Защита Ильгера, или Невидимый враг

– Товарищи, не толпимся, расходимся, посмотрели и ладно, недо вас сейчас. Бабоньки, оглохли что ли, марш по домам!

Бабушка, о которой злословили тетки у магазина,действительно была больна и последнее время не поднималась с постели, а навопрос Клавдии о здоровье только рукой махнула. О чем –то думала, вздыхала иглядя на Клавдию наконец тихонько сказала, -

–Не поверишь матушка - я была такая же, как ты. Что каргойто тебя небось уже обзывали?– и сама себе ответила, -

–А почему, ты и не знаешь, правда? Думаешь это просторугательство !? Нет конечно, а объяснить тебе в чем здесь дело некому. Знай,меня не зря каргой старой называют, я и ты карги по крови, а у каргов и роднинашей людимов две жизни, одна человеческая, а другая звериная. Что на роду тебенаписано я не знаю, у каждого зернышка своя судьба. Поживешь – увидишь. Житьмне осталось немного и я строго тебе наказываю, что бы кто не болтал помни – мыне нечисть. Карги и людимы часть огромной мировой души, которая живет везде – ввоздухе, звере лесном, малой птичке, былинке, веточке. Потому – то все живоестрадает и радуется одинаково, так же, как и ты. Знай это и не тронь, ненавреди мимоходом, – последние слова больной старухи превратившиеся вневнятное, прерывающееся бормотание Клавдия не приняла всерьез. Она жалелабабушку от всей души, гладила по морщинистой руке, но слишком занятая мыслями оновом месте службы и назревающем конфликте с бывшим участковым Шапошниковым невдумывалась в глубинный смысл ею сказанного. Почувствовав прикосновение внучкик своей руке бабка вздрогнула, открыла глаза и с трудом переводя дыханиедобавила, -

– Ты девонька устала наверное, отдохни денек, а потом сбегайв Огарки, в старом родительском доме спустись в голбец ( так в селе называлипогреб ) с левой стороны под камнем голышом чугунок закопан, а в нем тетрадка,где все про нас, каргов и людимов написано.Правда должна предупредить тебя внученька, есть еще среди нас отщепенцы,которые продолжают служить древнему злу, у нас в Первушино таких двое – этоПотап Качин и Степка Васильев, берегись их.

Поход в ОгаркиКлавдии пришлось отложить, потому как на следующий день нужно было приступать кобязанностям участкового. Вступив в должность она быстро показала всем в деревне свой непростойхарактер. Железной рукой наводя в Первушино порядок она вызвала на прием ипоставила на учет всех судимых. Составила два протокола о правонарушениях –оштрафовала на 10 рублей, приличная по тем временам сумма, пьяницу ПотапаКачина, а дебошира Степку Васильева, жестоко избившего свою тещу и регулярнопоколачивавшего жену посадила под замок на 15 суток. Хотела даже возбудитьпротив него уголовное дело, да Степку спас бывший участковый, а теперьзаслуженный пенсионер Шапошников. Пытаясь оправдать виновного он заставилпострадавшую старуху забрать заявление, но Клавдия заявление не отдала и быланепреклонна в своем решении – виноват, получай по заслугам. Степан заплатилштраф и должен отсидеть в кутузке столько, сколько положено по закону за мелкоехулиганство.

День осеннего равноденствия –конец сентября в Первушино постарому обычаю еще праздновали, но уже каждый по своему. Если позволяла погода,не наступили холода и не налетели снежные бури ходили в лес, собирали на болотеклюкву, а вечерами наведывались в гости, угощая родню и соседей пирогами. Пирогс капустой считался пожеланием богатства, с брусникой – девкам удачногозамужества, любви. Праздничный день в этот раз выдался на редкость теплым иКлавдия решила не идти в гости, а сбегать в Огарки, поискать чугунок о которомговорила бабушка. Девушка торопилась, чтобы засветло вернуться назад. Старыйдом встретил ее сиротливым хлопаньем целых еще ставень. Она обошла вокруг дома,закрыли их на крючки. Внутри дома была полутьма, паутина по углам, пыль,пустота, тоскливый скрип половиц, запах плесени, запустение и тишина. Откинутаякрышка погреба в кухне указывала на то, что в доме побывали незваные гости.Заглянув вниз девушка поняла, что пришла напрасно, искать ей не придется. Земляв подвале возле лестницы и по углам была изрыта. Большой чугунок, о которомговорила бабушка, валялся пустой.

