Светка. Оля. Аннушка

Он бьет. Проваливается мимо меня: я ж знаю, как он будет бить! И попадает на мой встречный. Кабан плывет, начинает оседать и валится на меня. Тут бы мне его добить, сделать шаг назад и пробить двоечку в голову со средней дистанции, но назад шагать некуда, он меня к перилам уже прижал, и ко мне привалился. Я… я взял его на удушающий. Кабан у меня в руках оживает, и поскольку это, б..дь, не ринг ни хрена, крепкими зубами откусывает мне фалангу пальца… Я в ах..е. Он начинает дергаться. Вырывается – и вместо того чтобы продолжить драку, бросается в открытую дверь квартиры и закрывает ее изнутри!

Ну а мне-то чего делать? Отступать нам не положено. Откусанный палец на правой руке – да и хрен с ним! А второй раз – если я к нему вломлюсь или он на меня выйдет – явно будет не с голыми руками. Он понял, что без оружия, скорей всего, проиграет.

Мечусь по подъезду. Ни хера подходящего – ну, что б за оружие сошло. Хватаю каркас какой-то коляски раздолбанной, из-под лестницы на первом этаже. Думаю: ну хотя бы так, пусть хреновая, но всё-таки железка. Может быть, ею пере…бу, если выйдет на меня со стволом.

Начинаю ломиться в дверь. Выкрикивать оскорбления. Неприемлемые для человека в статусе серьезного уголовника. Нет, сука, б…ядь! Не открывает!

Стою так, чтоб если будет палить через дверь, то, скорей всего, не попадет. Глазка, ясен хрен, никакого нет. Дом ходит ходуном. Он деревянный. Об этом событии стопудово через час будет знать весь поселок. Меня-то здесь не знает никто, а он – личность известная, криминальный король.

Ни хрена не помогает… не открывает, сука. Что ж, делать-то? Орал-орал, колотил в дверь… дверь не выбить. Долго орал. Понял, в конце концов, что делать нечего. Придется уходить…

Вышел на улицу. Рука в крови. Пошел пешком в больничку. Может, палец на место пришьют? Он еще на шкурке и на куске мяса болтается… Шапку где-то пролюбил, а на улице мороз… да и хрен с ней, с шапкой…

Дошел до больнички, а там дежурная медсестра применила ко мне народную медицину: ты, говорит, на палец поссы, а потом я тебе его назад прибинтую. Глядишь, он и приживется.

Сейчас я б, конечно, охренел от такой хирургической помощи, а тогда и думал о другом, видать, и адреналина в крови было больше чем самой крови…

И что б вы думали? Прижился палец-то! Буквально на третий день вроде как и не болел даже.

Чутка отлежался в общаге и нарисовался у своего кореша в видеосалоне. А уже весь поселок гудит. Всюду гонцы разосланы. Кадры моего авторитетного оппонента. Ищут какого-то молодого и борзого, который чего-то сильно задолжал их криминальному предводителю…

Мой товарищ и говорит:

– Серега, уёбы…ай отсюда скорее! Любым, сука, вертолетом! Тебя ж застрелят, мудака!

А как я отсюда свалю? Ну с вертолетами напряг, не каждый день летают

– ладно. А Аннушку-то свою я как брошу? Да никак же ж не брошу, ясен хрен…

Пошел в больничку. Уколы сделал. Потом зашел на почту до ее мамы. Уколы, кстати, последние – всё, курс закончен, вали обратно! На свое дремучее месторождение, работать! Объяснил ситуацию. Мама в аху…. Говорю: «Что хочешь делай… веди меня к себе домой, буду там сидеть, Аннушку твою ждать».

