Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924

Решили продать Рапкинский хлеб. Курим английские папиросы. Теплее. Вышел часа в 4 в «Петрушку», но Юр. не дождался. Он, беднягин, ссорится что-то с О. Н. Пошел к ней, а я в театр. Пусто и холодно. Любезны. Болтался, зашел еще к Блохам. Засиделся, ожидая Ал<ексея> Фил<ипповича>. Юр. давно уже дома. Вот так.

450.000 <р.>

16 (четверг)

Долго ждал на Думской, сегодня перевели часы. Поговорил со Старком о Кузнецовых15. М<ария> Дм<итриевна> уехала в Шанхай. Заплатили. Домой явился поздно. Но Юр. вышел и привел О. Н. К обеду к Радловым опоздали. Было уютно и приятно, но засиделись. Холодно опять стало.

750.000 <р.>

17 (пятница)

Холодно и темно. Рано ходили за пайком. Даже замерз на обратном пути. Насилу поспел написать статейку16. Но чай пил как-то без аппетита. Поплелся на Николаевскую и опоздал. Свет теперь обманывает17. Но и кончилось рано. Сегодня инженер надоел нам до смерти. Юр. прибежал. Все ждали, когда уйдет инженер, а он измывался над Карсавиным18.

500.000 <р.>

18 (суббота)

Юр. все бегает по делам. Хочет нажить для костюма. Поздно пришел. У нас был Борис Папаригопуло. Я был у Мандельштамов и рано пришел домой. Юр. ходил к О. Н. Она больна, не то беременна, не то аборт, не то какие-то полипы, что уже окончательно страшно.

19 (воскресенье)

Холодно, темно, голодновато, лениво и скучно. Без часов пили чай чуть не в 3 часа, и Юр. проспал до этого часа. Я выходил за папиросами. Погода – будто в доме покойник. Побрел в театр. Темно, холодно и пусто, все кислы, даже брата Горелика нет. Посмотрел 2 действия. Юр. сидел дома. В Персид<ском?> ресторане купил хлеба. Рано легли. А дела?

500.000 <р.>

20 (понед.)

Снег и солнышко веселят. Ходил по разным улусам, но ничего особенного не выходил. В «Унионе»19 топлена печка, тихий комнатный свет. И место завидное. Дома Фролов и блины прескверные. Я устал и вообще сердит. Оставили меня дома. Прип<лелась> О. Н., жалкая она, но и пустая бабенка, влияние ее на Юр. слишком обывательское. Потом Радлова пожаловала. Юр. пришел поздно, принес «1001 nuits»[2]. Вечером был я у Блохов, а Юр. в «Раковине». Скучно мне ужасно.

21 (вторник)

Юр. продавал книги. Были у Молчанова, там маленький Шпис. Интересные книги. За чаем кто-то был, по-моему. Ходили к Сане. Кроме Бентовина и Рождественского, никого не было. Играли в карты. Меня обсчитали. Юр. что-то туманится.

22 (среда)

О. Н. хочет выйти замуж за Колю Щербакова, а как же бедный Юрочка и его ребеночек? Мне жалко подумать о нем. Какая его жизнь? Вещи его, прелестные и гениальные, замалчиваются, будто его и нет на свете. Оборван, голоден, все распродает и одинок ужасно. И что, в конце концов, дает ему моя любовь? Утром переводил Франса и написал стишки20. Пошел на Думскую. Еле достал денег. Юр. огорчился чем-то. Пришел Фролов, потом Харлампьевна, Копельман с «Шиповником»21. Вечером <пошел> было к Блохам, но они уходили в гости. Посидел с минутку с Дорой Яковл<евной> и рано вернулся. Пописал еще.

1000 000 <р.>

23 (четверг)

Утром был на Николаев<ской> и на Думской. Купил кое-чего. Плелись на Петроград<скую>. Задержались из-за Юр. и О. Н., которую я и днем встретил. И Колю Щербакова с отцом встретил. У Пумпянских было очень скучно, хотя и сытно. Юр. ушел к Радловым, я домой. Но он был уже дома, т. к. не пошел на В<асильевский> о<стров>. Дела мои гнетут меня. Особенно Митрохин и «Барабаны».

