Мой случайный босс

– Да, пора, – рассматриваю свои пальцы с ярко-красным маникюром. – Он весёлый, – вздыхаю. – А ещё вкусно готовит и хорош в постели. А ещё…

– А ещё он козёл, который кормит тебя обещаниями и не делает ничего, чтобы их выполнить.

– Согласна… – повторный вздох, только теперь он наполнен бесконечным сожалением.

– И вообще, напоминаю, что тебе двадцать семь. Нам всем, – Саша останавливает поток возмущений, готовый вырваться из Вали. – Пора бы уже подумать о чём-то серьёзном.

– Кто бы говорил, – фыркает Валя, демонстративно отвернувшись.

– Нам всем пора.

– Мы со Стасом думаем. Пока в общих чертах, но общее будущее в них прослеживается, – заверяет нас Валя.

– И какое? Будущее? – интересуюсь.

– Дом, семья, дети. Возможно, всё получится.

– Так, стоп! Значит, ты с нами в клуб в следующую субботу не идёшь?

– Иду, конечно. Стаса оповестила, он ничего не имеет против.

– Отлично, – довольно улыбается Саша. – Давно никуда не выбирались. К тому же повод существенный – трудоустройство Ксю.

– А до этого у нас какой повод был?

– А провести вечер в компании друг друга – не повод?

– Повод, – подтверждаем хором и хохочем.

– Ладно, девочки, – Саша поднимается, – мне пора. Завтра на работу. Всем нам.

– Да, у меня смена. А у тебя, – подталкивает меня в спину, – вообще знакомство с новыми обязанностями. Так что выспись и найди что-то чёрное и унылое.

Девчонки смеются, а вот мне не по себе. Нужно прочесть этот чёртов договор…

Выпроваживаю подруг, выливаю оставшееся вино в бокал и, устроившись в кресле, приступаю к изучению договора. Первая страница пестрит непонятными определениями и сложными оборотами, чем ввергает в унынье.

– Оставим это на потом, – откладываю документ в сторону и иду в спальню.

Открываю дверцы, осматривая свой яркий гардероб. У меня и чёрного-то ничего не имеется. А нет, имеется: классический костюм, состоящий из брюк, юбки, пиджака и жилета. Пытаюсь вспомнить, когда его приобрела, но тщетно. Снимаю домашний костюм и заменяю строгим. Выглядит скучно…

Да, мои рыжие кудрявые волосы придают образу свежесть, а чёрный цвет подчёркивает светлую кожу, но на этом плюсы заканчиваются. Пиджак и юбку можно оставить, а вот вместо белой рубашки можно взять жёлтую. Дополним туфлями такого же цвета и получится очень даже неплохо.

– А что, позитивно, – улыбаюсь своему отражению, делая несколько оборотов и отмечая, что сзади тоже всё привлекательно.

Что там Сашка сказала? Лишение части зарплаты? Бред всё это. Так, пустая угроза. Не дурак же этот Аристарх, чтобы в первый же день применять штрафные санкции? Да и вряд ли он обратит на меня внимание, а уж тем более будет разглядывать, какого цвета на мне рубашка. Мужчин вообще не интересуют такие нюансы.

***

Поднимаюсь в лифте, предвкушая первый рабочий день. Полночи ворочалась, хотя особого волнения не испытываю. К тому же, это Клейнберг меня выбрал, а не я его. Я, увидев серость в приёмной и его кабинете, вряд ли дала бы согласие на трудовую деятельность.

Вхожу, мгновенно поникнув. Ни одного яркого пятна. Хотя нет – я и есть то самое яркое пятно. Достаю жёлтые лодочки на шпильке и через несколько секунд, удовлетворённая своим образом, занимаю кожаное кресло.

Итак, что мы имеем: ноутбук, принтер, канцелярские принадлежности и запас в ящиках стола, множество папок на стеллажах, телефон. В углу шкаф-пенал, где имеется посуда, кофемашина и набор чая, а также кофе. И всё это серое. Даже упаковка чая. Даже сахар серый. Какое-то помешательство на унылости, ей-богу…

Погрязнув в размышлениях об озабоченности нового босса определёнными цветами, реагирую на щелчок двери.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич, – улыбаюсь, приветствуя руководителя.

– Доброе, Ксения, – произносит, одновременно спускаясь оценивающим взглядом, упирающимся в туфли. – Что это?

– Где? – Оборачиваюсь, не понимая, о чём спрашивает босс.

