Тайна Белого сектора

Всего несколько секунд Джей смотрел на подругу, но казалось, будто знает, о чём она говорит, даже не слыша слов. Улыбка невольно скользнула по его лицу. В этот момент он вспомнил, как они с Кальми играли в Детском секторе, пока их матери трудились на благо общества.

Тогда молодые люди были совсем маленькими, и им не хватало интересных развлечений. Ведь как завещал Великий ОН к праведному труду нужно приучать с самого детства. Джейсон, будучи несносным мальчишкой, всегда любил лазать по деревьям и всячески нарушать правила поведения, Кальмия же предпочитала что-то более интеллектуальное и не связанное с ручным трудом. Она часто капризничала, не хотела играть с цветами и говорила, что когда вырастет, станет умной и будет читать книги.

Девочка даже сделала себе очки из веток и верёвки, чтобы быть похожей на молоденькую няню в жёлтой форме. Постоянный серьёзный вид и страсть к новым знаниям невольно вызывали у Джейсона улыбку и даже восхищение. Эти внезапные воспоминания были тёплыми и согревали его душу, как лучи ламп, освещающие город под куполом.

Великий ОН, я только мог допустить мысли о том, что за пределами Фермы нам будет лучше… Она любит это место, это наш дом, наше убежище. А мой дом там, где она. Пусть и существует непреложная истина о том, что любить нужно всех одинаково. Я, по всей видимости, далёк от этого… Но простит меня ОН за эти неправильные мысли и чувства…

Джейсон молча следовал за смотрительницей, чувствуя, как его постепенно охватывает тревога. Он прекрасно знал, что ждёт впереди, и понимал, что это важно, но предстоящие события до ужаса пугали его и этот страх медленно разрушал душевное равновесие юноши. Мисс Кортвилл шла впереди, её шаги были твёрдыми и уверенными, но в них прослеживалась природная грация.

Они вышли за ворота Овощного блока и направились по узкой тропинке, ведущей к Белому сектору. Джейсон чувствовал, как напряжение внутри него нарастает, но старался не показывать этого, неловко осматриваясь по сторонам.

Подходя к главному зданию Белого сектора, Мисс Кортвилл вдруг остановилась у раскидистого дерева. Его пышная крона создавала массивную тень, скрывая собой двух стоящих людей. В это время все жители Фермы работали в своих секторах и сложно было встретить кого-то на улице, ведь Великий Он велел быть трудолюбивыми и не тратить время попусту. Женщина глубоко вздохнула и повернулась к парню, пристально глядя ему в глаза.

– Джей, я знаю, что ты не всегда был ответственным и трудолюбивым юношей. Главный нарушитель всех правил и обладатель самого низкого индекса из допустимых, – она стояла неподвижно, будто одна из статуй Великого мира. – Но сейчас наступает время, когда ты должен извлечь для себя важный урок, – её голос звучал мягко, но серьёзно. – Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять, что распределение на Ферме – это не просто формальность. Это твой путь, твоя судьба до конца жизни.

Джейсон кивнул, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он знал, что женщина говорит непреложную истину, но всё равно не мог избавиться от внутреннего сопротивления правилам, которые казались ему глупыми и не имеющими ничего общего с настоящей счастливой жизнью.

– Я понимаю, Мисс Кортвилл. Но почему так внезапно? До распределения ещё целые сутки… – юноша крепче сжал свои плечи, сминая рукава зелёной толстовки.

Женщина улыбнулась, и её глаза засияли неестественной теплотой.

– Иногда судьба преподносит нам сюрпризы, Джей. Мы на Ферме стараемся сделать всё возможное, чтобы они были приятными для тех, кто идёт нам навстречу. Но те, кто не следует правилам, получают не самые хорошие новости, – она неодобрительно покачала головой. – И я думаю, что момент, когда тебе нужно узнать о совсем скором будущем, уже настал. Мы хотим, чтобы ты был готов к нему и отнёсся со всей серьёзностью. Сейчас тебе предстоит обсудить это более подробно с главой Белого сектора. Это большая честь, и я просто хочу тебя попросить соблюдать приличия. Позже, конечно, ты сможешь обсудить предстоящие результаты распределения с Кальмией, когда она вернётся. Я уверена, твоя подруга поддержит тебя и будет рада любому исходу.

