А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ

Я цедила шампанское из бокала и была вынуждена признать: Илья Сергеевич был рождён для сцены! Он мог бы стать вторым Аленом Делоном – тот, вроде, тоже росточком похвастаться не мог. И что его потянуло в управление персоналом? Ульяша Яковлева чуть из стрингов не выпрыгивала, чтобы обратить на себя внимание новоявленной звезды. У него поклонниц было бы – что собак нерезаных. Хотя драконы вроде собаками не должны интересоваться. Особенно собаками женского пола. Так что сидела бы ты лучше, Ульяша, спокойно.

Но эйчар и вправду был хорош. Даже в дебиловатой роли олененка Рудольфа ему удавалось прыгать с какой-то непередаваемой грацией. Несмотря на зажатый между ног красный фонарь. Обе руки Ильи Сергеевича были заняты упряжкой с другими такими же оленями. Поэтому, кроме как между ног, Покровский ещё мог взять его в рот, не поймите превратно. Мы даже ставки делали в отделе, что он выберет.

Но, черт подери, красный фонарь между ног эйчара совсем не портил.

Даже придавал ему загадочности и извращенной сексуальности.

– Так, Даня, мне больше не наливать, – попросила я своего верного пажа.

Тот смотрел на сцену напряженно, будто ждал, что в любой момент Илья Сергеевич может сорваться с цепи и наброситься на мирных сотрудников. Эх, плохо ты разбираешься в людях, Данила-мастер. Потому не быть тебе никогда директором.

Примитивнейшая по сути своей сценка имела оглушительный успех. Рудольфа дважды вызывали на бис потрясти рогами. После чего красному от хохота и алкоголя народу дали немного остыть и закусить.

– Может, дадим Покровскому немного отдохнуть? – озабоченно спросил Данила.

– Что-то не заметила, чтобы он слишком сильно устал от сокрушительного успеха, – хмыкнула я. – Если бы была возможность, ему бы доллары под ремень совали, поверь моему слову. К тому же следующий конкурс он и так по сценарию пропускает.

Там у нас значились командные эстафеты. Использовать Покровского в массовке было слишком мелко. И неинтересно. Но другим сотрудникам тоже нужен звездный час. Мы за справедливость и равноправие.

– Пусть лучше Анна Александровна отдохнет, – мечтательно улыбалась Ульяна.

– Её место надеешься занять? – фыркнул Вася Прохоров, её коллега по SMM. Он к Анне Александровне, нашей главбухше, питал трепетную ненависть, и эти чувства, судя по регулярным ошибкам в его расчетах, были взаимны. История умалчивала об истоках сих глубоких чувств, но об их существовании не знал разве что глухой.

– Ну а почему всё лучшее ей? – надула Ульяна губки.

Всё лучшее – это конкурс «Одень Снегурочку», в котором, по кровожадным задумкам нашего коллектива, ей предстояло выступать в паре с Ильей Сергеевичем. Пары вызывались по жребию. Конечно, жребий был меченый, и пред Покровским на правах внучки Деда Мороза предстала исполинских размеров бухгалтерша. Суть конкурса состояла в следующем: даме выдавался халат, кавалеру – варежки-краги и повязка на глаза, в которых ему предстояло застегнуть пуговицы Снегурочкиного наряда. Особый цимус напарницы Покровского состоял в том, что халат на Анне Александровне практически не сходился. Это не потому что мы специально. Просто формы у неё были выдающиеся.

Главбухша очень мило краснела и смущалась, когда Покровский пытался нащупать полы её балахона. А вот эйчар двигался как сапер по минному полю: сначала стянул безопасную середину, которую можно было бы назвать талией, но язык не поворачивался. Потом спустился вниз. И только после этого точно, будто подглядывал, справился с пуговицами в районе декольте. Причем быстрее всех!

– Вот это опыт у человека! – восторженно выдала разведенка Юля Савичева, наша контент-менеджер. – Если он с закрытыми глазами с такой скоростью застегивает пуговицы, прикиньте, с какой он раздевает?!

Последние грибы встали на дыбы!

– Пара опозданий – и вот ты уже без штанов, ужина и абонемента в спортзал, – напомнила я.

