Цензор Его Величества. Книга 1

– Почему я? – спросил он. – У вас полк дознавателей. Менталисты, провидцы, некроманты…

– Потому что ты «Пустой», – отрезал Бестужев. – Менталиста можно обмануть ложной памятью. Провидца – запутать мороком. Магия во дворце сейчас такая плотная, что любой одаренный следователь сойдет с ума от фонового шума через час. А ты… ты увидишь только факты. Тебе плевать на ауры и статусы. Ты видишь грязь там, где другие видят сияние.

Граф достал из ящика стола тяжелый металлический жетон на цепочке. На нем был выбит символ Тайной Канцелярии: сова, держащая в когтях череп.

– Это твой мандат. Чрезвычайные полномочия. Доступ везде, кроме личных покоев Императора. Можешь допрашивать любого, вплоть до Герцогов.

– Даже Орлова? – прищурился Виктор.

Бестужев поморщился при упоминании фаворита, словно от зубной боли.

– Даже его. Но будь осторожен. Орлов сейчас – фактический регент. Император… нездоров. Орлов контролирует Гвардию. Если он решит, что ты копаешь под него – тебя не спасет даже моя протекция.

Виктор взял жетон. Металл был холодным и тяжелым, как могильная плита.

– Еще одно, – добавил Бестужев, когда Виктор уже встал. – Ты будешь работать не один.

– Я работаю один. Вы знаете.

– Не в этот раз. Лаборатория принца напичкана техно-магическими замками и ловушками. Ты их просто сломаешь своей аурой, а нам нужно извлечь данные, а не уничтожить их. Я даю тебе специалиста.

– Няньку? – фыркнул Виктор.

– Эксперта. Лучшую выпускницу Академии Механики. Она уже ждет тебя у входа в лабораторию.

– Как ее зовут?

– Анна Ростова.

Виктор нахмурился. Фамилия была знакомой, но какой-то… неправильной. Ростовы – старый, гордый род, но они разорились лет двадцать назад и исчезли с радаров после скандала с мятежом.

– Она из тех самых Ростовых?

– Она – бастард, – сухо сказал Бестужев. – Как и ты, она лишняя в этом празднике жизни. Вы поладите.

Граф устало махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена.

– Иди, Виктор. И помни: если ты провалишься, я лично подпишу приказ о твоей ликвидации. Ничего личного. Государственная необходимость.

– Я знаю, Алексей Петрович. – Виктор надел шляпу, скрывая глаза под полями. – Я всегда знал, что вы меня цените.

Он вышел из кабинета, оставив старика наедине с его болезнью, страхом и тьмой. Дверь зашипела, снова отрезая «Свинцовый кабинет» от магического шторма дворца.

Виктор шел по коридорам Восточного Крыла. Теперь, когда он знал цель, дворец казался еще более зловещим. Каждая статуя, каждая картина казалась наблюдателем.

Константин мертв. «Золотой мальчик», который обещал реформы, обещал дать права неодаренным, обещал остановить безумную гонку вооружений с Западом. Единственный человек в этой проклятой семье, который однажды пожал Виктору руку, не надевая перчатку.

Виктор сжал кулаки. Кожа перчаток жалобно скрипнула. «Иссушение». Смерть от этого страшна. Человек чувствует, как из него вытягивают душу, капля за каплей, но не может даже пошевелиться. Тот, кто это сделал, был чудовищем. Хуже любого мутанта из Разлома.

В конце галереи, у высоких двустворчатых дверей, украшенных серебряной вязью, стоял усиленный караул. И девушка.

Она была одета не в придворное платье, а в рабочий комбинезон из плотной темно-синей ткани, поверх которого был наброшен кожаный фартук с множеством карманов и петель. На поясе висели странные инструменты, напоминающие хирургические, но с линзами и кристаллами. На шее болтались тяжелые латунные гогглы – защитные очки механиков. Волосы, рыжие, как начищенная медь, были небрежно стянуты в узел, из которого выбивались непослушные кудрявые пряди.

Она что-то яростно доказывала начальнику караула, размахивая руками.

– …я говорю вам, капитан, если вы не перестанете тыкать своей алебардой в контур защиты, он сдетонирует! И тогда вас придется соскребать со стен шпателем!

– Леди, отойдите, – басил капитан, не меняя позы. – Приказа пускать никого не было.

– Был приказ обеспечить сохранность улик! А ваше дыхание повышает влажность, что губительно для тонких эфирных следов! Вы понимаете, что такое гигроскопичность эктоплазмы?!

