Темное буйство

Василий Карпо

Темное буйство

Глава 1 – Где-то не здесь

Знаете, мой юный друг, если пришлось бы мне поделить столь разрозненный водоворот, что нарекается людьми, на две яркие стези, как вы того хотите: то были б люди, парящие в бескрайней пустоте, и те, кто проживает на сокрытом от сиянья солнца дне…

– Джонатан Скотч, отрывок из личной переписки

Все в этой утренней рутине было против Винсента: непрекращающееся уже третий день постукивание дождя за окном; трюфельный суп, давно утративший свой аромат и усталость, накопившаяся после бессонных метаний этой ночью. Но причина его тоски крылась совсем в другом: ничего за последние три года ни на шаг не приблизило к ниточке, с помощью которой он мог бы дотянуться до этих серо-изумрудных глаз из его кошмаров…

Закончив свою трапезу, он легким движением левой руки задвинул стул на его законное место и отправился вдоль стены по тускло освещенному коридору к прихожей. Атмосфера родового гнезда, воплощенная в потрескавшихся обоях, давила все сильнее с каждой секундой. Пока шаги раздавались эхом через коридор, он почувствовал на своих зажатых плечах давление иного, до тошноты знакомого, рода: черное, словно смоль, худощавое туловище, возвышающееся над Винсентом на несколько голов, окутывало его шею длинными трехпалыми руками. Безэмоциональность этого существа, преследующего юнца с того самого рокового дня, заставляла сердце колотиться в унисон с постукиванием капель за окном. Еще больше пугало то, насколько умело эта сущность скрывалась от посторонних глаз, прячась в его тени и расщелинах обветшалого дома. Так случилось и в этот раз: Винсент нервно перебирал ногами по лакированному полу, уставившись блеклыми янтарными глазами на витиеватый узор обоев, напоминавший виноградные лозы. Преодолев половину коридора и оказавшись возле лестницы, он, не ожидая увидеть кого-либо из домашних в столь ранний час, наткнулся на полусонную старушку Клаудию.

– “Ох, юный господин, – сказала она с неприкрытым удивлением в дрожащем голосе, – вы уже проснулись? Не желаете ли отведать чаю и подождать возвращения вашего отца? Он просил…”

– “Я пока и не ложился, – перебил Винсент, ответив с присущей ему сухостью и отстраненностью. – Сейчас у меня дела, так что дом на тебе. Передай отцу, что задержусь – как обычно”.

Не дожидаясь ответа старушки, он ускоренным шагом добрался до прихожей, надел холщовый темно-синий плащ и, поправляя капюшон, выбрался на улицу. Лишь раз взглянув на небо, он быстро пожалел о своем решении: ржавые дождевые тучи, неслыханные для теплого климата столицы, все сильнее сгущались над Солярией. Отметив легкую иронию этой ситуации, он прошел еще немного по каменным тропинкам, усеянным золотистыми хризантемами, через передний двор к железным воротам. На железных прутьях красовался фамильный герб, представляющий собой базальтовую гору, закрывающую своим монументальным силуэтом солнце. За воротами его должен был ожидать экипаж. Но, добравшись наконец до пункта назначения, он обнаружил – экипажа нет. Не было его и где-либо еще вдоль Верхней улицы.

– "Пора бы уже уволить этого старика Винмунда, слишком часто он стал подводить", – промелькнуло у него в голове, когда скрип проржавевшей калитки и ее последующий стук о каменную ограду ознаменовали выход в свет юного аристократа. Выбравшись на мостовую, Винсент стремительно окинул взглядом двухэтажное поместье, тонущее в лучах былого величия. Еще раз удостоверившись, что поблизости нет других экипажей, он отправился по улице пешком, не желая оставаться в тени имения ни секундой более.

До Ястребиного поместья, располагавшегося на Часовой площади, было около трех километров, так что Винсент отправился вдоль городских улиц, дабы найти экипаж по пути. Большинство жителей разбрелись по поместьям, словно муравьи, не желая промочить свои дорогие накрахмаленные одежды, и лишь городская стража патрулировала под открытым небом днем и ночью. Свернув на проспект Сэра Гриндора и заметив небольшой яблоневый сад, мимо которого аристократ проезжал каждое утро, Винсент на секунду остановился. Несколько красных наливных плодов сверкали от капель дождя, и, пока вокруг никого не было видно, одно из них оказалось в его кармане. Легкая ухмылка промелькнула на лице потомственного дворянина и защитника короны третьего ранга – Винсента Клермонта.