–Ну вот, проворонила все растяпа, – упрекнула себя Клавдиярасстроено махнув рукой.

На улице поднялся ветер, похолодало, а в одной кофте наветру девушка быстро замерзла. Ругая себя за то, что не оделась теплее быстродобежала до протоки, отделяющей остров от леса. Перебралась на другую сторону инаправилась через лес напрямки, чтобы сократить путь. Время от времени ейчудились чьи –то осторожные шаги за спиной, казалось, что кто то крадетсяследом прячась за кустами и деревьями. Лесные птицы сойки, иволги, дрозды,клесты и кедровки ореховки беспокоились и кричали то с боку, то позади будтопредупреждали, что здесь еще кто –то есть, идет по пятам, преследует.

Девушка с детства отличалась острым обонянием, как говорят «волчьим нюхом» да и пороховую вонь смешанную с дымом, запахом паленой шерсти икрови сложно было не учуять. Впереди между соснами болтались красные флажки –видно кто -то охотился на волка. Все в Первушино знали, что за кедровником наплоскогорье водятся волки. Прислушалась, осматриваясь по сторонам увиделавпереди под сосной на порыжевшей хвое два мертвых волчьих тела и отнеожиданности шарахнулась в сторону. Откуда то с боку ахнул один выстрел,другой, заложило уши, горячей плетью хлестнуло по правой ноге, вспыхнуло вглазах и Клавдия упала на землю без сознания. Очнувшись через несколько минут,почувствовала в правой голени боль и поняла, что ранена. Она знала, еслиперебито сухожилие, его нужно сшить в течение часа, иначе останешься калекой.Что делать!? До деревни далеко. Пошевелила ногой, приподнялась, чтобы осмотретьрану и оторопела, увидев вместо своих ног и рук волчьи лапы. Крепко зажмуриласьи потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения, а мозгу на разные ладывдруг закричал голос умершей бабки, -

–У каргов и людимов две жизни одна человеческая, а втораязвериная, звериная, звериная!

Сердце задрожало, голова закружилась, сознание уходило ивозвращалось. Привычный мир с треском и грохотом рухнул. Молодая волчица сиделана его обломках испуганная и несчастная. Все вокруг изменилось. Краскиокружающего леса теперь стали ярче, звуки отчетливее, появились острые незнакомыезапахи, а привычные удивили многообразием оттенков и полутонов. Клавдиихотелось вскочить, бежать, лететь, кричать от радости и непонятной свободы. Оназажмурилась, стараясь унять бешено стучащее сердце, а немного успокоившисьстала осматривать раненую лапу и только сейчас поняла, как судьба пожалела ее.Пуля прошла сквозь мягкие ткани навылет, не задев кость и не повредив сухожилия.Зализывая рану она огляделась, понимая, что нужно поскорее куда – тоспрятаться, отлежаться. Слева у небольшого косогора увидела бурелом. Когда тодавно с пригорка ветром свалило сухостой – несколько мертвых ветвистыхдеревьев. За много лет на них нанесло пласт из листьев, хвороста и хвои. Подэтой крышей осталась пустота, большое надежно закрытое со всех сторон убежище,в которое на глазах Клавдии хотел пролезть полосатый бурундук, но учуяв что-то,испуганно отскочил в сторону и нырнул в траву. Принюхавшись она поняла, чтоспугнуло зверька находящееся внутри волчье логово. Там сейчас прятались щенки,судя по запаху совсем маленькие. Скорее всего это были дети той пары мертвыхволков, тела которых лежали под сосной. Решив, что в логове можно спрятатьсяона поползла к входу, но мешала одежда. Шерстяная кофта и платье впились в теловолчицы и связывали движения. Истерическивзвизгивая Клавдия стала рвать острыми зубами тряпки, а кусками разорванногоплатья ухитрилась перетянуть раненую лапу. Остальное тряпье закопала под елкой.Превозмогая боль в лапе и сбивающее с ног головокружение она подтащила одноволчье тело поближе к бурелому, чтобы перебить свой запах. Нужно былоторопиться, с правой стороны доносились людские голоса, рычание, истошный визг,гулкие удары и хруст ломаемых веток. Задыхаясь от боли и слабости раскопалапрелую листву, раздвинула ветки, втиснулась внутрь логова и старательно закрылаза собой вход. Там в полумраке она разглядела длинную промоину, в которуюзабились волчата. Щенков было много, у дальней стенки прятались самыемаленькие, а с краю их загораживали те, что постарше. Волчата мелко дрожали,когда она ложилась рядом. Через несколько минут сквозь небольшой зазор междуветками Клавдия увидела, как погибли последние бойцы волчьей стаи. На ее глазахкусты справа от логова с оглушительным треском смял выкатившийся из чащи клубокхрипящих от ярости тел. Ударившись о сосну ком распался на пять частей. Триволка отскочили в сторону. Двое из них свирепо ощерились, заслоняя волчицу срваной раной в боку. Их противники тоже волки, не торопились нападать. Клавдииони не понравились, потомучто в их повадках было что –то странное,противоречащее природе и здравому смыслу. Странные существа на ее глазах встали на задние лапы, тела ихвытянулись, передние лапы превратились в пятипалые руки, а волчьи мордыизменились. Теперь это были грубые, карикатурные подобия человеческих лиц.Рыжий оборотень шмыгнул носом и осклабился, показав кривые зубы. Сердце Клавдиисжалось от испуга, она узнала в нем Степку Васильева, которого еще вчерапосадила за драку в кладовку под замок.