Виктор подошел ближе. Его шаги по ковру были бесшумными, но «пустота» шла впереди него. Капитан гвардии дернулся, обернулся и, увидев Виктора, побледнел.

– Князь Волков…

– Открыть двери, капитан, – тихо сказал Виктор, показывая жетон с совой. – И отойти на десять шагов. Ваше дыхание, и правда, раздражает.

Капитан сглотнул, кивнул своим людям, и гвардейцы поспешно распахнули двери, отступая. Они были рады убраться подальше и от сумасшедшей девицы, и от Цензора.

Девушка резко повернулась к Виктору. У нее были острые скулы, россыпь веснушек и глаза цвета грозового неба – серые, умные и очень холодные. Она окинула его взглядом с ног до головы, задержавшись на револьвере.

– Значит, вы и есть тот самый цепной пес Бестужева? – спросила она. Голос был звонким, уверенным, без жеманства, свойственного придворным дамам.

– Виктор Волков, – представился он. – А вы, полагаю, Анна?

– Ростова, – кивнула она, поправляя сумку с инструментами. – И предупреждаю сразу, князь: если ваша «пустота» испортит мои приборы, я выпишу счет Тайной Канцелярии. У меня оборудование настроено на микроны, а вы фоните антимагией, как сломанный реактор.

Виктор хмыкнул. Наглость. В этом дворце наглость была либо признаком беспросветной глупости, либо большого таланта.

– Ну, идемте, – она махнула рукой в сторону открытых дверей. – Посмотрим, как умирают принцы.

– После вас, – сказал он.

Они шагнули в темноту лаборатории, и тяжелые двери с глухим стуком захлопнулись за их спинами, отрезая путь назад. Охота началась.

Глава 3. Анатомия тишины

Лаборатория Великого Князя Константина напоминала внутренности сломанных часов: все здесь замерло в секунду катастрофы, но пружины напряжения все еще были взведены до предела.

Помещение было огромным – высокий зал-ротонда со стеклянным куполом, сквозь который, барабаня по армированному стеклу, лился нескончаемый петербургский дождь. Вспышки молний на мгновение выхватывали из полумрака ряды медных труб, стеклянные колбы в человеческий рост, в которых плавали законсервированные химеры, и сложные, похожие на паутину, системы линз и зеркал.

Воздух здесь был стерильным и холодным. Он пах не гнилью, как у Корфа, и не страхом, как в коридорах дворца. Он пах озоном, спиртом и… чем-то приторно-сладким. Запахом пережженного сахара.

Виктор шагнул внутрь, и лаборатория мгновенно отозвалась на его присутствие. Тихий гул, исходивший от кристаллов-накопителей вдоль стен, сбился с ритма. Свет газовых рожков, усиленных магией, мигнул и стал тусклее. Лежащие на столах инструменты – тонкие серебряные щупы, пинцеты из небесной стали – мелко задребезжали, словно от озноба. Мир магии корчился, чувствуя приближение «Пустого».

– Стоять!

Резкий окрик Анны Ростовой хлестнул, как пощечина. Она обогнала Виктора, преградив ему путь рукой. На ее ладони была натянута перчатка из тонкой кожи с вшитыми медными нитями.

– Ни шагу дальше, князь. Ваше поле… оно как слон в посудной лавке. Вы сейчас «размагнитите» мне всю эфирную картину преступления.

Виктор остановился. Он посмотрел на девушку сверху вниз. Анна была ниже его на голову, но смотрела с такой яростной уверенностью, что возражать не хотелось. Она уже нацепила на нос свои громоздкие гогглы с множеством сменных линз, которые с тихим жужжанием меняли фокус.

– Моя работа – осмотреть тело, – спокойно сказал он. – А не любоваться вашими приборами.

– Чтобы осмотреть тело, до него нужно дойти, не уничтожив следы, – огрызнулась она. – Вы понимаете, что такое «эфирный отпечаток»? Это как отпечаток пальца, только в четырех измерениях.

– Я понимаю, что такое труп, госпожа Ростова. Он лежит вон там, в центре круга. И он никуда не убежит, в отличие от убийцы.

Анна фыркнула, поправила ремень тяжелой сумки и достала странный прибор, похожий на помесь компаса и счетчика Гейгера. Стрелка прибора бешено скакала из стороны в сторону.

– Фон нестабилен, – пробормотала она себе под нос, на секунду забыв о Викторе. – Остаточная радиация минимальна. Странно… Для передозировки здесь должно фонить так, что у меня волосы бы выпали.

Она повернулась к Виктору.

– Идите за мной. След в след. И, ради Бога, держите руки при себе. Не касайтесь ничего, что светится, гудит или выглядит дороже вашего родового поместья.

– У меня нет поместья, – сухо заметил Виктор. – Его сожгли пятнадцать лет назад.

Анна на секунду замерла, ее взгляд смягчился, но тут же снова стал колючим и профессиональным.

– Тогда вам нечего терять. Идемте.

Они двинулись к центру зала. Виктор чувствовал себя сапером на минном поле. Каждый шаг отдавался звоном в ушах – так его организм реагировал на высокую концентрацию чужеродной магии. Но по мере того как он продвигался, звон стихал. Его аура «выжигала» путь, создавая коридор нормальности в этом царстве безумной науки.

Тело Константина лежало на каменном возвышении, окруженном сложной вязью рун, начерченных фосфоресцирующим мелом. Принц был одет в простую рабочую рубашку и брюки. Никаких регалий, никаких орденов. Он выглядел так, словно прилег отдохнуть посреди эксперимента. Лицо спокойное, глаза полуоткрыты и устремлены в купол, туда, где бушевала гроза.

Но кожа… Виктор подошел вплотную, нарушая запрет Анны. Он наклонился над телом. Кожа принца была не просто бледной. Она была полупрозрачной, похожей на пергамент, натянутый на кости. Сквозь нее просвечивали вены, но они были не синими, а угольно-черными, словно заполненными тушью.

– Что вы видите, Цензор? – голос Анны прозвучал тихо. Она стояла рядом, настраивая свои линзы. Теперь, вблизи, Виктор заметил, что ее руки слегка дрожат.

– Я вижу человека, которого выпили, – ответил Виктор. – Как пакет с соком.

– Грубая метафора, но пугающе точная.

Анна щелкнула тумблером на приборе. Из него вырвался тонкий луч зеленого света, который она направила на грудь мертвеца.

– Официальная версия гласит: Константин пытался синтезировать «Абсолют» – чистый Эфир в жидкой форме. Контур не выдержал, произошел неконтролируемый выброс, и его тело не справилось с нагрузкой. Сгорело изнутри.

– Чушь, – отрезал Виктор. – Я видел сгоревших от передозировки. У них глаза вытекают, а мясо отстает от костей. Они превращаются в ходячие бомбы. А здесь…

Он указал на руку принца, безжизненно свисающую с постамента.

– Смотрите на ногти. Они целы. Волосы не опалены. Одежда без следов гари.

– Верно, – кивнула Анна. В ее голосе прозвучало уважение. – Это не передозировка. Это дефицит.

– Дефицит?

– Острая эфирная недостаточность. Вакуум. Кто-то или что-то создало вокруг него зону абсолютного поглощения. Из него вытянули не только ману, но и жизненную силу, которая ее поддерживает. Биополе схлопнулось внутрь себя.

Виктор выпрямился, оглядывая лабораторию цепким взглядом.

– Чтобы создать такой вакуум, нужно громоздкое оборудование. Или очень мощный артефакт.

– Или очень сильный маг, – добавила Анна, пряча прибор. – Маг Крови.

– Магия Крови запрещена сто лет назад.

– Убийство наследников тоже запрещено, но, как видите, это никого не останавливает.

Анна подошла к столу, стоявшему рядом с телом. На нем в хаотичном беспорядке лежали журналы наблюдений, пробирки и опрокинутая фарфоровая чашка с недопитым кофе. Она взяла чашку длинным пинцетом, поднесла к носу.

– Кофе. Холодный. Сахара три ложки. И… – она нахмурилась. – Следы наперстянки.

– Сердечное? – удивился Виктор.

– Или яд, если в больших дозах. Но здесь микродоза. Константин жаловался на аритмию?

– Не знаю. В его досье об этом ни слова. Он был здоров как бык.

– Значит, его опоили, – заключил Виктор. – Чтобы ослабить контроль. Сонный маг не может сопротивляться выкачке.

Он начал обходить защитный круг. Руны были сложными, древними. Виктор не мог их прочесть – для него это были просто бессмысленные каракули, – но он чувствовал структуру, как слепой чувствует тепло огня.

– Круг цел, – заметил он. – Линии не прерываются.

– Взгляните сюда, – Анна указала на сегмент круга у изголовья принца. – Через мои фильтры видно: здесь линия переписана. Поверх старого мела нанесен новый слой. Идеально подогнанный, но химический состав другой.

