50 оттенков няшности

История 10

Уединение, финики и дуновение:

Няшность как божественное зачатие

Марьям бинт Имран (мир ей) – избрана Аллахом над женщинами миров. Её няшность – это нежность избранницы, хранительницы самой великой тайны, и матери, ввергнутой в немыслимое испытание с несгибаемым смирением.

Детство в храме: няшность как посвящение

С самого детства Марьям была посвящена служению в михрабе (святилище) Байт аль-Макдис (Иерусалима). Её опекал пророк Закария (мир ему). Её няшность проявлялась в чистоте, уединении и поклонении. Она была нежным, хрупким созданием, но с волей, закалённой верой. Аллах одаривал её чудесами: Закария находил у неё зимой летние фрукты и летом – зимние. Это были первые знаки её избранности – няшность Бога к Своей рабе, проявляющаяся в такой трогательной, бытовой заботе.

Благовещение: няшность как шок и покорность

Величайший момент её жизни – явление ангела Джибриля (Гавриила) в образе прекрасного мужчины. Марьям, хранившая свою чистоту, в ужасе воскликнула: «Воистину, я ищу защиты от тебя у Милостивого, если ты богобоязнен» (Коран, 19:18).

И тогда ангел сообщил ей немыслимое: она, девственница, понесёт ребёнка. Её реакция – образец духовной няшности, смешанной с человеческим страхом:

– «Как я могу иметь мальчика, если меня не касался мужчина, и я не была блудницей?» (19:20)

Ответ ангела: «Так сказал твой Господь: „Это для Меня легко. Мы сделаем его знамением для людей и милостью от Нас“» (19:21).

И здесь происходит чудо няшности: Марьям не впадает в истерику, не бежит с криком. Она внутренне собирается, смиряется с волей Аллаха и произносит слова абсолютного доверия:

– «Вот я, раба Господа. Да будет со мной по слову твоему».

Это высшая форма няшности – нежность-принятие. Принять в своё чистейшее тело и в свою незапятнанную репутацию величайшую возможную муку и клевету, потому что так желает её Возлюбленный – Аллах.

Роды у финиковой пальмы: няшность Бога к страдалице

Испытание достигло пика, когда родовые схватки застали её в уединённом месте. Покинутая людьми, охваченная болью и отчаянием, она воскликнула: «О, если бы я умерла раньше этого и была навсегда забытой!» (19:23).

И тогда проявилась няшность Милостивейшего к Своей страдающей рабе. Он не оставил её одну.

1. Он послал утешение: Голос успокоил её ниже: «Не печалься! Господь твой создал под тобой ручей» (19:24).

2. Он послал поддержку: «Потряси ствол пальмы, и на тебя упадут свежие финики» (19:25).

3. Он дал инструкции: «Ешь, пей и прохлади глаза!» (19:26)

Представьте эту картину: измученная роженица, одна в пустыне, и сама природа по велению Аллаха становится акушеркой и нянькой: ручей даёт воду, пальма склоняется, чтобы накормить её сладчайшими финиками. Это божественная няшность в её самой конкретной, материнской форме – накормить, напоить, утешить.

Возвращение с младенцем: няшность как безмолвное доверие

Самое тяжёлое испытание ждало впереди – возвращение к людям с младенцем на руках. Её встретили взглядами, полными ужаса и осуждения: «О Марьям! Ты совершила беспримерно гнусный поступок!» (19:27).

И здесь Марьям проявляет няшность нового уровня – доверие к обещанию Аллаха. Вместо долгих оправданий, она, следуя указанию, молча указала на младенца. И тогда младенец Иса (Иисус, мир ему) заговорил в колыбели, очистив свою мать: «Воистину, я – раб Аллаха. Он даровал мне Писание и сделал меня пророком… И мир мне в тот день, когда я родился, в тот день, когда я умру, и в тот день, когда я буду воскрешён к жизни» (19:30—33).

Её няшность была в этой безмолвной вере. Она знала, что Бог, доверивший ей это дитя, защитит её честь. И Он защитил – голосом самого младенца.

Оттенок этой няшности

…Няшность Марьям – это сверхъестественная, осенённая благодатью нежность.