1.500.000 <р.>

24 (пятница)

Не помню, что было. Писал что-то. Рассказ кончил22. Сидели дома, кажется. Да, конечно, ходил и за пайком. Было солнце и хорошая весенняя погода.

25 (суббота)

Был у Копельман и Рачинский, и еще кто-то. У «Шиповника» в против<оположность> формальному подход «катастрофический». Вышли за книгами с Юр. Тает. В валенках ужасно. Разболелась голова. Но все-таки пошел к Блохам. У нас сидел Сережа. Ужасно болела голова, а Юр. в 3 часа пошел встречать О. Н. и вернулся в 6.

1.000.050 <р.>

26 (воскресенье)

Течет, темно. Решил не ходить на В<асильевский> о<стров>. Зашел для этого к Блохам. Там вставали; давно я не был у них утром. К Беленсону не мог зайти. У нас оставалась О. Н., потом пришел Сашенька. Еще раз вышел. Уныло. Дома пили чай, и я пошел к Доре Як<овлевне> писать музыку. Застрял, конечно, и ел гуся. Сплетни о маскарадах, о Замятине и т. п. Но что-то меня скребет.

400.000 <р.>

27 (понедельник)

Утром ходил к Беленсону; против ожидания, он деньги заплатил. Еще куда-то бегали. Был Фролов, потом Шварц, и в «Гюлистан» мы не пошли. Была и Оленька.

2.500.000 <р.>

28 (вторник)

Утром Юрочка бегал отводить Оленьку. Все обошлось благополучно, кажется. Темно и тает. Вечером хотел было сходить к Блохам или к грекам, но испугались воды, и я занимался оркестровкой. Рано легли спать. Кого-то видел, убежав от Эверта, который не пришел. Был Борис Папаригопуло.

Март 1922

1 (среда)

Веселее. Солнышко. О. Н. благополучна. Пошел после обеда на Владим<ирскую>. От солнца будто окрыленный. Шел со мною Мухин. В театре пусто. Зашел в общежитие. Там Холодов и Костомолоцкий. Заходил еще и в «Петрушку», и в «Петрополис». Видел разных людей. Юр. нанес всякой всячины. Каганы нас отгласили. Сидели дома хорошо.

1.000.000 <р.>

2 (четверг)

Что же было? Отправился на репетицию. Все милы. Ждут Горелика. Засиделся, но все-таки зашел в редакцию. Денег нет, мрачно и вяло. Плелся домой. Дома, что ли, сидели. Юр. все с книгами. Решительно не помню, что делали вечером. Юр. выходил было к Беленсону, но, не застав его, попал в кинематограф. Я начал статью1.

3 (пятница)

Страшный ветер и холод. Юр. все-таки пошел со мною. Убежал до обеда. Не недоволен ли я? Одеться ему необходимо, но претензии О. Н. пагубны, и потом им нет конца-края. Сапоги, шляпа, перчатки, палка, цветы, конфеты, извозчики, и все только потому, что какая-нибудь знакомая дура живет с чекистом или спекулянтом. Я еще не видывал такого тщеславия не для себя, а для уничижения другого. Писал я немного. Юр. опять убежал. Фролов пил чай у меня. Он очень милый. На Николаевской сидели, бздели, но дали мне аванс. Забежал домой. Юр. спит. Денег достал. Бедный мой. У Блохов уютно. Читал «Русскую книгу». Странная рецензия Минского. Ремизова статейки. О всех ничтожностях, очень тепло о Фролове, обо мне нехотя, ни слова о Юр2. Инженер опоздал. Юр. пришел после чая уже. Посылка мне из «Смены вех» (?)3 Дома ничего.