– Вот, – длинный мужской палец направлен на мою рубашку.

– Рубашка. – Осматриваю себя, чтобы убедиться в её чистоте.

– Она жёлтая.

– Ну да.

– И туфли.

– Прекрасно сочетаются, правда?

Но Клейнберг мою удовлетворённость цветовыми сочетаниями, видимо, не разделяет, потому что его спокойное лицо в данный момент излучает недовольство.

– В договоре прописаны правила…

– Да, что-то такое было, – равнодушный взмах моей руки не остаётся незамеченным.

– Конкретно там было указание, в одежде какого цвета сотрудник может появляться в офисе.

– Я думала, это правило существует только на бумаге.

– Здесь ничего не существует просто так, Ксения. Вы обязаны соблюдать каждый пункт трудового договора. В противном случае, вы будете оштрафованы. Штраф десять тысяч. Соответствующее распоряжение я направлю в бухгалтерию.

– Чего?.. – единственное, что выдавливаю из себя, осознав, что меня оштрафовали ещё до того, как я успела действительно накосячить. – Может… обойдёмся предупреждением? Первый раз.

– Штраф в соответствии с пунктом десять точка один.

А затем он проходит мимо меня, а я так и стою, с трудом осознавая произошедшее. Ничего себе… Такими темпами за две недели можно лишиться зарплаты и в ещё в минус уйти. И теперь общая картинка серости сотрудников не кажется странной. Каждый из них хочет в конце месяца увидеть зачисление на карту, а не пометку «должник».

Селектор переключает на себя внимание, издав неприятный звук. Принимаю вызов босса.

– Ксения, зайдите ко мне. – Что и делаю, исполняя приказ и оказавшись перед ним в ожидании продолжения претензий. – Планшет, – протягивает мне, – в нём удобно формировать график встреч, а также вносить данные посетителей. Есть отдельная вкладка с личными поручениями.

– Личными?

– Да. Вы помощник руководителя, а значит, занимаетесь не только офисными задачами.

– Интересно, а вчера вы об этом не сказали.

– Все пункты прописаны в договоре, – непонимающе смотрит на меня. – Если не запомнили, перечитайте его ещё раз.

– Обязательно, – цежу, ругая себя за невыполнение данного действия вчера.

– И пожалуйста, соблюдайте требования к внешнему виду. Не хочу начинать день с вынесения выговора или штрафа.

И это не издёвка – он серьёзен. Произносит буднично, между делом.

– Можно спросить? – Я уже поняла, что обратиться к нему просто так нельзя. – Вчера вы сказали, что моя зарплата составит сто пятьдесят тысяч. Чистыми. – Он кивает, подтверждая слова. – А если я нарушу правила пятнадцать раз и каждый штраф составит десять тысяч, в конце месяца ничего не получу?

– Да.

– А если нарушений будет двадцать?

– Ваш долг будет перенесён на следующий месяц.

– Вы серьёзно?.. – открываю рот и тут же закрываю.

Кто знает, может, и за высказывания здесь штрафуют.

– Да. Пункт тринадцать точка четыре.

– Понятно.

Ничего не понятно, но стоит обдумать его слова, а лучше внимательно прочесть этот грёбаный трудовой договор: всматриваться в каждое слово, а лучше просветить каждый лист в поисках скрытых надписей и водяных знаков.

– Вы можете идти, – поднимает глаза, словно я должна была предсказать свои действия.

Разворачиваюсь на каблуках, топая в приёмную, где плюхаюсь в кресло. Хочется вернуться, бросить в него планшет и громко объявить о нежелании работать, но о неустойке в случае увольнения раньше шести месяцев хорошо помню. Спасибо Саше и упоминании этого пункта. Нужно посмотреть, есть ли так какие-то исключения, в случае которых возможно увольнение. Например, переезд, беременность или смерть…

Да, окрылённость, присутствовавшая во мне утром, разбилась о жестокую реальность. А точнее, о принципиальность моего босса – Клейнберга Аристарха Игоревича.

Ну точно Аристарх… Ему идеально подходит.

Смахиваю экран планшета, увидев, что босс внёс расписание на эту неделю. Плотный график, однако… Перехожу в личную вкладку, где из обязательного стоит заказ билетов, номера в отеле, столика в ресторане, покупка билетов на мероприятие. Напрягает «доставка документов вне рабочее время». Я что, курьер? Принципиально не приму звонок после окончания рабочего дня.

