Операция «Дерево». Тайна нераскрытого убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме

Александр Сычев

Операция "Дерево". Тайна нераскрытого убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме

Предисловие

28 февраля 2026 году исполняется 40 лет одному из самых загадочных политических убийств ХХ века. Поздним вечером последнего дня зимы 1986 года в самом центре Стокгольма, на перекрестке Свеавеген и Туннельгатан, погиб уникальный политик, подобных которому не было и, не исключено, что не будет – Улоф Пальме.

Он родился и воспитывался в консервативной семье. Среди его предков – дворяне и богатые промышленники, видные политики, действовавшие не только в Швеции, но также в Финляндии и Великобритании. Но пошел он, как ни странно, не по консервативной, правой дорожке, а стал политиком, обладавшим обостренным чувством сострадания и социальной справедливости. Как он сам однажды выразился – социалистом, но демократическим.

Благодаря деятельности Улофа Пальме, Швеция обрела статус негласного «морального лидера» мира. Стокгольм выступал против любых форм неравенства и угнетения. Швеция времен Улофа Пальме способствовала крушению режима апартеида в ЮАР, выступала против войны США во Вьетнаме, доведя дипотношения между двумя странами до разрыва, резко критиковала ввод советских войск в Чехословакию и Афганистан. Москве было неприятно слышать выбранные Пальме слова, но, к чести советских лидеров, ответных мер они не предпринимали. Улоф Пальме был инициативным участником процесса ядерного разоружения и вынашивал идею безъядерной Северной Европы.

В самой Швеции он строил «дом для народа», где люди чувствовали бы себя уверенно: имели достойно оплачиваемую работу, гарантированное качественное медицинское обслуживание, образование, не абсолютное, но все же равенство перед законом, не нарушаемое вопиющим образом сильными мира сего.

Даже в Советском Союзе, где негласно действовало правило, не расхваливать Швецию, каким-то образом в сознании людей утвердилось представление об этой скандинавской стране, как о месте, где «победил социализм». Этот «шведский социализм» во многом был лучше того, что за 70 лет, прошедших после переворота 1917 года, смогли создать в СССР.

28 февраля 1986 года эта шведская пастораль была разрушена двумя выстрелами из револьвера, неустановленной марки. На Дороге свеев, так переводится название главной улицы Стокгольма Свеавеген, было устранено единственное препятствие перед давно готовившимся правым поворотом страны. Швеция отвернулась от своего, так и не понятого ею, особого статуса в мире и решила слиться с серой массой, в которую в наши дни превратилась Западная Европа и многие другие государства.

Нити заговора не размотаны, имя убийцы, по сути дела, не установлено, заказчики остались не названными. Швеция не захотела докапываться до истины, хотя возможность была. Был даже шанс предотвратить покушение или, по крайней мере, раскрыть его по горячим следам, но ответственные структуры сделали все, чтобы этого не случилось.

Служба безопасности страны SÄPO не предотвратила убийство премьер-министра и вместе с криминальной полицией Стокгольма не вела следствие надлежащим образом. Драгоценное для расследования время и ресурсы растратили на разматывание ложных следов: курдский, убийцы-одиночки, поиск револьвера, марку которого определили по явно подброшенным пулям, подделку протоколов, предвзятое отсеивание свидетельских показаний…

Реальные следы с самого начала были на виду. Они указывали на заговор, который существовал давно, на участие шведской службы безопасности и полиции в его подготовке и осуществлении, на заинтересованность и причастность к убийству политических, деловых и военных кругов страны.

А инициативный центр заговора находился за рубежом. Сами шведы едва ли осмелились бы осуществить такой заговор – не было опыта, и смелости не хватило бы. Подобный опыт накопили в США. Американские спецслужбы обладали решимостью, необходимыми средствами, опытом устранения неугодных политиков в целом ряде государств.