1.300.000 <р.>

4 (суббота)

Пошел на репетицию. Неплохо было. Радлов принес денег. Холодов и актрисы приручаются. Они славные и заброшенные какие-то. Юр. не пришел, пил чай без него и пошел к Обрядовым. Уютно, вроде как у Брика. Гимназисты какие-то. Музыка сначала чуть не свела меня с ума. Кадрили какие-то. Мовшензон у них прямо Петроний. Зовут меня и в трагические переживания к Максимову. Да. Гром – явился Абрамов, ко вторнику статья4. Попался, голубчик. Но я и рад отчасти. Юр. опять нет, но скоро пришел. Шкловского везде ищут, бог знает что про него печатают5. Я надеюсь на его авантюрные способности.

1.500.000 <р.>

5 (воскресенье)

Утром ходили в «Петрополь». Я<ков> Н<оевич> болен. Статью я дописал. Юр. отводил и провожал О. Н. в театр. Вечером сидели у постели Якова Ноевича. Читали разные вещи. Я играл «Лесок». Были Гвоздевы. Что-то меня томит.

6 (понедельник)

Митрохин удручает меня донельзя. В театре не был, а все безуспешно бродил за деньгами. Ворчал на Юр. и был зол и нервен. Вернулся усталый и голодный. Юр. выскочил, нанес всякой всячины, но был почему-то страшно зол и неприятен. Забежал Фролов. Пошел с нами на вечер6. Погода ужасная. Публики достаточно, но я никак не читал и ничего не чувствовал. Это передавалось и слушателям. Все Гондлы были, и Холодов, все радловские молодцы и много знакомых – все почти знаком<ые>. Юр. сух и небрежен. Я был как-то заброшен, и нужно было самому притыкаться к кому-нибудь. Шли по мокроте. Папаригопуло провожал нас и резвился. Дома мирно сидели. Я дописал о Митрохине. Слава богу. Ночевал у нас Фролов.

500.000 <р.>

7 (вторник)

Ходил к Беленсону, дома был Абрамов. Заходила опять Татищева с предложениями. Потом отправился на Николаевскую, а вечером к Блохам. Был там Абр<ам> Саул<ович> и Як<ов> Ноев<ич>. Покуда читала Ел<ена> Ис<ааковна> корректуры Гофмана7, я Якову Н<оевичу> и Рае прочел «Вергилия». Обида, конечно. Говорят, Дора Як<овлевна> сначала очень была предубеждена против меня. Но изменилась.

2.500.000 <р.>

8 (среда)

Что же было, не помню. Куда ходил, что делал? Был Беленсон и заплатил Юр. деньги. Костюм еще не готов. Погода темная и мокрая. Испечен пирог с грушами. Сидел, кажется, дома. А Юр. был в кинематографе. Вот так. Ослаб что-то в писаниях.

9 (четверг)

Утром ходил в «Мысль». Кунин деньги мне заплатил. Масса у них планов, и преинтересных8. Дома мамаша продала мои башмаки и накупила Юр. сапоги, мне калоши и дров. Потом пришел Эверт, читал небезынтересные вещи. Юр. вернулся с костюмом. Вечером был я на заседании. Ел<ена> Ис<ааковна> не сердится. Скоро у них праздник Эсфири9. Инженер корежился. Абр<ам> Саулович обижался, но все хорошо. Заплатили мне за статью. Смотрю все каталоги.

3.500.000 <р.>

10 (пятница)

Холодно, солнце и луна. В Дом Ученых прибежал Фролов и помог нам тащить баранину. Посидел у нас. Юр. поспал и ушел. Я все смотрю каталоги, и желание писать усиливается. У Каганов было скучновато. Юр. писал и прочел мне, но опять поднялся разговор. Очень это жалко. Будто я не понимаю или не люблю его, но ему никто не скажет того, что я говорю. И теперь я начинаю серьезно бояться, что он ничего не кончит.