Джейсон тяжело вздохнул, чувствуя, как на него наваливается груз ответственности. Он понимал, что это важное событие, которое требует серьёзного отношения. Такой порядок на Ферме хранил жителей и помогал избежать повторения того ужаса, который пережили их предки из Великого мира. Молодой человек осознавал, что следование устоявшимся правилам и процедурам – это необходимость, которая обеспечивает стабильность и безопасность для всех.

Юноша подумал, что действительно узнать результат распределения прямо на церемонии не всегда гуманно и правильно. Теперь ему казалось, что такая практика и вправду может вызвать излишнее волнение и стресс у молодых людей, достигших совершеннолетия. Джейсон ценил возможность заранее узнать о том, что ждёт его завтра. Это позволяло ему подготовиться к ним и поддержать тех, кто ему был по-настоящему дорог. Он видел в этом проявление заботы и ответственности Белого сектора перед обществом. Казалось, такая предусмотрительность была данью уважения традициям и ценностям Великого Его, которые он завещал своим потомкам.

– Хорошо, Мисс Кортвилл. Я обещаю принять любой исход с благодарностью, – Джей улыбнулся, стараясь казаться искренним, но улыбка вышла какой-то натянутой и не совсем правдоподобной.

Но женщина просто спокойно кивнула и, положив руку на плечо Джейсона, слегка сжала его.

– Мы верим в тебя, Джей, – она доброжелательно и даже как-то по-матерински улыбнулась. – Я знаю, ты справишься. Что бы тебя ни ожидало впереди, помни, это на благо Фермы.

С этими словами женщина развернулась и пошла обратно к Овощному блоку, оставив Джейсона наедине с его С этими словами женщина развернулась и пошла обратно к Овощному блоку, оставив Джейсона наедине с его мыслями. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него появляется принятие неизбежного. Завтрашний день должен будет положить начало новому этапу в жизни. Но Джейсон не мог избавиться от тревоги, какого-то странного чувства, словно на самом деле он ещё не готов к тому, что ждёт впереди.

Сердце парня бешено колотилось, а настроение стремительно падало ниже купола. Вдруг он подумал о матери, самой важной женщине в его жизни. Куда бы ни распределили Джейсона, им будет разрешено видеться только в Общем секторе и только на городских праздниках. Эта мысль развеяла его решимость окончательно. Уверенность рухнула, словно дом при Всемирной гибели. Джейсон почувствовал, как страх и неуверенность охватывают его, и понял, что разговор с главой Белого сектора будет гораздо сложнее, чем он предполагал.

Парень закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он понимал, что должен быть сильным и готовым к переменам. Но в этот момент Джейсон больше всего хотел, чтобы всё вернулось на круги своя и этот день оказался просто дурным сном длинною в несколько лет. Однако юноша знал, что Ферма не терпит несогласия с правилами, и что бы ни случилось, нужно идти вперёд, принимая неизбежное.

Звук шумно открывающейся механической двери заставил парня вернуться в реальность, которая преподносила ему не совсем приятные, да и не то что бы сюрпризы.

Глава 3

В доме царила уютная атмосфера. Аромат свежеиспечённых кексов наполнял пространство теплом и домашним уютом. Музыка, звучавшая где-то в глубине, придавала этому моменту особую гармонию. Бархатистые звуки виолончели обволакивали, приглашая погрузиться в мир спокойствия и собственных мыслей. Они словно создавали невидимый купол над происходящим, защищая от суеты и тревог внешнего мира.

На кухне хозяйничала женщина средних лет. Её плавные и грациозные движения были похожи на танец. Она слегка покачивалась в такт музыке, и в её облике было что-то завораживающее. Несмотря на крепкое, но стройное телосложение, её образ казался лёгким и воздушным. Она словно парила над землёй, воплощая собой саму идею семейного уюта и внутренней гармонии.

Парень, только что вошедший в дом, замер у дверного косяка. Он не мог оторвать взгляд от матери – счастливый, но в то же время тоскующий. Её самозабвенная увлечённость и лёгкость в движениях вызывали у него чувство гордости и нежности. Он стоял, стараясь запомнить каждую деталь этого волшебного момента, который, возможно, больше никогда не повторится.

Она – самое дорогое в моей жизни. Как же я… Нет. Не нужно сейчас об этом. Чем это так вкусно пахнет? Опять свои кексы напекла. Спасибо, ОН, что подарил мне такую семью.