Именно у Вашингтона был давно зревший мотив устранить сильный шведский раздражитель – Улофа Пальме, и, самое главное, предотвратить возникновение безъядерной зоны на Севере Европы. Эта затея шведского премьера могла привести к выводу американского ядерного оружия из всей Европы. Стокгольм нужно было выстроить в фарватер американской политики. А добиться поставленных целей Вашингтону удалось всего двумя выстрелами на Свеавеген. Правда, есть свидетельские показания, что их было три.

Операция, конечно, рискованная. Швеция – не Никарагуа, Чили, Гренада, Панама и так далее. Все-таки, Европа. Организаторам заговора порой пришлось понервничать и экстренно заметать следы. Многие участники покушения, а также люди, в ходе собственных расследований или по стечению обстоятельств нападавшие на горячий след, умирали при странных обстоятельствах.

Но в целом дело для Вашингтона выгорело. Следствие по делу Пальме прекращено. Убийцей назначили давно умершего человека. Самого Улофа Пальме хорошо проплаченная машина дезинформации обвинила во взяточничестве, наркоторговле, оружейной контрабанде, разврате и даже дезертирстве. Его имидж заметно девальвирован в глазах нынешних шведов. Молодое поколение практически ничего о своем соотечественники не знает и не особенно расстраивается из-за его гибели. Швеция быстро встроилась в американскую политику, став открытым врагом России. Операция «Дерево» удалась на все сто процентов.

Глава 1

Убийца выбран. Дело сдать в архив

10 июня 2020 года список нераскрытых громких преступлений мирового уровня пополнился еще одним, организаторы и исполнители которого избежали возмездия. В этот день старший прокурор Кристер Петерссон на специально созванной пресс-конференции объявил, что следственная группа закрывает дело об убийстве премьер-министра Швеции Улофа Пальме в связи с определением вероятного убийцы. Покушение на премьер-министра и его жену Лисбет Пальме совершил Стиг Энгстрём, вполне уверенным голосом заявил он. Обвиненный к этому времени уже умер и физически не мог ни публично возразить, ни предстать перед судом.

Тридцать четыре года безуспешных поисков преступника завершились демонстрацией полного бессилия шведских правоохранительных органов.

А ведь еще в 2011 году шведские политики, чтобы продемонстрировать твердую решимость раскрыть дело, даже изменили уголовно-процессуальное законодательство страны и перевели «дело Пальме» в разряд «без срока давности». Раньше, если какое-то расследование затягивалось и становилось понятно, что это – «висяк», его закрывали.

Для убийства Пальме сделали исключение, что вполне объяснимо – убит глава правительства и крупной партии, очень популярная личность, наконец. Убийцу надо найти.

Из досье корпункта:

Стиг Фольке Вильхельм Энгстрём родился в шведской семье в Бомбее (Индия) 26 февраля 1934 года. Его родители – выходцы из Смоланда, провинция на юге Швеции. Его отец Фольке Энгстрём работал в машиностроительной компании Kreuger. В 1926 году он получил предложение отправиться в Индию и организовать там производство. В Швецию Стиг Энгстрём вернулся в возрасте 12 лет и до возвращения родителей, продолжавших еще несколько лет работать в Индии, жил с родственниками. Он учился в элитной школе, но успешным его обучение назвать было нельзя. Он демонстрировал лишь определенные спортивные и художественные дарования, а поэтому школу не закончил. Высшего образования Энгстрём, естественно, тоже не получил. Воспользовавшись своими художественными способностями, он выучился на графического дизайнера. Это ему пригодилось в армии, где он занимался иллюстрированием различных буклетов. После завершения службы работал в компании «Радио Швеции», а затем в страховой компании Skandia, чье руководство имело тесные контакты с правыми силами Швеции. Некоторое время он сотрудничал с отделением партии «модератов» (Консервативная партия Швеции) в Тэбю и даже был ее членом. Из регионального отделения партии, как писали СМИ, он вышел «из-за каких-то разногласий». Стиг Энгстрём покончил жизнь самоубийством 26 июня 2000 года в городе Тэбю (лен Стокгольма).