Мама – ну потому что не отдает себе вполне отчета, что случилось, не знает, что делать. Однако вот мужик, хоть и молодой, но уверенный, и говорит, что и как делать – а бабы в такой ситуации обычно на четко поставленный алгоритм ведутся…

Отвела меня к себе домой. Сижу на кухне, свет не включаю. Жду Аннушку. Аннушка пришла. Бросилась ко мне на шею. Я сгреб ее в охапку, она мне в ухо дышит и шепчет еле слышно: «Сереженька, беги отсюда!» Говорю: «Солнышко мое, а ты-то как?» «А ты не бойся, – говорит. – Я в этой глуши самая красивая женщина. Другую такую ты где здесь возьмешь? Поэтому поверь: ничего со мной не будет. Ну а с этим быком уж я как-нибудь найду способ разобраться и сбежать отсюда».

Послушался я её… Дождался вертолета в общаге. Нашел себе какую-никакую завалящую шапку у пацанов, заместо своей, в бою утраченной, красивой, бобровой… и хрен с ней, лишь бы уши не отмерзли. И улетел. К себе. На месторождение. Недалеко – пара часов на вертолете. Однако почты там нет. И по рации с Аннушкой не свяжешься. Вахта долгая. Обратный путь домой после вахты – не через поселок. В общем, потерялись мы с Аннушкой…

А последний раз, как у отца был, соседка встретилась. И говорит: «О, Сережка, здорово! Как живешь? Как работа, как бизнес? А тебе тут привет передавали…» «Кто?» «Аннушка». «Какая?»

А потом вспомнил – и охренел…

Я спросил:

– Серег, а что ж не нашел Аннушку-то? Ну, потом?

– Тут понимаешь какое дело… Я отработал вахту – два месяца, вернулся домой, хотел разыскать след того моего кореша-одноклассника, у кого мы с ней познакомились. Ну, в его этом… видеосалоне. И узнал, что когда я улетел из поселка на свою буровую, он погиб. Выпал из окна своего видеосалона. Менты написали: самоубился, мол, в нетрезвом состоянии. Но я-то знаю, что это не так. Поэтому, хоть я и не сильный богомолец, но иногда в церкви свечки ставлю, и подаю за него записочки. Как за убиенного… Вот так ниточка и оборвалась. А тамошний уголовный мир для сохранения авторитета своего предводителя должен был получить какую-то жертву. Меня найти они не смогли. И жертвой пал мой школьный приятель. Вот такая она опасная штука жизнь… понимаешь?

Тут уже оху…л я.

Аккумулятор

или все зло от баб

На четвертом курсе института, устроившись на работу в автосервис к Валерию Николаевичу Катомину, я стал большими порциями получать технический и жизненный опыт из рук и уст моего многомудрого начальника.

Это было удивительно. Увлекательно. Приключений случалось – миллион. Вот одно из них.

Валерий Николаич, как и все спортсмены, отличался абсолютным бесстрашием. То есть у гонщиков, как писал товарищ Артур Хейли, мозги должны быть как карбюратор: там должно постоянно «переливать». Чувство страха у мотогонщиков атрофировалось еще на первых тренировках – а те, кто это чувство сохранил, ни титулов, ни  вообще каких-то серьезных достижений не увидит как собственных ушей. Там выживают только абсолютно бесстрашные. И бесстрашие это распространялось в том числе на бытовую сферу.

Валерий Николаич к тому моменту купил себе избушку под Лихославлем, в деревне, заселенной карелами. Откуда в центральной России взялся целый район, заселенный карелами – это вопрос к Петру Первому.  Но исторический факт налицо. Места там – сказка: речка Медведица, девственная природа… Единственное «но» – дорога туда не ахти какая. Это чтоб не матом. Даже Валерий Николаич на своей боевой ВАЗ-2107 добирался туда с приключениями…

В один непрекрасный денек, поскольку аккумулятор у Валеры был толком не прикручен, а вентилятор для упрощения конструкции с электрического поменян на обычный механический, на очередной колдобине случилась… фигня. Аккумулятор подскочил, а вентилятор рубанул по нему лопастями. Соответственно минус аккумулятор, порубанный как в сабельной атаке, и минус вентилятор. Но великому Валерию Николаичу это не помешало доехать до Москвы.