Подпираю подбородок ладонью, детально осматривая пространство, а затем перевожу взгляд на свои туфли. Что ж, сегодня они и рубашка внесут немного тепла в унылость моего рабочего места, а завтра… Завтра что-нибудь придумаю.

Глава 3

– Ксения, время обеда.

Поднимаю голову, пристально смотрю на босса. А я не спрашивала о перерыве, а после объявленного штрафа решила, что покидать приёмную можно только после уточнения, имею ли на это право.

– Я продолжу работать.

– Нет. По графику с тринадцати до четырнадцати ноль-ноль – обеденный перерыв.

– Это обязательно?

– Из расчёта общего рабочего времени, именно этот промежуток наиболее благоприятен для приёма пищи.

– А если я просто не хочу?

– Почему не хотите? – Сдвинув брови, Клейнберг, ждёт ответа. – Вы должны хотеть.

– Должна да не обязана, – буркнув себе под нос, опускаю голову, показывая, что не сдвинусь с места.

– А это как?

– Что – как?

– Нелогичная фраза. Должна да не обязана… Должна же? А почему не обязана? А если должна, то необходимо выполнить?

Изучаю красивого молодого мужчину передо мной и не понимаю – он серьёзно? Вполне обычная фраза, смысл которой он не понял. Или понял, но решил прицепиться к значению? Нет, точно не понял. И его растерянный вид является тому подтверждением. Придётся объяснять…

– По вашим словам, я должна пойти на обед, так? – Он соглашается. – Но могу не идти, потому что не хочу. Причина простая – я не голодна.

– Ваш рабочий день начался в девять утра, прошло четыре часа. Вы должны испытывать голод.

Вот душнила, блин… Поднимаюсь, беру шубу и сумку, чтобы отправиться в кафе-столовую через дорогу от здания, в котором работаю. Там просто, вкусно и цены приятные.

– Уговорили, – направляюсь к двери, – пошла обедать.

– Напоминаю, что опоздание даже на минуту грозит вам штрафом.

Да чёрт возьми, за что мне это… Мысленно издаю стон-крик. Мне стоит неимоверных усилий, чтобы не обернуться и не сказать боссу парочку неприятных слов. А лучше много. Но в этом случае, уверена, тоже имеется штраф. У меня прям свербит внутри от желания поскорее оказаться дома, чтобы досконально изучить договор.

Бегу к лифту, чтобы не увязался за мной. Не знаю, где привык обедать Аристарх, но вряд ли скромная столовая – его уровень. Влетаю в удачно распахнувшиеся передо мной двери, уже внутри сталкиваясь с Визовым. День начался паршиво, и его продолжение не имеет надежд на позитив.

– Что, Солнцева, уволили? – Гогочет, извергая противный звук. – Рассмотрел тебя Клейнберг, увидев некомпетентность и легкомысленность?

– Андрюша, а ты откуда такие слова сложные знаешь? Выучил? Или Танечка помогла?

Замолкает. Визов уверен, что никто не знает о его «симпатии» к сотруднице фирмы, которая находится на двенадцать этажей выше. И нюанс есть: Таня дочь генерального директора и отличная партия для Андрея. А состоятельный папа – великолепный бонус. Вот только не хочет Визов, чтобы о его предпочтениях стало известно, потому что особо злопамятные коллеги обязательно донесут, как Андрюша к ним сначала подкатывал, состоял в недолгих отношениях, а после за спиной поливал грязью.

– Откуда знаешь?

– Знаешь, в чём преимущество секретарши? Она всё видит, всё слышит и всё запоминает. Её же никто не берёт в расчёт. Мой тебе совет – выбирай переписку. А то голос у тебя слишком громкий.

Улыбаюсь, выдавив из себя искусственную эмоцию, которую Визов мгновенно считывает.

– Как первый рабочий день? – Сарказм испарился, оставив более или менее приятного человека.

– Отлично. Условия, как и место работы устраивают. А ещё зарплата на пятьдесят тысяч больше.

Опускаю тот факт, что она уже меньше на десять тысяч ввиду несоблюдения правил. Хочу, чтобы он не сомневался в моих профессиональных навыках, а ещё поделился впечатлениями с Угрюмовым. Не жду, что кто-то будет испытывать сожаления по причине моего ухода, но два с половиной года я сосуществовала на одной территории с этими людьми.

– Угрюмов жалеет.

– Он может делать что пожелает. Ко мне это больше не имеет отношения. Теперь я работаю на другого человека, который, кстати, не позволяет себе называть меня секретаршей.