–Откуда ты здесь и как выбрался из кутузки?! –чуть некрикнула она не веря своим глазам. Ответ был известен, выпустить его мог толькобывший участковый Шапошников.

Волки с остервенением рычали то кидаясь вперед, тоотсккакивая. Самцы закрывали своими телами раненую самку. Оборотней забавлялаярость хищников, они пытались схватить кого-нибудь из зверей, но волки недавались. Матерый серый неловко прыгнул, пытаясь вцепиться противнику в горло.Оборотень с рыжей бородой метнулся ему навстречу, схватил на лету за лапы,поднял над головой и плашмя насадил на комель сломанной тоненькой сосенки.Острый кол прошел сквозь живот бедняги и сломал ему позвоночник. Серый страшнокрикнул от боли, изогнулся в последней судороге и затих. Товарищи погибшего спротяжным воем попятились. Победители оторвали оскаленную волчью голову, схохотом швырнули ее в след отступившим.Пачкаясь кровью они терзали телопогибшего сдирая шкуру и с удовольствием глотая огромные куски теплого ещемяса. Сердце Клавдии оцепенело от ужаса, а волчата дрожали, жались к ее бокам,надеясь на защиту.

Снаружи щелкнуло несколько выстрелов, раздался истошныйвизг, звериный вой и срываясь на хрипоту кто то заорал,-

–Эй ты, рыжая обезьяна, а ну вставай, оглох что ли!? Вы чемздесь занимаетесь бездельники !? Развлекаетесь! Да я с вас шкуру сдеру!Отвечайте, где девчонка!? Выследили пигалицу?! У –бью!!!

Клавдия осторожно выглянула наружу и увидела, что ВасильСеменыч Шапошников осатанев от злости, что есть силы бьет прикладом винтовкипочти превратившего в человека оборотня с рыжей бородой. Степка огрызался, завывалот боли и норовил схватить своего мучителя зубами за руку. Товарищ рыжегоотскочил в сторону к кустам, туда, где в луже крови лежали мертвый волк сволчицей.

– Я что вам приказывал сделать!? Не помните уроды!?Выследили девку? Явилась, понимаешь ли, путается у меня под ногами, засранкасопливая. Зарубите себе на носу паразиты, она не должна вернуться из лесуживой. Пропадет, никто ее искать не будет, сожрали звери и все, какой с лесаспрос !? – рычал Шапошников продолжая пинать уже сдавшегося на милостьпобедителя Степку сапогами. Лежавший на земле товарищ рыжего подвывая подполз кШапошникову. Распластавшись на земле они являли собой полную покорность. Сорвавна них злость бывший участковый остановился, погрозил кулаком, еще раз ткнулСтепку под задницу носком сапога и рявкнул, -

– Запомните – Я всему голова! Я – здесь хозяин! Это мой лес,все здесь мое ! Хочу убью, хочу помилую, хочу сожгу все к чертям собачьим!–ужас написанный на зверских мордах оборотней утешил его самолюбие и засмеявшисьШапошников сказал, -

– Да ладно, не бойтесь вы так, убогие, слушайтесь меня ипроживете подольше. Запомните, чтобы с девкой ни случилось, на вас никто неподумает. Все знают, что Степка сидит в кутузке – у него алиби. Ты Потап вгород уехал, штраф платить об этом вся деревня знает, понятно?!

