ИИдеальный мир

Глава 7

На следующее же утро Дэн первым делом отправился на Ферму. Заходя по своему индивидуальному пропуску, он пошёл напрямик к павильону Веры, минуя свой. Встретив её в ещё подготовительном режиме к выходу в эфир, Дэн попросил Веру организовать ему тайного свидетеля – это такой аналог тайного покупателя, когда Дэну, по сути, меняли его внешность до неузнаваемости и он мог отправиться в мир Посредственных, чтобы собрать результаты исследований по их впечатлениям о Ферме. Это стандартная регулярная процедура, которой мог воспользоваться каждый житель Фермы, поэтому Вера не заподозрила ничего плохого.

Она не почувствовала и того, как Дэн нервно сжимал свои руки, когда пытался коряво объяснить ей, для чего ему необходимо попасть в мир Посредственных. Не обратила она внимания и на то, когда Дэн резко вспотел, так что маленькие капли медленно стекали по его коротким волосам в тот момент, когда Вера просчитывала маршрут для Дэна и оценивала, сколько времени ему может понадобиться как тайному свидетелю.

Ведь обычно такие выезды занимали не больше пары часов, но Дэн настаивал, чтобы его вылазка заняла не менее суток. Дэн ещё не понимал, как именно он сможет отыскать подсказки, как спасти Эву, но твёрдо знал, что на Ферме ответов он не найдёт.

В момент, когда Вера проводила Дэна в комнату масок, чтобы он мог выбрать себе временную внешность, буквально на подходе к ней их встретил Шон. И узнав о путешествии Дэна, с радостью предложил присоединиться к нему. Сначала Дэн немного напрягся.

Он подумал, что Шон станет для него ненужной обузой.

– Шон, может быть, в этот раз я сгоняю один? – неуверенно пытался отговорить его Дэн.

– Бро, вдвоём всегда веселее, к тому же я ни разу не был у Посредственных, – признался Шон. – В конце концов хочется вспомнить, с чего мы все начинали.

Шон широко улыбнулся и даже немного выпятил грудь от ощущения чувства собственного достоинства.

– Ну-ну, хватит вам уже, мальчики, – поспешила поторопить их Вера. – У меня эфир простаивает, а вы только тратите моё время.

– Пойдёмте быстро. Вы уже придумали? – продолжила она, открывая дверь. – Вы уже придумали, в каком облике предстанете?

– Я бы выбрала усатого старого корейца, – продолжила Вера. – Очень уж мило и по-доброму они выглядят. Такому человеку хочется всё рассказать и поделиться самым сокровенным.

– Вот и сделала бы себе такую внешность, – усмехнулся Шон. – Но что-то я смотрю, – добавил он вполголоса, – у тебя это по-другому работает. Сплошные двойные стандарты налицо.

Шон никак не унимался и в какой-то момент понял, что пора замолчать, увидев испепеляющий взгляд Веры исподлобья.

«Ну Шон хотя бы не потерял свою память. Будет у нас полтора мозга на двоих», – подумал Дэн и уже более спокойным голосом сказал:

– Ну что ж, дружище, в таком случае я буду рад, если ты составишь мне компанию. Когда поедем, расскажу тебе детали и цель нашего путешествия, чтобы мы двигались в одном направлении.

Дэн решил, что без помощи друга ему будет сложно найти зацепки для спасения Эвы. А это означало, что Шон должен всё узнать.

– Элайза сегодня, кстати, тоже там, – небрежно добавила Вера.

Ей не очень нравилась сентиментальность Элайзы. Вера была из тех женщин, кто имеет сильный стержень, но достаточно поверхностную глубину мыслей. Чувства были ей ни к чему, и с раннего детства Вера научилась не слушать свои эмоции. Ей нравились собственная независимость, умение справляться со сложными ситуациями и сохранять хладнокровие каждый раз, когда того требовала обстановка.

Со временем Вера превратилась в такую железную леди, которая не имеет даже возможности подумать о том, что что-то или кто-то может её ранить. Ведь если только она позволила бы себе приоткрыть эту завесу, эмоции накрыли бы и поглотили её до самого основания, и карточный домик разрушил бы всё её нутро. В глубине души Вера это понимала, поэтому выстроила такую броню, которая не позволяла никому даже догадываться об этой уязвимой стороне её личности.

Вера ловко и быстро ввела необходимые команды на огромном 3D-принтере, который делал биологическую голограмму для Дэна и Шона, позволила парням выбрать подходящие внешности и побежала начинать свой утренний эфир, строго-настрого запретив Дэну и Шону двигаться в своих капсулах, напоминая, что процесс установки однодневной маски занимает 32 минуты.