Лифт вовремя замирает на цифре «один», и пока Визов не придумал ответ, выскакиваю в холл. Множество людей, работающих в этом здании, спешат на обед в уже привычные заведения.

Оказавшись в кафе, отмечаю, что уже сформировалась очередь, а свободных мест почти нет. Беру только второе и десерт, стою с подносом в руках, наконец, увидев пустой стул за самым дальним столом. Спиной ко мне сидит девушка с высоким, тёмным хвостом. Расстояние сокращается, а уже понимаю, кого увижу.

– Привет, можно сесть с тобой?

– О, Ксюш, привет. Конечно.

Люба из юридического отдела всегда относилась ко мне с симпатией. Надеюсь, мой уход из организации, не изменил её отношения.

– Как дела?

– Как обычно, – закатывает глаза и шумно выдыхает, – Угрюмов требует невозможного, Визов стучит на коллег, а мы бегаем со скоростью света, чтобы ублажить обоих.

– Кто вместо меня? – Нарезаю отбивную, приготовившись слушать.

– Сам всея босс, – поднимает вилку вверх. – Злится, пыхтит, ничего не может найти и срывается на нас.

– А что, Визов не захотел занять место секретарши? – Смеюсь, но тут же замечаю, как на нас косятся соседние столики, и понижаю тон. – Прекрасный момент, чтобы услужить Угрюмову.

– Вчера, когда ты уехала с Клейнбергом, они очень громко обсуждали твоё возвращение к вечеру. Но через пятнадцать минут из лифта вышел твой новый босс, быстро переговорил с Угрюмовым, и внешний вид последнего стал на сто процентов соответствовать его фамилии. И знаешь, ты молодец. Андрюша Визов перешёл все границы, а босс лишился секретаря по его вине. – Люба замолкает, устремив взгляд вдаль и активно пережёвывая пищу. – А теперь ты, – произносит неожиданно.

– Что – я?

– Какой он? – Играет бровями, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не будем услышаны.

– Кто?

– Аристарх Клейнберг. У нас половина офисных слюни на него пускает.

– Серьёзно? Даже не предполагала, что он кому-то настолько нравится.

– А тебе нет?

– Сталкивались пару раз в лифте, но особого впечатления он на меня не произвёл.

– Он такой загадочный, холодный, закрытый, с этим своим острым, пронзительным взглядом… Ух, – Люба вздрагивает, показывая, как её волнует мой босс.

– Остынь, у него невеста есть, – усмехаюсь, отметив, как меняется выражение лица женщины.

– Серьёзно?

– Ирэн Хохловская. Можешь посмотреть в интернете.

– А она прям невеста? Или так, просто девушка.

– Невеста. Даже не сомневайся.

– Чёрт! – Прыскает Люба. – А мы-то думали узнать о нём больше через тебя.

– Без вариантов, девочки.

Работаю с Клейнбергом первый день, но уже могу с уверенностью заявить о его фанатичной правильности и дотошности, граничащей с маразмом. Что будет дальше, даже боюсь предположить.

– Ладно, пойду разочарую девочек, – поднимается, подхватывая поднос. – Удачи на новом месте.

Прощаюсь с бывшей коллегой и продолжаю обедать. Контролирую время, просчитывая, сколько потребуется, чтобы вернуться в здание и подняться на тридцать второй этаж. За десять минут до окончания обеда подхожу к лифту, возле которого столпились сотрудник разных офисов.

– Что случилось? – Нахожу Любу.

– Какая-то поломка, что-то с питанием. – Хочу сорваться ко второму, но она меня останавливает предупреждением: – Второй тоже стоит. Сказали, это минут на двадцать. Подождём.

– Да, подождём…

Нет, не подождём! Потому что опоздание карается штрафом. Не думаю, что в десять тысяч, но для меня даже тысяча важна. Мечусь по холлу, вспоминая, где же находится лестница, а затем спешу наверх. Через пять этажей замедляю темп, ещё через пять с трудом дышу, следующие преодолеваю практически ползком, сняв туфли, чтобы двигаться быстрее. Сожалею, что Клейнберг со своей компанией забрался так высоко, но не останавливаюсь. А когда преодолеваю препятствие в виде множества ступеней, припадаю к стене и несколько минут выравниваю дыхание. Плетусь в приёмную, а когда вхожу, вижу Аристарха.

– Опоздание не по моей вине. Поломка лифтов. Поднималась по лестнице.

Он видит, что я едва стою на ногах и не лгу.