Клавдия зажмурилась от пришедших в голову страшных мыслей.Ей вспомнилось, как Шапошников при первой встрече бурно радовался ее приезду, аона ему не поверила, потому что хитро прищуренные насмешливые глаза старикаговорили обратное. Теперь ей стало понятно, почему испуганно охнула исхватилась за голову ее тетка, увидев новенький милицейский мундир Клавдии.Наполовину превратившиеся в людей оборотни погоняемые Шапошниковым скрылись задеревьями. Прислушиваясь к удаляющимся голосам Клавдия беззвучно оскалилась иподумала, что упоминание о прошлогоднем пожаре по сути своей было признанием вподжоге. Она помнила, что рассказывала об этом пожаре тетка, как дикие звериволки и медведи бежали по дороге, вдолькоторой с обоих сторон с треском горели деревья. Только вот проку от признанияШапошникова не было ни какого. Кто его слышал кроме волчат?! Осторожноразвернувшись Клавдия рассчитала направление и начала рыть землю наискосок отвхода, отгребая ее в сторону и приминая лапами и животом. Не хватало воздуха,щенки дрожали от страха, но молчали.

– Будь ты проклят товарищ участковый, я хочу чтобы ты шкуройсобственной заплатил за страдания каждого в огне погибшего лесного зверя, закаждую сгоревшую букашку, за былинку и веточку, -сатанея от ярости думалаКлавдия. Она рыла землю выбивалась из сил и ни минуты не сомневалась в том, чтоесли ее найдут, ни ей, ни волчатам, которые еле дышали от ужаса живыми не быть.Голоса снаружи звучали все глуше и скоро совсем затихли. Клавдия заторопилась искоро смогла выбраться наружу и выпустить щенков. Малыши поджав хвостыприседали от страха и тихонько попискивали. Волчица повела их вперед сквозькусты и высокую траву, подчиняясь внутреннему инстинкту. Иногда казалось, чтона их след напали и догоняют, позади слышались злобное рычание, а иногда иголоса. Кто – то звал девушку по имени, обещал найти и отомстить.

Заморенная волчица с плетущимися следом за ней разноговозраста щенками тяжело западая боками доковыляла до крайних деревьев ивыглянула из—за елки. Впереди на поляне стоял дом. Потянув носом воздух и ненайдя в многообразии запахов один единственный, почуять который боялась, онавздохнула с облегчением. Лапы ныли, путь был долгим и неблизким. Собака заоградой дома призывно взлаяла. Клавдия обреченно вздохнула и с трудомпереставляя гудящие от усталости лапы прошла мимо прошлогодних стожков сенастоящих недалеко от крайних елок. Судя по запаху сюда в бескормицу наведывалисьлесные жители – зайцы, косули, олени и даже лоси. Хозяйка дома на поляне лешенкаМарфа жалея их, ставила стожки поближе к лесу, а в сколоченные ее братомПрохором приспособления под названием « ясли « насыпала овес и крупную каменнуюсоль. Охранявшая дом рыжая собака Пушка напряглась прислушиваясь и нерешительновильнула хвостом учуяв необычных гостей. Волчица перевела дух и пошатываясьпобрела к воротам, щенки ковыляли следом. Дойдя до ворот она толкнула плечомкалитку, зашла во двор и пройдя немного легла на брюхо. Пушка увидев ее иплетущихся следом голодных щенков не испугалась, а взвизгнула, прыгнуланавстречу приплясывая и припадая на передние лапы от радости.

Тепло, хорошо на улице. Лешенка Марфа маленькая старушка сдлинным крючковатым носом, кривым клыком поверх губы и рыжей луковкой волос назатылке вдохнула полной грудью воздух пахнущий грибницей с разнотравьем изажмурилась от удовольствия. Здесь вдалеке от людей ей жилось хорошо ивольготно, не нужно было таиться, прятать свой настоящий облик.

–Ой медведушко – батюшко, ты не тронь мою коровушку, –умиротворенно мурлыкала она песню хриплым надтреснутым голоском сажая проросшиесемена гороха в борозду. Над головой пролетела и закаркала ворона , -

–Каркай себе на несчастье, проклятая ведьма !Тьфу, тьфу,тьфу ведьме на хвост, –по привычке ответила ей бабка, засыпая горох землей.Тявкнула и заскулила встречая кого –то собака Пушка. Марфа бросила грабли ипотирая кулаком поясницу пошла к воротам

– Это что еще за чудо такое!?– зычно крикнула она, увидевнезваных гостей. Собака виновато прижала уши, поджала хвост и спряталась вбудку. Волчица встала на ноги, чтобы показать себя, униженно понурилась, состоном легла на брюхо и поползла к ногам Марфы.