– Джейсон! – женщина слегка вздрогнула, увидев своего сына, но уже через мгновение её лицо озарилось теплотой, и она с нежностью обняла его. – Ты чего так поздно сегодня? На участке задержался?

– Да, сегодня было много работы. Кальми пошла помогать Милли, а я остался на нашем, – юноша снял сумку с плеча и аккуратно повесил её на крючок у входа. Войдя на кухню и сев за обеденный стол, он продолжил: – А ты чем сегодня занималась?

– Ох, сынок! Нас сегодня отправили в Общий сектор, нужно было ухаживать за клумбами. Зато какие цветы там роскошные, просто загляденье! – она поставила тарелку с ароматным супом на стол, осторожно положила кухонное полотенце на тумбу и села напротив сына.

– Я рад, что у тебя хорошо прошёл день, – Джейсон улыбнулся своей светлой, неповторимой улыбкой, которая всегда согревала её сердце. Он с удовольствием приступил к ужину. – Это очень вкусно!

– Правда? – её глаза засияли от радости. – Хвала Великому Ему! Я уж было испугалась, что пересолила… – она облегчённо вздохнула и приложила руку к груди, словно стараясь успокоить внезапно забившееся сердце. Этот жест всегда был присущ взрослым женщинам, когда они испытывали облегчение или благодарность.

Джейсон поднял глаза от тарелки и посмотрел на мать. В его взгляде читалась искренняя забота и тепло. Он знал, что для неё важно слышать добрые слова, и всегда старался поддержать её, даже в самых простых вещах.

– Ты знаешь, мам, – сказал он, медленно жуя суп, – я так рад, что у нас есть такой уютный дом и такой чудесный сад. Это место дарит нам столько радости и покоя.

– Да, сынок, – женщина улыбнулась в ответ, её глаза наполнились гордостью за сына. – И всё это благодаря нашему труду и заботе. Ты у меня просто умница!

Сказать ей? Спросить ли? Нет! Не хочу портить этот вечер… Но ведь если я просто спрошу, то вряд ли что-то испорчу. В этом ведь нет ничего такого. Простой вопрос о давней истории. Мне важно, мне нужно это знать!

– Мам… – парень медлил, в нерешительности отводя взгляд. – А помнишь, ты рассказывала мне историю про какую-то свою подругу детства?

– Про Люси, что ли? – Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, стараясь не показать волнения.

– Да, наверное… Ты говорила, что её ещё в Чёрный сектор отправили, – парень водил по тарелке ложкой, еле слышно постукивая металлической посудой.

– Люси… – она сделала паузу и, кажется, на секунду задумалась. Вдруг взгляд её сделался хмурым, одновременно не теряющим своей теплоты. Женщина еле заметно мотнула головой и, всё так же не выдавая волнения, спросила: – Почему ты про неё вспомнил?

– Сегодня с Кальми обсуждали эту историю. Вот хотел узнать, что стало с той девушкой? Ты её встречала когда-нибудь после перевода? – он взглянул на мать, та снова слегка нахмурилась.

– Нет. Они не покидают Чёрный сектор. А почему ты спрашиваешь? – Женщина скрестила руки и серьёзно посмотрела на сына.

– Да просто любопытно, – парень неестественно улыбнулся и продолжил есть.

– Джейсон! Что-то не так… Я же чувствую. Не нужно мне врать, скажи всё, что думаешь. Ты же знаешь, мне можно доверить всё, – мама легко коснулась руки юноши и встревоженно взглянула ему прямо в глаза.

Нужно как-то увести её внимание. Мне есть что сказать, но поймёт ли она меня? Может, скажет, что я сошёл с ума, как говорили предки из Великого мира. Конечно, поймёт, она же моя мама… Кто, если не она? О Великий ОН… Почему наш мир так сложен? Слышишь ли ты вообще мои молитвы к тебе?

– Мам, а правда, что существует любовь между людьми? – тихо спросил он, положа руки на плечи, будто обнимая себя.

Женщина, сидящая напротив, на мгновение замерла, а затем рассмеялась.

– Конечно! Я люблю всех жителей Фермы, очень люблю тебя, – она протянула руку к сыну и играючись потрепала его по волосам. – А что за вопрос?

– Нет, я не о том, – его пальцы крепче сжали предплечья, нервозность и сложность вопроса давали о себе знать. – Правда, что существует… другая любовь? Прародители называли её романтической.

