Эхо 13. Род, Которого нет. Том 5

– Есть рода, которым сейчас тяжело, – сказала тогда Злата, когда мы обговаривали организацию. – Им стыдно выходить к тринадцатому роду с чем-то скромным. Это не значит, что они нас не уважают.

Дориан тогда лишь слегка кивнул и подтвердил каждое её слово, как бухгалтер, сверяющий известные цифры. И потому зона тайных подарков появилась – аккуратно организованная, под охраной. Кто хотел – светился в первых рядах. Кто не хотел – оставлял свой вклад тихо, но не менее значимо.

Я успел уловить краем глаза несколько фигур, которые мелькнули именно туда, а не к нам.

Пусть лучше гордость остаётся целой, а традиция – соблюдённой.

После моей речи через какое-то поднялся Олег Рюрикович.

Вокруг будто по невидимой команде стало тише. Музыка продолжала играть где-то на заднем фоне, но для аристократов, собравшихся во дворе, мир сузился до одной фигуры.

– Империя, – начал он, голосом, который не требовал усиления артефактами, – искренне радуется, когда в её стенах рождаются союзы силы.

Лицо – каменное. Никаких эмоций.

Классическое лицо Императора: то, с которого читают не чувства, а только факты.

– Сегодня мы стали свидетелями того, как Тринадцатый род закрепил своё место, – продолжил он. – Не только в списке древних и великих, но и в живой структуре Империи. Аристарх Николаевич Романов, ваш путь из забвения – пример для всех, кто ещё помнит свои корни, но боится поднять голову.

В какой-то момент он перевёл на меня взгляд – короткий, фиксирующий, – и снова обратился уже ко всем:

– Для Империи каждый род важен. И то, что Тринадцатый род поднялся из ямы забвения и начинает восстанавливаться, для меня лично является победой. Не только вашей, но и нашей общей.

Аплодисменты прокатились по двору волной – ровной, выученной.

Кто-то хлопал искренне, кто-то – потому что так положено. Я уже привык видеть разницу.

Даже с моей позиции было заметно, по лицах некоторых аристократов эта речь не вызвала восторга. Кто-то смотрел слишком уж ровно, кто-то – с едва заметным прищуром, кто-то – с легкой тенью недовольства. Не все рады тому, что Тринадцатый род вернулся не в виде декоративного барона где-то на периферии, а с Императорской протекцией, тремя невестами и полным двором гостей.

Но после истории с князем Разумовским и его безголовой статуей, которая позорно превратилась в каменную крошку у всех на глазах, и того факта, что никакая официальная сатисфакция не последовала, большинство сделало простой вывод: сегодня ни дуэлей, ни демонстративных наездов не будет.

По крайней мере, не так, чтобы это увидели остальные.

Я же всё это время продолжал машинально искать взглядом фиолетоволосую девицу, которая влетела как комета, подарила мне непонятный артефактный клинок и так же стремительно растворилась в толпе.

Клинок я до сих пор чувствовал кожей – от него шёл тот самый древний, тяжёлый отклик, который не получалось «прочитать». Структура Эхо у него была… иная. Не как у современных артефактов. Слишком цельная, слишком дополнительная, будто клинок существовал в мире не полностью, а наполовину. Очень походило по ощущению на браслет Якова, который до сих пор был у меня на руке – сейчас спрятанный под манжетой рубашки.

Не знаю, зачем я вообще его надел сегодня.

Может, как память.

Человек, который первым объяснил мне, как устроен этот мир, заслуживал быть на моей свадьбе хотя бы в виде артефакта. Ирония была в том, что без него всего этого, скорее всего, вообще бы не было.

Дориан незаметно подошёл ко и тихо прошептал на ухо:

– Когда император закончит, вы должны будете подняться на сцену, чтобы принять его поздравления.

Император закончил речь которую я благополучно прослушал занятый поисками, гости похлопали ещё раз, и, когда овации стихли, он посмотрел прямо на меня. Не долго – буквально на долю секунды. Этого было достаточно. Он знал, что я все прочитаю.

Я поднялся к нему – формально, чтобы пожать ему руку на виду у всех.

Внешне – обычный протокольный жест: Император поздравляет главу восстановившегося рода. Мы обменялись рукопожатием и спустились со сцены.