Стиг Энгстрём демонстрирует, как он шел с работы 28 февраля 1986 года

Надеялись ли тогда, меняя закон, добиться успеха? В публичных выступлениях – да. На деле – трудно сказать. Во всяком случае нельзя исключать простого рассуждения: если не получится, то хотя бы народ будет видеть, что руководство страны делает все возможное, не взирая на расходы.

Однако через девять лет «висяк» стал надоедать политикам. К тому же и власть сменилась. При определенных обстоятельствах нераскрытое преступление могло получить неприятное политическое звучание, несмотря на смену поколений – молодежь судьба Пальме уже не особо занимала. Сегодня в Швеции о нем, можно сказать, забыли. И все же, в любой момент политические оппоненты могли бы напомнить и обвинить в отсутствии должного старания.

В общем, пора было закрыть дело и окончательно вывести его из политического контекста, но для этого обязательно нужен был виновный. В Стокгольме посчитали, что поименование вероятного убийцы – достаточное обоснование для закрытия дела.

В чем не было почти никакого сомнения, так это в том, что Энгстрём был одним из примерно 20 свидетелей убийства премьер-министра Улофа Пальме. Само покушение он мог не видеть, но на месте преступления появился через несколько минут после роковых выстрелов.

Неудачное место работы?

Установлено, что 28 февраля 1986 года он ушел с работы за несколько минут до гибели Улофа Пальме. Офис Skandia расположен на той же улице Свеавеген, недалеко от места покушения. На следующий день, в субботу, он и его жена собирались пройтись на лыжах, поэтому в вечер накануне он задержался на работе, чтобы завершить дела. По его словам, он оставался в офисе до 23:15. Охранница на входе, с которой он немного поболтал, времени не помнила. По ее воспоминаниям, было между двадцатью и двадцатью двумя часами.

Если так, то у Стига Энгстрёма, действительно, имелось достаточно времени, чтобы увидеть семейство Пальме на входе в кинотеатр и найти револьвер для спонтанно родившегося в голове преступления. Конечно, надо было точно знать, у кого взять оружие, быть уверенным, что его дадут, и успеть вернуться к окончанию сеанса. Задачка непростая, но при определенном везении решаемая.

Вот только в страховой компании Skandia существовала система фиксации прихода и ухода работников. Она бесстрастно отметила, что Стиг Энгстрём ушел в 23:20. Выйдя из здания, он пошел по Свеавеген в сторону метро «Хёторьет» («Сенная площадь"), буквально по пятам четы Пальме с разницей в пару минут.

В ходе следствия Энгстрём говорил, что не распознал выстрелы в донесшихся до него звуках, и не видел, что впереди совершено преступление, пока почти «не споткнулся» о лежащее тело Улофа Пальме.

Как такое могло быть? А почему бы нет? У Энгстрёма была одна проблема – алкоголизм. Любил он горячительные напитки, причем даже в рабочее время. О том, что он прикладывается к бутылке на работе, особенно вечером, поэтому и любил задерживаться в офисе, коллеги знали. В тот вечер, не исключено, он тоже не соблюдал правила компании.

Примерно через 20 минут после происшествия на Свеавеген он вернулся, чтобы рассказать охраннице об увиденном. Душа требовала поделиться впечатлениями, а кроме женщины-охранника в офисе из знакомых не было никого. Он вернулся и рассказал о случившемся, а потом, предположительно, отправился домой.

Не повезло или…

О существовании Энгстрёма полиция довольно долго не имела понятия. Он сам позвонил, когда следственная группа составила фоторобот предполагаемого убийцы и опубликовала его приметы. В фотороботе Энгстрём узнал себя, как позже он не раз говорил в различных интервью, и решил немедленно снять все возможные подозрения.

Полиция несколько раз допрашивала его и, в конце концов, вычеркнула из списка свидетелей, заслуживающих доверия, и тем более не стала его рассматривать в качестве вероятного преступника.

Дело в том, что при каждой новой встрече со следователями показания Энгстрёма менялись и противоречили свидетельствам других очевидцев. В частности, он утверждал, что был первым на месте преступления, что именно он повернул Улофа Пальме на бок, чтобы облегчить ему дыхание, что именно ему Лисбет Пальме показала, куда побежал преступник.