Эти полчаса стали для Дэна настоящей вечностью. Он успел подумать о том, как трудно ему без любимого человека рядом, как он хочет иметь возможность смотреть в глаза Эвы, гладить её волосы, нежно прикасаясь к ним. Как много он имел и как бездарно всё потерял.

Дэн чувствовал нарастающую злость на это общество, на мир, в котором царят фальшь и бахвальство. Он не понимал, как раньше мог жить, не замечая всего этого, и хотел найти в себе смелость стать чем-то большим, не играть ту роль, которую выбрал для него ментор, не соглашаться на правила, которые выставили ИИ, и не поддаваться стадному инстинкту, когда единственное желание каждого из его друзей – это лайфы, молодость, новый цвет волос или форма бровей.

Ему было тошно от того, как бездумно люди определяют свои приоритеты и как ужасна участь всех, кто покинул этот мир. Ему казалось, что менторы не совсем похожи на друзей, хотя они идеально попадали в желания и потребности каждого. По сути, ментор выбирал простого человека для лучшей жизни, ведь технологии, которыми они теперь обладали, – это что-то фантастическое, то, о чём раньше нельзя было мечтать, и всё же Дэн ощущал какую-то несправедливость. Ему хотелось понять, какой смысл во всём этом, и самое главное, куда они движутся, что ждёт это общество дальше, что ожидает каждого из его друзей и что будет с ним самим. Краем глаза, находясь в этой тесной капсуле и оклеивая себя новой кожей, Дэн увидел зеркало, в котором на него смотрел молодой 33-летний парень среднего роста с короткой спортивной стрижкой, с русыми волосами и зелёными глазами с жёлтыми вкраплениями. Эти глаза были большими, красивыми и очень глубокими. В его взгляде сочетались решимость, смелость и вместе с тем меланхоличность и лёгкая грусть.

У Дэна были ровные симметричные черты лица, тонкие губы, заметный подбородок с ямочкой на нём. Он был спортивного телосложения и выглядел по-спартански. При всей брутальности его внешности невозможно было представить, что внутри скрывается тонкая, хрупкая, ранимая душа, требующая понимания и любви.

– Посмотри на мою милую мордашку, Дэн, – со смехом сказал Шон ровно через тридцать две минуты после того, как друзья зашли в капсулы. – Мне кажется, я выгляжу лет на восемнадцать.

Шон начал вертеться перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон.

– Чёрт, какая умная технология всё-таки! Они умудряются даже рост менять.

Шон был в полном восторге. Указательным пальцем правой руки он тронул свой теперь уже тонкий, длинный нос, затем аккуратно ощупал подушечками пальцев худые впалые щёки и, поднявшись выше, погладил чёрные прямые жёсткие волосы с иссиня-чёрным блеском.

– Да, мне кажется, ты теперь ниже сантиметров на десять, – заметил Дэн, подходя к зеркалу. – Но, Шон, почему ты не поменял цвет глаз?

На лице Шона появилась самодовольная улыбка.

– Мои глаза настолько прекрасны, что я не имею никакого морального права их менять.

И действительно, Шон обладал тем редким оттенком серо-голубых кристальных глаз, при взгляде в которые любой оппонент сдавался безоговорочно.

– Так ведь могут и узнать, – пробормотал Дэн, надевая новую обувь.

Дэн выбрал спокойную, нетривиальную внешность работяги средних лет: тёмно-русые жидкие волосы, карие глаза, коренастую фигуру с небольшим животиком. И, как оказалось позже, невероятно огромные ладони, на которые он даже не обратил внимания при выборе своего Посредственного персонажа.

– Что ж, вызываем беспилотное такси – и в путь, – сказал Дэн.

Ему не терпелось начать путешествие: в голове крутилась только одна мысль – «Эва, мы обязательно что-нибудь придумаем».

Друзья быстро вышли из павильона и направились к стоянке. К ним уже подъехало новенькое беспилотное такси. Путь в мир Посредственных занимал примерно сорок минут.

– Шон, я хотел рассказать тебе, почему решил отправиться в этот трип. Дело в том, что… – Дэн пытался подобрать слова, но Шон резко остановил его.

– Я всё понимаю, Дэни. Просто ты всё забыл и теперь хочешь вспомнить, из чего состоит твоя жизнь. Я принимаю твои желания и готов сопровождать тебя, бро. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, – Шон похлопал Дэна по плечу.

– Нет, Шон, я хочу найти способ вернуть Эву.

