка.

Ведь больше там особо было нечего взять.

В нижнем ящике лежало несколько яблок, которые давно стоило выбросить.

На дверце холодильника – полбутылки молока и несколько яиц.

На пустых полка – два клубничных йогурта.

И небольшая стеклянная банка в глубине холодильника, где, словно в маринаде, было нечто, похожее на кусок сердца.

Глава 3

– О, да чтоб тебя! – выругалась Майя. – Она искала в кладовой краски для новой картины – и нашла под одной из полок рубашку Ричарда с пятнами крови.

Она взяла рубашку – и направилась на кухню.

Не долго думая, она достала из мусора крафтовый пакет, оставшийся от круассанов, положила туда рубашку Ричарда – и отправила обратно в мусорное ведро.

Выходя из дома в новом облегающем платье, стекавшим по ее роскошной фигуре, Майя захватила мусор, выкинув его в ближайший бак.

И, надев свои солнцезащитные очки, направилась в любимую кофейню в центре города.

– Вам как обычно? – спросил ее молодой человек в футболке с логотипом кофейни.

– Да, пожалуйста, – улыбнулась Майя, снимая очки и проявляя, тем самым, уважение. – Благодарю, – сказала она, расплатившись – и отошла от стойки в ожидании своего горячего пряного латте.

Когда ее заказ был готов – Майя быстро забрала свой кофе и, с улыбкой пожелав в работникам кофейни хорошего дня, пошла гулять по городу.

Ей нужно было вдохновение.

И Майя решила пойти в парк, чтобы в этих красках природы отыскать нужные оттенки для своей новой картины с Символом Щита.

Сделав несколько кругов по дорожкам небольшого парка – она все сильней ощущала на своей коже чей-то взгляд.

Резко повернув в другую сторону – Майя присела на ближайшую лавочку.

Вокруг не было никого подозрительного.

Никого, чей взгляд она чувствовала бы на себе.

Но ощущение слежки Майю не покидало.

Еще немного посидев на лавочке – она встала, выбросила в ближайшую мусорку пустой стаканчик от кофе – и направилась домой.

У Майи не было никаких доказательств, кроме ее обостренного шестого чувства – но она могла поклясться, что рубашку Ричарда, которую она сегодня выбросила, кто-то «нашел».

– Майя! – окликнул ее женский голос.

Майя плавно повернулась.

Это была Сара, которая широко ей улыбалась и махала, стоя на другой стороне улицы.

Майя дежурно улыбнулась, пытаясь решить, хочет ли сейчас говорить с кем-либо.

Она терпеть не могла, когда кто-то прерывал ее творческий процесс, неумолимо разворачивающийся в ее голове.

Но долго думать ей не пришлось, потому что радостная Сара уже перебегала дорогу, несясь к Майе с объятиями.

– Вот, черт! – только и успела подумать Майя, прежде чем Сара заключила ее с свои широкие объятия.

– Майя, дорогая, я так рада тебя видеть! – затараторила Сара, чем еще больше взбесила Майю, которая, будучи погруженной в свои мысли о новой картине, не имела никакого желания выслушивать ее торопливые речи о чем бы то ни было. – Ты ведь идешь сегодня на премьеру? – взволнованно спросила Сара.

Мыслительный процесс Майи, который был так внезапно и вероломно прерван, теперь резко сместился на слова Сары.

Премьеру? – переспросила Майя, пытаясь понять, о чем речь.

– Да, сегодня в семь! – продолжала Сара. – Нина будет так рада тебя видеть!

Но… – Сара чуть понизила тон, практически переходя на шепот, – должна тебя предупредить, что там будет Маргарет! – заговорщически сказала Сара, говоря о той самой блондинке, Госпоже Беннет.

Внутри Майи что-то словно оборвалось – и рухнуло, дойдя до самого низа живота.

Скулы Майи напряглись, кожа на лбу натянулась – и она резко почувствовала спазм в нижней челюсти.

Но уже секунду спустя – Майя, по обыкновению, подтянула свои уголки губ наверх и расслабила лоб, придавая своим медово-сердечным глазам затуманенный кошачий взгляд.

– Что ж, в этот раз на сцене будет Нина.

Так что, надеюсь, у этой девчонки, которая спала с моим мужем, хватит благоразумия и чести… Ну, или того, что от нее осталось, – иронизировала Майя, улыбаясь одним уголком своих губ, – хотя бы в этот раз не позорить себя на публике.

– Ох, Майя!