1. Няшность избранности: Она была объектом особой, трогательной заботы Аллаха (фрукты вне сезона, пальма, ручей).

2. Няшность жертвенного принятия: Она приняла в себя величайшее чудо и величайшее испытание с тихим смирением.

3. Няшность-доверие: Она доверила Богу свою репутацию, свою жизнь и жизнь своего сына, не пытаясь оправдаться перед людьми.

4. Няшность материнства, преодолевшего природу: Её любовь к Исе началась ещё до его зачатия – с согласия на Божественную волю.

Урок для нас

Марьям (мир ей) учит нас, что высшая «няшность» – это полное, безоговорочное доверие Творцу, даже когда разум в ужасе, а общество готово закидать камнями.

· Быть нежным – значит иногда молчать и позволить Истине защитить тебя самым неожиданным образом (голосом младенца).

· В самые одинокие, самые болезненные моменты (роды в пустыне) няшность Бога ближе всего – стоит лишь потрясти ствол отчаяния, и на тебя упадут финики надежды.

· Чистота сердца и абсолютная преданность могут сделать женщину матерью без мужчины и сделать пальму – кормилицей, а младенца – защитником.

Её история шепчет с листков Корана: «Я была всего лишь девочкой в храме. Но моя нежность к Господу была так чиста, что Он доверил мне Своё Слово, облекшееся плотью. Моё „да“ изменило историю. А моё молчание перед обвинителями заставило говорить колыбель. Вся моя няшность – это эхо одной фразы: „Вот я, раба Господа“». Это оттенок заботы, принадлежащий не этому миру, но навсегда поселившийся в нём как знамение милости для всех народов…

История 11

Колыбель в реке крови:

Няшность как тихий бунт

Асия бинт Музахим (да будет доволен ею Аллах). Её имя не упомянуто в Коране, но её образ сияет как маяк: «И Аллах привёл в пример верующих жену Фараона…» (66:11). Она была царицей величайшей империи своего времени, женой самого горделивого и жестокого человека на земле, объявившего себя богом. И в самом сердце этой тьмы она нашла свет и стала его хранительницей.

Царица, нашедшая младенца в тростнике

Когда Фараон приказал убивать всех новорождённых мальчиков сынов Израилевых, по воде Нила поплыли колыбели-гробы. Это был река материнских слёз и отчаяния. Но однажды слуги принесли во дворец небольшую корзинку, выловленную из реки. В ней был младенец – будущий пророк Муса (Моисей, мир ему).

И здесь произошло чудо женской няшности, не признающей приказов тиранов. Увидев плачущего ребёнка, сердце Асии дрогнуло. В её душе, сохранённой от развращения дворцовой роскошью, заговорил инстинкт материнства и милосердия. Она не увидела в нём врага, «сына рабов». Она увидела дитя, нуждающееся в защите.

Она взяла его на руки и сказала Фараону слова, которые были одновременно мольбой и скрытым бунтом:

– «Он – услада очей для меня и для тебя. Не убивайте его! Быть может, он принесёт нам пользу, или мы усыновим его» (Коран, 28:9).

Это была стратегическая няшность. Она облекла своё милосердие в доводы, которые мог понять её муж-тиран: польза, усыновление. Но её истинный мотив был чист и прост: спасти невинную жизнь. Она укрыла будущего пророка в самом логове его главного врага.

Мать по выбору, а не по крови

…Асия стала для Мусы матерью в полном смысле слова. Она не просто дала ему кров. Она взращивала его, любила, оберегала в змеином гнезде, где каждый мог донести, что ребёнок-еврей жив. Её няшность была ежедневным риском, ежечасной молитвой и безграничной заботой. Она дала ему не только молоко, но и чувство безопасности и царское достоинство в доме того, кто хотел его убить.

Она растила того, кто однажды разрушит империю её мужа. И, зная пророчества (как передают историки), она, возможно, догадывалась об этом. Но её няшность к этому ребёнку была сильнее политики, сильнее страха, сильнее супружеской «лояльности». Она выбрала сторону Жизни и Истины против Смерти и Лжи.

Верность до креста

Когда Муса (мир ему) вырос, получил пророчество и вернулся, чтобы призвать Фараона к вере, Асия сделала свой окончательный выбор. Она публично объявила о своей вере в Аллаха, Господа миров, отрекаясь от «божественности» своего мужа.