Но эта ухмылка сменилась привычной отстраненной маской, когда из-за угла возник городской стражник, произнеся дрожащими губами: “Доброе утро, юный господин. Не соизволите ли показать ваши документы?”

– “На днях меня проверили дважды по пути к Часовой. Неужели Совет все никак не отпустит тот инцидент? – небрежно бросил Винсент, чуть ли не сунув орден в зубы стражника. – Считаете, что есть в этом мире безумцы, готовые сунуться в сердце империи дважды после того, как остались живы?”

—”От меня здесь ничего не зависит. Сказано – сделано. Думаю, указ не снимут еще месяца три”, – ответил стражник, перебирая орден в руках и сверяя его со свитком имен всех благородных господ Восточного района, прикрывая его своей головой от капель.

– “Сплошная морока…”

– “Зато безопасно. Я в ту ночь дежурил в Северном – дрожь не проходит до сих пор. Положить почти весь отряд Церберов… Уму непостижимо… – убирая свиток в поясную сумку, произнес служитель порядка. – В общем, с документами всё в порядке. Хорошей дороги, сэр Клермонт”.

– “И вам того же, – произнес Винсент, поправляя капюшон. – Не переживайте, думаю, бояться нечего, – продолжил он, почувствовав стопку булавок в собственном горле. – Все-таки тогда с ними не было Хойи: они без него – как без рук. – продолжил он, убирая орден в левый карман. – Сейчас большинство Рук в Солярии. Даже Сибеллус отозвал часть своей личной охраны из Мейрхонта – в столице безопасно как никогда”. Стражник лишь кивнул, поправляя ремень отполированного стального нагрудника. Положив руку на рукоять меча, он еще долго постукивал пальцем в такт дождя, отсчитывая шаги потрепанного синего плаща, пока тот брел мимо похожих, как две капли воды, серых имений.

Веки невольно начали слипаться. С того самого дня о покое он мог лишь мечтать, изредка перебиваясь одним и тем же расплывчатым кошмаром, преследующим его всякий раз, когда тот пытался уснуть. Богато украшенный мраморный зал, объятый багрово-алым пламенем. Запах свежей крови и пыльного мешка для риса, из которого юный Винсент с дрожью по телу наблюдал за воем десятков бесформенных силуэтов, бегущих сквозь брешь в стене, сливаясь с дождем. Тень с изумрудными глазами, хладнокровно пронзающая сердце его брата. Но Винсент не успел вновь погрузиться в тот день. Тучи сгустились еще сильнее, и дождь, словно сбежавший в реальность из кошмара, уже не просто напоминал о своем присутствии легким постукиванием: словно топот тысяч копыт, обрушился он на голову аристократа. Недолго думая, он забежал в ближайшую таверну, чтобы переждать нарастающий шторм.

Распахнув тяжелую дубовую дверь и отряхнув плащ, Винсент наконец вошел в слабо освещенное помещение. Запах жаренной с розмарином телятины и грушевого сидра ударил в нос, заставив на миг забыть о кошмарах и пробудив аппетит, давно утраченный в стенах дома. Пройдя еще пару шагов до стойки, он достал потрепанный кошель, а затем выложил на стол несколько медных монет, наконец заметив среди гостей заведения не только привычных рабочих с Бред-Ледер, утопающих в третьей кружке светлого после ночной смены по дублению партии кожи, или стражника, решившего отпраздновать повышение. Его внимание привлекло на удивление большое скопление людей, явно прибывших издалека. Присмотревшись, Винсент понял, что это крестьяне из северных деревень: их выдавали неуклюжие халаты и шерстяные шапки, не характерные для теплой Солярии. Из этого многоголосого шума он не смог выцепить ничего стоящего. Их разговоры все более сливались с рокотом ливня, поэтому Винсент движением руки подозвал старого трактирщика и, мельком указав на пару пунктов из меню, вывешенного на балке около стойки, отправился за дальний угловой столик.