Несмотря на то, что Энгстрём, по крайней мере, по его словам, был весьма активным участником событий, развивавшихся вокруг Улофа и Лисбет Пальме после роковых выстрелов, полиция не проводила с ним следственного эксперимента на месте преступления и не проверила его аргументы.

Может, потому что никто из свидетелей не подтвердил его рассказ? Никто из них не смог с уверенностью сказать, что Энгстрём вообще был там. Это – одно из противоречий этого дела: приметы некоего человека, в котором Энгстрём узнал себя, от свидетелей полиция получила, но никто из них не вспомнил его, как деятельного персонажа. Возможно, он стоял в стороне, а свою активность придумал, чтобы потешить эго.

В конце концов, полицейские решили, что Энгстрём просто пытается привлечь к себе внимание общественности, жаждет стать ньюсмейкером. А на самом деле, никакой он не свидетель и тем более не преступник.

Первый руководитель следственной группы Ханс Хольмер любил выражаться образно, и об Энгстрёме он сказал так: «Слон, которому хотелось бы быть причастным и играть заметную роль в расследовании». По его мнению, показания Энгстрёма не заслуживали ни малейшего доверия.

Однако за пределами следственной группы версию о причастности «Скандиамана» к убийству («человека из Скандии» – эту кличку Энгстрёму присвоили следователи, так как по шведским законам полиция и СМИ не имеют права публично называть фигурантов дел по имени) подхватили довольно скоро. За неимением каких-либо официальных успехов в поисках убийцы. Журналистам нужны были сенсации, и их спрос начали удовлетворять самозваные сыщики.

Первым, или одним из первых, версию о причастности Энгстрёма к убийству выдвинул известный шведский журналист Свен Анер. Но он вскоре отбросил ее, переключившись на другое свое предположение, показавшееся ему более обоснованным, – о причастности шведской полиции к убийству премьер-министра.

Я встретился с ним в кафе в Старом городе в 1988 году, после выхода его первой книги «Полицейский след: убийство Улофа Пальме». Седой, слегка полноватый, с толстым носом, на котором сидели большие очки. Обращал на себя внимание его пиджак, то ли в мелкую клеточку, то ли в крупную серую крапинку. По внешнему виду и манере говорить он сразу напоминал эдакого «вольного стрелка», любителя тайн и приключений. Ему уже было за 60, но энергия переливалась через край. Настоящий репортер старой закалки, увлекающийся, но методичный. Бульдог – если схватит, не отпустит.

Из досье корпункта:

Свен Анер родился в 1921 году в городе Упсала. Отец – директор школы, а мать – преподаватель. После школы, по настоянию отца, Свен поступил в Высшую школу торговли, но эта сфера деятельности его совсем не привлекала. Поэтому он сдал кандидатский экзамен по философии в Лундском университете, а через несколько лет поступил на работу в газету Dagens Nyheter. Свен Анер обожал всяческие секреты и с увлечением занимался раскрытием таинственных событий. В 2004 году он, например, написал книгу-расследование причин крушения парома «Эстония». Естественно, что он сразу же увлекся убийством Улофа Пальме, которое стало делом всей его жизни. На протяжении многих лет он выступал в средствах массовой информации как «народный эксперт», издал несколько книг, среди которых «Дымовая завеса вокруг убийства Пальме» (1998 год) и «Убийство Пальме. Заговор» (2011 год). Свен Анер умер в 2017 году в возрасте 96 лет.

Свен Анер занялся разработкой Энгстрёма, как только «Скандиаман» появился в поле зрения полиции. Но быстро охладел к нему. Он вообще был уверен, что полиция заблуждается, пытаясь найти убийцу-одиночку. Эта версия его смешила своей необоснованностью, поверхностностью, нереалистичностью.

…враг нации?

Вновь имя Энгстрёма всплыло в 2016 году в связи с выходом книги «Враг нации», которую издал Ларс Ларссон.