Фараон, её собственный муж, предложил ей самое страшное: отречься или принять мучительную смерть. Её пытали. Говорят, что перед ней пытали её верную служанку, чтобы сломить её дух. Но Асия была непреклонна.

В последние мгновения, привязанная к столбу (или, по некоторым преданиям, к кресту), под палящим солнцем, когда палачи растягивали её конечности, она произнесла не крик боли, а молитву невероятной нежности и любви:

– «Господи! Воздвигни для меня дом у Тебя в Раю, и спаси меня от Фараона и его деяний, и спаси меня от людей неправедных!» (Коран, 66:11)

Она не молила о спасении в этом мире. Она просила дом у своего истинного Возлюбленного – Аллаха. Её няшность, начавшаяся с колыбели в Ниле, завершилась тоской по вечному дому в Раю.

Оттенок этой няшности…

Няшность Асии – это няшность-искупление и няшность-победа. Это:

1. Няшность как спасение: Она спасла будущего пророка, став орудием Божественного замысла.

2. Няшность как выбор: Она выбрала матерью чужого, гонимого ребёнка, отвергнув идеологию ненависти своего мужа.

3. Няшность как мужество: Её любовь к Мусе и к истине привела её на пытку, но не сломила.

4. Няшность как высшее устремление: Даже в момент страшной смерти её сердце было полно нежности не к этому миру, а к миру вечному («дом у Тебя в Раю»).

Урок для нас

Асия, жена Фараона, учит нас, что истинная «няшность» – это не просто ласка в безопасности. Это – активный, рискованный, жертвенный выбор в пользу добра, даже если весь твой мир стоит на зле.

· Любить – значит иногда приютить того, кого весь твой круг считает врагом, и защитить его ценой своей репутации и жизни.

· Материнство – это состояние души, а не только плоти. Можно стать матерью, подобно Асии, сердцем, приняв чужого ребёнка и вложив в него всю свою веру и нежность.

· Самая красивая женщина – не та, что в золоте и шёлке во дворце тирана, а та, что на пыточном столбе с лицом, обращённым к Небу, и с молитвой о Рае на устах.

Её история – это крик, ставший шепотом молитвы: «Я была царицей мира, построенного на крови. Но моё сердце билось для Ребёнка, плывущего по реке этой крови. Я пеленала будущего разрушителя трона моего мужа. И когда пришло время выбрать, я выбрала не трон, а крест; не царство Фараона, а дом в Раю у Моего Господа. Вся моя няшность уместилась в двух жестах: руки, поднявшие колыбель из Нила, и руки, простёртые к Аллаху на месте казни». Это оттенок заботы, который победил величайшую империю зла одной лишь силой любящего сердца.

История 12

Свеча, которая любит только Огонь:

Няшность как путь к Богу

Раби'а аль-Адавия аль-Басри – не сподвижница, а великая праведница (табиия), жившая в Басре во II веке по хиджре. Её называют «матерью возвышенных качеств» и основательницей суфийской традиции божественной любви. Её жизнь – это гимн няшности, очищенной от всего мирского.

Рабыня, чьё сердце было свободным

Раби'а родилась в бедности, была четвертым ребёнком в семье (отсюда имя «Раби'а» – «четвёртая»), и её продали в рабство. Её хозяин был суров. Но однажды ночью он увидел необычное зрелище: Раби'а совершала намаз, и над её головой сиял свет такой силы, что он осветил весь дом. Поражённый, он на следующее учасвободил её, сказав, что такая рабыня недостойна быть служанкой людей, она – служанка Бога.

С этого момента её няшность обрела единственный объект. Она отказалась от многих предложений руки и сердца, говоря: «Брак нужен тому, у кого есть бытие. Моё бытие исчезло, я стала ничем. Я принадлежу Ему, и живу в Нём. Смотрите на меня, но меня нет».

Бытовые жесты как язык любви

Её няшность к Аллаху проявлялась в каждой мелочи. Рассказывают, что у неё в доме не было даже светильника. Когда её спросили, почему она не попросит у соседей огня, она ответила: