Долг крови

Юджин Нокс

Долг крови

Глава 1

Полутьма. Пыльный луч лунного света пробивался сквозь витражное окно, выхватывая из мрака стол, заваленный древними фолиантами. Откинувшись на спинку кресла, юноша длинными пальцами медленно перелистывал страницы фамильного гримуара. Листы приятно шуршали, и это было единственное, что привлекало парня в книге.

Казалось бы, он волшебник, а любой волшебник готов поглощать знания совершенно без перерыва, и уж тем более, не так избирательно. Но лицо юноши, освещенное мерцающим светом магического кристалла, выражало только скуку и презрение.

– Вознесение рода, – тихо прошептал он. – Обряд усиления мощи крови через добровольную жертву верного слуги.

На губах парня появилась усмешка. Он, аристократ обещавший себе защищать своих подданых, сейчас читает о том, как использовать своих слуг в ритуале жертвоприношения.

– Добровольную, – прошипел он. – Только идиот согласится прибегнуть к этому ритуалу. Как такая мерзость могла оказаться в книге нашего рода. Хотя, я не удивлен. Вся моя семья сборище безмозглых кровопийц.

Юноша резко захлопнул книгу, поднял её, и не глядя, швырнул в самый темный угол библиотеки. Фолиант с глухим стуком ударился о стопку, таких же, абсолютно не представляющих интереса для молодого графа, книг.

– Примитивно! Бездарно! Как и все в этом чертовом доме!

Выйдя из библиотеки, он громко хлопнул массивной дверью, отчего все свечи в длинной галерее потухли. Красные глаза блеснули в темноте. Юноша направился в сторону своих покоев.

К парадному подъезду поместья Ноктюрн, разрезая утренний туман, бесшумно подкатил строгий паромобиль на магическом двигателе. Дверь открылась, и на ступеньку поставила каблук Элеонора Варгас. Она выглядела чужеродным элементом в готическом великолепии родового гнезда. Темный деловой костюм и кожаный портфель в руке, выдавали в ней бизнес леди с железной хваткой, но никак не потомственную аристократку.

Дворецкий, встречавший её, едва успел раскрыть рот для приветствия.

– Мои вещи в покои. И чтобы Годрик был у меня через полчаса с квартальными отчетами, – отсекла она, не глядя, протянула ему свой плащ и направилась внутрь, её каблуки отбивали четкий, неумолимый ритм.

В коридоре путь девушки преградила тень. Юноша, прислонился к косяку двери, наблюдая за новоприбывшей с улыбкой. Возможно, он бы и хотел изобразить ухмылку, но уважение к старшей сестре, не давало ему это сделать.

– Сестра, уже в работе? А ведь ты ещё не успела переступить порог.

Элла остановилась, её глаза холодно сверкнули.

– Праздники для бездельников, Ричмонд. Наш город не должен простаивать. Годрик, кажется, забыл, что такое эффективность.

– Ужасно неэффективно – доводить рабочих до магической гангрены твоими новыми удобрениями, – парировал он. – Но, конечно, прибыль важнее. А ведь когда-то, мы, как более сильные существа, обещали взять над ними ответственность.

Она прошла мимо, оставив за собой след ледяного воздуха. Всегда возвращение Элеоноры не было возвращением домой. Это была очередная инспекция.

Ричмонд тяжело вздохнул. Он скучал по своей сестре. В детстве они были очень дружны. Вместе проводили вечера в библиотеке или в отцовском кабинете. В их глазах горел энтузиазм и желание сделать жизнь народа проще и безопаснее. Годрик всегда говорил, что вампирам тяжело понять людей, прошли тысячелетия с тех пор, как они были подобны друг другу. Вот только брат с сестрой все равно старались ради своей мечты. Прошли годы, они выросли, а на плечи Элеоноры взвалилось управление графством. Фантазии о светлом будущем, сменились холодным расчетом и решением нескончаемых проблем народа.

Юноша решил переждать до обеда в своей лаборатории. Утро в поместье всегда было скучным. Все запирались по своим апартаментам. Ни о каких семейных завтраках речи и ни шло. Но на пороге его перехватил слуга, и сообщил, что госпожа Мавис желает видеть его у себя.

Ричмонд напрягся. Очень редко его матушка желала видеть, тем более в столь ранее время. Он лениво плелся за слугой, увлеченный своими мыслями.