Ларссон сделал вполне допустимое предположение: если убийцу не нашли, то, не исключено, что он все время был на виду. Самым подходящим на роль невидимки, по его мнению, подходил именно Стиг Энгстрём. Он сам заявил о себе в полицию и так ловко запудрил следователям мозги, что те с радостью вывели его за пределы своих интересов.

Из досье корпункта:

Ларс Ларссон – археолог. Он специализировался на каменном веке в Южной Швеции, фотограф и, вообще, большой любитель приключений. Декан кафедры археологии в Лундском университете (Швеция).

Через два года после Ларссона к этой версии вернулся журналист Томас Петтерссон. Сначала в статье в журнале Filtr, а вскоре и в книге «Маловероятный убийца». В книге он привел слова Мортена Пальме, сына премьер-министра, который сказал, что видел похожего на Энгстрёма человека, когда расставался с отцом возле кинотеатра.

Впрочем, до интервью Петтерссону Мортен с такой же уверенностью утверждал, что видел человека похожего на другого подозреваемого – Кристера Петтерссона, обвиненного в убийстве, осужденного и через некоторое время оправданного с выплатой приличной компенсации за моральный ущерб.

Однако между двумя подозреваемыми не было ни малейшего сходства. Один – среднего роста, круглолицый, лысеющий, нелепый мужчина. Другой – высокий, костистый, с густыми волосами и злобным взглядом закоренелого уголовника.

Другой свидетель Ларс Йеппссон тоже в последствии допустил, что Энгстрём и есть тот человек, которого он видел в момент убийства. Впрочем, к моменту этого своего заявления он уже прочитал книгу Ларса Ларссона, поэтому его показания нельзя считать заслуживающими доверия.

А вот в его первое показание, что по лестнице бежал не Кристер Петтерссон, верить можно. Он хорошо его знал. Они жили в одном городке под Стокгольмом и часто встречались.

Другой журналист Олле Минель, работавший в журнале Proletären, также поддержал Ларссона и добавил собственный «пятачок» в версию о причастности Энгстрёма. Он предположил, что тот мог быть соучастником убийства. В частности, он написал, что у Эгстрёма был знакомый, который коллекционировал оружие и владел револьвером, аналогичным разыскиваемому орудию убийства.

Он также предположил, что Энгстрём мог входить в так называемую организацию «Остающиеся в тылу» (Stay Behind).

Из досье корпункта:

«Остающиеся в тылу» – военизированные организации, которые США создали в различных странах для противодействия коммунизму и вторжению стран Варшавского договора в Западную Европу. Управление организациями «Остающихся в тылу», которые были созданы в 16 странах, включая Швецию и даже Иран, осуществлялось Объединенным комитетом по планированию секретных операций НАТО. К деятельности «Остающихся в тылу» были привлечены люди разных профессий и социального положения, но обязательно с твердыми антикоммунистическими взглядами, вплоть до фашистских.

Десятый директор ЦРУ Уильям Колби

Бывший директор ЦРУ Уильям Колби назвал создание организации «важнейшей программой». Среди наиболее известных дел «Остающихся в тылу» – участие в военном перевороте в Греции в 1967 году, убийство представителей курдского населения в Турции и так далее.

И вот, спустя 34 года после начала следствия и 20 лет после смерти Энгстрёма, полиция вдруг приходит к выводу, что он и есть наиболее вероятный убийца. «Что можно сказать? Это был умный ход – заявить о себе как о свидетеле», – подчеркнул на пресс-конференции старший прокурор Кристер Петерссон.

На каких основаниях следователи пришли к выводу о причастности Энгстрёма? По словам прокурора, Стиг весьма критически отзывался о политике Улофа Пальме, и у него были серьезные экономические проблем. Да, он – алкоголик, но с оружием обращаться умел – был членом стрелкового клуба и имел военную подготовку. Он был на месте преступления, мог выйти с работы раньше, чем заявил, увидеть Пальме, идущего в кинотеатр, успеть взять револьвер у знакомого, вернуться на работу, вовремя выйти из офиса, чтобы проследовать за четой Пальме до удобного для задуманного преступления места. Туннельгатан он хорошо знал, так как работал рядом.