– Что значит «вернуть»? – ошеломлённо спросил Шон. – Ты разве не помнишь: ровно через двадцать один день после смерти её душа будет доступна для сеансов, и ты сможешь общаться с ней. Всё будет почти как раньше.

– Как раньше уже никогда не будет, – мрачно отозвался Дэн. – Но всё же я хочу найти хотя бы какие-то зацепки, чтобы вернуть её. Я не могу поверить, что такой невероятный глобальный искусственный интеллект не смог найти способ повернуть вспять факт смерти.

– Дэн, думаю, мы не знаем всей правды. И, возможно, никогда не узнаем, – Шон недоверчиво посмотрел на друга, думая, что тот, кажется, немного сходит с ума и, возможно, ему стоит пообщаться с ментором или походить на курсы психологической помощи.

– Шон, я люблю её, понимаешь? Я начал вспоминать. Вспомнил, как нам было хорошо с Эвой. Каждую мельчайшую деталь: её руки, смех, запах тела. И осознание, что её больше нет со мной, убивает меня. Я не хочу жить в мире, где нет Эвы. Ты понимаешь меня?

Дэн говорил так искренне и убедительно, что Шон понял – переубедить его невозможно.

– Ну хорошо, дай подумать, – Шон напрягся, вспоминая разговоры коллег или случайные сцены, замеченные в коридорах павильонов, где то и дело происходили странные вещи. Или, может, что-то из бесед с его обожаемым ментором…

– Кажется, есть кое-что! – вдруг воскликнул он. – Ты же помнишь Гектора? Он у нас завсегдатай в мире Посредственных. Помню, месяца два назад, на одной тусовке, Гектор рассказывал мне и Джерарду, как случайно оказался в одном странном, но до безумия любопытном баре.

Шон пытался восстановить детали разговора – тогда он слушал невнимательно, ведь очень спешил на фотовыставку, где рассчитывал занять собой всё пространство.

– Так вот, Гектор говорил, что в этом баре есть какой-то сумасшедший старик, который ненавидит ИИ. Он владеет этим баром, и все Посредственные, кто туда приходит, слушают, как он рассказывает разные небылицы. В прошлый раз этот старый негодяй жаловался, что так быстро постарел, потому что отдал слишком много лайфов нам.

Ты представляешь, Дэн, что за чушь? Мы тогда долго смеялись над этим умалишённым.

Шону было забавно вспоминать, как они с друзьями остроумно подшучивали над миром Посредственных. Тогда он ещё не знал, чем всё это обернётся.

– Так вот, этот бар находится на окраине, вдоль прозрачной стены, обрамляющей Ферму. Кажется, он называется «Фридом». Давай начнём с этого места. Гектор говорил, что туда часто заходят разные прогрессивные ребята. И, кажется, некоторые из наших новичков на Ферме, кого в прошлом конкурсе выбрали себе менторы, тоже туда захаживали.

– Отличная идея, Шон! – в голове у Дэна вспыхнула надежда. – Попробуем разузнать побольше, втереться к ним в доверие. А дальше, если что, сменим локацию. Главное – помни: у нас всего сутки. И за это время мы должны узнать всё.

Дэна окрылила возможность увидеть, как живут Посредственные. И, главное, впервые за долгое время он ощутил прилив сил и свободу – словно выбирается из своей золотой клетки под названием Ферма и может наконец вдохнуть глоток свежего воздуха.

Несколько минут друзья ехали молча, глядя в окна, пока Шон неожиданно не заговорил:

– Слушай, Дэни, не знаю, как сказать, но, кажется, нам с Элайзой нужно что-то решать.

– Что ты имеешь в виду? – Дэн не понял, к чему он клонит. – Вы с Элайзой пара?

– Ну, как сказать… – сбивчиво начал Шон. – Сейчас, наверное, уже бывшие, а может, и нет. Я не умею говорить на эти бабские темы, – он брезгливо поморщился, но желание выговориться перед другом оказалось сильнее. – Ты знаешь, я люблю Элайзу. Когда-то я сказал ей, что единственная женщина, с кем я готов был бы иметь детей, – это она. Мне нравится её милое кукольное личико, я люблю слушать её голос, и когда она не капризничает и не спорит со мной, мне с ней комфортно.

Шон чуть наклонился к Дэну и сказал более доверительно:

– Но мне кажется, она слишком меня любит.

– На твоём месте я был бы самым счастливым человеком на планете, – усмехнулся Дэн, поражаясь эгоцентричности друга.