Только когда слуга остановился, юный господин обратил внимание на то, куда они пришли. За осознанием последовал тяжелый вдох. Оранжерея. Очень унылое место по мнению многих членов семьи, а слугам она вообще внушала страх. Но не всегда она была такой, еще при жизни бабушки, эта оранжерея была самым прекрасным местом. В ней были собраны редчайшие растения со всего материка. Наследники Варгас очень любили проводить здесь время, играя и узнавая с рассказов бабушки о самых разных растениях, настоях и отварах. Сейчас, за оранжереей следил лишь старый садовник, бывший слуга бабушки.

Молодой слуга открыл перед Ричмондом дверь. Сделав первый шаг, на черную тропу поросшую мхом, он почувствовал удушающий аромат цветов. Комната была ярко освещена солнцем. Арочный стеклянный потолок регулярно мылся, но поросший на переплетах виноград никто не смел трогать.

Залюбовавшись, Ричмонд не заметил, как наткнулся лицом на свисающую лиану. Тихо рассмеявшись, он отодвинул ее рукой и продолжил свой путь. Поднявшись на небольшое возвышение, аристократ заглянул в небольшую чашу-фонтан. В отражении на него смотрел красивый юноша, с белыми глазами и такими же белыми растрепанными волосами. Угловатые черты лица добавляли ему серьезности, как и абсолютно равнодушный взгляд.

Слуга его вновь окликнул, и они продолжили свой путь. Чуть поодаль от стола, около окна стояла госпожа Мавис. На женщине было темное, роскошное платье. Его матушка всего уделяла много внимания своим нарядам. Каждый из них производил неизгладимое впечатление. Сшитое из тяжелого матового бархата, цвета запекшейся крови, оно совсем не отражало свет. Сверху была наброшена полупрозрачная накидка из пепельно-серого тюля, похожая на утренний туман. Ричмонд невольно залюбовался.

Повернувшись, Мавис подошла к своему место за столом и села.

– Ты опоздал, Ричмонд. – холодно сказала она, указывая на место напротив, приглашая сесть. – Неужели мой слуга задержал тебя на пути?

– Совсем нет, матушка. – Склонил голову аристократ. – просто, я вновь залюбовался оранжереей. Ты ведь знаешь, я редко здесь бываю.

– Конечно редко! – фыркнула женщина. – Кроме своих фолиантов ничего не видишь! И того, – Мавис задумалась, – не помню, как его зовут, архитектора.

– Кассиан, его зовут Кассиан, мама.

– Не важно. Ты же понимаешь, что я позвала тебя не просто так. – оглядев юношу, она вопросительно вскинула бровь. – Почему ты выглядишь так неопрятно? Твои слуги совсем за тобой не следят?

Ричмонд не успел ничего ответить, к столу подошли несколько слуг во главе с дворецким.

– Доброе утро, госпожа Варгас, юный господин Ричмонд. – дворецкий поклонился. – Сегодня на завтрак, вам подадут “Кровавые” блины с сиропом и довольно редкий в наших краях напиток “Багровый туман”. Наш шеф-повар только вернулся из путешествия и привез эти рецепты с очень далеких земель.

Слуги засуетились. Ричмонд и не заметил, как перед ним появились тарелка и бокал. Вроде совершенно невзрачные, но тут же слуга достал трубку, сообщив, что она сделала из кости дракона, и впрыснул в бокал какой-то ароматный пар.

Аристократ не вслушивался в довольно продолжительный рассказ дворецкого. Он не хотел здесь находиться, не хотел это слушать, не хотел есть эту еду. На него накатила невыносимая тоска. Понимание темы диалога, который должен вот-вот случиться, усиливало порыв тут же вскочить и убежать из оранжереи, а лучше из поместья…нет! Нет! Из города!

Мавис, казалось. Совершенно не волновало происходящее вокруг. Она вальяжно расположившись в кресле, откинувшись на спинку стула. Она с неподдельным интересом слушала рассказ. Ричмонд в очередной раз подметил, что его мать всегда была такой. Обычные люди сказали бы, что она возвышенная. Типичная аристократка, одним словом. Любит красивую одежду, вкусно кушать и ходить по театрам да салонам. Но юноша всегда считал её глупой.