Я тобой просто Восхищаюсь! – с широко раскрытыми глазами лепетала Сара. – Если бы какая-то девчонка спала с моим Полом – я бы ее убила! – негодовала она! – И Пола тоже! – продолжила Сара, но, увидев, как взгляд Майи резко поменялся, приобретя какой-то пугающий холодок – быстро замолчала.

– Что ж, все мы не без греха. – ухмыльнулась Майя, снова сделав свой взгляд затуманенно-кошачьим. – Тогда увидимся в семь? – спросила она томным голосом.

– Да, увидимся в семь! – заулыбалась Сара, ощутив облегчение от смягчившегося взгляда Майи.

Они снова обнялись – и Майя, теперь уже думая о том, что наденет на сегодняшнюю премьеру, грациозно поплыла домой.

Едва войдя в квартиру – Майя быстро раскрыла шкаф, где висели вещи Ричарда.

– То, что нужно для премьеры новой постановки «Чикаго», – улыбаясь, подумала она, вытаскивая из шкафа один из пиджаков Ричарда его любимого бренда, логотип которого претенциозно красовался на самом видном месте практически каждой их вещи.

От пиджака доносился аромат стойкого парфюма Ричарда.

Майя поднесла дорогую ткань к лицу – и вдохнула запах Ричарда, будто чувствуя в этот момент его прикосновения на своей коже.

Майя закрыла глаза, ощущая, как горячая волна, поднимающаяся от самых стоп, распространяется по всему ее телу, выходя за его пределы, и, будто вытекая из ладоней, согревает этим жаром ткань пиджака в руках Майи.

Картинками стали проноситься воспоминания, как Ричард, стоя позади нее, нежно убирает своей рукой прядь ее волос, освобождая шею – и покрывает ее жадными поцелуями.

И как Майя даже не ощущает, насколько горячи в этот момент губы Ричарда, потому что все ее тело, пылая, вторит огню Ричарда.

Майя открыла глаза.

Ей было настолько жарко – что стало трудно дышать.

Она учащенно делала вдох за вдохом, ловя губами прохладный воздух, в надежде остановить эту горячую волну, поглотившую все ее тело – но это не помогало.

Тогда Майя снова закрыла глаза – и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, постепенно отправляя этот жар, поднимающийся от самых стоп, обратно в преисподнюю.

Восстановив, наконец, свое дыхание, Майя открыла глаза – и швырнула пиджак Ричарда на пол.

Она не умела шить – но неплохо управлялась с клеевым пистолетом.

А креатива ей уж точно было не занимать.

Отрезав рукава пиджака – Майя декорировала не совсем ровные срезы кусками своего старого боа.

Затем она достала одно из своих платьев – и, нещадно отрезав все лишнее, сделала роскошный шлейф, тянущийся от спинки пиджака Ричарда, также декорировав его остатками боа.

Длины пиджака хватало Майе до середины бедра – и она спела надела под него лишь нижнее белье, дополнив образ высокими сапогами.

Муза была готова.

До премьеры оставался час.

Гости постепенно собирались в фойе театра.

Майя прошествовала по красной дорожке, расстеленной на ступеньках, вверх – и стала искать глазами знакомые лица.

Первым она увидела Пола, который с двумя бокалами шампанского направлялся к Саре.

Увидев Майю – Пол улыбнулся ей и, как истинный джентельмен, вернулся за третьим бокалом шампанского, тут же отдав один бокал подоспевшей Майе.

– Благодарю, Пол, – улыбнулась Майя – и они вместе проследовали к Саре, которая уже беседовала с двумя дамами.

– О, Майя! – заулыбалась Сара, увидев их с Полом – и с жаром потянулась ее поцеловать.

– Рада снова видеть тебя, дорогая, – томно промурчала Майя, неспешно подставляя свою щеку ее губам, по обыкновению выдерживая надлежащее расстояние.

– Боже, какой наряд! – восторженно воскликнула Сара. – И какой парфюм! – продолжила она, утопая в медово-сердечных глазах Майи.

Третий звонок прервал ее восторги – и все гости, включая Пола, Сару и Майю, направились в зал.

Нина была неповторима в роли главной героини Рокси, срывая аплодисменты.

Сара громко кричала «браво», набирая в легкие как можно больше воздуха, чтобы перекричать рукоплескания зала.

Майя же практически не прилагала усилий, говоря «браво» – но ее бархатный голос, казалось, прокатывался по всему залу, окутывая своим мягким тембром все вокруг.

Наступил антракт – и зал «заговорил», снова перетекая в фойе.

