Сказание чужих дорог

– Может, так оно, а может, и нет, – пожал плечами Лио. – Нам уж не разведать. Вон и дом мой уже видать, скоро отдохнёте.

Грай, с любопытством наблюдавший за книжницей, заметил, что она оглянулась и проводила заросший овраг долгим задумчивым взглядом.

5.

Несмотря на то, что в последний раз Грай спал в тепле и покое, наверное, ещё нынешней зимой, ночь он провёл тревожно. Постоянно просыпался, вновь забывался беспокойным сном, в котором вокруг было тихо, но таились в этой тишине невидимые опасности. И они приближались, приближались, и чтобы уйти от них, разведчик пытался проснуться, но вместо этого проваливался в другой подобный сон, и так без конца. Приоткрывая глаза, в полуяви он видел Букву, которая спала крепко и безмятежно. Грай завидовал и злился.

В последнем сне он уже слышал вражьи шаги, слышал, но не мог убежать. Враг приближался, и Грай, наконец, осознал, что кто-то бежит к ним торопливо и неровно, как обычно бегут с дурной вестью. Бежит наяву. Он вскочил за мгновенье до того, как распахнулась дверь и влетел растрёпанный Лио:

– Конные! Южаки, видать, к деревне подъезжают!

Грай, уже поднимая с кровати сонную спутницу, кинул ему, обернувшись через плечо:

– Собирай добро, какое унесёшь, и дуй к родне, в город, в ближайший овраг – куда хочешь. Когда мы пришли, тебя не было, мы вошли без спроса, понял?

– А как же… – растерянно начал Лио.

– Беги! – прикрикнул разведчик. – Без тебя разберёмся, не усложняй дело.

Хозяин исчез.

Грай ещё раз тряхнул Букву за плечи и заглянул в глаза – уже ясные, без сонной одури. В глазах был страх. И решимость.

– Проснулась? Понимаешь, в чём дело? Я понял, не перебивай. Мало просто сбежать. Нужно как-то избавиться от погони. Обещай мне не лезть в драку.

– Но если… – заикнулась Буква.

– Обещай мне, – повторил Грай.

– Ладно. Хорошо, не буду, – неохотно сказала книжница.

– Знатно. Пошли.

Едва разведчик и книжница вышли за дверь, во двор ворвались четверо. Буква только вскрикнула, а южане уже кинулись на них. Грай стряхнул с себя одного, тут же навалился другой, юноша поймал взгляд книжницы и прохрипел:

– Беги, – он умудрился подножкой свалить рванувшегося к ней южанина.

Одно жуткое мгновение Грай думал, что она ослушается. Но, видимо, девушка поняла: попадутся оба, выручать будет некому. Разведчик принял её безмолвное обещание вернуться и закружился вьюном, отвлекая на себя всех четверых. Вскоре подошла подмога, Грая скрутили. Он, наконец, огляделся и с облегчением повис на руках южан: Буквы у них не было, ей удалось ускользнуть. И тут прямо перед юношей возникло донельзя довольное смазливое лицо Штефа.

– Ну, здравствуй-здравствуй! Вы так спешно покинули нас, что забыли кое-какие вещички, я был вынужден догонять вас. Ладно-ладно, не изображай тут, мне тоже малоприятно любоваться на твою рожу. Скажи мне, куда вы идёте, и отправляйся на все четыре стороны.

– Эй, Штеф, – окликнул его один из воинов. – Книжницу так и не нашли, нам продолжать?

Штеф поморщился:

– Бросайте, она нам ни к чему. Всё равно одна в Степи долго не протянет.

Да уж, передряга так передряга. Никакой пользы, один убыток. Буква, конечно, девушка по-своему сильная и смелая, но вытащить его отсюда ей не под силу. Надо как-то выкручиваться самому.

– Проснись, Грай! – Штеф довольно сильно и зло ткнул его в висок. – Отвечай, куда вы идёте?

– Ох ты, знатно! – усмехнулся Грай, щурясь от яркого света. – Только боюсь, не выйдет разговора, вот беда. Твои ребятки крепко приложили меня башкой о землю, и я всё позабыл.

Разведчик с удовольствием наблюдал, как Штеф начинает бледнеть от злости.

– Эй, так давай приложим ещё раз, – прогудел один из тех, кто держал Грая. – Глядишь, и вспомнит.