Времена были странные. Несмотря на объявленный капитализм, аккумулятор, да и любую другую деталь, нужно было «достать». И для этого мало было иметь желания и средства. Это была всем задачам задача. Короче, ездил Валера без аккумулятора: дома он запускался с горки, подтыкая третью, а потом, отпуская сцепление, на ходу заводился. А на работе брал аккумулятор у меня – с моей замечательной одиннадцатой модели Жигулей.

И вот как-то Валера, заведя свою машину, говорит:

– Слушай, а ведь у тебя перед общагой тоже горка!

– Ну да, – говорю.

– Так ты ж можешь с нее завестись!

– Ну, – говорю, – могу… теоретически. (Как в грязь лицом-то перед кумиром падать?)

– Так давай я тебя сейчас запущу на моем дохлом аккуме, до общаги доедешь, а обратно – вжух с горки, и всё!

– Ну давайте, – говорю, – чего нет-то?

И поехал домой на заведенной машине, которую глушить нельзя, потому что аккумулятор неживой. С девизом на щите: «Слабоумие и отвага!»

Ехамши домой, сначала завез домой Валеру. Двигаясь по набережной в сторону общаги, уже в сумерках – как раз напротив завода  координатно-расточных станков, пронаблюдал барышню. Очень симпатичную. Ладненькую. Спортивненькую. С сумкой спортивного инвентаря. Которая махала прелестной ручкой, желая поймать какое-никакое такси.

Про Яндекс-такси, понятное дело, еще и помину не было. Да и вообще такси было в Москве редкостью. Заказать его по телефону было нельзя – его можно было только поймать. Чем таксисты, собственно, и пользовались, завышая цены и свой социальный статус.

Я тотчас «поймался». Сами понимаете: барышня хорошенькая, а статус у меня таксистский. Само собой, пытался ее всю дорогу разговорить… Ехала она, кстати, до улицы Короленко, а это мне практически по дороге. И телефончик у нее выпрашивал, и то-сё… Но я не очень большой мастер «разговаривать девушек», да и ехала она с тренировки по теннису. Теннис – это вам не футбол, консервную банку во дворе гонять – это нечто все ж таки эдакое… аристократическое. Поэтому аристократическая девушка свой телефончик мне давать не пожелала – ну а я, всецело поглощенный ее прелестями, подвезя ее к пятиэтажке из силикатного кирпича, лихо тормознул у подъезда… и автоматом, левой рукой повернул ключ зажигания.

Проводил чудное виденье жадными глазами – и только тут понял, что натворил. Машинка-то у меня – тю-тю! – без аккумулятора…

Двор был ниже, чем улица Короленко, метра на четыре. С нее спускался эдакий съезд, довольно-таки крутой. Тогда я решил, что затолкаю машину на горку и, скатываясь вниз, запущу на заднем ходу. А затолкать Жигули не так-то просто… Упираясь в багажник – мне тупо сил не хватило. Но отступать некуда. Мы же тёртые и ученые! Не из Смольного института!

Поэтому я включил первую передачу, открутил передний номер, вставил кривой стартёр (ручку для проворота двигателя) – и, потея и надрываясь, вращая двигатель, сцепление, коробку кардан, главную передачу и колеса, стал кривым стартёром затягивать машину на эту самую горку… Послушайте, я не увлёкся техническими подробностями? Да ладно, эта часть – для собратьев по баранке.

Словом, заняло это у меня полночи. И, скрипя зубами, ругал я не себя, а сладко спящую красавицу. Недоступную аристократку. Небожительницу практически. Из-за которой я оказался ночью, на Короленко и без аккумулятора.

