Хозяйка заброшенной сыроварни. Том 1

– Ну… зато закваску можно поставить, – оценила я, потерев ржаную муку между пальцев. И чихнула. – В целом, неплохо.

Вообще, если задуматься, новости были исключительно хорошими. Как минимум, найденные продукты были экологичными, как максимум – диетическими. И энергии много давали. Наверное. Так что смысла расстраиваться я всё же не видела. Тем более, расстройство совершенно ни к чему не приведёт. Ну, посижу, поплачу – дальше-то что? Нет уж, терять присутствие духа я не собиралась.

Кивнув своим мыслям, я направилась к печке, на которой ещё днём заприметила кухонную утварь. По-хорошему, её всю стоило хорошенько почистить, однако замочить перловку можно было и так. Так что я сбегала на улицу, сполоснула глиняный горшок в лохани, набрала воды и от души насыпала туда крупы. Чихнула, случайно затушив свечу. И тихо выругалась.

Но тут же взяла себя в руки.

Что ж, раз голод мне удалось немного утолить (сжевав обе буханки хлеба – сама от себя не ожидала, конечно), пришло время провести влажную уборку. Для начала. Как закончится дождь – обязательно надо будет сходить в деревню и попросить моющих средств… Или чем тут убирались? Я, честно говоря, понятия не имела. Но была уверена, что для начала стоило как минимум убрать пыль, чтобы перестать чихать.

В качестве тряпки была назначена вчерашняя сорочка. Откровенно говоря, после купания в пруду она выглядела настолько плачевно, что ей всё равно вряд ли что-то могло помочь. Так что я решительным жестом разорвала её пополам, назначив кружевной вырез ветошью для окон и прочих поверхностей, а изящную спинку – тряпкой для пола.

– Прости, подруга, – прокомментировала я такое живодёрство, – но кто-то должен был пойти на эту жертву. А простыню мне жалко… Впрочем, вероятно, и до неё дело дойдёт.

Начать я решила со спальни. Тем более, свободного места там всё равно было маловато – двигать сундуки я не собиралась, так что надеялась управиться довольно быстро.

Впрочем, масштабы бедствия я недооценила. Я всего лишь протёрла подоконник, и вода в ведре буквально посерела. А после стен и окна стало понятно, что быстро точно не будет.

В итоге, пока мыла спальню, бегала во двор менять воду минимум дважды – благо, дождь не прекращался. А ведь я и не думала, что пол такой грязный. Но, гляди-ка, под слоем грязи обнаружились вполне себе крепкие доски. Даже как будто свежие, насколько можно было разглядеть в тусклом свете. Во всяком случае, ни сколов, ни трухи я не заметила. А ведь ещё утром казалось, что ещё чуть-чуть, и начну проваливаться.

С ума сойти…

Выглянув в коридор, я поморщилась. И, волоча ведро, направилась на кухню. Всё-таки, именно здесь мне предстояло проводить большую часть времени.

Заглянув в кладовку, я приоткрыла мешок с сушёными овощами. Закинула в рот пару ломтиков морковки. Вздохнула и добавила ещё два. Живот опять сводило от голода. Но есть было рано. Сначала – закончить хотя бы с кухней.

Взяв кружевной лоскуток, я намочила его в ведре, как следует отжала – и решительно подошла к печке. Справедливо полагая, что именно на ней скопилась бо́льшая часть пыли. По очереди составила на пол все чугунки и горшочки. Встала на цыпочки и провела тряпкой по каменной плите.

И это было последним, что я запомнила. Потому что в этот момент в глазах потемнело, и я медленно осела на пол.

Глава 4

Снилась мне всякая ерунда. То я шла по какому-то широкому двору в брюках и рубашке, а по спине методично била рыжая коса. То прихорашивалась перед зеркалом, оправляя то самое мандариновое платье. Потом – о чём-то горячо спорила с Кассианом. Только во сне он выглядел моложе и… эмоциональнее, что ли? Злился, размахивал руками, требовал что-то.