Тетушка Беатрис рассказывала, что в юности Мавис была подающей большие надежды провидицей. Любимым занятием молодых девушек на балах, было гадание от юной леди. Но, она отказалась от карьеры, во имя брака. К сожалению, леди происходила из обедневшего дворянского рода. Росла она, постоянно слушая обещания матери о будущем богатстве. Мавис учили не работать, жить в веселье и ни в чем себе не отказывать. Поэтому вместо карьеры, леди сконцентрировалась на соблазнении юного графа Варгаса. Рассказывая, тетушка всегда хихикала, хотя Ричмонд готов был поднять мать на смех. Собственно, брак удался. Варгасы получили в свое распоряжение земли и красавицу невестку, а Мавис беззаботную жизнь, но никак не радости материнства.

Дворецкий вновь поклонился и удалился со слугами. На лице Мавис появилась улыбка.

– Дорогой, ты ведь понимаешь зачем я тебя позвала? – женщина сделала глоток из своего бокала и посмотрела на сына.

Ричмонд не ответил. Он все ещё не хотел этого разговора, но бежать было поздно.

– Через пару часов приезжает моя доченька! – взгляд женщины смягчился, а улыбка стала ещё шире. – Изабель так давно не было дома. Я очень по ней скучала, ты же знаешь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Юноша сделал глоток из своего бокала и тут же скривился. Вкус показался ему излишне сладким, даже противным, как и речи его матери.

Мавис хмыкнула.

– Я лишь любезно прошу тебя, закрыть свой рот и не появляться ни на моих глазах, ни на глазах Изабель. Ты её нервируешь! И меня заодно. – закатив глаза, она продолжила. – Скажи мне, Ричмонд. Неужели так трудно оставлять свое мнение при себе? Твоя сестра, неимоверно талантлива, и я уверена, она принесет семье гораздо больше пользы, чем твои подозрительные исследования. Ты, конечно, наследник, но только потому, что ты мужчина. Не придавай этому значения, все равно твое место займут. – улыбка сменилась ухмылкой, а голос заметно повеселел. – Поверь, я этого добьюсь.

Послевкусие напитка, отразилось на языке неприятным металлическим вкусом. Как будто бы, Ричмонд, вместо алкоголя, выпил кровь невинной жертвы. “Гадство” – заключил он. Как и речи его матери.

– Матушка, оставьте свои мечты при себе. Вы, ваша дочь и ваша неимоверная глупость, принесут семье лишь упадок. Не мешайте мне поддерживать семью, хотя нет, наш народ. Единственное, сегодня, я хочу лично поприветствовать свою сестру.

Так и не притронувшись к еде, Ричмонд ушел, оставив свою мать в одиночестве.

Спустя несколько часов к поместью подъехал целый картеж из трех карет с гербом магической академии. Исполняя свое желание, Ричмонд вышел на крыльцо, чтобы встретить свою сестру. Он презирал её, считал хвастуньей и выскочкой. Это единственное, что парень помнил о ней. Стараясь не обращать внимание на свою семью, он забывал даже самые мельчайшие детали, но не грубость Изабель. Уверенность в том, что девушка совсем не изменилась, совершенно не отпускала.

Ричмонд спрятался под навесом. Он не любил солнце, а сегодня, как назло, день выдался через чур ясным. Первым из центральной кареты показался черный зонт, а за ним, словно бабочка, выпорхнула Изабель Варгас в мантии цвета ночного неба, расшитая серебряными нитями.

– Наконец-то! – воскликнула она.

– Дочка! Дай на тебя посмотреть! – Мавис поспешила к дочери с распростертыми объятиями.

– Мама, в академии мы совсем не хорошеем, но магически возвышаемся, – поправила её Изабель, снисходительно принимая поцелуй в щеку.

Ее взгляд упал на Ричмонда, что наблюдал за сценой с каменным лицом.

– Ричмонд, – кивнула она ему с холодной вежливостью. – Всё ещё копаешься в пыльных фолиантах? Никаких прорывов?

– Никаких, которые были бы достойны твоего внимания, Изабель, – ответил он, в его голосе прозвучала усталая насмешка. – хотя, я могу обучить тебя одному заклинанию. Оно относится к трансфигурации. Представь, ты сможешь менять цвет своих нарядов, когда тебе захочется, ну или когда это понадобиться. Возможно…это приучит тебя подбирать наряды, которые будут уместными.

Изабель нахмурила брови.

– Да как ты смеешь!? Ты всего лишь бесполезное отродье, которое прохлаждается годами в библиотеке поместья или ещё хуже, в своей лаборатории. Кто знает, какие гнусные эксперименты ты там проводишь!? – девушка сорвалась на крик. – Ты, ты просто тратишь весь свой потенциал! И на что? На помощь таким же бесполезным людским выродкам. Они долго не живут, так пусть лучше работают на благо нашей семьи, чувствуя себя хоть для чего-то пригодными.