С третьей попытки, совершенно выбившись из сил, я всё-таки машину затащил на подъем достаточно высоко, чтобы, скатываясь назад, она смогла завестись.  Приехал домой, когда уже слегка светало. И утром, явившись на работу вовремя, категорически и слезно попросил:

– Валерий Николаич! Пожалуйста! Купите себе нормальный аккумулятор! А мой, пожалуйста, отдайте мне: худо мне без него…

Вот так вот. Всё зло от женщин. Или: «Х… стоит – башка не варит». А прочее – от слабоумия и отваги.

Дачку на внучку

Сказка про дедку, внучку и бабки

Решение жилищного вопроса было для постсоветских граждан едва ли не самым важным делом. Болезненным. Трудно достижимым. Я тоже себе такую задачу поставил. Была она чрезвычайно тяжела, однако двигаться в этом направлении было совершенно необходимо, потому что не будешь же вечно жить нелегалом в студенческой общаге… Да и снимать хату за астрономическую по тем временам цену в сто-сто пятьдесят долларов тоже не улыбалось ни разу…

Для того чтобы приблизить светлый миг приобретения собственного жилья, мной был последовательно совершен целый ряд подготовительных действий. У родителей был дачный участок за деревней Райки площадью в восемь соток. Собственно, участок и участок, ничего выдающегося. Родители мне его охотно отдали в качестве их вклада в мою будущую недвижимость. На нем, на участке этом я, уже выпускник института, человек, которому целых двадцать пять лет, ухитрился накопить за зиму необходимое количество стройматериалов. Тогда они были еще в дефиците: что-то уже можно было просто купить, а что-то нужно было по старой советской традиции «доставать».

В итоге купил я бревенчатый сруб, купил бетонные сваи для установки цоколя, ну и много чего еще. И потратил май, июнь и июль на то, чтобы выстроить двухэтажный дом с ломаной крышей, с остекленной верандой и с винтовой лестницей. По тем временам это было вполне прилично смотревшееся строение, и было оно вполне ликвидным, то есть стоило реальных денег. Первоначально я планировал поменять дом на недорогую квартиру в Москве.

Забегая вперед, скажу: поменять не сильно получилось… Каких только занятных людей: фантазеров, алкашей, аферистов и просто балаболов (последних было большинство) я не насмотрелся, когда их привозил в Райки, показывая свою дачу! Какую только не осматривал недвижимость, предлагаемую мне в качестве альтернативы! В итоге понял: единственный вариант – это дачу продать. Добавить какие-то деньги и попытаться на полученную сумму подыскать себе скромное жильё в Москве.

Следующее объявление я разместил уже не об обмене, а о продаже дома, и вся эпопея с телефонными переговорами и просмотрами стартовала заново. Пока я был на работе, на моем домашнем автоответчике накапливалась туча сообщений. Вечерами я садился всех обзванивать, со всеми беседовать… Язык отнимался повторять, что там у меня за дача, где она находится, и прочее разное…  И снова бесконечные просмотры. Словом, изматывающее мероприятие. Но деваться некуда: тогда и фотографию переслать по электронной почте либо по Ватсап не было возможности. Потому как цифровых фото и каналов для пересылки еще не существовало. Да, дорогие современные дети, это трудно себе представить. А тогда всё, что ты мог – это описать на словах и повезти-показать в натуре.

И вот позвонил как-то мужик. Спокойно расспросил, что и как. Когда посмотреть можно? Ну, давай через день. Ну, давай с утра –

как раз суббота…

– Давайте, – говорю, – всё равно ехать на машине, я вас у метро встречу и отвезу.

– Да нет, – отвечает, – я сам тебя отвезу. Где ты будешь? Ну вот и выходи на перекрёсток Пятнадцатой Парковой и Щелковского, я подъеду на черной Волге – встречу, отвезу, посмотрим…

Нормальный такой разговор – спокойный, интеллигентный даже, я бы сказал.

