Отец подруги. Я подарю тебе новую жизнь

Вопрос вылетает сам. Мне вдруг дико интересно. Какая она, Лиля, здесь? Не та уверенная принцесса из универа, а дочь в этом огромном, холодноватом доме.

Он мешает яйца на сковороде вилкой.

– Редко, – нейтрально отвечает он после паузы. – Училась за границей. Потом – свои интересы, друзья. А София… – он замолкает, резко добавляя нарезанную мной ветчину в сковороду. Запах становится божественным. – София не любит готовить. У нас есть повар. Но иногда… иногда Лиля баловалась. Блины, например. Кошмарные вышли, но мы хвалили.

В его голосе, когда он говорит “мы хвалили”, мелькает тень теплых чувств. Привязанности. Настоящей. Отцовской. Я вижу в нём впервые не бизнесмена, не разгневанного хозяина, а обычного папу. И это странно трогает.

– А вы? – спрашиваю я смелее. – Готовите часто? Для себя?

Он усмехается коротко, беззвучно.

– Нет. Некогда. Да и незачем. Обычно бизнес-ланчи, ужины вне дома. Дома, как правило, я питаюсь редко, обычно всё уже приготовлено. Или… – он делает жест рукой, как бы отмахиваясь. – Как сейчас. Что-то простое. Сэндвичи на скорую руку. Или вот яичница, например, когда совсем невмоготу есть в одиночестве.

“Совсем невмоготу есть в одиночестве.”

Эти слова падают прямо мне в сердце. Я знаю это чувство. Знаю до дрожи. Одиночество за едой в своей комнате, под аккомпанемент скандалов на кухне. Когда каждый кусок встает комом. Он… он тоже так чувствует? Здесь, в этом дворце?