– Четырнадцать ноль девять, Ксения. – Демонстративно смотрит на часы. – Вы должны были предусмотреть подобную ситуацию и вернуться заранее. Штраф девять тысяч. По тысяче за минуту.

– Вы серьёзно?! – Даже забываю, что пару минут назад практически умирала от недостатка кислорода, вложив в свой вопрос-крик всё негодование.

– Абсолютно. – Разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет. – Приступайте к работе.

Остаюсь в замешательстве посреди приёмной, до конца не принимая второй штраф в первый рабочий день и нежелание босса входить в сложившееся положение.

– Вот же, – зло цежу, – Аристарх, чтоб тебя…

Если бы только Люба и вся компания воздыхательниц знала, каков этот человек на самом деле, его загадочность просто перетекла бы в разряд «запредельной душности».

Человек-инструкция.

Плюхаюсь в кресло, наконец, приняв тот факт: моя зарплата только что уменьшилась ещё на девять тысяч. Но есть ещё сто двадцать одна – это плюс. Главное, сделать всё, чтобы не получить дополнительных штрафов. Буду читать этот чёртов договор, пока не заучу наизусть.

– Ни одной ошибки больше не будет, – шепчу, сверля взглядом дверь кабинета Клейнберга.

Вдох – выдох. Работаем.

Осматриваю приёмную: всеобъемлющая серость значительно понижает уровень позитива. Хочется всплеска яркости. Внешний вид под запретом, но об изменениях в пространстве никто не говорил. Достаю из сумки с десяток разноцветных ручек, салатовый степлер, блок стикеров для заметок и свою розовую кружку с надписью «Ходить на работу – это к деньгам». Что ж, в моём случае, деньги за эту самую работу тают на глазах.

Заталкиваю руки в стаканчик, такой же серый, как и всё здесь. Нужно купить другой. Стоит недорого, а радовать будет каждый день. Кружка отправляется в шкафчик, значительно разбавляя компанию унылой керамики.

Что ж, так намного лучше.

Довольная и с улыбкой на лице несмотря на два штрафа, встречаю посетителей, сопровождая к боссу. Приношу кофе, чай или воду, отмечая, что угрызений совести товарищ душнила не испытывает. Интересно, куда делась предыдущая помощница. Если она, конечно, вообще была. Нормальный человек долго с ним не протянет. А, может, все они были ненормальными? Или такими же дотошными, как Аристарх?

Он не выходит из кабинета несколько часов, чем несказанно меня радует – лишь даёт распоряжения и направляет меня в отделы с заданиями. Вот и отлично, не хочу смотреть в эти пустые глаза, лишённые жизни. Нет, не так – лишённые огня.

Человек-робот.

Но больше, чем он сам, меня раздражают беседы при открытой двери. Я не понимаю и малой части произносимого, да и не нужна мне эта информация. Не спорю, я примерно должна понимать, чем занимается компания, в которой работаю, но детали неважны. Я закрывала дверь за посетителем первые два раза, но босс её демонстративно открывал. Здесь так принято?

– Ксения?

Вздрагиваю и поднимаю голову. Он мастер спорта по бесшумности.

– Да, Аристарх Игоревич.

– Что это? – Кивком указывает на ручки в стакане.

– Ручки. Шариковые. – Смотрит нечитаемым взглядом. – Чтобы писать. На бумаге.

– Они цветные.

– Да. Что не так? Канцелярия не серых цветов тоже запрещена?

– Нет, но…

Так, так, так, товарищ босс растерян. Значит, пункта о ярких пятнах не в одежде не имеется. Поэтому решаю идти ва-банк.

– Насколько я помню, в договоре нет пункта о цвете канцелярских принадлежностей, не так ли?

– Всё так.

– Тогда в чём проблема? – Склонив голову набок, наблюдаю, как он выкрутится.

– В их излишней яркости.

– Можно вопрос? Интересуюсь, чтобы не нарваться на штраф.

– Задавайте, Ксения.

– Аристарх Игоревич, у вас личная непереносимость всего яркого? Мне показалось, что любой цвет, выбивающийся из сдержанной чёрно-серой палитры, вас раздражает.

– Серый – нейтральный цвет. У большинства ассоциируется с повседневностью, именно поэтому в пространстве моей компании преобладает именно он. Чёрный – универсальный: подходит всем и ко всему, практичный. То же самое можно сказать и о белом цвете. Яркие элементы, с моей точки зрения, позволены в личном жилище человека, но не в месте, где заключаются многомиллионные контракты.