Таковы в общих чертах основания, позволившие прокуратуре и следственной группе заявить, что одно из самых громких преступлений ХХ века раскрыто. Судебного разбирательства, естественно, не было – подозреваемый уже в мире ином.

Правда, старший прокурор Петерссон признал, что выдвигаемое против Энгстрёма обвинение все же имеет слабую доказательную базу и едва ли было бы принято судом к рассмотрению.

«Доказательная база слаба», но как же в случае своего участия в убийстве, должен был действовать Энгрстрём? Если Стиг Энгстрём действительно был убийцей, то вечер 28 марта 1986 года мог развиваться по двум сценариям:

Спонтанное непреодолимое желание

Он вышел с работы раньше, чем зафиксировала система учета прихода и ухода служащих компании Scandia. Зачем ушел? Может, не хватило спиртного. Сказал охраннику, что сбегает в магазин и немедленно вернется. Действительно, зачем отмечаться?

Но предположение, что он хотел забежать в магазин Systembolaget, чтобы купить виски, не работает. По воспоминаниям охранника Стиг ушел в районе 20–22 часов. В Швеции в будние дни все магазины государственной системы Systembolaget открыты с 10 до 18 часов. В выходные закрываются еще раньше. В Швеции стараются осложнить процесс приобретения алкоголя. Заботятся о генофонде.

Конечно, свинья, по русской поговорке, грязь всегда найдет. Шведы выпить любят, но пропойцев среди них, действительно, мало. К тому же у Энгстрёма выпивка была всегда. Он заботился об этом заранее. Поэтому формальная причина выхода с работы без регистрации остается невыясненной.

Допустим, он вышел подышать или вдохновиться. Прошелся по Свеавеген, перешел на сторону кинотеатра Grand (там люди, афиши) и вдруг увидел идущего от метро Улофа Пальме, которого, по утверждениям полиции, недолюбливал. Проследил за ним, увидел, что тот пошел в кино, и быстро решился на убийство.

Бывает так в жизни или нет? Если бывает, то обычно немедленно и исполняется. Но Энгстрём проявил сдержанность. По сути дела, он начал планировать убийство, не зная ничего об обстоятельствах и условиях, в которых ему пришлось бы его осуществить.

Допустим, что решение возникло в разгоряченному мозгу. Револьвер Smith & Wesson Magnum весом почти два килограмма он носил с собой в сумке? Постоянно или только в этот вечер?

Постоянно иметь при себе такое оружие крайне неудобно. Лишняя тяжесть. К тому же могут заметить. Пойдут пересуды, сведения дойдут до полиции. Наконец, очень велика вероятность, что эта «железяка» разобьет бутылку.

За Стигом никакого оружия официально не числилось. Тогда возникает второй вариант – в тот вечер, совершенно случайно, он прихватил револьвер, позаимствованный у приятеля. Захотелось почувствовать себя серьезным человеком или посетило предчувствие возможности войти в историю? Прямо скажем, хлипкие объяснения.

Знал, что Пальме пойдет в кино и с ним не будет охраны? Тогда получается, что он участник заговора. Только заговорщики могли иметь необходимые средства и возможности все выяснить и подготовиться. Только в этом случае становится понятным, почему у Стига было оружие. И только в этом случае, руководимый куратором группы, он мог заранее занять выгодную позицию и подойти к Улофу Пальме со спины.

Но это указывает на наличие заговорщиков, что с самого начала следственная группа отрицала. А ведь даже самые опытные, но не организованные в группу убийцы не могли без слежки точно узнать маршрут возвращения семейной пары Пальме. А их было три, если исключить вероятность вызова такси. Значит, как минимум, три вооруженных человека должны были поджидать Улофа Пальме у входов в метро.

Или, все же, соучастник

Второй вариант – оружия у Стига Энгстрёма не было. В этом случае либо ему оружие принесли к выходу из здания Skandia (опять заговор), либо он знал, у кого он его может легко раздобыть. По информации Олле Минеля, у Стига был приятель, который коллекционировал огнестрельное оружие, и якобы у него был даже револьвер искомой системы.