Женщина нахмурилась, её лицо стало серьёзным.

– Что за вздор? – она шумно и в то же время нервно рассмеялась. – Откуда такие мысли? С чего ты взял, что наши прародители могли любить кого-то больше всех?

– В книжке вычитал… – юноша прикусил язык и поджал губы, понимая, что сболтнул лишнего.

– Джейсон, – мама положила руки на стол, складывая их в замок. Её взгляд казался строгим и пронзительным, но на самом деле в нём таилась искренняя тревога за благополучие своего единственного ребёнка. – Где ты взял такие книги?

Юноша опустил глаза и нервно заёрзал на стуле.

– Да нашёл, валялись в одной из подсобных помещений Учебного здания. Там много старья из Великого мира. Забудь, я просто так спросил. Суп был очень вкусным, – он быстро встал из-за стола и направился к раковине, чтобы положить тарелку.

Но голос матери остановил его.

– Подожди, Джейсон, – сказала она, её тон смягчился. – Ты ведь не просто так спросил, правда?

Парень медленно обернулся и посмотрел на мать. В его глазах читалась смесь смущения и любопытства.

– Нет. Я… Я просто хочу понять, – тихо сказал он. – Что такое любовь? Почему люди так много говорят о ней? Почему она так важна?

Женщина задумалась, её взгляд устремился вдаль.

– Даже если бы такое и существовало… – она тяжело вздохнула, её глаза наполнились грустью. – ОН сказал, что, позволив чувствам овладеть разумом, мы вернёмся к тому, с чего начали. Я не хочу для тебя такого будущего, сынок…

– То есть… Это всё же существует? – Джейсон с интересом посмотрел на мать, его взгляд был полон облегчения и неподдельного любопытства.

– Знаешь, из-за чего Люси оказалась в Чёрном секторе? – она выдержала паузу, её голос стал тише, словно она делилась секретом. – За вольнодумство. Она забыла главный закон. Любые попытки затмить разум других людей и свой собственный караются Великим. Не повторяй её ошибок. Она разрушила не только свою жизнь, но и жизнь Роджера.

– Кто такой Роджер? – Джейсон удивлённо посмотрел на мать, его брови сошлись на переносице.

– Ладно… – мама на секунду замешкалась, сомневаясь в том, стоит ли ей говорить о подобном с сыном. – Я расскажу тебе эту историю, хотя и не должна этого делать. Даже воспоминания могут быть опасны для нас, – она поджала губы и поправила выбившийся локон за ухо, её лицо стало задумчивым.

– Я обещаю, никому не буду рассказывать. Великий ОН мне свидетель! – Джейсон положил руки на стол и слегка наклонился вперёд, его взгляд стал более серьёзным и осмысленным, будто сейчас он узнает великую тайну, которая была сокрыта за куполом всю его жизнь.

– Хорошо… Люси всегда была своевольной девочкой. Она редко слушалась свою мать, пререкалась с Белым сектором… – женщина вздохнула, вспоминая прошлое. – Да, индекс у неё был высоким, потому что она приносила огромную пользу Ферме. Любила работать, никогда не отказывала в помощи! – на задумчивом лице заиграла тёплая полуулыбка. – Храни ОН таких людей, ой была она. Но это не мешало моей дорогой подруге быть непокорной и свободолюбивой.

– Разве такое может быть? У неё же был высокий индекс! – Джейсон удивлённо поднял бровь, его голос прозвучал с ноткой недоумения.

– Тише, слушай. Да, индекс у неё был действительно высоким, но это не делало её менее своенравной. Мы дружили втроём: я, Люси и Роджер. Мы были как одна семья, но у Люси к Роджу возникли чувства, которые она долго не решалась открыть. Когда она наконец призналась, оказалось, что её чувства взаимны. Они начали сбегать из дома по ночам и уединялись в Общем секторе. Так продолжалось целый год, – женщина шумно выдохнула, будто эти воспоминания бередили старые, давно забытые раны.

– Неужели никто из них ни разу не попадался? – Джейсон откинулся на спинку стула, его лицо стало задумчивым, но в глазах всё ещё читался интерес.