Нет, определенно удача не желала принимать мою сторону. Но у меня в запасе ещё оставалось последнее испытание! Последний конкурс в нашей программе! Последний гвоздь в рептилоидный мозжечок! Девчонки успели потрясти телесами на танцполе и вернуться назад, когда ведущие его объявили. Конкурс назывался «Идея нахожуся». Дурацкий совершенно конкурс, как и все остальные в сегодняшней программе. Но поддатому электорату разве много надо? Сидит человек спиной к зрителям, на спинку стула ему вешают табличку с надписью, где он очнулся после празднования Нового года. Он, понятно, понятия не имеет, что там, но должен отвечать всякую пургу наугад на ядреные «наводящие» вопросы из зала.

Я и сама ржала как дура, когда Валентин Петрович, бессменный шофер Смеловских, который, по версии ведущих, «оказался» в роддоме, рассказывал, что так заимелся: то прими, то подай, то вставь, то проверни… Для звезды вечера подготовили самое звездатое место: «Мужской стрип-клуб.

– Зачем вы туда пришли? – крикнул кто-то из зала.

– Работаю я тут, – бодро ответил Покровский под дружный смех.

– А что вас сюда привело?

– Призвание. Чувство долга. Если не я, то кто же? – легкомысленно делился эйчар, заставляя публику складываться вдвое от хохота.

– Тяжело? – Эх, не я одна питаю к эйчару недобрые чувства.

– Ну как не тяжело! Тут, знаете, такие недалекие стервы встречаются? О-го-го! Ты хоть ужом вейся, хоть на шпагат сядь, а их всё не устраивает, – прямо в тему рассказывал Илья Сергеевич похохатывающим поклонникам. – Ремнем бы их выпороть, да на мое место поставить. Посмотрел бы, как бы они на моем месте выкручивались…

Много ль надо поддатому электорату? Да им пальчик покажи, они уписаются от смеха. Только я четко понимала, что сейчас Покровский не пургу несет. Нет, он говорит сейчас со мной. Обо мне. Эта сволочь рептилоидная отвратительно трезв и спокойно, открыто и радостно рассказывает всем, что обо мне думает.

Под аплодисменты публики Покровского отпустили со сцены, и он очень натурально сделал вид, что он потрясен, поражен в самое сердце местом, куда его забросила судьба. Сначала глаза прикрыл, потом рот захлопнул, лицедей.

Значит, я – стерва недалёкая, да? Которую выпороть нужно?

– А теперь приподнимите ваши скатерти! Под ними номерки, которые подскажут вам пару на наш медленный танец! – возвестили ведущие, раскланиваясь.

Я тяпнула рюмашечку беленькой, которая вызывающе стояла у меня перед носом весь вечер. Даже в этом развлечении Покровский меня уел!

– Варвара Арсентьевна, какая неожиданность! – раздался его голос у меня над ухом, и я даже вздрогнула. – Вы моя пара!

– Я?!. – Я развернулась к эйчару, и тот продемонстрировал мне номер 25.

Ровно такой же был у меня под скатертью. Он бы и дальше там лежал, если бы Улечка не задрала скатерть до самых гланд. До меня медленно доходило: судя по офигевшему взгляду и надутым губам, Яковлева договорилась с организаторами подтасовать номерки, чтобы ей выпала счастливая – с её точки зрения – возможность протанцевать медляк с Покровским.

Но что-то пошло не так.

То ли номерок положили не туда, то ли она не на свое место села, то ли у меня всё же были враги и они нашли способ мне насолить, но танцевать с Ильей Сергеевичем выпало мне.

Я растянула радостную улыбку и протянула ему руку. Не устраивать же истерику? Данила, который где-то шлялся и не увел меня на танцпол раньше, спешил к нашему столику, но было уже поздно.

Покровский небольшой, но твердой ладонью подхватил меня за талию и повлек туда, где под мерцание зеркальных шаров обжимались наши сослуживцы. Покровский закинул мои руки себе на плечи и крепко притянул меня к своему телу. От ладоней рептилоида шёл жар. Хорошо притворяется теплокровным, ничего не скажешь!