Мы с ним отошли в сторону, туда, где пространство было освобождено от гостей – и в следующее мгновение нас накрыл купол.

Звук отрезало мгновенно.

Мир вокруг словно выключили. Музыка превратилась в немой фон, голоса гостей – в немое шевеление губ. Только легкое мерцание границы купола выдавало, что мы не исчезли, а всего лишь отделились от реальности.

Это был уже третий купол в истории Империи, под которым я стоял рядом с Императором.

Аристократы продолжали вести себя так, как будто это абсолютно нормальная часть свадебного протокола: ну да, Император накрыл жениха куполом. Ну да, очередной барон оказался в центре очень закрытого разговора. С кем не бывает.

Иногда мне казалось, что если бы сейчас где-то неподалёку упал метеорит, восемьдесят процентов присутствующих сделали бы вид, что так и было задумано. Выдержке аристократии можно только завидовать.

Я на секунду позволил себе выдохнуть – коротко, почти незаметно.

Праздник снаружи только набирал обороты. А внутри купола меня уже ждала совсем другая часть вечера.

Император посмотрел на меня и решил начать без прелюдий:

– Барон, ты же понимаешь, что ты натворил со статуей.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но меня опередил знакомый голос за спиной:

– Да, Аристарх, ты очень поступил неправильно.

Я даже вздрогнул не от смысла, а от формы. «Аристарх». Без «господин». На «ты».

Дориан, как всегда, возник там, где его никто не звал, но где он был нужен. Впрочем, если честно, я уже привык, что тень у меня теперь двуногая и в чёрном фраке.

«Ого, – мелькнуло в голове. – Даже он перестал церемониться».

– Я, в принципе, прекрасно понимаю, Ваше Величество и Высочество, – сказал я вслух. – Я понимаю, что со стороны это выглядит… как минимум странно. Но вы же тоже понимаете, что это было прямое оскорбление моего рода. Я был готов к последствиям. И я даже был готов принять вызов на дуэль, но Мирабель…

Но Император перебил:

– Давай сейчас не об этом.

Он произнёс это слишком быстро, слишком жёстко, как человек, который сознательно обходит тему.

Если даже Император предпочитает эту тему не трогать – значит, она не просто «кто-то с улицы».

Он продолжил:

– С одной стороны, я тебя понимаю. Если бы Игорь увидел эту статую… – он чуть поморщился. – Думаю, вместо аккуратной площадки здесь был бы небольшой кратер. Он бы взбесился.

– Настолько всё серьёзно? – уточнил я.

– Настолько, – подтвердил он, но снова отмахнулся. – Но давай, я тебе лучше расскажу, что будет дальше. Ты наступил на хвост очень большому и очень влиятельному роду. Разумовские – третий по силе в Империи. И по боевой, и по финансовой. Проблем устроить они тебе смогут много и разнообразных.

Он говорил без пафоса, по-деловому.

– Я, конечно, надавлю со своей стороны, – продолжил Император. – Через Тайную Канцелярию, через те рычаги, которые у меня есть. Передам князю, что сейчас не время и не место лезть в вашу сторону. Но давай так, барон. Ты перестанешь подставлять мою дочь под удар.

Он посмотрел прямо, без улыбки:

– Если ты умрёшь, мы, возможно, найдём кого-то тебе на замену в роли уравнителя. Я не думаю, что ты единственный в Империи, кто способен так работать с Эхо. Просто придётся искать и выращивать. Но терять свою любимую дочь я не планирую. Так что, зятёк… давай будешь адекватным.

Последнее слово он произнёс с такой отеческой усталостью, что мне даже стало немного стыдно.

Я уже втянул воздух, чтобы что-то ответить – пообещать, возмутиться, пошутить, – но он легко щёлкнул пальцами. Купол рухнул, растворился в воздухе, словно его и не было, а перед аристократами снова стоял не человек, который секунду назад называл меня «зятёк», а Император. Величественный и собранный.

Мы обменялись ещё одной формальной фразой на публику, он вернулся к своим гостям.

– Дориан. Что дальше по плану?

– Дальше по плану – танцы, – безупречным тоном ответил он. – И вы всё ещё должны каждую из ваших невест пригласить на первый танец.

Я только вздохнул. Танцы. Три разных танца. Три разных настроения. Всё под открытым небом, под десятками взглядов.