Но Штеф, пристально глядя на пленника, медленно покачал головой. Разведчику очень не понравился этот взгляд.

– Не-ет, – губы перебежчика скривились в довольной усмешке. – Сделаем иначе. Солнце светит ярко, мы никуда не торопимся. Подождём, пока вспомнит.

6.

С Грая содрали рубаху и привязали за руки к двум столбам во дворе. Штеф ушёл в дом, оставив двоих сторожей. Сначала было просто тепло и приятно, но вскоре по вискам, по лбу заскользили капельки пота. Солнце палило без пощады, не было ни ветерка, ни облачка. Во рту пересыхало. Вокруг было пусто и тихо, только стража изредка лениво переговаривалась. Деревня словно вымерла. За годы войны жители поняли: неважно, кто пришёл – свои, чужие или вообще какие-нибудь разбойники, – надо затаиться, глядишь, и пронесёт.

…Затекли руки и шея, спину начало жечь, а в голове загудело от духоты и зноя. В какой-то миг Грай поймал себя на том, что и мысли становятся всё отрывистей, скоро сознание начнёт гаснуть. Чтобы удержать его, разведчик стал следить за собственной тенью, которая всё уменьшалась и жалась к его ногам. Но когда в горле стало сухо, как в разгар лета в степи, а движение рук начало вызывать резь в спине, разведчик понял: надо что-то делать.

– Штеф, – прохрипел он. – Эй, Штеф!

Противник лениво спустился по ступеням и с довольной улыбкой стал напротив:

– Что-то припоминаешь, разведчик? Что ж, слушаю.

– Есть вещи, которые нельзя забыть, – выдавил из себя Грай. – Например, то, какая ты тварь, Штеф.

Южанин безмятежно улыбнулся и мгновенно двинул противнику под дых. Грай захрипел, разевая рот, хотел согнуться, но едва не вывернул руки, отчего вновь резануло в спине. Корчась, он просипел:

– Ладно… Ладно, я скажу… Обещаешь отпустить, если я скажу?

– Обещаю, что оставлю в покое, – Штеф довольно скрестил руки на груди. – Ты продержался прилично. Но я, конечно, выдержал бы дольше. Ну так где?

– Всю жизнь ты мне поперёк дороги, – вновь захрипел разведчик. – Да я брата бы родного продал, лишь бы избавиться от тебя.

Ещё один удар, и верёвки вновь впились в запястья.

– Быстрее, – потребовал Штеф. – Хватит трепаться впустую.

Бессильно обвиснув, Грай с трудом поднял голову:

– Синяя гора, – едва слышно произнёс он. – Иди, тварь, надеюсь, сдохнешь там от какого-нибудь проклятья.

Штеф улыбнулся и похлопал его по щеке:

– Ну-ну, полегче с проклятиями. Эй, отряд, седлайте коней!

– Эй, Штеф, – вдогонку крикнул Грай. – Ты обещал отпустить.

– Я обещал оставить в покое, – с улыбкой обернулся южанин. – Мы уедем, а ты останешься в покое. Даже оставлю с тобой двоих, чтобы никто не помешал тебе навечно успокоиться, – напоследок хохотнул он.

Ответом ему стала отчаянная брань, что лишь ещё больше развеселило Штефа.

– Твоё счастье, что книжница этого не слышала, – обернулся южанин, чтобы в последний раз полюбоваться на поверженного врага. – Она бы не простила тебе таких слов, – и Штеф со свитой выехал за ворота.

Грай слушал удаляющийся стук копыт, пока он вовсе не затих. Итак, Грай, хорошее: Штеф временно устранён с пути, вместо семерых недругов осталось двое. Плохое: ты висишь на солнцепёке, силы уходят, спасения нет. Что делать?

Он попытался заговорить со стражей, но те лишь предложили заткнуть рот, если не замолчит. «Немного отдохну, – подумал разведчик. – Немного, совсем чуть-чуть, а потом буду думать дальше. Это становится так сложно…»

И стоило отпустить себя, как сознание тут же уплыло в безвременье. Вокруг был огонь, струился по коже, обжигал горло при вдохе, плавал во тьме перед глазами. Красное, всё вокруг красное… Всё синее и зелёное, прохладное, уже умерло, сгорело. Он горел уже год, век, бесконечность, и наверное, он закалится в этом огне и перестанет чувствовать боль скоро, совсем скоро.

