Лабиринты забвения

Леонид стал замечать, что чем больше погружался в память, тем его воспоминания заметнее оживали. И он заметил, как все начинало вновь преобразовываться и восстанавливаться, и через некоторое время сцена очередного его фрагмента жизни собралась воедино. Теперь Леонид понимал, что это его память, только она в таком состоянии, потому что он начинал забывать.

Леонид напрягал сознание, чтобы вспомнить, и заметил в самом процессе воспоминания какую-то животворящую силу, это она восстанавливала сцену за сценой. Эта сила показалась Леониду настоящим чудом. Она могла материализовать предметы, оживлять любые воспоминания, придавая им такую энергию, что можно было вновь ощущать их как реальные. Мыслеформы оживали, и в них вливалась Сама Жизнь.

«Неужели я смогу восстановить все свои потерянные и разрушенные воспоминания?» – подумал про себя Леонид, глядя на нейронную сеть гигантской вселенной. Весь этот безграничный лабиринт нейронной сети жил своей жизнью, и только Леонид должен был знать ее и понимать ее связи, как они работают. «Хотя помощь Негры сейчас бы не помешала», – добавил он про себя.

Некоторые связи рушились и вновь возобновлялись, и Леонид понимал: все это – огромный механизм, а главным, кто мог его упорядочить, был он сам. Он был практически Кроносом этой мегасистемы, которую вообще не понимал, и казалось, что не хватило бы жизни, чтобы в ней разобраться. Леонид не понимал, насколько это реально, как оно работает. Грандиозность видимых процессов удивляла его и захватывала дух от масштабности. Он никак не ожидал и даже не воображал себе, что такое возможно.

«Нужно быть не просто Кроносом, а Богом, чтобы во всем этом разобраться», – думал он.

Леонид продолжил путь. Он шел по разрушенным городам, в которых видел свое детство, лучшие моменты своей жизни, юношества. Появлялись разные звуки детских игрушек, слышался смех, доносился его детский голос, и голос матери, зовущей его по имени. Леонид проходил по кварталам, в которых вырос, он шел по улицам, на которых играл и по которым ходил в школу. На одной из них он впервые повстречал свою любимую.

К его удивлению, это место отличалось от других – оно было очень четко детализировано, казалось практически живым. Леонид видел и понимал, что это особые места его памяти, в которых все было иначе, в них все было новое, живое, и казалось, что из этих мест доносился запах и чувствовалось особое веяние сердца, захватывающее ощущение чего-то важного.

Да, по всей видимости, это была важная зона его памяти, которую он хранил так бережно, что боялся потерять любую деталь. Это было тем, что ему нравилось, что он ценил и любил. Теперь он понимал, почему это место было особенным, и почему эта область занимала так много места в его вселенной. Сквозь множество процветающих галактик протекал особый свет Жизни, животворящий свет, поддерживающий именно эту часть его обширного сознания.

Внезапно Леонид на одном из нейронных узлов увидел очередную сцену своей жизни – в ней пылал пожар. Это был тот самый разбившийся самолет, в котором он летел с женой перед тем, как разбиться. Он видел, как, раненный, он подползает к креслу своей жены, и она лежит без сознания в упавшем кресле, отброшенном так далеко от него…

Леонид замер и остановился. Он медленно стал походить к проигрываемой сцене, которая крутилась, как старая кинопленка, вдалеке. И он вновь увидел эту страшную картину, заполнившую сердце его кровью. Он наблюдал за собой со стороны и видел, как, полуживой и весь в крови и ранах, подползает к жене, пока она, пристегнутая в кресле, на боку, свесив голову, не шевелится и истекает кровью. Леонид на расстоянии нескольких сантиметров, пытаясь дотянуться до жены протянутой рукой, сам внезапно потерял сознание.

Вот и все, что он помнил. Самый последний момент, все еще живой и остро ощутимый. Леонид не в силах больше стоять на месте, ринулся к жене. Он спешил к ее образу в этой вселенной сознания, бежал изо всех сил и кричал:

– Зоя! Зоя! Держись! Я иду! Держись, милая, я рядом!

Леонид хотел узнать, жива ли она, хотел помочь, спасти.

– Зоя! Очнись! Я здесь! Рядом! Посмотри, я живой!

Он потерял чувство реальности, вспомнил тот ужасный момент, вспомнил о любимой в момент катастрофы. Он чувствовал ее присутствие рядом, она была здесь. Леонид подбежал к горящему самолету, и дальше, и вот она прямо перед ним.

Внезапно он наткнулся на невидимую стенку, но пройти через нее не смог. Он бил по ней кулаком, пытаясь достучаться и пробиться через этот невидимый барьер, но все было тщетно. Леонид посмотрел на себя, бессознательного, лежащего рядом с женой, и заметил, как двойник куда-то исчезает, растворяется, словно пепел, который быстро уносит невидимый ветер.

– Куда! Куда?! Я здесь! Я еще живой!

– Не кричи ты так, – послышалось сзади.

Леонид не ожидал услышать чей-то голос за спиной и резко повернул голову. Перед ним стояло существо в обличии Леонида, но в глазах присутствовала пустота. Кожа серая, тень вместо зрачков. Оно было сухим, костлявым, и лицо его исказила усмешка.

– Ее уже не вернуть, – сказал его странный двойник, который больше напоминал мертвеца.

– Почему? – спросил Леонид.

– Она ушла в свое забвение, и оно далеко отсюда.

– Как мне его найти?

– Это практически невозможно.

– Ты говоришь «практически», значит, есть все-таки шанс?

– Есть, только он сравним с мизерной песчинкой во всей этой необъятной вселенной.

– Я найду. Укажи путь, покажи, куда идти! Да, кстати, кто ты? – словно опомнился Леонид.

– Ты разве меня не узнаешь?