– Э серая, да ты не так проста, как кажешься. Ну каповернись матушка я на тебя посмотрю, да ты никак из наших!? – покачала головойлешенка. Клавдия заплакала. Марфа погладила волчицу по голове, –

– Счастье твое девонька, что во время ты ко мне попала.Помогу не плач сердешная, не поздно еще вылечу. Будешь ты у меня опять в юбкебегать, задницей вертеть и кавалерам глазки строить, а волчат выкормим иохотиться научим, вырастут серые разбойники, не печалься.

Глава 6.

- Теть Шура,теть Шура, теть Шу-у-ра, очень важная фигура, теть Шура, - негромко напевалСанька, бодро шагая по краю крутого обрыва недавно закрытого угольного разреза.Он был одет согласно времени и места пребывания в слегка поношенное черное,короткое полупальто, шею его украшалодлинное, бежевое кашне, а голову кепка шестиклиночка. Правый карман брюкоттопыривала бутылка водки и любой встречный взглянув в рябую, слегка одутловатуюфизиономию начинающего выпивохи конечно решил бы, что жизнь парня проста ипредсказуема, а к разрезу он забрел возвращаясь с дружеской попойки справитьмалую нужду.

Ильгер былдоволен проделанной работой, координирующие метки, установленные по периметруогромной воронки разреза, его помощником дроном отвечали на запрос мгновенно изамаскированы от посторонних глаз были надежно. Закончив работу Игоша,зрительно похожая на паука частика многоножка втянул внутрь корпуса конечности,выпустил винты, поднялся в воздух, набрал высоту и затерявшись в низкойоблачности направился в сторону убежища, которое находилось на опушке леса засеверной окраиной города. Перед отправкой мобильного блока убежища в прошлоедля внешнего слоя его покрытия была разработана и смонтирована маскировочнаясеть со специальной системой защиты и камуфляжа. Ячейки видеорядавмонтированные в защитную сеть верхнего покрытия убежища использовалихарактеристики растений, животного мира, звуки и запахи, присущие лесистойместности северного Урала начала 60-х годов. Они транслировали во внешний миризображение небольшого, заросшего травой и лютиками холма, по которому изредкапробегали зайцы русаки, скакали белки и выглядывали из нор суслики. Благодаряэтому убежище с легкостью вписалось в окружающий пейзаж. Махнув рукой в следулетающему дрону Ильгер поежился от промозглой, предрассветной сырости и решил,что пора возвращаться. Перед уходом парень еще раз заглянул с обрыва вниз и емупоказалось, что в районе серпантина дороги, которая переходя с уровня науровень круто ввинчивается в огромное, затянутое мутной мглой жерло разрезамелькнул свет фонаря. Прикосновением пальца к веку правого глаза он увеличил мощностьлинз, одновременно активируя в них приборы ночного видения. После этого вглядевшисьзаметил, что по дороге вдоль склона третьего уровня разреза бежит отбиваясьпалкой от стайки атакующих птиц толстенький мужичек невысокого роста. Ильгерузнал в нем соседа по общежитию Егора Дмитриевича Коковкина, который работал наразрезе охранником. Через несколько минут мужичек скрылся из вида и раздалсянатужный скрип эскалатора. Было понятно, что кто – то поднимается наповерхность. Из глубины разреза галдя на разные голоса взмыла стайка ворон, ана груди Ильгера ожил и завибрировал приколотый к фланелевой рубашке детектораномальной биологической активности вмонтированный в корпус маленького,красного значка. Санька в несколько прыжков добрался до канавы недалеко от краяобрыва, спрыгнул в нее, побежал по дну в сторону каптерки, которая стояла рядомс верхней ступенькой эскалатора и служила проходной на разрез.

- Главное, что ушел оттуда живым, а дальшевидно будет, выкручусь как – нибудь, где наше не пропадало, - икая отсуеверного ужаса и озираясь по сторонам думал сторож ночной смены Коковкин.Спрыгнув с последней ступени эскалатора он не останавливаясь заскочил вкаптерку и закрыл за собой трясущимися руками дверь. Птицы, которыепреследовали его в разрезе и по дороге на поверхность покружив улетели. Вследза этим на груди Ильгера замолчал датчик аномальной биологической активности.