– Люси стала рассеянной, начала допускать непростительные ошибки. Однажды её вызвали на суд, но, хвала ЕМУ, всё обошлось. Роджер был более сдержанным на людях, но менее аккуратным. Однажды он украл для неё цветы с одной из клумб в Общем секторе. Наутро мы заметили это, когда шли работать. Красные заподозрили неладное и начали следить за всеми жителями. Время тогда было строгое, шагу нельзя было ступить без разрешения. Помню, как моя мама меня наругала, когда я пришла домой позже обычного… – женщина замолчала, её взгляд устремился вдаль, а на глазах выступили слёзы.

– Она подумала, что ты украла цветы? – Джейсон удивлённо посмотрел на мать, его голос звучал мягко, но с ноткой тревоги.

– Нет, она подумала, что это кто-то украл цветы для меня. Я тогда была совсем юной, всего восемнадцать лет. Совсем ребёнок. В порыве ссоры я проболталась, что цветы были для Люси. Мама поклялась хранить это в секрете. Я тогда ужасно злилась на подругу, ты даже представить себе не можешь! Хотя теперь понимаю, что не имела права злиться… – женщина быстро утерла проступившую слезу и продолжила, её голос стал немного твёрже. – Мы зашли к ним домой перед фестивалем во имя НЕГО. И там мама увидела цветы в комнате Люси.

– Она её сдала? – Джейсон прошептал это почти шёпотом, но женщина услышала и покачала головой.

– Нет. Мы поговорили вчетвером с её матерью и решили защищать Люси от Красных. Это был заговор. Злостное нарушение правил! На секунду её взгляд устремился куда-то вверх. – Да простит меня Великий ОН за этот грех.

– А как тогда Белые раскрыли твоих друзей? – Джейсон нахмурился и сложил руки в замок.

– Родж… Он хотел пойти к Люси ночью, чтобы Красные не заметили. Но это не сработало. Перед фестивалем улицы патрулировали ещё больше людей. Он попался сам. С новым букетом цветов, который собирался ей подарить. Мы услышали шум за окном и решили выглянуть. Люси с мамой жили чуть дальше по улице, – женщина сделала небольшую паузу. – Он не дошёл до неё совсем немного.

– И что произошло? – голос Джейсона дрогнул, его глаза стали ещё более серьёзными.

– Роджер тогда чуть не сошёл с ума. Он вырывался, кричал, что любит её и обязательно сбежит к ней. Но Красные не дали ему этого сделать. Они закрыли ему рот и увели в Главное здание. Мы с ужасом смотрели на это издалека. Я хотела его защитить, но мама не пустила. Сказала, что могут подумать на меня… – вдруг её глаза заблестели от слёз. Женщина замолчала, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и продолжила. – На следующий день начали искать того, кто затмил его разум. Ещё через день Люси сама пришла в Главное здание и призналась во всём. Они оба теперь в Чёрном секторе.

– Получается, что они теперь могут быть вместе? – в глазах Джейсона блеснули огоньки надежды, а на лице появилась лёгкая полуулыбка. Он поднял взгляд на мать, словно ища в её ответе подтверждение своим мыслям.

– Нет, – женщина ответила твёрдо, но в её голосе всё же прозвучала нотка сочувствия. Она понимала, как важно для сына верить в лучшее. – В тех краях с подобными чувствами ещё строже. Говорят, что сам Великий наблюдает за жителями Чёрного сектора и наказывает гораздо хуже за повторение своих проступков…

Джейсон огорчённо потупил взгляд, пытаясь осмыслить сказанное матерью. Прочитав ту книгу, ему показалось, что любовь – это нечто светлое и прекрасное, что она может преодолеть любые преграды. Но теперь он начал сомневаться в этом.

Женщина натянуто улыбнулась и потрепала сына по волосам.

– Это всего лишь старая история, – продолжила она. – Но я считаю, что ты должен её знать. Не повторяй ошибок Роджера.

Джейсон кивнул. Казалось, теперь он навсегда запомнит историю о Роджере, который поддался запретным чувствам и потерял всё. Для юноши это стало ярким примером того, к чему может привести необдуманное решение.

– Так вот, – продолжала женщина, – если у тебя и возникли к кому-то чувства, будь аккуратнее. Не торопись, подумай о последствиях. Любовь может быть прекрасной, но она также может стать источником боли и страданий.

– Я думал, ты не одобряешь этого, – Джейсон недоуменно посмотрел на маму. Он не мог понять, почему она так противоречиво относится к этому чувству.