В положенное время в указанной точке появляется Волга ГАЗ-24, в ней сидят два немолодых мужика – водитель и пассажир. Мой вчерашний собеседник, Иван Иваныч с такой редкой в России фамилией Иванов. Махнул мне рукой – мол, садись, поехали! Сажусь сзади…

И тут начинается беседа. С одной стороны, абсолютно непринуждённая и интеллигентная, а с другой… в общем, я чувствую себя как на допросе в СМЕРШе. Как зовут? А институт когда закончил? А какой? А какого года рождения? А почему так долго учился? А где служил? А кому часть подчинялась? А командир кто? А кто родители? Чем занимаются? Вроде бы очень спокойная беседа, но при этом манера ее ведения ну очень и очень характерная. А так мужик добродушный… только я отчего-то поёживаюсь.

Остановились, немного не доехав. Иван Иваныч захотел прогуляться. Посмотреть, что за местность, что за соседи… И я обратил внимание, что на согнутом локте у него висит тросточка, а походка его какая-то странноватая. Кивнул на него сзади водителю. Глянул вопросительно. Водитель – допустим, Пашей его звали, хотя Паша этот был уже в годах – мне говорит тихо: «У него ног нет… протезы это».

Ух ты, думаю, какой интересный Иван Иваныч!..

Подошли. Посмотрели домик. Домик добротный. Новый, стружкой пахнет. Печка кирпичная сложена, с плитой, с духовкой. Лестница винтовая ведет на второй этаж.

По винтовой лестнице Иван Иваныч подниматься отказался, Паша взбежал наверх, посмотрел и отозвался: «А чё, тут нормально! Чистенько, вид хороший, окна большие. Светёлка просторная…» А Иван Иваныч говорит: «Неплохая дачка… ну так это… подумать надо. Так давай и созвонимся. Ну вечерком там или завтра, в крайнем случае.»

По дороге обратно, чинно беседуя, он всё о том же: как строил, на что строил, чем занимаешься, почему продаешь… Объясняю ему:

– Ну как почему продаю? Жить где-то надо! Я ж там-то никак не могу,  работаю ведь в Москве.

– Да-а-а, – говорит, – это правда… и чего? Подыскал что-то?

– Да, знаете ли, это не так-то просто – подыскать.

Он:

– Ну не знаю, вон объявлений сколько наклеено-то, перед каждым подъездом.

– Да из них большая часть – лажа, из объявлений этих. Домов таких нет! Это риэлторы так забавляются! – отвечаю я.

Изумляется:

– Да ты что? Так, может, тебе самому взять да и написать на бумаге: я, мол, так и так, ищу квартиру в этом районе, ну и обклеить десяток домов? Там, где тебе нравится.

Вздыхаю:

– Так, конечно, тоже можно. Но тут возникают варианты. Если ты указываешь свой конкретный телефон, и что покупаешь для себя – ты таким образом обозначаешь потенциальное наличие у тебя необходимой суммы денег. И кто раньше это объявление прочтет – менты, бандюки или реальные продавцы? Так вот: реальные продавцы по степени вероятности на третьем месте в этом списке.

– Надо же!  Вот черт побери! А я-то и не подумал… а как же там правоохранители, то-сё? – недоумевает Иван Иваныч.

– Так они и раньше не радовали граждан своей заботой, а теперь просто в тину ушли, – с усмешкой говорю я.

– Да, – вздыхает, – как жизнь-то поменялась… и что ж ты будешь делать?

– Ну как, – отвечаю, – буду проявлять необходимую осмотрительность. И стойко переносить тяготы и лишения.  (Последнее, как многие помнят, цитата из Устава.)

Иван Иваныч одобрительно усмехнулся. Так всю дорогу от дачи до того места, где они меня подхватили, мы заинтересованно беседовали. Расставаясь, договорились созвониться вечером и распрощались.

Вечером, ни этого дня, ни следующего, я не дождался от него звонка. Решился позвонить сам.