– Доченька, не стоит грубить брату! – Мавис вздохнула, но на её лице появилась едкая улыбка.

– Изабель! Ты ведешь себя недостойно вампирского рода. – холодно отрезал Ричард.

В этот момент из парка появился юноша, держа рулон чертежей. Изабель скривила губы.

– А, ремесленник. Надеюсь, твои трубы не испортят вид на фамильный склеп. Он имеет большую историческую ценность.

Ричмонд напрягся, уже собираясь окликнуть сестру, но его остановил уверенный взгляд парня. Вот только пальцы, что сильнее сжали рулоны, совершенно не вселяли уверенности аристократу.

– Я учитываю все аспекты, донна Изабель.

– Изабель фыркнула, взяв под руку мать, потащила её в дом сыпля вопросами о бале и гостях.

– Кассиан. – устало прошептал Ричи, также скрываясь в дверях поместья.

Поздно вечером Ричмонд нашел Кассиана в заброшенной оранжерее – их тайном месте с детства. Архитектор стоял над разложенными на столе чертежами, но его взгляд был отсутствующим.

– Снова позволяешь ей говорить с собой свысока, – подходя произнес аристократ.

Кассиан вздрогнул и обернулся.

– Бессмысленно. Ты же знаешь её не изменить.

– Меня раздражает не её высокомерие, а её глупость, – поправил собеседника Ричмонд. – Она тратит силы на демонстрацию пустых фокусов вместо того, чтобы изучать суть магии. – он раздраженно закатил глаза, – как и все в этом доме…

Кассиан, улыбнулся.

– Ты так презираешь членов своей семьи. Прости, но твои фразочки бывают такими забавными.

Аристократ обратил свое внимание на стол, беря в руки циркуль. На его лице промелькнула еле заметная улыбка. Это был подарок Кассиану, после того как Ричмонд узнал, что его друг хочет стать архитектором.

– Отец снова тебя достает?

– Он спрашивал, уверен ли я, что хочу «копать канавы», – тихо сказал Кассиан. – Он считает, что мои таланты могут прославить его дом. Но только, если я поеду в столицу Ты ведь знаешь, как я этого не хочу.

Ричи поставил циркуль на место.

– Для него слова – это власть. А для нас слова – это чтобы никто в графстве не болел от грязной воды. Он никогда этого не поймет.

Он посмотрел в глаза архитектора. На мгновение маска язвительности спала, обнажив нечто уязвимое.

– Ты единственный человек здесь, который не заставляет меня чувствовать, что я трачу время впустую.

Разговор с Кассианом оставил у Ричмонда приятное послевкусие. В хорошем настроении он возвращался в покои, тут же вызывая к себе прислугу.

– Мне нужно переодеться к ужину, – холодно бросил аристократ, тут же добавляя. – Нужно будет зайти к портной, я хочу отправить подарок.

– Вы чем-то расстроены, господин? Что желаете надеть? Или позволите мне выбрать? – слуга поклонился, ожидая ответа.

Ричмонд опустился в кресло, устало закрыв глаза.

– Филан, – взвыл он, – Ну хоть ты не тупи, пожалуйста. Одежду выбери сам, мне все равно. А плохое настроение… Разве оно у меня не всегда такое?

– Нет, Ричмонд, не всегда. Оно у тебя хорошее, когда ты копаешься в очередном новом фолианте или когда общаешься с Кассианом, но после разговоров с семьёй, ты меня придушить хочешь!

Со стороны кресла послышался тихий смех. Филан обернулся, чтобы проверить своего господина. На его лице отразилась смесь недоумения и любопытства, отчего тихий смех Ричмонда перерос в неудержимый хохот, он свернулся на кресле калачиком, хватаясь за живот, а на глаза выступили слезинки.

– В таком случае, я могу собой гордиться. Мысли об убийстве члена собственной семьи, еще не начали меня посещать. – сдавленно произнес Ричмонд, стараясь вернуться в прежнее положение.

– А друга – да!

– Конечно, иначе Изза сделает это быстрее меня. Будь осторожнее, вдруг она не сдержится и высосет твою кровушку.

– Сплюнь! – Филан направился в сторону гардероба. – Господин, ожидайте. Пару минут, и я выберу вам наряд, в котором вы будете неотразимы на сегодняшнем ужине.