11 (суббота)

Солнце и холод, но я не выходил. Переписывал Юр. рассказ и подремывал. Как у итальянцев говорится: In Aprile dolce dormire[3]. Приходил Брянцев10 и потом Фролов и О. Н. Поплелись с Раей к Радловым, преодолевая ветрила с моря. Там уютно и тепло. Болтали. У Жоржей был, действительно, фестифал <sic!> с пьесой А<нны> Дм<итриевны>, вином и привальной Верой Алекс<андровной>. Хохотали о статье Волынского. Какая-то поваренная книга порнографии11. Гондлы скапустились и реформируются. Ан<ну> Дм<итриевну> и меня ругают повсюду, что же будет после моей статейки?12 Была Гвоздева, Козлинские, кум и грек. Юр. очень мил в новом костюмчике. Вот так. Возвращаться было тепло и мягко. Скоро будет весна.

12 (воскресенье)

Был в театре, наполненном детьми, вроде Луначарского. Ничего там, хотя < нрзб>. Пришел Папаригопуло. После чая пошли провожать Юр. Чудная погода. Заря, луна. Я зашел к Блохам. Играли в карты. Юр. не зашел и был уже дома.

13 (понед.)

Был на Николаевской. Солнце, но холодно. Переводил. Послал Юр. к Ховину. У нас сидел Сашенька. Пошел на Мильонную. Я один, т. к. Юр. провожал О. Н. в театр. Там лежит тетерей Кузнецов. Борис тает , и тот его третирует. Сережи не было. Продают голландцев каких-то, золотые цепи и т. п. Холоднее у них.

500.000 <р.>

14 (вторн.)

Болит голова. Все читал и ничего не сделал. Был у нас Фролов. Холодно. Вышли вместе. Зашел один в театр, потом по Невскому, купил чаю и конфет. Голова все болела и очень хотелось пить. У Радловых был Дмитриев. Уютно, но Юр. не пришел. Потом явились Шварцы. Заседали немного. Все-таки вкусы мои и С<ергея> Э<рнестовича> не совсем сходятся. Шел долго домой. Теплее. К Ноевичу уже не заходил. Юр. дома. Пили хорошо чай.

1.000.000 <р.>

15 (среда)

Голова болит и замерзаю. Целый день просидел дома, послав Юр. по разным делам. У него тоже забол<ела> голова. Я дремал и ничего не делал. После чая отправились к куме. Опоздали, но она дома. У нее Коля Щерб<аков> и Метальников. Любезна, но не слишком, – наверное, Цех и память Гумилева, Пяст – на нее действуют. Показывали разные эскизы хорошие. Вернулись не поздно.

1.250.000 <р.>

16 (четверг)

Сегодня читал статью Боброва13. Последние слова. Другой бы застрелился на моем месте. А м<ожет> б<ыть>, все это правда? Я – бездарный и невежественный халтурщик, и всё – не более как гипноз? Во всяком случае, это не по моей вине. Там же статья Аксенова, где я – предтеча Северянина14. И статьи Минского и Грифцова15. Какой несогласный и угрожающий хор и какое непогрешение! Как работать при этом? И пласт за пластом отпадают люди, ценившие меня. Безо всякой гордости думаю, что едва ли с кем обращаются подобным же образом. Никуда я не ходил, кроме «Петрополиса». Была у нас О. Н. Какое собрание ерунды, но вредной. Теперь эгозит <sic!> шляпу и перчатки. Потом пойдут «Привалы» и балы и т. п. Ряд суетных и тщеславных желаний – неистощим. Пошел я к Блохам. И Юр. зашел. Как-то там скучно сегодня. Но сам я, вроде Доры Яковл<евны>, обращаюсь в тип<ичного?> и, главное, ленивейшего идиота.

775.000 <р.>

17 (пятница)

Пришел Фролов. Отправ<ились> было на Мильонную, но замерзли руки. Вернулся, но пошел все-таки один. Потом таяло. Рано пили чай, пошел на заседание, а Юр. на «Балаганного деда»16. Долго его ждал.

18 (суббота)

Не выходил, все писал и дописал, хотя тяжесть от критики и возможное убожество моих писаний меня еще удручает. Рано пили чай и пошел в театр; душевны, нравится, приплелась Мунт. Заболела слегка голова. Купил булку и конф<ет>. Дома сидел Папаригопуло. Вышел с ним. Его лиризм и влюбленность в Кузнецова мне нравятся. Юр. все ждал Маньковского. У Блохов ничего. Уходил Гартман. Играли в короля.