Последним мне приснился незнакомый блондин с козлиной бородкой и тонкими усиками. Видимо, это жиденькое богатство должно было придать солидности его по-детски пухлому лицу.

– Милли! – причитал он. – Вы меня убиваете! Да не смейтесь же, я не шучу! Сейчас же пойду – и… вы что, спали на полу?

Вздрогнув, я открыла глаза. Надо мной с любопытством склонялся Марик. В окно бил солнечный свет.

– На полу спать вредно, – назидательно сказал паренёк. – Потом болеть всё будет.

Я медленно моргнула. Попыталась пошевелиться – и хрипло застонала. Тело действительно жутко ломило, буквально везде. А ещё голова болела так, словно я всю ночь пила дешёвый крепкий алкоголь. Ещё и пить хотелось.

– Воды… – простонала я и звонко чихнула. Ну, конечно. В спальне-то я вчера убралась, а на кухне не успела – уснула.

От резкого движения голова взорвалась болью. Я жалобно заскулила, прикрывая ладонью глаза. Даже плакать сил не было.

– Держи, тётенька!

Марик радостно протянул мне стеклянный кувшин с водой. Я покосилась на стол, где остался стоять стакан. Но возражать не стала – приложилась прямо к горловине. И сама не заметила, как выхлебала всё подчистую. Протянула кувшин обратно и выдохнула:

– Ещё!

Парень не заставил просить дважды. Прижав кувшин к груди, выбежал с кухни. А минуту спустя вернулся обратно, расплёскивая на бегу воду.

– Вот это вы пьёте, конечно, – уважительно протянул парень. – Как гном какой-нибудь!

У нас бы сказали, «как конь»… Погодите, тут что, есть гномы?

– А гномы много пьют? – осторожно поинтересовалась я.

– А то! Как кони!

Вот, теперь сошлось…

Покряхтев, я кое-как поднялась. Опиралась при этом на печку и чуть-чуть на Марика.

– Говори потише, пожалуйста, – попросила я. – Голова раскалывается.

– Хорошо, – бодро кивнул Марик. И добавил шёпотом: – А ты кладовую нашла, да?

Я мрачно покосилась на темнеющий дверной проём, откуда соблазнительно выглядывал мешок с перловкой. Сглотнула слюну.

– А что, теперь можно поесть, да? – Марик заинтересованно заглянул мне в глаза. – Раз кладовка нашлась?

– То есть, то, что она нашлась на кухне, тебя не смущает? – проворчала я. – Мы тут раз десять всё перепроверили.

– А что тут удивляться? – Парень пожал плечами. – Дом живой, вот и спрятал комнату.

– Что значит, живой?

– То и значит, – отмахнулся он. – Живой – значит, живой.

Ага. Действительно, чего же тут непонятного.

– И часто тут встречаются, м-м, живые дома? – уточнила осторожно.

– Бывает. – Он пожал плечами и оживился. – Так что, есть будем?

Наверное, стоило настоять и разузнать побольше о загадочном доме. А заодно выяснить, что он может делать ещё, кроме того, чтобы прятать кладовку. Однако в данный момент мне зверски хотелось есть. Так что пока я просто удовлетворилась тем, что это не я сошла с ума, это мир такой… с особенностями.

– Надо разжечь печь, – скомандовала я. – В качестве дров возьмём остатки мётел… хотя нет, мётел не хватит. Можешь натаскать палок с улицы?

Кивнув, Марик унёсся наружу. Я же сперва завернула в кладовую и закинула в рот несколько ломтиков сушёных овощей. И пару кусочков сушёного яблока. Хотела зачерпнуть побольше, но разглядела собственные руки. С момента уборки они чище не стали.

Вздохнув, я поставила замачиваться пшено и пошла на улицу – сливать разбухшую с вечера перловку и приводить себя в порядок. Благо, за ночь все возможные ёмкости до краёв наполнились водой.