– Будет тебе.

Этот вечер казался Ричмонду неимоверно долгим, а разговор с Кассианом слишком коротким. Сегодня, в честь возвращения двух любимых дочерей семьи должен состояться семейный ужин. Сколько Ричмонд себя помнил, он никогда не любил эти собрания.

Элеонора не думала ни о чем кроме своей работы, на семью ей было по большей части плевать. Отец совершенно не отличался от старшей сестры. Мало говорил, мало ел и всегда скорее пытался удалиться в свой кабинет.

Младшая сестра, в свою очередь постоянно болтала только о себе и о том какие её сокурсники идиоты. Хотя, по мнению Ричмонда, она не сильно от них отличалась. Единственным её преимуществом, могла бы быть принадлежность к аристократическому роду, но и аристократов в академии было не сосчитать.

Мать, её Ричмонд почти не видел. Леди Варгас проводила свои вечера в городе, а днем не выходила из своих апартаментов. Хотя выходила, но только ради встречи с Изабель. Мать её любила. Пожалуй, слишком сильно. По мнению Ричмонда, это было из-за того, что та слишком на нее походит. Элеонора переняла все свои качества от отца. Ричмонд же был белой вороной, хоть и наследником семьи.

Странный он наследник, отрицающий наследие и все, что делала его семья. Он считал многие решения, принятые Элеонорой варварскими и именно поэтому, каждый день запирался в своей лаборатории лишь для того, чтобы облегчить жизнь народу.

Прождав еще немного, Ричмонд окликнул своего слугу. Филан вывалился из гардероба, таща за собой кучу одежды.

– Каждый раз, я поражаюсь обширности твоего гардероба. – вздохнул слуга. – Сегодня мой выбор пал на бордовый камзол. Тяжелый матовый бархат, он прекрасно поглощает свет, как ночное небо поглощает закат. Рубашка, батист, цвета слоновой кости, а жилет, – он призадумался, перебирая руками вешалки, – Эта! Серый жаккард. Красный галстук-платок. Мой господин желает добавить аксессуары? Фамильный перстень?

Ричмонд поднялся со своего кресла, придирчиво осматривая одежду.

– У мадам Реналин научился?

– А как иначе. Только приду к ней за новыми нарядами, как эта полоумная портниха все уши прожужжит. – Филан притворно хмыкнул. – Господин, не отправляйте меня больше к ней. Я не хочу! Я не готов! Да и сами посудите. Обучусь всем премудростям моды и уйду от вас. В столицу! Стану очень богатым, и!

– И?

– Я не придумал.

– В таком случае не медли и помоги мне переодеться.

В просторной столовой, за длинным дубовым столом, полированным до темного зеркального блеска, собралась вся семья Варгас. Вязкий свет массивных серебряных канделябров выхватывал из полумрака высоких потолков напряженные лица. Воздух был неподвижен и тяжел, будто перед грозой.

Во главе стола, в резном дубовом кресле, похожем на неброский трон, восседал лорд Владомир. От него по всей комнате расходилась невидимая, но ощутимая аура ледяного напряжения. Объявление было высказано с жестокой, отточенной краткостью.

– Завтра, в день Зимнего Солнцестояния, состоится бал. На нем будет объявлена помолвка Элеоноры и лорда Себастьяна фон Хельгарда.

Слова повисли в тяжкой тишине. На лицах наследников отразилась буря сдержанных эмоций. Элеонора, старшая дочь, к которой было обращено заявление, лишь чуть опустила ресницы. Она сохранила присущую ей алебастровую невозмутимость, будто речь шла о повестке на завтра, а не о судьбе всей её жизни. Лишь едва заметное побледнение суставов пальцев, сцепленных на коленях, выдавало внутреннюю бурю.

Напротив нее, Ричмонд, средний ребенок, не выразил ничего. Он лишь медленно, с преувеличенной вдумчивостью, отпил глоток темно-рубинового вина, словно давая словам отца осесть в их истинном, неприглядном значении.

Изабель, младшая, просияла, будто получив в подарок диковинную игрушку. В ее глазах вспыхнули огоньки в предвкушении нарядов, музыки и всеобщего внимания – для нее это была лишь захватывающая сказка, разыгрываемая другими.

Звонко поставив бокал на дубовую столешницу, Ричмонд нарушил тягостное молчание.