– "Интересно, что эти оборванцы могли забыть в столице?" – подумал Винсент и, усевшись на скрипучий стул, немного откинулся на спинке, устремив взгляд на узоры, вырезанные на потолочных балках. Теплый свет керосиновых ламп мерцал вдали, не достигая этого липкого столика. Достав яблоко и перекрыв им свет лампы, Винсент принялся вертеть наливной плод в руке, разглядывая сияющий контур, напоминавший аристократу затмение на берегу моря. Пока его внимание удерживал золотой контур, он и не заметил, как к неприметному столику подобрался один из северян. Взглянув в припухшее от дешевого пива лицо и поняв, что желания разговаривать с гостем у него меньше, чем оказаться под тысячей ливней, Винсент едва не вскочил. Но мужичок уже снял шапку и заговорил настолько непринужденно, что Винсент даже не успел вставить и слова.

– “Ты с какого поселения будешь, сынок? – начал мужик. – Мы тут, знаешь ли, собрались с разных уголков Мидлэнда, а у всех одна напасть”. Винсент, обомлевший от того, что пьяница не признал в нем дворянина, через мгновение и сам отметил: дворянского в его облике было меньше, чем в собаке человеческого…

– “Чей-то ты притих, малек? Ну ничего, мой вот сынишка вообще четвертой день не говорит – как чуму алую подхватил, так и силы покинули его. А лихорадка весь скот выкосила, вот мы и перебрались поближе к цивилизации – сыночку помочь надо. Слыхал, на юге подобное тоже случалойсь, ну у них фигура какая: Аббах Старший – спаситель живительный! Говорят, с Богом лично встречи ведет. Молитвы его исцеляют душу покрепше любой микстуры дрянной. И эта напасть окаянная! У гор завелась – разломы в земле темные, а оттуда вой стоит на всю округу, словно мертвецы оживают!”

—”Пасть закрой, аж тошно от тебя…” – вырвал из своего ядовитого сердца Винсент.

– “Алая…” – вся таверна на мгновение окрасилась кровью, а в ушах начал завывать стойкий гул десятков тел…

– “Чавой?! Ах ты поган…”

– “Исчезни, – прошептал Винсент, ухватившись длинными пальцами за шею пьянчуги, а затем поднял его на несколько десятков сантиметров над полом, – иначе помимо сына скоро твоя женушка потеряет еще и кормильца.”

Нечто ненадолго выползло из тени, ухватившись за покатые плечи, но тут же скользнуло обратно. Винсент одернул руку и повалил мужчину наземь: тот судорожно сгреб шерстяную шапку и попятился спиной к группе. Лишь через несколько минут трактирщик соизволил принести телячью шею и риклифский грушевый сидр. Жадно проглатывая куски, Клермонт ни разу не поднял взгляд на обеденный зал. Слегка перебравший стражник, все это время наблюдавший за действиями юного дебошира, наконец решился приблизиться к столику. Но Винсент, не отрываясь от трапезы, вновь достал свой орден. На нём была выгравирована печать короны с отчетливым рангом, показавшая пропасть между боевым магом и обычным стражником. Вернувшись на свое место, тот заказал еще кружечку, а затем, натянув на яйцевидную голову гладкий шлем, вышел прямиком под ливень.

– “Розмарин горчит. Лео бы лучше почистил…”

Прошло около часа, прежде чем ливень успокоился. Солнце наконец выглянуло из-за металлических туч. Винсент, все это время сжимавший яблоко в руке, сунул его в карман и, проходя мимо стойки, негромко произнес: “Когда чистишь розмарин, выбирай только мягкие иголки – незачем портить такое нежное мясо.”

Блики солнца, отражающиеся в мокрой поверхности мостовой, ознаменовали конец проливного безумия, столь нехарактерного для столицы. На улицах стало заметно больше прохожих, а экипажи увереннее рассекали залитые дороги – словно город пробуждался от долгого сна. Недолго думая, Винсент поймал один из таких экипажей и, за нескромные три серебряных, отправился к поместью Ястреба.

Когда экипаж соизволил добраться до ворот поместья, то во взгляде кучера, обычно действующего в районе академии, можно было прочесть недоумение. Массивное трехэтажное здание из бледного кирпича окружали вековые черные, словно смоль, дубы. Корни этих величественных деревьев могли возвышаться над головами простых смертных вплоть до нескольких метров. Под ними росла невысокая бледно-зеленая трава и редкие вильские синие фиалки, чье тусклое голубое свечение едва пробивалось сквозь вечно густой туман. Особенно в этом ландшафте выделялось кристально чистое озеро с песчаным берегом, которое находилось неподалеку. Даже шторм не мог всколыхнуть воду из этого глубокого и манящего, словно бездна, озера. Необычность этого места одновременно изумляла и пугала тех, кто созерцал его впервые.