Когда вернулась в кухню, внутри печи задорно потрескивали наломанные палки. Дым споро улетал в трубу. На секунду подумалось, что в доме, простоявшем заброшенным столько лет, печь должна была рассохнуться – но ничего подобного не случилось. Может быть, это и были особенности «живого» дома?

– А что мы будем есть?

Я смерила Марика насмешливым взглядом. Всё такой же взъерошенный, чумазый. Разве что на рукаве теперь добавилось ещё и запекшееся пятно от крови – последствия вчерашнего разбитого носа.

И чего прибежал с утра пораньше? Носился бы сейчас по деревне с друзьями.

– Тебя дома не ждут? – уточнила я. – Знают, что ты здесь?

– Неа. – Он мотнул головой, отчего грязные волосы подпрыгнули бодрыми сосульками. – Могу хоть до вечера остаться.

Я вздохнула. Что-то здесь было не чисто. Но лезть в душу мальчику я не собиралась. Захочет – расскажет.

– Перловку будем есть, – отозвалась я. – С грибами… и овощами, видимо.

Всё равно с этим набором разнообразия ждать не приходилось.

– И масла добавим? – обрадовался Марик.

– И масла, – согласилась я, перекладывая перловку в чистый глиняный горшок литра на три. Туда же добавила сушёные овощи и грибы. Посолила.

Клала на глаз. Всё-таки, к подобной еде я не привыкла. Сейчас бы картошки пожарить… Но нож на кухне вчера нашёлся всего один, огромный такой тесак. Как чистить им картошку, я представляла слабо.

Нет, надо будет ещё раз пересмотреть содержимое ближайших комнат. Составить список вещей первой необходимости и заглянуть в деревню. Должен же тут быть хоть какой-то хозяйственный магазин?

– Тётенька, а вы точно не утопленница? – заинтересованно уточнил Марик.

– А есть сомнения?..

– Да не то чтобы. – Он пожал плечами. – Страшная вы больно. Бледная вся. Как мертвечиха.

– Ну спасибо, – фыркнула я. – Вот что бывает, когда ночуешь на полу.

Сказала и задумалась. А сколько же я по итогу проспала? Ведь если вспомнить, сделать я вчера успела всего ничего. И, судя по всему, свалилась в обморок… если не в обед, то точно задолго до ужина.

Это что же выходило – Мелисса была вот прямо настолько не приспособлена к физическому труду?.. Если это так, то нагрузку стоило очень серьёзно дозировать. Желательно – очень постепенно повышая. И от идеи убрать здесь всё за пару дней точно стоило отказаться.

Вздохнув, я покрепче перехватила ухват со сломанным посередине древком. И осторожно поставила горшок в печь, молясь, чтобы дерево выдержало. Ещё не хватало сметать с грязного пола крупу вперемешку с черепками.

Сама я ни разу не готовила кашу в печи. Зато видела, как это делает бабушка. Правда, хоть убейте, не могла вспомнить ни сколько времени на это уходило, ни какой огонь при этом горел в печи… Ну да ладно. В крайнем случае, просто наведаюсь в деревню пораньше.

Кстати, это в любом случае стоило сделать. Как минимум, чтобы прикупить что-то готовое из еды. Чтобы не ждать каждый раз по два часа с непредсказуемым результатом.

Ещё раз вздохнув, я закрыла печь подвернувшейся здесь же заслонкой и отряхнула руки от налипшей ржавчины. Как же хорошо, всё-таки, что Марик развёл огонь без меня! Мне хоть с этим возиться не пришлось…

Стоп.

– Марик, а как ты разжёг огонь? – Я удивлённо обернулась к пареньку.

Он непонимающе посмотрел на меня и пожал плечами.

– Ну так… руками.

– В каком смысле, руками? – опешила я.

– Да по-простому.

В следующий момент парень продемонстрировал пляшущий на ладони огонёк. А я поперхнулась воздухом. Такого я точно не ожидала.