И всё это – на сегодня.

Сначала был танец с Миленой.

Музыканты подхватили спокойный размеренный ритм, и мы оказались в центре площадки. Её белые волосы мягко светились в вечернем освещении, как будто на них легла тонкая пелена лунного света. Милена держалась спокойно, уверенно, как и всегда, когда речь шла о чём-то серьёзном. Наш танец получился почти классическим – плавные повороты, чёткие шаги, чуть более широкие, чем на строгом балу, потому что мы были на своём дворе, среди своих.

Потом был танец с Ольгой.

Музыка сменилась на медленную и мелодичную. Под такую в прошлой жизни знакомились, молчали и делали вид, что не боятся прижаться ближе. Ольга опиралась на моё плечо чуть легче, чем Милена, и улыбалась тем самым спокойным, уравновешенным взглядом, которым она умела гасить любые мои внутренние перекосы. Я поймал себя на мысли, что именно с ней у меня получается выровнять дыхание и перестать думать о политике. Просто шаг. Ещё шаг. Поворот.

Танец с Златой получился самым живым.

Музыка стала быстрее, звонче, с лёгким дерзким акцентом. Злата буквально вспыхнула рядом – красные волосы, едва заметные искорки от её родового Эхо, улыбка такова, что половина двора начала улыбаться в ответ, даже если не планировала. Она вела танец так, будто вся площадка принадлежит ей. И по факту так оно и было.

После танцев подали горячее.

Когда по двору пошёл запах свежеприготовленного мяса, соусов и выпечки, а слуги потянулись к столам с подносами, шум слегка изменился. В нём появилось больше расслабленности. Столы стояли и под навесами, и прямо под открытым небом; лампы и мягкие светильники создавали ровный тёплый свет, который делал вечер почти камерным, несмотря на количество гостей.

Изначально, как рассказывал Дориан, планировалось рассаживать всех по табличкам.

Но Злата этот вариант развернула в клочья. В Империи сегодня два рода могут быть лучшими друзьями, а завтра оказаться в состоянии тихой войны. Привязать их жёстко к соседним стульям – значит создать проблемы. В итоге Дориан с ней ещё задолго до свадьбы пересчитали всё и решили накрыть столов больше, чем требовалось, с разной вместимостью: от пяти до пятнадцати человек. Нечётные числа, чтобы всегда оставалось место для лишней жены, друга, союзника или, наоборот, чтобы не вынуждать кого-то сидеть рядом именно с тем, с кем не хочется.

Вина на столах было много.

А у нас на столе была бутылка вина из коллекции, которую нам любезно вручил Император, из погреба, который я сам же и открыл. В этот раз я всё-таки смог почувствовать вкус.

Вино оказалось крепче и глубже, чем я ожидал. Оно растекалось по телу мягким жаром, снимало усталость, добавляло ясности. Именно оно, как мне казалось, позволило и мне, и невестам дотянуть до конца этого сумасшедшего дня. В этот раз прироста силы я не получил, что логично следовало из объяснений императора.

Когда горячее дошло до нужной температуры, начали вставать те, кого я меньше всего ожидал увидеть в роли «дядюшек с тостами».

Один за другим поднимались аристократы, представлялись, поднимали бокалы и говорили вполне нормальные, человеческие слова пожеланий. Без придыхания, без канцелярита, иногда с лёгкими, но аккуратными шутками. Честно, я думал, что в их кругу всё поздравление ограничивается обменом векселей и политическими подколками. Оказалось, тосты тоже работают. И иногда – даже лучше любых подарков.

Кто-то желал крепкого рода, кто-то – чтобы дружина никогда не подвела, кто-то – чтобы Империя не забывала, кто помогал ей в самые тяжёлые времена. Некоторые фразы были явно с подтекстом, но сегодня я позволил себе не разбирать каждый намёк. Просто принимал, кивал, пил.

А потом настала очередь тортов.

Наш торт мы с невестами выбирали долго. Огромный, многослойный, с аккуратными декоративными элементами, соответствующими родовым цветам. Идея была проста: пусть каждому гостю достанется кусочек. Судя по размеру, этого торта должно было хватить на всех.

Но Император, как водится, решил сделать свой ход.