Винсент откинул капюшон и открыл массивные ворота. Подняв над головой орден, он прошел через невидимый защитный купол – словно сквозь мыльный пузырь, накрывающий все поместье в радиусе двухсот метров и отделяющий его от шума Часовой. Даже звон башни, в честь которой и была прозвана улица, лишь эхом методично знаменовал каждый час, прошедший по ту сторону.

Для сослуживцев Винсент был чем-то вроде призрака, появляющегося и исчезающего по своему желанию. Но сегодня некому было заметить его появление. Весь первый этаж пустовал: ни в библиотеке, ни на кухне, ни в главном зале не было ни души. Уловив едва слышимые возгласы с третьего этажа, Винсент, сделав глубокий вдох, подошел ближе к центральной винтовой лестнице. Минуя второй, жилой этаж, Винсент почувствовал, что с каждой ступенькой голоса становились все отчетливее, но они лишь сильнее сливались в непереносимый гул. Единственное, что он понял: возгласы исходили из Зала Планирования. Поднявшись наконец на третий этаж и повернув налево, Винсент вновь почувствовал, как его шею обвивают шершавые, словно кора дуба, конечности. Словно оно перестало бояться быть замеченным, будто скоро некому будет его замечать… Шум становился все громче. Когда гул стал почти нестерпимым, Винсент наконец подобрался к запертой наглухо двери.

Подойдя вплотную, он уже было потянулся к серебристой ручке, дабы приоткрыть дверь и разведать обстановку, но тут кто-то с оглушительным топотом вырвался из зала. Пробежав еще шагов десять, человек рухнул на дубовый пол, тут же отрубившись с пустым стаканом из-под пенного в руках. Яркий теплый свет, хлынувший из проема, должен был бы ненадолго ошарашить Винсента, но на него, как на мага света, это не возымело никакого эффекта. Затишье не продлилось долго, так как к нему тут же подскочил Ричард – один из немногих в поместье, кто пытался завести дружбу с нелюдимым дворянином. Пусть он и был немного ниже Винсента, но в толпе его было гораздо проще заметить из-за его ярких рыжих волос.

– “Привет, Ричард… – произнес Винсент, готовясь к кровавой мясорубке. – Что здесь…”

– "Давно не видал тебя в поместье, Вин! Как самочувствие? Со сном дела все так же плохи? У тебя под глазами словно две спелые сливы с холмов Риклиф. Тут у нас празднество – У Зика дочка родилась сегодня! Вот и устроили, как полагается, только вот я его что-то не нахожу… Не видел?”

– “Кошмар… Празднество?” – промелькнуло в мыслях ошарашенного дворянина.

—”Видимо, Зик рискует пропустить все торжество в беспамятстве, валяясь за дверью”, – проговорил с некой снисходительностью Винсент. Прищурившись как следует и разглядев в темноте коридоров опьяненное радостью тело, Ричард тут же было помчался выручать своего товарища, но остановил себя и вновь повернулся к Винсенту: ”Точно! Чуть было не забыл! Ты ведь диковинка в этом месте, так что не знаешь… Детишки – это конечно хорошо, но есть еще один повод для веселья! К нам сегодня заявился представитель от Голубей. Он по делу к капитану Ширмоу”.

– “Разве капитан сейчас в поместье? Он же отправился в Аллхэйвен на урегулирование дел в семье Вальхонц? И что за дело у Голубя может быть к капитану? Не помню, чтобы очередной монстр вламывался в Солярию”.

– “Я и сам, честно говоря, не знаю, – произнес Ричард, проходя мимо Винсента к телу павшего товарища, – вроде как он в паре часов езды, так что скоро веселье кончится. Ты же его знаешь”.

—”И кто же наш таинственный гость?” – с недоумением произнес Винсент, слегка приподняв брови.