Она провела пальцем по воздуху, и Виктор увидел, как в свете ее прибора часть линии засветилась красным.

– Кто-то вошел в круг, сделал свое дело, а потом аккуратно восстановил защиту, чтобы все выглядело как несчастный случай внутри контура.

– Это значит, что Константин сам впустил убийцу, – мрачно сказал Виктор. – Или убийца имел ключи доступа к лаборатории.

Он подошел к массивной панели управления у стены. Рычаги, манометры, стеклянные трубки, по которым все еще текла какая-то светящаяся жидкость.

– Вы техно-маг, Анна. Проверьте систему безопасности. Кто отключал сигнализацию?

Анна подошла к панели. Она достала из сумки набор щупов, подключила их к клеммам и надела на голову тонкий серебряный обруч с кристаллами. Ее глаза закатились, пальцы забегали по воздуху, словно она играла на невидимом пианино.

– Сейчас… Я считываю лог событий механического запора… Странно.

– Что?

– Магический замок не взломан. Он был открыт «родным» ключом. Ключом Константина.

– Он мог открыть дверь сам?

– Мог. Но вот механический дубликатор… – Анна нахмурилась еще сильнее. – В 21:15 система вентиляции была переведена в режим «герметизация». Кто-то перекрыл подачу воздуха извне.

– Зачем?

– Чтобы крик не был слышен? Или чтобы запах не вышел? – предположила она. – Но самое интересное не это. В 21:30, момент предполагаемой смерти, скачки напряжения в сети отсутствовали.

– То есть?

– Если бы это был взрыв или прорыв, приборы бы зашкалило. Но здесь была тишина. Система просто… уснула. Кто-то отключил предохранители вручную.

Виктор подошел к вентиляционной решетке. Она была высоко, под самым потолком.

– Анна, посветите туда.

Девушка направила мощный луч фонаря вверх. На решетке что-то блеснуло.

– Мне нужно туда подняться, – сказал Виктор.

– Там пять метров, князь. Летать вы не умеете.

– Зато вы умеете. У вас же есть эти… крылья? Глайдеры?

Анна усмехнулась.

– Хотите, чтобы я вас подсадила? С вашей-то массой и аурой, которая глушит мои антигравы?

– Просто создайте платформу. Или лестницу. Вы же маг материи.

– Я инженер, а не цирковой фокусник! – возмутилась она, но все же начала пассы руками.

Из пола, с жутким скрежетом вырывая паркет, начала расти металлическая конструкция – грубая винтовая лестница, собранная из труб и арматуры, скрытой под полом.

– Быстрее, – процедила Анна, по лбу которой покатился пот. – Рядом с вами структура нестабильна. Она рассыплется через минуту.

Виктор взбежал по шатающимся ступеням. Металл под ногами вибрировал, готовый превратиться в труху от его прикосновения. Он добрался до решетки. Она была прикручена болтами, но для Виктора это не было проблемой. Он просто коснулся металла, вложив в касание намерение «разрушения». Болты, проржавевшие за секунду, осыпались рыжей пылью.

Виктор снял решетку. Внутри шахты было темно. Но на краю, зацепившись за острый край металла, висел клочок ткани. Темно-синий бархат. И маленькая, золотая пуговица с гербом.

Лестница под ним зашаталась и жалобно скрипнула.

– Князь! – крикнула снизу Анна. – Прыгайте! Конструкция плывет!

Виктор оттолкнулся и прыгнул. Лестница за его спиной с грохотом рухнула, распадаясь на куски ржавого железа. Он приземлился на ноги, перекатился, гася инерцию, и встал, отряхивая колени.

– Вы сумасшедший, – выдохнула Анна. – Вы только что уничтожили три метра антикварного паркета.

– Зато я нашел это.

Виктор протянул ей находку. Анна взяла клочок ткани пинцетом.

– Бархат высшего качества. Золотая нить. Пуговица… это герб рода Орловых.

– Герцог Орлов, – прошептал Виктор. – Фаворит.

– Это не может быть он, – покачала головой Анна. – Орлов – маг Огня. Если бы он убивал, здесь бы все сгорело. А это… это работа кого-то тонкого. Холодного.

– Улики указывают на него. Или кто-то очень хочет, чтобы мы так думали.

В этот момент лаборатория ожила.