Вдруг что-то холодное коснулось щеки, потом губ и… Вода! Грай сжал зубами горлышко фляги и пил, пил, пил.. Кто-то с усилием отнял у него источник жизни, разведчик изо всех оставшихся сил потянулся за ним, хрипя:

– Ещё!

– Тебе нельзя много сразу, – тихо сказал знакомый голос, тоже такой прохладный. Вода потекла сверху, закапала с волос.

Грай заморгал, пытаясь прогнать из глаз тьму и разноцветные всполохи и, наконец, увидел размытые очертания лица. Он не мог вспомнить, кто перед ним, но светлые глаза словно вонзились в него, и разведчик почувствовал что-то вроде холодка мурашек.

– Грай! Смотри на меня, я здесь! Слушай меня: мы уйдём, но ты должен мне помочь, ты должен быть в сознании, иначе я тебя не дотащу. Ты понял меня? – эти глаза, этот голос не давали вновь опрокинуться в огонь.

Грай, наконец, узнал, ссохшиеся губы попытались произнести имя:

– Букх…

– Ты понял меня, – кивнула девушка. – Потерпи ещё немного.

Она двумя взмахами перерезала верёвки, и Грай упал на песок – горячий, но не горячее, чем он сам. Что-то коснулось его спины, и разведчик дёрнулся, тихо взвыв, лишь позже он ощутил влажную прохладу. Поверх мокрой рубашки, которую девушка накинула ему на плечи, завязав рукава вокруг шеи, она укрыла обожжённую спину потрёпанным плащом.

– Пока так. Терпи, разведчик, ты же из выносливых, – шепнула Буква у него над ухом. – А теперь – поднимаемся и идём.

Перекинув руку Грая себе на плечи и обхватив его за пояс, она кое-как подняла юношу и потащила вперёд.

Прошло немного времени, и разведчик возненавидел Букву, потому что она заставляла его двигаться, тревожила невыносимо болевшую спину, не позволяла упасть на песок, в блаженное забытьё, редко давала пить. Она мучила его больше, чем недавно мучило солнце, и Грай хрипел и задыхался, пытаясь браниться, но распухший язык плохо повиновался. А Буква всё тащила и тащила его вперёд.

Солнце уже наполовину скрылось, когда они спустились (а не скатились, хотя едва устояли) в каменистый овраг. Девушка упала на колени и позволила спутнику рухнуть на сырую землю низины. После этого его сознание работало лишь урывками: Буква рядом стоит на четвереньках и не может отдышаться… вода, холодная, ключевая… мокрая тряпка на затылке, осторожная ладонь умывает лицо… Что-то вновь коснулось спины, Грай закричал, и мир утонул в боли… И последнее: янтарный свет костра и капли, падающие на лицо. Одна скатилась на губы, он тронул её языком – солёная.

Тот овраг

1.

Когда Грай вновь открыл глаза, было до боли светло. Он попытался подняться, но движение плеча вырвало у него стон. Вскоре рядом присела Буква, безмерно усталая, даже не улыбнувшаяся. Молча она сняла с его спины кусок ткани, пахнущий незнакомым травяным снадобьем. Разведчику удалось скосить глаза и увидеть, как она смотрит на ожоги: горестно и гневно опустились уголки губ, от досады и жалости лоб прорезали морщины.

– Плохо? – спросил Грай.

Она спохватилась, но не стала улыбаться и ободрять его – это же Буква. Просто лицо вновь превратилось в непроницаемо-спокойное.

– До свадьбы заживёт, – и тут же ляпнула на спину холодное мокрое полотенце.

Грай вытянулся и подавил стон.

– Прости, – искренне сокрушаясь, покачала головой девушка. – Руки плохо слушаются, надо было осторожнее.

– Ничего, – выдавил Грай. – Узнаю милую Букву.

Даже не улыбнулась. Неужели он так плох, или есть что-то ещё?

– Мне нужно в соседнюю деревню, добуду что-нибудь поесть. Южан поблизости нет, но, кажется, из деревни Лио они ещё не ушли. Я осторожно. Храбрый разведчик ведь сможет побыть немного один? Рыжие ящерицы его не напугают? Хорошо, я скоро.