1.000.000 <р.>

19 (воскресенье)

Холод и солнце. Тает немного. Последние усилия зимы. Переписывал «Игру»17. Кто-то приходил. Да, маленький Леонид от «Голубого круга». Юр. именины. Походили немножко. Заходили к Блохам и Беленсону. Последний скрылся. После чая отправился к Мандель<штамам>, а Юр. спал. Вет<е>р холодный, но весенний, набегает какой-то романтизм и предчувствие влюбленности. У Мандельштамов уютно. Дети. Переводы нем<ецких> книг. Пироги. Юр. выбегал в кинематограф. Вот так. Но что-то меня гнетет. Не усиление ли это общей неприязни, предсказанная <sic!> в гороскопе?

20 (понед.)

Солнце и мороз 12°. Что же это будет? но все-таки весна. Вышел к Блохам. Рано еще, «Петрушка» заперта18. Зашел к Бурцеву, есть Судейкины, приятный Рожанковский и хорошая гравюра Вернэ. Пришла кума. Ведет себя под коллекционершу, но приятна, артистична и увлекается. Ходит по аукционам. У Я<кова> Н<оевича> оставлено мне немного. Купили библиотеку за 150 миллионов. Франц<узский> XVIII век. Условились пойти вместе. Зашел за хлебом в нашу лавку. Видел того молодого человека, о котором говорил Юр.: очень мил. Побежал на Николаевскую с Як<овом> Ноев<ичем>. Там народы. Пальмского еще нет. Коля Ромашков и т. п. Опять домой. У нас Фролов. Стал приставать, что я сердит и т. п. Потом раскаялся и помирился. Он славный мальчик. Юр. вышел, Фрол<ов> спал, я стал переводить и тоже дремал. У Михальцевых было не так пышно, как предполагалось. Был Максимов, Мусина, Акименко и Юмашева. Читали идеальную ерунду какую-то, всякий по-своему. Канкарович о себе. О<льга> И<оанновна> теософическую голубизну. Маленький – государственные соображения. У Ахматовой лежит билет на посвящение в рыцари. Все переписывают партии для концерта. Волнуются, конечно. Юр. разговорился что-то с Акименкой. Девицы в хитончиках. Вот так.

1.000.000 <р.>

21 (вторник)

Вышел, чуть не замерз. Тяжко мне от дел, дороговизны, неустройств, расходов ужасно. Читал дневник свой как невозвратимую жизнь. Перечитывал «Тихого стража»19. Неприятная и вялая вещь. Еле-еле, кое-где то, что хотел. А какое то было время? Вспоминаю тяжесть и мрак жизни у Нагродских, но теперь тюрьма и смерть. Я не живу, по-моему. Ходил в «Петрушку», смотрел привезенные книги, потом в «Ж<изнь> и<скусства>», потом в «Звезду»20. Дел все прибавляется, а как их делать? Где спокойствие и бодрость? От солнца стало теплее. Юр. послал к Ховину. Сидел на солнце и дремал. Приходила О. Н. Я совершенно потерял аппетит к ней. Ее вздорность, злость и необъятная зависть как-то расцвела и вредит. Иду к Мозжухиным. Встретил Клео, которая сказала, что меня ждут. Увидя в полумраке за пустыми стаканами какие-то кудлатые головы, подумал, что хор народовольцев, – оказывается: <Бихтер?>, Лурье, Зиссерман совещаются о камерном коллективе. Меня провели в спальню. Тихо. Тепло. Зеркала. Все смотрел. Я очень маленький уж. Потом вылез. Скучно ужасно. И Мозжухины скисли. Чай какой-то земляничный из чайника, одни оладышки, устали и нелюбезны. От работы отказался. Еле дошел до дому в темноте. Скользко ужасно. У нас был Сашенька насчет «Купины»21 и придет завтра. Что нам делать?