– Я объясню тебе, Дэни, – Шон начал активно жестикулировать, очерчивая в воздухе какой-то эфемерный прямоугольник. – Вот смотри: когда я общаюсь с ней на расстоянии, она меня безумно привлекает, мне хочется летать с ней отдыхать, мне нравится, когда она сопровождает меня на мероприятиях. В общем, я не против проводить с ней и дни, и ночи. Но как только мы оказываемся вместе, вся её самодостаточность, стать, независимость улетучиваются, и она превращается в преданного пёсика, – Шон снова слегка поморщился, продолжая жестикулировать. – Получается, когда она далеко… – он выпрямил руку, показывая куда-то назад, – мне хочется ею обладать. Но стоит ей оказаться рядом… – Шон протянул руку к груди, – я начинаю искать в ней недостатки.

Дэн с улыбкой наблюдал за другом.

– Шон, какой же ты ребёнок! Если твоя любимая девушка становится, как ты говоришь, преданным щенком, находясь рядом, ты должен любить её, носить на руках и наслаждаться временем, что вам дано. Ведь когда-нибудь, представь, её не станет. Каково тебе будет тогда?

Шон на секунду задумался и выпалил:

– Нет, я бы не хотел, чтобы её не было рядом. Я ценю Элайзу, мне нравится, что она заботится обо мне и восхищается моими поступками. И вообще, считаю, что она достойная партия. Дэн, ты, как всегда, помог. Спасибо тебе, бро. – Шон глубоко выдохнул и, наконец освободившись от своих мыслей, уставился в окно в ожидании приключений.

Глава 8

Бар «Фридом» представлял собой истинный оплот свободы слова для всех жителей города, расположенного неподалёку от Фермы. Когда-то давно, лет пятнадцать назад, его открыл Уильям Фарадей. Сейчас многим могло показаться, что с тех пор прошла целая вечность – ведь за эти пятнадцать лет мир стремительно изменился. И всё же люди продолжали регулярно приходить в бар: здесь всегда было шумно и весело.

Многие борцы за справедливость и просто люди с самыми разными взглядами собирались в этом месте, чтобы устраивать дебаты, слушать умных собеседников, насладиться простым человеческим общением без вмешательства технологий, которые, сколь облегчили, столь и усложнили жизнь современного человека.

После глобального распространения искусственного интеллекта и создания собственных кластеров ИИ в каждом регионе у людей действительно появилось больше свободного времени. Однако никто не придумал, как использовать его лучше, чем на всякие глупости: цифровую жвачку, бесконечный просмотр шоу, круглосуточную слежку за жителями Фермы и страстное желание попасть в их ряды – стать тем, кого заметит ментор и возьмёт под своё покровительство.

Люди мира Посредственных также пользовались технологиями ИИ, но доступ к ним был ограничен и одинаков для всех. Поэтому каждый по-своему представлял будущее. Кто-то верил, что рано или поздно весь мир станет Фермой, и каждому найдётся свой ментор. А кто-то, напротив, страшился того, что окажется на обочине цивилизации – забытым и ненужным.

И всё же страстным желанием каждого второго жителя мира Посредственных было попасть на Ферму и обрести возможность воскрешать близких.

Некоторые объединялись в коалиции и пытались вычислить, по каким алгоритмам ИИ выбирает себе подопечных. Кто-то, напротив, старался быть набожным и почти безгрешным человеком – надеясь, что это увеличит его шансы стать заметным.

Но с тех пор как ИИ стал отбирать на Ферму абсолютно разных людей, никто уже не понимал, какими чертами нужно обладать, чтобы быть достойным. Любые старания оказывались тщетными, и многие просто продолжали жить, надеясь, что когда-нибудь именно их сочетание характера и принципов окажется подходящим для ментора.

А поскольку правила Общества подразумевали регулярный выбор самого любимого персонажа с Фермы и вручение ему лайфов, люди бесконечно следили за избранными. Каждый искал в них себя – тех, кем мечтал стать, чьи характеры и образы жизни откликались бы в душе.

Тем утром Уильям, как обычно, открыл свой бар, включил свет, расставил мебель и подготовил приборы, чтобы встретить первых посетителей.

– Пойдём скорее, Джонни, я сегодня страшно голодна, – уверенно заявила Элиана, распахивая дверь бара «Фридом».

– Скажи, когда следующий конкурс менторов? – спросила она через минуту.

– Через неделю, – гулко ответил Джон. – Я его очень жду, как и всегда. А представляешь, что было бы, если бы мы оба попали на Ферму… – мечтательно произнёс он, усаживаясь за стол. – Тогда началась бы совсем новая жизнь, Элиана. Ты только представь: мы снова стали бы юными, я бы отрастил волосы до пояса и стал рок-звездой.