Не дала вставить и словечка, почти убежала. По движениям Грай понял, что у неё болят спина, плечи и ноги. Только сейчас он осознал, что эта тонкая, как палочка переписчицы, девушка вчера волочила его полубессознательное тело на своих плечах.

То ли Буква обернулась скоро, то ли для Грая в нездоровье время шло как-то иначе, но больной даже не успел соскучиться в ожидании. Девушка спустилась в овраг, неся узелок с провизией. Первым делом она достала оттуда горшочек и подошла к Граю.

– Я постараюсь осторожно, – сказала книжница и вновь открыла обожжённую спину.

– Это чем ты меня лечить собралась? – полюбопытствовал Грай.

– Сметаной. Лежи спокойно, – сосредоточенно отозвалась Буква, бережно нанося лекарство на багрово-красную кожу.

– Слушай, я вчера, наверное, что-то говорил…

– Вчера ты весь день то ли спал, то ли бредил.

– Ого! Ну, значит, позавчера… Так…

– Позавчера ты только хрипел, даже имени моего не мог выговорить.

– Да? Это хорошо. Если б я сказал, что хотел, пришлось бы через всю степь ползти за тобой на коленях, чтоб простила.

– На твоём месте я бы молчала об этом.

– Ты же знаешь, в этом я сам себе враг… Буква, – нерешительно позвал Грай.

– Что? – недовольно откликнулась она, не желая отвлекаться от дела, но разведчик перехватил её руку на своём плече, хотя и едва не зашипел от боли.

– Сядь, прошу, потом домажешь, – говорить лёжа с человеком, который сидит, не совсем удобно, но Грай не рискнул бы подняться. – Буква. Ты спасла меня от верной смерти. Я перед тобой в долгу.

– Я спасала не только тебя, но и себя, – девушка хотела вытянуть руку из-под его ладони, Грай позволил снять её с плеча, но пальцев не разжал. – Без тебя мне и трёх дней не продержаться в степи.

– А как ты избавилась от стражи? – Грай устремил на книжницу внимательный взгляд.

– Подлила в воду сонный отвар, – просто ответила Буква.

Разведчик довольно и уважительно хмыкнул.

– Не знаю, как ты меня волокла… Не представляю. Ты сильнее, чем кажешься, – даже теперь не улыбнулась, что же такое? – Но мы ведь не ушли далеко? – мысль заработала быстрее, становясь чётче, резче. – Почему нет погони? Почему мы ещё свободны?

– Потому что мы там, куда они не сунутся, – едва разомкнув бледные губы, промолвила девушка. – Больше некуда было…

Грай приподнял голову, увидел каменистые склоны, кусты лозняка, услышал журчащий ручеёк и понял:

– Тот овраг.

Буква кивнула, и стала ясна её озабоченность. Сейчас девушка выглядела виноватой.

– Ну, – выдохнул парень. – Хоть воды чистой попьём напоследок.

Книжница нервно рассмеялась, напряжение, если не оставило её, то заметно уменьшилось.

– А как же эти две ночи? – Грай внимательно вгляделся в лицо Буквы и ясно увидел то, о чём спрашивал, в болезненно-синих тенях, полумесяцем легших под веками, покрасневших глазах, растрёпанной косе, которую она не переплетала уже дня три. Она не спала в эти ночи.

– Я спала днём, – ответила Буква на его беззвучный укор. – Ночами я сторожила. У меня с собой была трава, отпугивающая духов… Но я сожгла всё за эти ночи. А уйти сегодня мы ещё не сможем. Мне не втащить тебя по этим склонам. Я пыталась уговорить местных помочь, но стоило им услышать про Тот овраг…

Грай скрипнул зубами:

– Это я не смогу уйти сегодня. А ты сможешь. И ты уйдёшь.

Взгляд девушки стал бесстрастным, как у кошки:

– Не иначе храбрый разведчик выгонит меня отсюда собственными руками.

– Буква!!! – Грай ударил кулаком по земле и взвыл: движение дикой резью отдалось в спине, вдобавок он рассёк руку о камень. Юноша уткнулся головой в землю, чтобы сдержать крик.

Тонкие пальцы осторожно коснулись его волос, потом перепорхнули на спину, Буква вновь взялась за сметану.