– А чего ж ты не звонишь? Я жду-жду, а ты не звонишь! – возмущается Иван Иваныч.

Удивляюсь:

– Ну… вроде как вы покупатель. Если вы не звоните, значит, вам неинтересно…

– Э-э-э-э, – как бы извиняясь, протянул он, – это я чё-то перепутал… Думал, раз я-то постарше буду, то ты и должен мне звонить. Ну ладно. Ты это… подъезжай.

– А зачем подъезжать? – спрашиваю, – Телефон есть, я вас слышу.

Он говорит:

– Не-е-ет, тут такое дело… ты бы подъехал. Давай всё-таки глаза в глаза, живьем обсудим.

Но меня это не сильно вдохновило. Куда-то ехать за тем, что можно услышать по телефону? Я-то уже был уверенно «телефонный» товарищ, а Иван Иваныч, видимо, нет. Он мне объяснил, что если ехать в сторону Преображенки по Большой Черкизовской, то напротив монастырского пруда стоит больша-а-ая высотная башня. Двадцать два этажа. Раньше в Москве таких было раз-два и обчелся. Это сейчас человейников настроили.

– Вот, – объясняет, – подъезжаешь  туда, зайдешь в первый подъезд, скажешь, что ко мне.

– Как это, –  спрашиваю, – обозначить, что к вам?

– Да так и скажи: к Иван Иванычу. Кто там сидит, тот знает. Ну и поднимайся ко мне в квартиру.

Ну ладно, думаю, раз такой упрямый дед и такой, видать, заслуженный – съезжу, от меня не убудет…

Подъезжаю. Захожу в подъезд. Светлый просторный холл. Вижу: мужик-консьерж сидит. Опция по тем временам диковинная. Сообщаю, что я, мол, к Иван Иванычу. Мне радостно говорят: да-да-да, пожалуйте на такой-то этаж!

Поднимаюсь в лифте. Лифт с зеркалом, что тоже невиданное диво. Огромные лестничные площадки. Словом, дом очень такой… элитный, как бы сегодня сказали.

Звоню. Открывает Паша. Он, видимо, не просто водитель, а личный помощник или ординарец при Иван Иваныче. Приглашает войти. Очень большая богатая квартира. Что меня тогда поразило: на потолке висит люстра, а в ней еще и вентилятор. Это сейчас такими товарами из Турции нас совсем не удивишь. А в обществе, которое еще недавно, ну буквально вчера, было советским, подобные девайсы вызывали священный трепет, восторг и тихую зависть.

– Что решили? – начинаю спрашивать Иван Иваныча еще из прихожей.

Говорит:

– Не-е, ты проходи. Чего в коридоре-то трепаться? В ногах правды нет. Давай, садись. Может, поужинаем? Ты коньячку-то выпьешь?

– Так как же я выпью-то? – отвечаю, – Я ж за рулем…

– А мы с Пашей выпьем!

Подождал, пока мужики выпьют, и опять спрашиваю: что про дачу-то?

– Да подожди ты про дачу, не торопись. Тут, смотри, какое дело. Тебе ж продавать-то ее, наверное, жалко?

– Есть, – говорю, – такое дело: жалко, но необходимость существует.

– Ага, – продолжает. – Необходимость, стало быть, существует. И продавать жалко… Но, понимаешь, бывают такие решения, что можно и жилищный вопрос как-то разрулить, и дачу сохранить.

– Что-то и не представлю даже, какие такие могут быть решения, – опять удивляюсь я.

– Тут, понимаешь, вот какое дело, – неторопливо поясняет Иван Иванович, – есть у меня внучка. И каким-то своим бабским способом, на что-то там гадая – а гадают они обычно на женихов – ткнула она случайным образом в твое объявление. В газетке. Через чего всё и закрутилось. И раз уж так случилось,  раз она ткнула в объявление холостого, бойкого, и, кажется, дельного парня, то, возможно, это какой-то знак судьбы, и может получиться удачная комбинация: я тебе – внучку в жены, а ты нам – дачку в качестве своего вклада в общесемейный капитал. Дачку на внучку! А вопрос с жильем для вас я уже сам порешаю.