- Получаетсядатчик глючит реагируя на биополе обыкновенных птиц, или это не птицы!?- с досадой сплюнув думал наблюдавший запроисходящим Ильгер. Светало, за пустырем отделявшим разрез от дорогиоглушительно звеня пронесся первый трамвай, ничего подозрительного вокруг большене происходило. Решив возвращаться парень выбрался из канавы и зашагал через пустырьк трамвайной остановке.

Агент Ильгер - Санька прибыл в маленькийуральский городок Богословск начала 60 – х годов 20 – го столетия из будущего.Ко времени его командировки в прошлое на месте разреза имени К. Ворошилова ужестолетие плескалось огромное озеро. Пополняемое бьющими из водоносных слоевродниками и реками, текущими со склонов Уральских гор, русла которыхискусственно изменили оно постоянно увеличивалось в размерах, захватываяогромные участки тайги к югу от себя. С севера озеро вплотную подступило кгороду, который располагался на месте, старинного уральского городка подназванием Богословск. Здесь, рядом с берегом озера недавно появились первыедыры в земле – провалы, Постепенно число их увеличивалось и предсказать, гдепоявятся следующие не могли даже ученые. Со времени появления первого провалапо городу ползли пугающие слухи. Чудом выжившие очевидцы рассказывали, что поночам из дыр в земле появляются странные существа, выскакивают огромныещупальца, которые хватают зазевавшихся прохожих, а иногда вылетаютпровоцирующие пожары небольшие, величиной с футбольный мяч огненные шарыплазмоиды. Случалось, прохожие встречали своих двойников, которые вели себянепредсказуемо и агрессивно и теперь ходить по улицам города с наступлениемтемноты решались только смельчаки.

Курирующаягород от имени министерства нестандартных ситуаций Эмма Ильгер была уверена,что причина появления провалов и таинственных существ таится в глубине озера,которое 100 лет назад было разрезом. Она в молодости увлекалась стариной изадолго до того, как в городе и его окрестностях стали происходить странные измененияв запасниках местного музея наткнулась на две неизвестные ранее старинныегравюры, датированные 18 –м веком. Судя по надписям автор изобразил на рисункахпадение метеорита в предгорьях Уральского хребта. Манерой исполнения гравюрынапоминали работы знаменитых итальянских художников руинистов Панини (1691-1765 ), Пиранези (1720 –17 78 ) и более поздние француза Юбер Робера ( 1733 –1808 ). Этих мастеров при жизни официально считали фантазерами, а более поздниеисследователи не шутя называли их творения фотографиями за то, что авторы сфотографической точностью отображали мельчайшие детали. Эмма, знакомая ситальянским и французским языками прочитала под одной из гравюр -*Явлениенебесного гостя в небе над поселком Богословск и деревней Волчанка случившеесяна глазах у местных охотников, сопровождавших автора гравюры в путешествии поновым землям России*, а под второй -*Следы падения небесного гостя удивившиеавтора, возвращавшегося после долгих странствий восвояси*.

Историюродного края Эмма знала неплохо и очень удивилась тому, что раньше не встречалаупоминаний об этом событии произошедшем, если верить подписям под гравюрами в18 веке. Словосочетание – «падение метеорита» и «небесный гость» подхлестнулоее интерес к происходящему в озере и вокруг него. На второй гравюре не былократера и километров поваленного или сгоревшего леса. Вместо него авторизобразил широкую долину изуродованную следом от гигантского катка, Долинуперегораживала вертикальная скала с огромным проломом по середине. Эммавнимательно с лупой в руках изучила рисунки и сделала вывод – если нет кратера,значит не было взрыва, а метеорит пробив дыру в каменном склоне застрял вглубине рудоносных слоев. Правда сообщений о том, что остатки небесного гостянашли после открытия разреза или в процессе добычи угля не было, но отсутствиедокументального подтверждения фактов не отменяло их существование.

Вскоре послепоявления первого провала Эмма Ильгер курирующая город от имени министерстванестандартных ситуаций доложила руководству о изменениях на вверенной ей территории.По ее настоянию была создана и направлена на озеро специальная группа, вкоторой в первый же день погиб аквалангист. Чтобы продолжить работу группы егозаменил сын Эммы, оперативник специальнойигруппы при министерстве нестандартныхситуаций Сагда Ильгер. Странным именем Сагда парень был обязан своей матери,которая родилась в Бангкоке и дала сынуимя, которое переводится на русский язык как сила, энергия. Однако еенеблагодарный отпрыск адаптировал его и представлялся при знакомствеАлександром, а чаще просто Санькой.