1.800.000 <р.>

22 (среда)

Ходил за деньгами <нрзб>. Что же делали? Зачем-то еще ходит Брянцев. Вечером не помню, что было. Да, заходил к Блохам. Обедали в Доме, и Юр. взял посылку свою.

1.000.000 <р.>

23 (четверг)

Сгорело: электрич<еская> станция, горфинотдел, склады внешторга, «Треугольн<ик>», и слухи, что Новороссийск занят Ник<олаем> Ник<олаевичем>22. Глупости, конечно. Относил корректуры, еще что-то делал. Вечером заходил к Блохам; где был Юр.? Взял у Лины Ив<ановны> коптилку и свечку.

1.500.000 <р.>

24 (пятница)

Ходил на Мильонную. Дома Фролов, боится меня. Опять пошел в «Литературу». Все получил. Вечером Юр. отправился на Марсово поле, я проводил его и зашел к Блохам. Играли в карты.

25 (суббота)

Холод все держится. И неопределенная тяжесть. Весенние вечера говорят о влюбленности, солнце и утро о работе; потухший свет, дороговизна и недостаток денег о большевиках; брань и критика об каком-то упадке; дела накопившиеся – вообще о плохом положении. Выбежал к «Купине»; купили Судейкина; разговоры и планы о заграничных изданиях приятны. Зашел в «Петрушку»; сидит Ел<ена> Ис<ааковна>; мирно потолковали. Юр. пришел очень поздно и опять ушел, а я пошел в театр. Просят переделок, с музыкой не очень торопят, но Радлов зато прислал отчаянное письмо. Пришел Сашенька, пил чай. Юр. очень опоздал. Пошли зачем-то в кинематограф, потом еще в кафе и очень растратились. Темнота дает себя знать. По ночам болит голова.

5.000.000 <р.>

26 (воскресенье)

Не помню, что было. Под вечер приходил Бор<ис> Влад<имирович>. Вышел, прошел с ним. Да, пили чай у нас Рубец и Ол<ьга> Ник<олаевна>. Вечер был у Блохов, где больна Ел<ена> Исаак<овна>. Чит<ал> «Соловья»23. Дома было неважно. Какой-то ужасный пирог.

27 (понедельник)

Все время ходил за деньгами в «Мысль». Наконец достал. Юр., конечно, пропал. Купил шляпу. Я написал Радлову и отправился. Анна Дм<итриевна> больна, лежит в жару, гондлы капустятся все больше и больше. Шел в тумане к Папариг<опуло>. Юр. уже там. Скоро убежал в «Раковину». Я посидел. Ужасно темно идти.

5.000.000 <р.>

28 (вторник)

Снег, темнота, ленюсь и нездоров. Ничего не сделал, но поперся в театр. Никого там не видел и ничего не достал. Юр. что-то наворожил, так что чай пили. Долго сидел один, читал, скучал. Погулял немного и зашел [в «Петрополь»] к Блохам. Там родственники. Ел<ена> Ис<ааковна> больна, сердится. Посидели, поболтали. Подарили мне «Lettres cabalistiques»24.

1.000.000 <р.>

29 (среда)

Рано обедали. Болела голова. Выскочил еще до двух. Заходил в «Петрушку» и взял «Lettres cabalistiques». Как я и опасался, оказалось философская болтовня Буайэ д'Аржана. Шлепал к Добужану, а его нет дома. Раньше 8<–ми> не будет. Посидел. Тихо, вещицы, будто комната подростка. Жена стряпает. Она теперь лучше. Басил младший Добужан. У Радловых; ей лучше. С<ергей> Э<рнестович> ничего мне не достал. Обедал у них. Голова болела. Завтра в «Лит<ературе>» выдача. У нас сидела О. Н. Попил чая и пошел к Блохам. Под воротами открыт люк, и Сурков чуть не ввалился туда. Ел<ена> Ис<ааковна> поправляется и нервничает. Обижается и не хочет лекарства. Вдруг дали свет. Вот хорошо-то. Дома Юр. еще не было.