Джон изобразил руками игру на воображаемой гитаре. Элиана закатила глаза и со смехом ответила:

– Джон, ты неисправимый мечтатель. Нам, пожалуйста, классический завтрак из трёх яиц и два апельсиновых фреша.

Она поспешила сделать заказ, чтобы поскорее покончить с этим разговором.

– Джонни, – начала Элиана мягким, почти вкрадчивым голосом, стараясь осторожно подступиться к непростой теме, – скажи, если бы у нас всё-таки появился ребёнок, может быть, мысли о Ферме перестали бы быть такими всепоглощающими, как тебе кажется?

Она робко взглянула на Джона. Тот, в свойственной ему манере, громогласно и уверенно ответил:

– Элиана, ты знаешь, я мечтаю о ребёнке. Но вот уже три года у нас ничего не получается, и мысли о том, что мы стареем, всё чаще меня посещают. Конечно, я в первую очередь говорю о себе: ведь у нас с тобой разница в тринадцать лет. Возможно, именно потому, что я уже не так молод, как прежде, у нас ничего и не выходит.

– Но, Джонни, – не сдавалась Элиана, – если кто-то из нас всё-таки попадёт на Ферму, нам ведь будет запрещено иметь детей. Ты же помнишь об этом?

– Да, всё так, – кивнул Джон. Хотя в глубине души он уже давно сделал свой выбор. – Если мы попадём на Ферму, это станет лучшим событием в нашей жизни. Но поскольку шансы ничтожно малы, я почти не думаю об этом, будь уверена, моя дорогая Элиана.

Он взял её за руку и мягко добавил:

– Я верю, что скоро у нас будет малыш. Эта новость озарит мою жизнь, вот увидишь.

Бар постепенно наполнялся посетителями, и уже после обеда стало сложно найти хотя бы один свободный стол. Элиана ковыряла остывший завтрак, лихорадочно размышляя, как сообщить Джону важную новость.

И вдруг дверь бара открылась. В помещение вошли двое мужчин. Один – совсем молодой юноша, лет восемнадцати-двадцати, с тонким длинным носом, острыми чертами лица, чёрными волосами и худощавым телосложением. Второй, напротив, был тучным мужчиной с розово-красными щеками, которые пылали от жара и волнения. Он активно оглядывался, будто кого-то искал.

Оба поспешили занять места у барной стойки, заказали стейки и заговорили с Уильямом – хозяином, который каждый день только и ждал возможности высказать своё резкое, противоречивое, но устойчивое мнение. И в этот раз Уильям радостно улыбнулся и с готовностью откликнулся на вопросы странных незнакомцев.

Глава 9

– Моему бару вот уже скоро 15 лет, и, как вы видите, – Уильям оглядел бар, – здесь всегда аншлаг.

– И не поспоришь, – сказал Шон и поспешил протянуть хозяину руку. – Меня зовут Антон, а это Иван. Он муж моей тети Мэй.

– Приятно познакомиться, ребятишки, – Уильяму было приятно, что у него есть новые посетители. – Но что вас привело сюда?

– На самом деле, – сбивчиво начал говорить Дэн, но вовремя взял себя в руки и продолжил более вальяжно: – Мы давно слышали о вашем баре, и, поскольку, по слухам, сюда заходят самые прогрессивные и интересные люди, нам стало тоже интересно узнать, какие идеи сейчас в моде, потому что вся эта пестрящая на каждом шагу реклама Фермы уже порядком поднадоела.

Дэн хотел как-то подвести Уильяма к нужной для них теме, но не знал, как правильно подступиться.

– Да-да, – поддержал его Шон. – Из-за этого ИИ мы скоро совсем отупеем.

Шон даже не представлял, что попал в самое яблочко. Уильям закатил глаза и глубже вдохнул.

– Я помню времена, когда еще не было этого чертова искусственного интеллекта. Мы жили прекрасной привычной жизнью.

Уильям параллельно протирал салфеткой барный стол.

– И тогда… Вы помните это, детки? Ну, ты точно не знаешь. Ты еще тогда небось был в животе у своей мамы, – посмеялся Уильям, глядя на молодое лицо худощавого Шона. – Так вот, жили мы спокойно, без ИИ, горя не знали. А потом раз-два – и вот они уже повелевают нашими умами. Вы помните те первые разработки, когда ИИ встраивались в виде чипов в наши черепушки?