– Фон Хельдгарды, – произнес он, растягивая гласные с легкой, язвительной учтивостью. – Столь же древний род, сколь и… испытывающий определенные, скажем так, финансовые затруднения, если верить последним столичным слухам. Прагматичный выбор, отец. Искренне поздравляю с выгодной сделкой.

В наступившей тишине стал слышен треск поленьев в гигантском камине. Лорд Владомир медленно, будто с большим усилием, повернул к сыну голову. Его взгляд, холодный и острый, как зимний клинок, впился в Ричмонда.

– Твое мнение, Ричмонд, – голос прозвучал тихо, но с силой, заставившей Изабель невольно вздрогнуть, – никто не спрашивал.

– Это не мнение, отец. Это констатация факта, доступного любому, у кого есть глаза и связи в столице, – парировал Ричи, вставая. Его движения были спокойны и полны презрительной грации. – Но, разумеется, я удаляюсь. У меня и так много дел, а теперь, с завтрашним балом, прибавится суеты. Мне еще предстоит найти способ сделать так, чтобы вода в городском колодце не отравляла наших же подданных. В отличие от срочного планирования помолвок, – он сделал крошечную, но убийственную паузу, – это занятие все же требует некоторых прикладных умственных усилий и не терпит отлагательств.

Он отодвинул стул с тихим скрежетом, который прозвучал в тишине подобно раскату грома, и вышел из столовой неспешной, уверенной походкой. Массивная дубовая дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным стуком, но взрыв невысказанного напряжения, который он оставил за собой, продолжал вибрировать в воздухе. Он повис между оскорбленным молчанием отца, ледяной маской старшей дочери и испуганно-восхищенным взглядом младшей.

Занавес перед главным актом был поднят за сутки до начала спектакля. И у главных действующих лиц оставалась всего одна ночь, чтобы принять свои роли или начать против них тихий бунт.

Глава 2

Предрассветный час висел над поместьем Ноктюрн томной, почти осязаемой дремотой. Воздух промытый ночной прохладой, был неподвижен и густ. Серебристая дымка стелилась по саду, цепляясь за шпили ограды и пряча подножья мраморных статуй. В этой призрачной тишине, где даже падение листа с векового дуба отзывались шепотом, внезапно раздался резкий звук – яростный стук копыт и визг тормозящих по булыжнику колес.

Со стороны въездных ворот, будто материализовавшись из самой утренней мглы, на полной скорости вынеслась карета. Громоздкий экипаж из темного дерева, больше похожий на похоронный кортеж, чем на транспорт знатной особы. Он мчался с такой неистовой скоростью, что запряженные в упряжку вороные жеребцы, с раздувающимися ноздрями и закатившимися глазами, на подходе к парадному подъезду едва не сбили с ног двух слуг, выносивших ковровую дорожку. Кучер, закутанный в плащ, с отчаянным усилием натягивал вожжи, стараясь усмирить разгоряченных животных. Колеса, ударившись о гранитный бордюр, отскочили с оглушительным лязгом, и карета, наконец, замерла.

Лакеи в ливреях цвета запекшейся крови, обычно чопорные и недвижимые, в этой суматохе засуетились, как перепуганные мыши. Дверца кареты распахнулась ещё до того, как подставили подножку. На пороге, окутанная рассветной дымкой, возникла Беатрис Аргенти. Её появление в этот спящий час было таким же грубым и неуместным, как крик в храме. Она стояла, вдыхая холодный воздух, и её бледное лицо, обрамленное черными как смоль волосами, казалось призрачным пятном в утренних сумерках. Её взгляд, острый и всевидящий, скользнул по фасаду спящего поместья, и на её губах застыла легкая, презрительная усмешка. Она прибыла незваной, нарушив покой древних стен, и в её глазах горел огонь, не сулящий ничего доброго.

Мавис появилась на парадной лестнице столь стремительно, что казалось – возникла из утреннего тумана. Но в отличие от своего обычного безупречного состояния, её внешний вид говорил о внезапности и поспешности. Серебристо-седая прическа, всегда уложенная с безукоризненной точностью, сейчас была скрыта под слегка помяты чепцом, из-под которого выбивались непослушные пряди. Лицо, обычно выражавшее лишь почтительную сдержанность, теперь выдавало смесь усталости и глубокого раздражения.

Она сделала несколько шагов вниз по мокрым от росы ступеням, её взгляд, острый и недовольный, был прикован к незваной гостье. Голос Мавис, обычно ровный и спокойный, прозвучал сухо и сдержанно, но в нем явно читалось напряжение.