– А одежда? По-моему, моя жёлтая рубашка отлично сочетается с чёрным костюмом.

– Слишком кричащие элементы в одежде отвлекают от вас. Человек сосредотачивается на ярком пятне, а должен смотреть в глаза.

– Мы с вами разговариваем пять минут, и вы ни разу не отвели взгляд от моего лица.

А он и правда, словно в душу смотрит своими пустыми глазищами. Интересно, он хотя бы раз в жизни улыбался?

– Я умею сосредотачиваться на собеседнике.

– Так, ладно… А ваши посетители? Да, есть правила в компании, но вы же не можете заставить всех придерживаться их.

– Да, не могу. Но стараюсь.

– Ясно, – выдыхаю, потому что любые аргументы бессмысленны. – Спасибо, что ответили на мои вопросы.

– Пожалуйста, Ксения. Вы всегда можете обратиться ко мне, если вам необходима информация или совет опытного человека.

Это он, что ли, опытный? Едва не прыскаю, опустив голову и скрыв от босса ненужную сейчас эмоцию.

Мой рабочий день подходит к концу, что несказанно радует. Начинаю собираться ровно в шесть вечера – ни минутой раньше. Если уж обед по строгому расписанию, то завершение трудового времени уж точно. Не спрашиваю, нужно ли ему что-то: переобуваюсь, затолкав туфли в сумку, беру пальто и тороплюсь к лифту. Очень надеюсь не столкнуться с Визовым.

Но лифт пуст. Облокотившись о холодную стену, прикрываю глаза. Наконец-то! Но моя радость оказывается недолгой, потому что кабина останавливается, впуская бывших коллег.

– Ксюш, привет! – Девчонки из маркетингового галдят наперебой.

– Привет, девочки.

– Ну, – Катя прилипает ко мне, видимо, решив посплетничать, – как новое место?

– Отлично, – моё лицо излучает позитив. – Хороший босс, достойная оплата.

– Значит, Угрюмов точно в пролёте.

– В смысле? – Непонимающе смотрю на девчонок.

– Сегодня пришла к нему документы подписывать: в приёмной никого, дверь в кабинет приоткрыта, он в компании Визова обсуждал тебя. По мнению Угрюмова, твой молодой босс невыносим, и никто дольше месяца с ним не работал. А зная тебя, ты пошлёшь его куда-подальше через неделю и, – хватает меня за руку, – цитирую: «Приползёт и будет умолять, чтобы я взял её обратно». А ещё зарплату тебе уменьшит, потому что ты и за копейки согласишься работать.

Вот так, значит, Вадим Викторович… Приползу обратно… Не дождётесь! Ни вы, ни Визов.

– К большому разочарованию Угрюмова, мне всё нравится. Так что, нет, возвращаться не планирую.

– И правильно. Пусть знает, что работников нужно ценить.

Разговор переходит на будничные дела, а я даю самой себе обещание, что ни в коем случае не попрошусь обратно. Лучше душный Клейнберг, чем грязные намёки и откровенные оскорбления Визова.

Но для начала необходимо изучить трудовой договор. А после обсудить с девочками. Поэтому, прикинув, во сколько окажусь дома, пишу сообщение в наш чат.

Я: В 8 у меня. Отказ не принимается. Ситуация критическая!

Глава 4

– М-да, – заключает Саша, – получить два штрафа в первый рабочий день – это сильно. А я говорила – читай договор!

– Да знаю я, – отмахнувшись, вздыхаю и принимаю тот факт, что виновата сама.

А договор этот оказался объёмным и очень содержательным. Особенно блок, где перечисляются возможные нарушения и штрафные санкции. Если не соблюдать правила, без зарплаты можно остаться за неделю. И там действительно нет уточнений о предметах в рабочем пространстве, что уже навело меня на кое-какие мысли. А ещё…

– Вот скажите, девочки, как вы понимаете фразу «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый»?

– То есть одежда должна быть только этих цветов, – мгновенно отвечает Валя, по привычке заправляя чёрную короткую прядь за ухо.

Высокой и худощавой подруге однозначно идёт сделанное совсем недавно острое каре. Вот только она пока не привыкла к новому образу, постоянно заправляя волосы за ухо.

– А обувь? Она относится сюда?

– Так, стоп, – Саша сосредотачивается, – внешний вид – это совокупность внешних свойств и атрибутов человека. То есть, включает всё: черты лица, фигура, причёска, одежда. А последнее подразумевает и обувь.