ПАНИ БОЯРЫНЯ

Когда она остановилась, дыхание её было ровным, лишь чуть слышным звоном в ушах от напряжения. Спина и зад Александра были иссечены кровавыми полосками. Он лежал, не двигаясь, лишь тихо стонал, уткнувшись лицом в дерево.

«Теперь, – сказала Марина ледяным голосом, – он должен понять до конца. Настёна. Подойди».

Служанка, сиявшая торжествующей злобой, выступила вперёд. Она была босая, ноги её были запачканы землёй и глиной со двора.

– Попроси прощения у моей служанки. Как подобает. Целуй её ноги, – прозвучал приговор. – И проси прощения за свою глупость и спесь».

Время остановилось. В глазах собравшихся замерло ожидание. Настёна поставила свою ногу на лавку прямо перед лицом Александра. Он посмотрел на грязные ступни девушки, потом поднял взгляд на лицо Марины. В её каменном лице он не увидел ни удовольствия, ни жестокости. Он увидел принцип. Железный, неумолимый закон её вселенной. И в этот миг он действительно понял. Понял, что борется не с ней, а с самой сутью этого мира. И чтобы выжить, чтобы хоть как-то существовать в нём, нужно принять его законы целиком, без оговорок.

И вот его губы коснулись грубой, холодной кожи ступни девушки.

– Прости меня, госпожа Настёна, – голос его был хриплым, но чистым, без тени былой надменности.

– Прости глупого, спесивого раба. Я оскорбил тебя и тем оскорбил нашу общую Госпожу. Я не достоин даже праха с твоих ног. Прости.

Он говорил это искренне. Всё, что было в нём ложного, гордого – сгорело под кнутом. Осталась только голая, униженная, но удивительно ясная правда его положения.

Настёна смотрела на него сверху, и постепенно злорадная улыбка сошла с её лица. Её сменило странное, почти недоумённое уважение. Она кивнула, величественно, как настоящая боярыня.