– Подумай сам, – тихо начала девушка. – Поодиночке от нас никакого проку. Если уж выбираться, так вдвоём. Ты не виноват, я не знаю, как ты всё это терпишь. Нужно время. Может, повезёт, уйдём незамеченными… Ну вот и всё. Должно полегчать.

Грай не откликнулся, и Буква осторожно склонилась над ним:

– Ты спишь?

Разведчик так внезапно открыл глаза, что она отпрянула.

– Нет. Спать будешь ты. Прямо сейчас. Не бойся, на закате разбужу, веселье ты не пропустишь.

Буква вздохнула. Она достаточно знала спутника, чтобы понять: спорить бесполезно. Девушка легла, подложив под голову свёрнутый плащ и подтянув колени к животу.

– Буква, – тихо позвал Грай.

– Что? – она обеспокоенно вскинула голову.

– Нет, ты спи. Я просто хотел сказать, после всего, что ты сделала для меня, я готов тебя на руках пронести через всю степь.

Буква смущённо и грустно взглянула на него, потом привычно усмехнулась:

– Идёшь на поправку. Язык начинает молоть не хуже городской мельницы, – она поудобнее уложила плащ под головой и закрыла глаза.

– Ты ведь знаешь, что я не вру.

Буква не ответила. Наверное, спала.

2.

Грай разбудил спутницу, когда в небе распустился алый цветок заката. Книжница открыла глаза и увидела, что он сидит, напряжённо-прямо держа спину и мрачно озираясь вокруг. Она удивилась:

– Тебе лучше? Может, снова ляжешь?

– Угу, лягу. И ты ложись. И будем лежать здесь вечно, то-то здорово, – сквозь зубы промолвил разведчик.

Буква вздохнула и принялась разводить огонь. Надвигалась ночь, тени становились гуще, зримей, колыхались на границе света, будто не решаясь подойти к костру.

Послышался тихий плач, и Буква замерла:

– Начинается…

Волна холода толкнула их в грудь, напугала огонь, забившийся между поленьев. И захотелось бежать отсюда и никогда не возвращаться. Буква поднялась, держа в руке горящую ветку. Навстречу ей из тьмы шагнул призрак девушки, фигура её была туманно-серой. Книжница увидела старое платье, длинные распущенные волосы и пустые неживые глаза. Она закусила губу, чтобы не заговорить, не закричать от страха. Мёртвые ведь ничего не могут сделать живым, пока живые не заговорят с ними.

– Я знаю, вы здесь, – прошелестело привидение. – И ты, Дан, и ты, разлучница. Ты привёл её, чтобы я отомстила, – призрак повернулся точно к Граю. – Отдай её мне, и она будет наказана за то, что мешала нам быть вместе. Отдай же… Отдай мне её…

В глазах у разведчика застыло странное выражение, точно их заволокло туманом. Он уже приподнялся, и Буква не выдержала:

– Не слушай её!

Крик и боль в спине сделали своё дело – Грай очнулся: он застонал и замер, не в силах двинуться. Но теперь привидение зашипело на Букву:

– А-а-а, вот она, ты здесь! Я давно жду тебя!

Книжница вытянула вперёд ветку с огнём, рука тряслась, как в лихорадке.

– Уйди, ведьма!

– Ведьма?! Как ты смеешь! Он любил меня! Он сам, по-настоящему!

– Так значит я была права! – торжествующе выкрикнула Буква. – Ты его приворожила, но любовь оказалась сильнее твоих чар!

– Что ты знаешь о любви, разлучница?

– Да уж побольше твоего, ведьма!

Призрак взвыл от ярости, махнул тощей рукой – и горящая ветка отлетела далеко в сторону, оставив книжницу безоружной. Ведьма шагнула к ней и схватила за горло:

– Что ты скажешь теперь? Перед смертью? Кто же сильнее?

Буква, как рыба на берегу, бессильно хватала ртом воздух и хрипела. Горло точно стянуло ледяной петлёй, этот холод растекался дальше, и когда она доберётся до сердца…

Привидение вновь завопило и разжало призрачные пальцы. Девушка упала бы, не подхвати её сильная рука. Она подняла голову и увидела, что очертания ведьмы стали менее чёткими, в воздухе витают искры, а у ног лежит горящее полено, которым в привидение и швырнул Грай.