Внезапно включились все прожекторы под потолком, заливая зал ослепительно белым, хирургическим светом. Завыла сирена – низкий, вибрирующий вой, от которого закладывало уши. Тяжелые двери, через которые они вошли, захлопнулись, и на них вспыхнули красные руны блокировки.

– Что происходит?! – крикнул Виктор, перекрывая вой сирены.

Анна металась у панели управления.

– Протокол «Зачистка»! – закричала она, ее лицо побелело, как полотно. – Система решила, что произошла утечка биологической угрозы! Кто-то активировал ее удаленно!

– И что она делает?

– Сжигает все живое внутри термической плазмой! Через тридцать секунд здесь будет тысяча градусов!

Из отверстий в стенах, где раньше была вентиляция, повалил густой серый газ.

– Это катализатор! – Анна закашлялась, прикрывая рот рукавом. – Сейчас пойдет искра!

Виктор подбежал к дверям. Он ударил по ним плечом, потом приложил ладонь, пытаясь «обнулить» магию замка. Руны зашипели, поблекли, но не исчезли.

– Не выйдет! – крикнула Анна. – Это запитано от центрального ядра дворца! Там бесконечный источник энергии! Вашей «пустоты» не хватит, чтобы его истощить!

Тридцать секунд. Виктор огляделся. Лаборатория превращалась в печь. Газ заполнял помещение.

– Анна! Кристаллы! – крикнул он.

– Что?!

– Накопители энергии вдоль стен! Если их разбить, выброс энергии перегрузит систему защиты?

– Это самоубийство! Нас размажет взрывной волной!

– У нас нет выбора! Или сгорим, или взорвемся! Ты сможешь создать щит?

– Я… я попробую! Но мне нужен Эфир, а вы его гасите!

– Я отойду!

Виктор выхватил револьвер. Он не мог стрелять в магические замки. Но он мог стрелять в физические объекты. Кристаллы-накопители были огромными, сияющими столбами из горного хрусталя, полными жидкого света.

– В угол! – скомандовал он.

Анна бросилась в дальний угол лаборатории, за массивный свинцовый шкаф. Она начала быстро чертить в воздухе защитную гексаграмму. Синие линии сплетались в кокон.

Виктор поднял «Туляк».

– Надеюсь, ты права, инженер, – прошептал он.

Первый выстрел. Пуля ударила в центр кристалла. Хрусталь брызнул осколками. Второй выстрел. Третий. Кристалл треснул. Внутри него забурлил жидкий свет, готовый вырваться наружу. Система безопасности взвыла на новой, истерической ноте.

Виктор побежал к Анне. Он чувствовал, как за его спиной нарастает чудовищное давление. Кристалл детонировал.

Это был не огонь. Это была волна чистой силы. Она смела оборудование, столы, колбы. Тело принца швырнуло к стене, как тряпичную куклу. Виктор прыгнул за шкаф в тот момент, когда волна ударила.

Анна вскрикнула, удерживая щит. Ее руки кровоточили – напряжение было запредельным. Щит трещал, прогибаясь под ударом стихии. Виктор сделал то, чего никогда не делал. Он обнял ее. Не из романтики. Он закрыл ее собой, создавая второй слой защиты – свою «пустоту».

Волна магии, ударив в его спину, разбилась, как вода о волнорез. Его пальто задымилось. Он закричал от боли – не физической, а ментальной. Ощущение было такое, будто через него пропустили ток в тысячу вольт. Его дар «пустоты» работал на пределе, поглощая океан энергии.

Грохот. Звон стекла. И тишина. Только шипение пара и стук падающих осколков. Сирена замолчала. Двери, лишенные питания, с лязгом разблокировались.

Виктор сполз по стене, тяжело дыша. Перед глазами плыли черные круги. Анна сидела рядом, обхватив колени. Ее гогглы треснули, лицо было в саже. Она смотрела на Виктора широко раскрытыми глазами.

– Вы… – прошептала она. – Вы только что поглотили взрыв класса «А».

Виктор попытался усмехнуться, но губы не слушались.

– Считайте это… демонстрацией возможностей.

Он с трудом поднял руку. Рукав пальто сгорел, обнажив кожу. На предплечье проступили черные вены – временный эффект перегрузки.

Двери лаборатории распахнулись. В проеме стояли гвардейцы с нацеленными винтовками и боевыми посохами.

– Бросить оружие! – заорал капитан.

Виктор с трудом поднялся. Он шатался, но взгляд его был ясным и злым.

– Уберите палки, идиоты, – прохрипел он. – И зовите лекаря.