– Не одобряю, – ответила женщина, – но я видела, насколько счастливыми делает людей это самое чувство. Пусть и со стороны, пусть и однажды. Но видела. И я тебя очень прошу, – её взгляд наполнился материнской тревогой, – если ты не уверен, что это чувство настолько сильное, чтобы потерять всё, что имеешь… Не нужно подвергать себя и дорогого тебе человека риску.

Джейсон задумался над словами матери. Он понимал, что она права. На примере истории её давних друзей стало ясно, что любовь может быть опасной, если не подходить к ней с умом. Но в то же время он не хотел отказываться от возможности быть счастливым хотя бы в свой последний день.

– Сынок, – внезапно продолжила женщина с мягкой серьёзностью, – если этот любовный туман всего лишь лёгкая дымка, развей её и подумай о своей жизни. О том, что тебя ждёт и что ты приобретёшь. А главное – о том, чего не потеряешь.

– Спасибо, мам, – он встал со стула и подошёл к матери, крепко её обнимая. – Я понял тебя.

Женщина обняла сына в ответ. В глубине души она надеялась, что он правильно понял её слова.

– Так, а теперь иди к себе и отдыхай. Уже время позднее! – женщина охнула, взглянув на часы. Она встала из-за стола и начала мыть посуду, поцеловав сына в макушку напоследок.

Джейсон только коротко кивнул и направился к себе в комнату. Он думал о словах матери и о том, как поступить в этой неоднозначной ситуации. Любовь к одному человеку. Раньше это казалось сказкой, но не теперь. Это давнее чувство, которое юноша отрицал, было для него чем-то новым и неизведанным, но Джей понимал, что это может изменить несколько жизней. И не только в лучшую сторону.

Так не должно быть. Почему что-то, что дарит людям такое счастье, настолько порицается ИМ? Почему ОН так жесток к людям? Я знаю, что ЕМУ было тяжело всех объединить, выстроить порядок, но это уже какой-то бред… Неужели большие чувства стали всему виной?

Великий мир рухнул из-за вольнодумства. Так нас учили. Не верю я в это. Но неужели она верит? Знаю, что для неё я просто друг, такой же, как и все жители Фермы, но… Такой ли это прекрасный город? Как бы я хотел, чтобы мы родились во времена Великого мира. Когда не было этого дурацкого купола, этих глупых законов, этого…

Нельзя, нельзя допускать такие мысли в голову!

Туман или лёгкая дымка? Может ли лёгкая дымка вызывать такие противоречия? В книге говорилось, что любовь живёт три года. А что, если она прожила дольше? Что это тогда? Может, я путаю чувства…

Нет! Слишком долго это сводит меня с ума!

Глава 4

Женщина крикнула, и её голос, подобно грому, разорвал тишину комнаты. Эхо, словно невидимые руки, подхватило её слова и отразило их от стен, усиливая и искажая. В этот момент всё вокруг словно остановилось. Напряжённая тишина повисла в воздухе, как невидимая паутина, оплетая каждого из присутствующих.

Стоявшая перед матерью, девушка вздрогнула, как от удара. Её тело застыло, будто она превратилась в статую, неспособную ни пошевелиться, ни вздохнуть. Время, казалось, замерло вместе с ней. Её глаза расширились, словно она увидела нечто невообразимое, что-то, что разрушило её идеальный мир. В них отразилась смесь удивления и боли, как будто её сердце раскололось на тысячи осколков. Она не ожидала такого взрыва эмоций, такого резкого перехода от спокойствия к буре. Её мысли метались, как птицы в клетке, не находя выхода.

– Ты делаешь недостаточно! – голос женщины дрожал от гнева. Её лицо покраснело, а руки сжались в кулаки.

– Мам, я… – девушку перебили.

– Не желаю ничего слышать! Ты не понимаешь, насколько это важно! Ты должна прекратить общаться с этим отбросом! Он затуманит твой разум, и тебя вышвырнут в Чёрный сектор! Ты этого хочешь?!

Девушка побледнела. Её взгляд упал на пол, и она почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что мать права. Она действительно делала недостаточно. Но она не могла просто так отказаться от друга. Он был её единственным близким человеком в этом жестоком мире.

– Нет… не хочу, – прошептала она, и по её щеке скатилась одинокая слеза. – Я сделаю всё, что скажешь, мама.

Женщина смягчилась. Она подошла к дочери, её лицо смягчилось, а голос стал более спокойным. Она погладила девушку по волосам и положила руку ей на плечо.