Я опешил. Обалдел. Охренел. И всё это сразу.

– Иван Иваныч, – запинаясь, обращаюсь к нему, – так это две разные истории. Жениться – это одно важное и сложное дело, а жилищный вопрос – это совсем другое. Их по отдельности-то решить трудно, а если их объединить, вероятность получения удачного результата уменьшается на порядки…

– Да ты подожди, – перебивает он меня. – Это я всё понимаю. Но ты на внучку посмотрел бы хотя бы… может, оно и ничего? Она у меня ладненькая!

Эти слова Ивана Ивановича меня ошарашили. Даже во рту пересохло. Кадык застрял в горле, с трудом сумел слюну проглотить.

Представил себе, что мне, как восточному баю на невольничьем рынке, сейчас будут показывать девушку…

Собственно, так оно и вышло. Иван Иваныч, уже накативши с Пашей пару рюмок, обернулся к дверям и властно скомандовал: «Ма-а-аша! А ну иди сюда!»

Появилась Маша. Стройненькая. Симпатичная. Мне показалось, примерно моя ровесница.  Не первокурсница, словом.  Видно было, что и она не совсем понимала, как себя вести в этой ситуации. Тем не менее, противиться властному деду, видимо, была не приучена.

Дед посмотрел на меня. Посмотрел на нее. И спросил меня совершенно спокойно:

– Ну как?

Я не смог ничего выговорить. Просто пожал плечами и мотнул головой. Дед понимающе кивнул:

– Понимаю. Так, Маша, а ну-ка пройдись! Ну-ка покрутись!

Маша послушно зашагала по кухне, демонстрируя и впрямь очень ладненькую фигурку. Я ошизел от этой полной аналогии с восточной работорговлей. Видно было, что Машу, с одной стороны, сия ситуация крайне забавляла, с другой – смущала. Видно было, что девушка в полном замешательстве. Покорно прошлась по кухне в одну сторону, развернувшись, направилась в обратную… В конце концов она не выдержала, прыснула в ладошку и стремглав убежала в комнату.

– Ну как? – с довольным видом повторил вопрос дед Иван Иваныч.

И мне пришлось, собрав всего себя в кулак, ему объяснить, что я разборчивый во многих вопросах, а в вопросе женитьбы особенно, потому как он очень непростой. Невесту нужно очень внимательно выбирать. И потом, нужно, чтобы еще и на сердце легло. И чтоб не просто понравилась, а влюбиться надо. А это нельзя сделать ни усилием воли, ни удачным тычком в лист с объявлениями. Нет, существует, конечно, божественная случайность и может произойти всё что угодно, но слабо я верю в то, что решение двух важнейших жизненных вопросов может найтись вот так вот, одним махом…

– Н-да… – подвел итог Иван Иваныч. – либо понравилась не особо, либо… Слушай, а может, у тебя уже своя девчонка есть?

Я понял: это единственный выход. Вспомнил Светку.  Пришлось сказать, что прямо не то чтоб уж совсем своя, но на примете есть.

– Что ж, – сказал Иван Иваныч, – тогда поступаешь ты правильно: нельзя ради жилплощади от своей девчонки отказываться. А у меня сейчас задача: Машку в хорошие руки пристроить. Твои неплохие вроде, как я посмотрю. А может, ты все же подумаешь? Хотя, нет, непохоже.

И на этом мы с Иван Иванычем Ивановым расстались. Я уверен, что, скорее всего, это великий человек. И что оставил он существенный след в советском военном деле или в истории разведки, либо в науке… нет, больше он всё-таки походил на военного.