Когда вынесли второй торт – подарок от него – двор коротко ахнул. Этот был не только не меньше, но, кажется, даже чуть больше нашего. Оформление – более сдержанное, но в каждом завитке глазури, в каждом символе чувствовалась Империя: герб, стилизованные элементы, аккуратные намёки на Тринадцать.

Он официально вручил его нам как дополнительный подарок дочери. В этот момент по толпе прокатилась волна того самого умиления, которого аристократы обычно тщательно стыдятся. На пару мгновений каменная скала в виде Императора стала в глазах людей не только правителем, но и отцом, который не забыл про праздник дочери. Я видел это в прищуренных глазах старших, в улыбках молодых, в том, как несколько дам тихо вытирали уголки глаз, делая вид, что просто поправляют макияж.

Свадьба шла своим чередом. Музыка, разговоры, вино, тосты, торт, смех. В какой-то момент я поймал себя на том, что всё это похоже на сон, к которому меня никто не готовил. И именно в этот момент я понял, что пора выполнить ещё одно обещание.

За домом шла своя, маленькая свадьба.

Я скрылся от своих невест направился в сторону хозяйского корпуса, в тень, за главный дом. Там стоял ещё один стол, скромнее, меньше гостей, меньше блеска, но не меньше искренности. Филипп и Света.

Сегодня мне пришлось потратить почти весь запас сил, чтобы дать возможность им провести для них ритуал бракосочетания так, как они того заслуживали. Филипп больше не был человеком. Больше зверь, чем мужчина. Но они оба это знали. И всё равно решили сделать их связь законной. Официальной.

Я подошёл, пожал ему руку:

– Поздравляю, – сказал просто.

И, не растягивая, передал конверт.

– Тут сто тысяч, – добавил. – На старт. Чтобы было за что начать свою отдельную жизнь.

Дружина взорвалась хором. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «барон, живём!», кто-то просто расхохотался. Они, конечно, были удивлены, что я сорвался со своей собственной свадьбы, чтобы поздравить «своих». Но именно так это и должно работать: если я считаю их своей стаей, то и вести себя должен соответствующе.

Неожиданность была в другом.

К нам пришли все три мои невесты. Вместе. И, как водится, с Дорианом.

– Вот, значит, как, – первой заговорила Ольга, прищурившись. – Уже наш муж, а всё равно решил пойти без нас поздравлять друзей с их бракосочетанием.

– Да, – кивнула Милена, абсолютно серьёзно, но с тем чуть заметным теплом, которое она позволяла себе только среди своих. – Если уж на то пошло, Филипп – мой бывший боевой товарищ. Я должна была стоять здесь рядом с тобой.

– А я, как представительница императорской семьи, вообще обязана была официально подтвердить этот брак, – добавила Злата, сложив руки на груди. – Или ты не согласен с моим статусом, муж?

Я только вздохнул.

– Да идите вы… – протянул я, не удержавшись.

Все разом расхохотались. Дружина тут же подхватила:

– Всё, наш барон пропал! Теперь под управлением жён!

– Господин, нам теперь вас слушаться или ваших невест? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Лучше сразу всех вместе, – отозвался я. – Так больше шансов выжить.

Смех прокатился второй волной. Мы подняли бокалы с вином – за молодых. За Филиппа и Свету. В ответ дружина, не сговариваясь, подняла бокалы уже за меня и моих невест. Получилось странно ровно: две свадьбы, один вечер, одна душа на всех.

Вот так и прошёл этот вечер.

А утром нас ждала не менее «весёлая» задача – разбирать гору подарков.

Глава 5

Просыпаться после такой свадьбы в идеальном самочувствии было немного неправильно.

По крайней мере, по законам моего старого мира. Там после такого количества вина и такого дня организм имел полное право объявить забастовку.

Здесь же я лежал на кровати, смотрел в потолок и с удивлением отмечал, что ни голова не болит, ни тело не ломит. Разве что лёгкая усталость в мышцах, но это скорее приятный фон, чем последствия.

Как всегда, первым делом меня накрыло ощущение комнаты.

Эта спальня умела встречать утро правильно. Воздух – ровный, мягкий, без духоты и без сухости. Температура – идеально комфортная, без перепадов. Нет ни ледяного сквозняка, ни липкой жары. Просто то самое состояние, когда не хочется ни укрываться с головой, ни скидывать одеяло. И каждый раз, когда я здесь просыпался, ловил одну и ту же мысль: как, чёрт побери, это вообще сделано? И почему я до сих пор не выкинул этот чёртов светильник.