– Возьмем клубнику? – спросила Майя Сару, увидев, как Маргарет направилась к столу с фруктами.

– Отличная идея, – поддержала Сара.

Подходя к столу – Майя заметила боковым зрением, как Маргарет, неся что-то на тарелке, замерла в оцепенении, увидев логотип на пиджаке Ричарда.

– Пахнет Ричардом, – тут же сказала Майя Саре своим томным голосом, окутывающим все Пространство вокруг, и, взяв в руку отворот пиджака, протянула его Саре, чтобы та ощутила запах Ричарда, открывая, при этом, взору Сары свою нагую грудь.

– Боже, какой запах! – робко сказала Сара, начиная заливаться краской.

– Потому я его и надела, – улыбнулась уголками своих губ Майя. – Это пиджак Ричарда, – гипнотически прищурила она свои медово-сердечные глаза. – Одурманивает, правда? – томно промурчала Майя, все еще давая смущенной Саре наслаждаться своей нагой грудью.

– Да, – едва дыша, промолвила Сара, продолжая краснеть.

– И хоть Ричард не здесь – его запах всегда со мной, – продолжала Майя, улыбаясь уголками своих губ. – Словно его сильные руки крепко держат меня в своих объятиях, как когда он слегка приподнимает меня за бедра – и сажает на себя, – с жаром проговорила Майя, прикусывая свою нижнюю губу и заставляя Сару дышать еще чаще.

Майя не видела в этот момент Маргарет – но чувствовала спиной, укутанной в пиджак Ричарда, что блондинка ловит каждое ее слово.

– Так соскучилась по своему Ричарду – что решила отправиться завтра в те домики, где мы частенько проводим с ним выходные, – блаженно сказала Майя. – О, а вот и третий звонок, – заметила она, ощущая своей кожей, как оцепенение Маргарет перерастает во внутреннюю истерику. – Нам пора, – улыбнулась Майя Саре, которая пыталась прийти в себя – и поставила на стол тарелку с клубникой, к которой так и не притронулась.

По окончании премьерного показа, «звезды» Чикаго, во главе с непревзойденной Ниной, присоединились к гостям в фойе, купаясь в заслуженных восторгах.

– Твоя картина работает! – бросилась к Майе с объятиями счастливая Нина. – Представляешь, – продолжила она, – буквально через две недели после того, как ты привезла мне картину – меня пригласили на кастинг в этот мюзикл! – с неуемной радостью кричала она. – И, знаешь, что?

В тот момент на мне был костюм в таких же фиолетовых оттенках, как на твоей картине!

Совпадение?

Не думаю! – театрально покачала Нина своим указательным пальцем в воздухе. – В общем, именно в этом костюме я и решила идти на кастинг!

Ну, что б наверняка! – радостно рассмеялась она. – Можешь себе представить?

У меня болят руки!

Руки болят от тяжести цветов, которыми меня сегодня одарили! – не унималась Нина. – Я просто в шоке!

Это же та самая Творческая Реализация, о которой я Мечтала! – восторженно кричала Нина. – Твои картины и правда Волшебные! – она снова бросилась обнимать довольную Майю.

– О, я так рада за тебя, дорогая! – улыбалась Майя.

Ты этого Достойна!

– Картины и правда Волшебные! – подтвердила Сара. – Я уже рассказывала про предыдущие – но сейчас происходит нечто Удивительное! – волнительно произнесла Сара полушепотом. – Ты еще не дорисовала картину для нашей с Полом спальни, – говорила она Майе, – но Чудеса в ней уже начали происходить! – залилась краской Сара.

– Я требую подробностей! – завопила Нина, театрально топнув ножкой.

– Я не знаю, как это объяснить, – пыталась сформулировать свою мысль Сара, – но Пол в последнее время словно стал смотреть на меня по-другому!

С какой-то новой животной страстью!

Прям как ты описывала, – восхищенно смотрела она на Майю. – И я словно чувствую его желание всем своим телом! – недоумевала Сара. – И, кажется, впервые ощущаю то самое единение Душ и тел, о котором ты и говорила! – глаза Сары горели восторгом, переплетающимся со смущением и удивлением.

Майя самодовольно улыбалась уголками своих губ, чувствуя каждой клеточкой тела те эмоции, которые Сара переживала в данный момент.

Но это состояние быстро сменилось, когда Майя уловила острые приближающиеся вибрации.

Маргарет, которая, как и Майя с Сарой, была приглашена на премьеру, также подошла выразить свое восхищение главной героине и ее таланту.