– “А ты как будто не догадываешься. Я конечно в твои семейные дела не лезу, но из нас всех ты, вроде как, должен располагать самой полной информацией, – произнес Ричард, взяв Зика, давно уже витающего в иных мирах, на плече и прихватив с собой Винсента. —Ты ведь, как-никак, из основной ветви Клермонтов…”

Пока Винсент не успел вставить и слово, Ричард затащил его в эпицентр бури около стола с закусками, растворившись где-то в ее потоке. Пока рыжеволосый рядовой приводил перебравшего Зика в чувства, остальные солдаты и офицеры все наращивали и наращивали шум, не замечая появления бледнолицего “призрака”. Еще несколько дней назад за этим самым столом, передвигая фигуры по выгравированной карте империи от Северного Аллхейвена и до южного города-жемчужины Наббаш, капитан Ширмоу, блюститель порядка и дисциплины, намечал маршруты для будущих торговых и военных экспедиций, требующих сопровождения. Теперь же он был превращен в сборник угощений со всех уголков империи, расставленных прямиком по местам сбора.

– “Эль и сельдь из Мейрхонта, пряные травы и финики с Наббаша, а виноград с вином, следует полагать, прямиком из земель Рос… Хотите так умаслить гостя?” – промелькнуло в голове у Винсента, мельком взглянувшего на стол. Поняв, что из этой суматохи Винсенту так просто не выбраться, он принял свою участь и, взяв бокальчик полусухого, начал всматриваться в эту толпу из трехсот пятидесяти трех человек, пытаясь зацепить взглядом того самого гостя. Пока он всматривался, его губы невольно скользнули по мягкой кромке бокала, опустошив его на треть.

– “Должен же он подойти за виноградом, – прошептал Винсент, слегка помешивая бордовый напиток. – Было бы неприлично отказываться от такого угощения…”

– “Это точно, он определенно играет с нами. Я бы от такого винограда не отказался”, – произнес подошедший, тоже взяв бокал с подноса и сконцентрировав взгляд на области, рассматриваемой Винсентом.

– “Голуби всегда такие – затевают свои глупые игры, а когда надо действовать, на кого вся надежда? На нас.”

– “Прям все? Ты о них много знаешь, воробушек”.

– “Конечно, вы наверное не… Что ты сказал?” – проронил Винсент, еще не успев полностью зацепить взглядом наглеца.

– “Приветствую, юный господин, – с неприкрытым злорадством произнес человек, усевшись прямиком на столе, филигранно миную свежие фрукты и оставшиеся бокалы, – “рад знакомству, мое имя – Свен Блэквуд. Думаю, это я тот самый ненавистник винограда”.

– “Как ты по…”

– “Посмел вас так сильно оскорбить? Прошу прощения! Мне просто понравился ваш метод, вот и решил понаблюдать за всем с вашей позиции. Я успел многое о вас узнать, так что решил проверить вас в деле. – произнесла эта фигура, сжавшая в руках виноградную ветвь и пристально глядя на Винсента своими карими глазами. – Или вы о моем ласковом обращении? Дважды извиняюсь! Просто так интересно наблюдать за воробьями, которым еще только предстоит опушить свои перья…”

– “Ты хоть понимаешь, с кем сейчас говоришь… А?!” – резко вырвал Винсент, сжав руки в кулаки. Вены на его жилистых руках стали набухать, а глаза наполнялись тихой яростью.

– “Дак вас это действительно обидело? Трижды извиняюсь! Я просто подумал, что воробьи ближе к голубям, чем ястребам… Не так ли, сын Йормунда Клермонта? Достопочтенного основателя партии Голубей и, по случайному совпадению, моего великодушного начальника!”

Гул толпы не давал кому-либо, кроме этих двоих, прочувствовать тяжесть момента. Упоминание об отце переполнило чашу Винсента, еле сдерживаемую им с самого утра: вглядевшись в ехидную маску Свена, он плеснул в того вином, опустошив бокал и вызвав тем самым неугомонного гостя на поединок. Свен же, не снимая той насмешливой маски, лишь небрежно сместил поднос с бокалами подальше от Винсента, чтобы не тратить понапрасну сей напиток.

– “Аккуратнее, сэр Винсент. Вино ведь разойлете, – негромко выскользнуло из уст посла, чья улыбка сменилась маской равнодушия, – если хотите все уладить, почему бы нам не найти другое место?”

Через несколько минут, ловко проскользнув мимо “ястребиных” багрово-серых камзолов, молодые аристократы оказались на том самом берегу озера, пронзая друг друга взглядами в семи метрах друг от друга. Лишь сейчас Винсента по-настоящему смутил образ наглеца: белая рубашка, открывающая глубокие шрамы, переходившие с шеи на торс, свободные штаны и мягкие ботинки – в Свене не было ничего, что напоминало бы о типичных пижонах, желавших снискать расположение носителя столь уважаемой фамилии. Приняв стойку, Винсент еще несколько секунд смотрел на Свена, ожидая от него какой-либо колкости, но тот лишь потягивал плечо, ожидая хода Винсента, завязавшего дуэль.