Из техники – обычная батарея под подоконником. Ни кондиционера, ни увлажнителя, ни очистителя воздуха. Никаких блестящих блоков на стенах, никаких панелей управления климатом.

В общем, никакой климатической техники.

И при этом в комнате всегда так, будто для меня отдельно настроили погоду.

Раньше я воспринимал это как «ну, магический мир, мало ли». Но сейчас, когда стройка деревни рядом с поместьем вышла на полный ход и мне приходится думать не только о домах, но и о коммуникациях, вопрос вдруг стал практическим. Куда уходит вода из унитаза? Есть ли здесь централизованная канализация или всё держится на артефактах? Как устроено отопление, и как тепло приходит в эти батареи? Где проходят кабели, как раздаётся электричество?

До этого момента всем этим занимался Яков. После его ухода это перетянула на себя Ольга. Я мог позволить себе об этом не думать.

Теперь уже не мог. А теперь с этим нужно будет разбираться.

Я вздохнул, перевёл взгляд на дверь и автоматом скользнул по ней Эхо. Контуры стали чётче.

За дверью, как и следовало ожидать, стоял Дориан. В позе человека, который уже какое-то время ждёт, но не торопит.

Интересно, этот человек вообще когда-нибудь спит?

Стоило мне об этом подумать, как в дверь раздался вежливый стук.

– Господин, – донёсся его голос. – Я слышу, что вы проснулись.

«Интересно, как именно ты это услышал?» – отметил я про себя. Я ещё даже не пошевелился, только глазами перевёл с потолка на дверь. Либо он умеет слушать дыхание через стены, либо просто слишком хорошо меня знает. Либо… что-то скрывает.

– Да, можно заходить, – сказал я вслух.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Дориан – безупречный, как всегда. Чёрный костюм, идеальный пробор, ни одной лишней складки. И лёгкая деловая собранность во всём.

– Доброе утро, господин, – кивнул он. – Подарки уже отсортированы по значимости и по предполагаемой ценности. Единственный странный подарок, который я не смог классифицировать, – вот этот чёрный конверт.

Он подошёл ближе и протянул мне плотный конверт глубокого чёрного цвета. На месте печати темнел знакомый рисунок – такой же, как когда-то стоял на письме от церковников в мой самый первый день в этом мире. Только тогда печать можно было вскрыть любому представителю рода. Сейчас же метка была другой.

– Эта печать рассчитана только на вас, – спокойно пояснил Дориан. – Остальным… лучше к ней не прикасаться.

Я и сам уже это видел.

Эхо легко обрисовало структуру плетения: ранговая защита десятого уровня, с жёстким наказанием для любого, кто попытается вскрыть конверт без нужного «отпечатка». По ощущениям, даже Императору с его двенадцатым рангом пришлось бы неуютно, если бы он решил рискнуть и вскрыть её силой. Не смертельно, конечно, но неприятно точно.

А вот для всех остальных попытка закончилась бы очень быстро и очень плохо. Там даже не было тонкой работы – плетение честно сообщало: «Не ты – значит, умер».

Я взял конверт, не вставая с кровати, и аккуратно провёл пальцем по печати. Для меня она разошлась мягко, как тёплый воск. Внутри оказался не древний артефакт, не угрозы, не приглашение на дуэль и не ещё один вексель.

Внутри лежала путёвка.

Самая обычная на вид туристическая путёвка. Тур в Краснодарский край, на один из курортов где-то между Сочи и Анапой. Адрес вызывал лёгкую ностальгию: география моего прошлого мира почти идеально накладывалась на эту – и я примерно представлял, где именно это место.

Тур был рассчитан на пятерых человек. На меня, трёх моих невест – и ещё одного сопровождающего по выбору.

– М-м… – вырвалось у меня.

Дориан, не выдержав, чуть наклонился, заглядывая в бумагу, и, увидев содержание, приподнял бровь чуть выше обычного.

– Зачем такая защита? – впервые за утро в его голосе проскользнуло искреннее удивление.

– Вот и мне интересно, – ответил я. – На обычной путёвке в медовый месяц…

Я снова посмотрел на документацию и понял ещё один момент.