И заодно высказать Майе все «в лицо».

– Нина, ты была Великолепна! – восхитилась Маргарет. – Твой голос – это Дар Божий! – продолжила она восхвалять Нину, наблюдая боковым зрением за Майей, стоящей слева от нее.

По мимике и жестикуляции Маргарет было очевидно, что она взволнована.

По крайней мере – это было очевидно для Майи.

Руки Маргарет немного дрожали.

Это было похоже не тремор.

Ее слова не были четкими.

Было видно, что нижнюю челюсть блондинки сжимает стресс, от чего ее речь, находясь вне ее власти и контроля, неестественна, ведь ей приходится прилагать очень много усилий, чтобы воспроизводить нужные звуки.

Ноги Маргарет также были в напряжении.

И Майя отчетливо видела, как мышца левой ноги блондинки непроизвольно подергивается время от времени.

Майя умела не только передавать свое состояние – но и превосходно считывать как физическое, так и ментальное состояние других.

А потому – она точно знала, насколько Маргарет тяжело в этот момент, ощущая эту тяжесть на себе.

Горло Майи словно сжимал удушающий широкий воротник.

Воротник настолько высокий – что мешал челюсти нормально открываться.

Желудок завязывался в узел.

А вдоль позвоночника проходили одна за другой волны леденящего тока, которые, доходя до рук и ног, острыми иглами впивались в подушечки пальцев на руках и ногах, с каждым своим уколом нарушая равновесие.

Это состояние блондинки, которое Майя ощущала сейчас на себе и своем теле, было просто невыносимым.

Поэтому Майя на секунду закрыла глаза, делая глубокий вдох, и начала медленно выдыхать, едва заметно приоткрыв рот, «собирая» по всему своему телу впивающиеся иглы – и направляя их через свои стопы прямо в пол.

– Ты самая потрясающая Рокси! – продолжала Маргарет лить комплименты Нине. – Неудивительно, что с такой харизмой ее оправдали! – нервно улыбалась блондинка. – Но как же хорошо, – решила она бросить «камень» в Майю, – что в Настоящей Жизни тех, кто убивает своих мужей, сажают за решетку!

Ведь именно там им и место! – жестко и самодовольно подытожила она.

Впрочем, как и место тех, кто «сам нарвался», – процитировала Майя строчку из легендарной песни, – в Мире Ином, – игриво заметила она, переводя разговор в шутку.

Нина и Сара, хорошо знавшие юмор Майи, который зачастую бывал «на грани» – рассмеялись.

И все же, Майя уловила едва заметный «запах» страха, исходящий от Сары в этот момент.

«Запах» же блондинки был гораздо более конкретным и отчетливым, ведь в этом «коктейле» ароматов были и нотки страха, и нотки жажды, и нотки мести, и нотки паники, и нотки борьбы, и нотки злости, и даже нотки безысходности.

Излив из себя поток нескончаемых комплиментов – Маргарет, по-прежнему пребывавшая в нервном напряжении, удалилась.

Лицо Нины, получившей все эти комплименты, выглядело озадаченным.

– Я волнуюсь за нее, – выпалила она, едва блондинка удалилась. – О, Майя, прости! – тут же спохватилась Нина. – Я не… – попыталась было оправляться она.

– Не стоит, все в порядке, – мягко улыбнулась Майя. – А что случилось? – с неподдельной заботой спросила она.

– У нее бывают панические атаки, – сказала Нина.

– Боже, бедное дитя! – с участием сказала Майя, прикладывая свою левую руку к груди.

– Да, – продолжила Нина.

У них это наследственное.

Ее мать провела последний год жизни в заведении для душевнобольных.

Ей не было и сорока, когда ее не стало.

Маргарет было всего пять лет.

– Какой ужас! – глаза Майи наполнились болью. – Я об этом не знала! – продолжила она, изгибая брови в участливом сопереживании.

– Да. И я боюсь, что вся эта история с Ричардом сильно подкосила ее.

Говорят, она снова начала пить таблетки, – заговорщически сказала Нина полушепотом. – О, прости, Майя! – снова опомнилась она.

– Все в порядке, дорогая, не переживай, – мягко, но печально улыбнулась Майя.

– Я знаю, что для Ричарда она была всего лишь «ошибкой», – всеми силами старалась Нина усидеть на двух стульях.

– И не единственной! – саркастично заметила Майя, ухмыльнувшись.

Сара нервно улыбалась, не зная, что сказать.

Ее лицо было таким красным, что, казалось, сливалось с огромными бархатными шторами в фойе.