Сделав несколько стремительных рывков, подняв в воздух клубы песка, Винсент приблизился к Свену почти вплотную, ожидая застать вальяжного оппонента врасплох, собирался нанести несколько ударов левой по правому боку, целясь прямиком в печень. Но Свен, все это время казавшийся витающим в облаках, молниеносно среагировал, заблокировав первый же замах Винсента, перенаправив его дальше, словно бы обтекая руку, как вода обтекает камень. В следующую же секунду Свен нанес хлесткий удар ладонью прямиком в шею немного ниже темени, на мгновение лишив Винсента чувств. Но юный аристократ, воспользовавшись моментом, зарыл руки в прохладный песок, сохранив стоячее положение и,перенаправив инерцию от падения, вложил ее в удар правой ногой назад. Он выбросил ее по траектории движения Свена, даже не взглянув в его сторону, повалив противника на бледный песчаный берег возле ивы, стоящей в шести метрах от Винсента. Воспользовавшись этим мгновением, Винсент выкопал свои руки одним рывком и развернулся к Свену. Тот в этот момент все еще лежал, не ожидая такого техничного исполнения.

– “Молельный холм и базальтовый маяк…” – с холодной решимостью в голосе произнес Винсент, пока легкие почесывания на его плечах становились все сильнее.

– “Решил меня убить?” – мельком пронеслось в голове Свена.

– “Жертвую полдневным вкусом, призываю мерцающее копье!”

Через мгновение бесформенный бледно-золотой луч, словно застывший в воздухе, устремился по направлению руки Винсента, на миг развеяв туман, расстилающийся по территории поместья. Еще несколько секунд песок, поднятый резким движением аристократов, оседал на поверхность.

– “Из-за песка и тумана ничего не разглядеть…” – прошептал Винсент, выставив руку для следующей молитвы. Плечи сжимались все сильнее, но нечто не торопилось выползать – словно предчувствовало скорое окончание дуэли.

– “Действительно не разглядеть, как будто и нет его там”, – прошептал Свен, опираясь на плечо Винсента.

– “Как ты…” – попытался выдавить Винсент, но тут же, почувствовав резкую боль в шее в той же области, куда был нанесен первый удар. Потеряв контроль над телом, он приземлился прямиком в песчаный настил. Еще несколько десятков секунд бледнолицый аристократ, постепенно теряя каждое из своих чувств, ощущал, как его развитое годами беспощадных тренировок Ширмоу тело боевого мага тащили по бледному пляжу, забивая его сапоги мокрым песком… Провалившись в подобие сна, аристократ очутился в странном месте. Он словно плавал в бесконечно расширяющемся вглубь океана, погружаясь все дальше и дальше, не имея возможности вдохнуть . Свет не мог пробиться в столь глубокие уголки водной бездны, из которой к нему тянулись давно знакомые шершавые пальцы. Но Винсент не пытался сопротивляться – лишь выплеснул: “Прости меня…” – заполнив легкие столь приятной ледяной жидкостью…

Очнувшись в холодном поту, Винсент начал судорожно осматривать помещение. Трещины столетней давности, переходящие со стены на потолок. Начищенные походные сапоги, стоящие на придверном коврике. Багрово-серый плащ, висевший на приоткрытой дверце шкафа. Тарелка куриного супа на прикроватном столике, ожидавшая пробуждения проигравшего. И Свен, усевшийся на подоконнике и лениво перелистывающий пожелтевшие страницы.

– “С добрым утром! Или скорее днем? Ты очнулся быстрее, чем я думал, – непринужденно промолвил Свен, не убирая руки с кожаного переплета, – думаю, шея поболит еще пару дней”.

– “Где это я, поганец…” – еле выдавил из себя Винсент сухими губами, рухнув на перьевую подушку, почувствовав смертельную усталость.

– “Ричард одолжил свою комнату. А он добрый малый! – произнес Свен, наконец спустившись с насиженного места, и подойдя ближе к скрипучей кровати. —Как только я сказал, что ты немного перебрал с вином, так он сразу начал метаться из стороны в сторону, спасая твою честь!”