На одном из листов жирно было выделено: вылет – послезавтра. Конкретное время, номер рейса, аэропорт вылета – Красноярск. Пересадка в Москве. Потом перелёт в Краснодар. Дальше – уже наземный трансфер, подробно расписанный в отдельном буклете: кто встречает, где, во сколько, номера машин, временной коридор. Всё аккуратно и очень по-деловому.

– Кажется, я понял, почему защита, – пробормотал я. – Чтобы точно дошло до адресата. И как можно более срочно. А защита, чтобы никто из гостей не смог открыть, и ни у кого не возникло желания прикарманить такой конвертик.

Отель, указанный в путёвке, был пятизвёздочным.

«Ультра всё включено» – формулировка, которую я помнил ещё по рекламным буклетам прежней жизни.

Здесь это тоже было оформлено как «супер включено»: питание и напитки без каких-то сносок и звёздочек, отдельные зоны, обслуживание прямо на пляже, собственный спа-комплекс, бассейны – закрытые и открытые. Стандартный набор для места, которое сразу честно говорит: экономить тут никто не собирается.

Дальше шли цифры.

Такие, которые сначала просто читаешь, а потом машинально возвращаешься взглядом назад – не потому, что впечатлился, а потому что мозг не сразу принимает масштаб. Территория – около семи гектаров. Несколько корпусов, расположенных так, чтобы между ними оставалось ощущение пространства, а не плотной застройки.

Номерной фонд – порядка двух с половиной тысяч номеров. От «эконома» до люкса, хотя слово «эконом» здесь выглядело довольно условно. Я с трудом верил, что в таком месте вообще может быть что-то по-настоящему дешёвое. Скорее самый простой вариант из возможных – и всё равно с нормальным сервисом и без ощущения, что на тебе пытаются сэкономить.

Наш пакет, если судить по отметкам и описанию, относился к верхней категории.

У нас был «люкс-люкс», если переводить на понятный язык.

И только по косвенным деталям я понял, что речь идёт не просто о большом номере, а, возможно, о закрытой части комплекса или отдельных домиках. Я не стал вчитываться дальше – сейчас мне было важнее зафиксировать сам уровень, а разбираться в деталях можно будет позже, когда появится время и не будет Дориана.

На фотографиях – берег моря и белый песок.

Белый песок – в Краснодарском крае. Ну допустим.

Но сами снимки выглядели слишком аккуратными. Либо отель совсем новый, либо недавно прошёл через капитальный ремонт. Всё выглядело свежо: корпуса, дорожки, зоны у воды, пляж. Ни намёка на усталость, которая обычно появляется у курортов, работающих не первый год.

И чем дольше я листал буклет, тем интереснее складывалась картинка.

Это место явно не из тех, куда едут «на недельку посмотреть». Дорогое, продуманное, рассчитанное на гостей, которые хотят просто приехать – и чтобы всё уже работало. Без сюрпризов, без суеты и без лишних вопросов.

Отдельным блоком шло описание: «Лучшая зона восстановления Эхо. В радиусе доступности – четыре разлома безопасного типа. Богатая фауна, много мелких живых существ, подходящих для тренировок и отдыха».

В общем, каждое слово кричало о том, что этот отпуск будет не только приятным, но и полезным.

Покрутив в руках конверт, я не нашел упоминаний об отправителе. Как и в защитной печати.

– В принципе, спасибо тебе, неизвестный друг, – усмехнулся я. – На две недели мы вполне можем слетать.

Снаружи была зима.

Привычные пятнадцать градусов тепла для Красноярска этого мира. В моём мире в это время тут был бы уже собачий дубак и снега по горло. Но даже эта погода не сравнится с тропиками и пляжным отдыхом.

Я помнил рассказы Якова о климатических зонах вокруг разломов. Там, где Эхо вмешивалось в погоду, зима могла оставаться зимо́й только по календарю. В реальности же в подобных курортных зонах сейчас должна была стоять жара, близкая к тропической, идеально подходящая для пляжного отдыха.

Я поднял взгляд на Дориана:

– Надо оповещать невест, что послезавтра мы вылетаем в медовый месяц.

Когда я посмотрел на него, чтобы попросить заняться этим, он уже держал в руках телефон и что-то быстро просматривал.