– Ты пожалеешшь, – вновь зашипел призрак, простирая костлявые руки. – Мы могли бы быть вмессте, вечно…

– Мне нравятся девушки попроще, – пробормотал юноша и попятился, прижимая к себе Букву. Разведчик ногами раскидал горящие ветви так, чтобы они образовали круг, и теперь путники были под защитой огня.

– Посмотри же на меня, – вновь обратилось к Граю привидение.

Буква, чувствуя, что спутник начинает столбенеть, приказала:

– Закрой глаза! – и выпрямилась, загородив его собой. – Ты не получишь никого из нас, ведьма!

Так они и стояли до рассвета, поддерживая огонь, пока призрак с жалобным воем не растаял в утреннем свете. Грай и Буква одновременно осели на землю, с благодарностью переглянувшись.

– Что ж, ты вернул долг, – сказала девушка. – Если бы не ты, тут бы стало два призрака.

– И чего тебя понесло с ней ругаться?

– А чего у тебя глаза стекленели, когда она с тобой заговаривала?! – рассердилась Буква.

Грай довольно усмехнулся, потом зевнул и сказал:

– Спина разрывается. Я посплю? – и, не дожидаясь согласия, положил голову Букве на колени.

Книжница опешила от его нахальства, а Грай обернулся и добавил:

– И даже не поцелуешь перед сном?

– Подзатыльник! – пригрозила девушка.

– Всё, всё, – Грай вновь улёгся и мгновенно заснул.

Буква вздохнула, рассеянно пригладила растрёпанные волосы и вскоре незаметно для себя задремала.

3.

Буква проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно её пихнул. Открыла глаза и увидела, что Грай поднимается на ноги, виновато ухмыляясь:

– Прости, милая, не хотел тебя будить, но так уж вышло.

– Я тебе никакая не милая, – сердито ответила книжница, и тоже встала, якобы не заметив протянутой ей с целью помочь руки разведчика. Поняла, что спина замёрзла и затекла и стала осторожно поворачиваться вправо-влево, чтобы разогреться. Задела ближайший куст, и на траву с мягким стуком осыпался солнечный дождь росных капель.

– День, когда я дождусь от тебя ласкового слова, станет праздником, – Грай с улыбкой развёл руками. – Но не уверен, что я до него доживу.

– Кстати, – Буква окинула разведчика пристальным взглядом. – Как спина?

– О, не бойся, от этого я в ближайшее время не помру, – улыбнулся Грай. – Жить можно, и даже передвигаться тоже, – но при попытке нагнуться лицо его скривилось от боли.

– Тебе бы полежать хоть денёк. Ожоги довольно сильные.

– Что я слышу, тебе пришлась по душе гостеприимная хозяйка этих мест? Что? Нет? Мне тоже. Поэтому пожуём хлебушка, выпьем водички и пошагаем. К ночи хотелось бы быть подальше отсюда.

Буква вздохнула, понимая, что спорить смысла нет, и стала собирать вещи.

– Ты невыносим, – тихо пробормотала она, но Грай услышал.

– Что? Невыносим? Ха-ха, был бы невыносим, ты б не вынесла меня из деревни. И можешь не поджимать губы, я всё равно знаю, что ты улыбаешься.

Книжница с досадой швырнула в него измятым светлым комом, и вправду едва сдерживая улыбку:

– Твоя рубашка. Прости, начисто выстирать не получилось.

Грай вещь поймал, встряхнул, чтобы расправить, и осмотрел: видны были жёлтые потёки и пятна – следы крови.

– Ещё пригодится, – решил он. – Не носить, так раны перевязывать.

Раны. Грай-то не видел, как выглядела его спина ещё сутки назад. Но Буква знала, и это не давало ей покоя.

– А может, отсидимся денёк у Лио? Вряд ли они туда вернутся, – предложила девушка.

– Нет, – хмуро отказался Грай. – Они наверняка оставили в деревне стукача, только подставим беднягу. В эти дни ты не чувствовала запаха дыма?

– Нет, – покачала головой книжница.

– Надеюсь, его дом цел. Ты готова? Идём.

– Стой, – Буква довольно крепко ухватила его за рукав, Грай удивлённо обернулся. – Надо намазать тебе спину, быстрее заживёт.