Он посмотрел на Анну и протянул ей руку, помогая встать. В ее ладони все еще был крепко зажат клочок синего бархата с пуговицей Орловых.

– Мы нашли след, Анна, – тихо сказал он, чтобы не слышала охрана. – Теперь охота началась по-настоящему.

Анна посмотрела на улику, потом на Виктора. В ее взгляде больше не было презрения. Там был страх, смешанный с восхищением.

– Вы безумец, Волков, – сказала она, пряча бархат в потайной карман. – Но с вами не скучно.

Они вышли из дымящейся лаборатории под прицелами гвардии, оставляя за спиной разрушенный храм науки и тело принца, который даже после смерти умудрился попытаться их убить. В кармане Виктора тяжелел револьвер, а в голове билась одна мысль: тот, кто активировал ловушку, знал, что они там. Их предали еще до того, как они начали.

Глава 4. Теория сломанных вещей

Тишина в коридоре Восточного крыла была обманчивой, как лед на Неве в апреле. Она трещала под тяжестью взглядов.

Виктор сидел на узкой деревянной скамье в приемной коменданта дворцовой стражи, прислонившись затылком к прохладной стене. Его пальто, прожженное в трех местах и пахнущее озоном, лежало рядом, обнажая мятую рубашку и кобуру. Левая рука, принявшая на себя основной удар магической волны, мелко дрожала. Вены на ней уже не были черными, но кожа приобрела серый, пепельный оттенок – «эфирный ожог» первой степени. Для «пустого» это было все равно что сунуть руку в кипяток. Больно, но не смертельно.

Напротив него, нервно вышагивая из угла в угол, мерила шагами паркет Анна Ростова. Она сняла свои громоздкие гогглы, и теперь они висели у нее на шее, поблескивая треснувшими линзами. Без этой маски ее лицо казалось совсем юным – бледным, с россыпью веснушек, которые сейчас ярко выделялись на фоне испачканной сажей кожи. Но глаза у нее были взрослыми. В них плескалась гремучая смесь адреналина, злости и холодного расчета.

– Вы понимаете, что мы уничтожили место преступления? – резко спросила она, остановившись напротив Виктора. – С точки зрения протокола, мы – вандалы.

Виктор приоткрыл один глаз.

– С точки зрения протокола, мы – выжившие. А лаборатория и так была скомпрометирована. Тот, кто активировал «Зачистку», не хотел скрыть улики. Он хотел скрыть нас.

– И у него почти получилось, – фыркнула Анна.

Она порылась в карманах фартука, достала мятую пачку папирос и, не спрашивая разрешения, закурила. Дым был ментоловым, тонким.

– Если бы не моя реакция и ваш… хм… талант работать заземлителем, нас бы соскребали со стен шпателем.

Дверь кабинета коменданта распахнулась с грохотом. На пороге возник полковник Преображенского полка – грузный мужчина с пышными усами и шрамом через всю щеку. Его парадный мундир был безупречен, а лицо налито кровью от ярости.

– Князь Волков! – прорычал он, брызгая слюной. – Это неслыханно! Вы взорвали императорское имущество! Вы устроили перестрелку в Восточном крыле!

Виктор медленно поднялся. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, словно после марафона. Он надел пальто, скрывая дрожь в руках, и посмотрел на полковника своим фирменным «мертвым» взглядом.

– Полковник, – голос Виктора был тихим, но в нем лязгнула сталь. – Я предотвратил теракт. Система безопасности была взломана. Если бы мы не разрядили накопители, взрыв разнес бы не только лабораторию, но и половину этажа. Включая опочивальню Ее Величества, которая находится прямо над нами.

Полковник поперхнулся воздухом.

– Вы… вы утверждаете…

– Я утверждаю, что вам стоит проверить своих техников, полковник. А не орать на Цензора, который только что спас вашу карьеру.

Виктор шагнул к столу, взял бланк протокола ареста, который полковник собирался ему сунуть, и небрежно разорвал его пополам.

– Мы уходим. Тело принца доставят в морг Тайной Канцелярии под моим личным конвоем. Все обломки из лаборатории – собрать и опечатать. И если пропадет хоть винтик, я буду считать это соучастием в цареубийстве. Вопросы есть?

Полковник открыл рот, закрыл, побагровел еще сильнее, но промолчал. Жетон с совой и черепом, висящий на шее Виктора, был аргументом посильнее любого устава. В Империи боялись магов, но Цензоров боялись больше. Потому что от мага можно закрыться щитом, а от Цензора защиты нет.