30 (четверг)

Если бы анекдот случился лет десять тому назад и героем был бы не Нельдихен, он меня очень потешил бы. Будучи на свиданьи, он был застигнут мужем дамы. Прячется за шкап. Муж читает «Демона» до 4 часов. Потом находит его манатки, ищет, вытаскивает и с братом колотит. Нельдихен, забрав в охапку свои пожитки, спасается к Оцупу, где заседает Эльза Радлова25. Стар я стал, ничего меня не веселит. В театре долго ждал Радлова, беседуя с балетчиком, видавшим Дяги<лева>, Карсавину, Бакста и т. п. Купил конфет и булку. Юр. ждет с хлебом. Вдруг пришел Добужинский. Тянет . Сговорились на вторник. Ходили к Блохам, но муки еще не получили. Все вышли на кухню. Вечером писал музыку у Мандельштамов. Юр. не дождался и лег спать.

1.500.000 <р.>

31 (пятница)

Не помню, что было. Болели зубы. Ходили на Мильонную. Долго там ждать. Юр. убежал, а я рано пошел на заседание. Асафьев читает Рихтера. Что еще? Юр. спал дома. Сидели в темноте. О. Н. заходила к нам.

2.000.000 <р.>

Апрель 1922

1 (суббота)

Солнце. Все писал для «Соловья». Сидел дома, но в театр не пошел. Ходил за мукой. Юр. получил посылку от Христианской молодежи1. Пили чай поздно. Света нам так и не дают. Это гадость. В сумерки пошли подбродить, зашли в кинематограф, но не особенно удачно. Встретили Кривича, зазывавшего к баронессе Таубе2. К Ноевичу не заходили и посидели дома с коптилкой. Вот так. Юр. делает комбинации с книгами.

2 (воскресенье)

Послал Юр. в театр и успокоился. Погода плохая, хотя с утра было солнце. Мрачная этот год весна, но, главное, удручает темнота. Сам зашел к Блохам. Все увлечены Сорабисом3. После чая пошли за мукой. Ждали, пока они пообедают. Вечером тоже там сидели. Но было как-то сонно и не очень уютно. Денег у нас уже нет.

3 (понедельник)

Ходил к Пальмскому и взял денег. С нотациями. Не помню, что было. Ходил к Блохам писать музыку, но темнота, волнение с Сорабисом и какое-то тормошенье национальное немного мешали. Юр. не помню, где был. Да, в «Раковине», конечно. Нельдихен хочет дружить с нами, находя наше положение независимым и завидным. «Вы, Кузмин и Радлова».

2.000.000 <р.>

4 (вторник)

Ходил на Думскую и в редакцию. Ничего не выходил и устал. Побрел в театр, Юр. что-то продавать. Вечером был у Мандельштамов, писал музыку. Оказывается, день рождения Марьи Абрамовны. Крендель. Роза Львовна шла со мною в темноте, тыкая палкой по лужам и говоря об умерших сыновьях4. В мае они едут за границу. Несчастная она, какие ужасы вытерпела. Эти смерти, тюрьма, полное разорение, а не молоденькая.

1.000.000 <р.>

5 (среда)

Был в театре, играл музыку. Солнце, мокро. Ходил за сапогами – на субботу. Что было дома, не помню. Была О. Н. К Харлампьевне не пошли, дома писал ноты. Что-то меня пугает и удручает. Свет дали. Слава богу. Это большая радость.

6 (четверг)

Вышел очень рано. Болтался у Бурцева, потом пришел на Думскую и в ожидании Лифшица дремал. Взял немного. Лахтин послал меня в редакцию взять грошики. Дома был Фролов. Все что-то хихикали и спорили. Вышли вместе. Улицы гораздо проходимее. В театре побыл и домой. Юр. притащил Вагинова5. К баронессе я не пошел. Я поплелся к Блохам. Что-то не очень уютно. Или я надоел. Платы катастрофические и предвкушение субботы меня удручают. Целый день пахнет кислым спиртом, который Моня перегоняет на кухне.

2.500.000 <р.>

7 (пятница)