Нет, это точно никакое не телешоу. Если светящиеся в темноте ладони я ещё могла принять за фокус, то огонь на руке… Уж мне ли не знать, что подобные спецэффекты накладываются только на финальных стадиях работы над фильмом.

И всё же, я критически осмотрела ладонь мальчишки со всех сторон. И только потом подняла на него взгляд.

– Ты маг, – констатировала я.

Марик аж закашлялся. Моргнул ошалело. И изо всех сил замотал головой.

– Какой же я маг, тётенька! На мага, вон, учатся почти два десятка лет. А я…

– Но магия же у тебя есть! – не отставала я.

– У всех есть, – открестился он. – Так все мальчишки умеют… Да хотите, я вас научу!

Вот же – удивительная привычка. Стоит испугаться – и сразу переходит на вы. Нет, с этим точно стоило заканчивать. В конце концов, до тётеньки мне как до луны.

– Хочу, – призналась я. – Очень! Но не сейчас. Сейчас у меня будет к тебе очень серьёзная просьба. И ещё: прекращай мне выкать и называть тётенькой. Можно на ты и по имени.

– А… какое у… тебя имя?

Я остолбенела. Ну надо же. Похоже, за всей вчерашней беготнёй я действительно забыла представиться. Мой промах, если подумать.

– Меня зовут Мелисса. Но лучше называть Лиссой, – тут же сократила я непривычное имя.

В конце концов, Лисса точно больше похоже на моё родное имя Алиса, чем Милли. Или как там называл меня блондин из сна? Бр-р…

– Хорошо, – с готовностью согласился Марик. – А что за просьба?..

– О, там ничего сложного… Но только сначала тебе придётся пообещать, что ты сохранишь секрет, который я тебе сейчас расскажу.

Глаза мальчика загорелись. Ну ещё бы – кто же не любит секреты.

– Обещаю! – выпалил он. – Зуб даю!

Главное, чтобы не молочный… Но ладно уж. В принципе, секрета тут никакого не было. Но всё равно не хотелось, чтобы местные обо мне болтали невесть что.

Я выдержала мхатовскую паузу и торжественно изрекла:

– Видишь ли, Марик. Не так давно я… потеряла память.

– Че-го? – не поверил парень. – Не бывает такого.

Я недовольно скривилась. Да ему-то откуда знать? Между прочим, этот сюжетный ход лёг в основу не одного художественного фильма. Такой простор для фантазии! А этот – не верит.

Ладно. Зря я, что ли, на курсах ораторов мучилась? Тут главное – говорить уверенно.

– Это если целиком, то не бывает, – нравоучительно произнесла я. – А если немножечко, то очень даже бывает. Вот я – немножечко. Почти всё помню. Но кое-что забываю.

Согласна, версия была так себе. Я сама удивлялась, что дошла до такой ерунды. Но как иначе объяснить полную неприспособленность к этому миру? Я же вообще ничего не знаю. Даже про магию, вот, глупость сказала. А она тут, похоже, у каждого первого встречается.

Можно было, конечно, признаться, что я прибыла из другого мира… Но эту информацию я решила пока приберечь. Ещё непонятно, как местные относятся к пришельцам. Могут, конечно, поверить и посочувствовать. А могут отправить в психушку или, того хуже, сжечь на костре как ведьму. Нет уж, так рисковать я пока была не готова.

И, похоже, удача сегодня была на моей стороне.

Парень критически меня осмотрел. Скривился. Покачал головой. Нахмурился. И наконец сдался.

– Ну хорошо. Если немножечко, то верю.

– Совсем чуть-чуть, – пошла я на попятный. – Так вот. Я буду очень рада, если ты мне объяснишь, как считать деньги.

Спрашивала я не из праздного любопытства. Просто вчера в процессе уборки я наткнулась на припрятанный за сундуком мешочек с монетами. И было бы очень здорово разобраться, сколько мне нужно взять с собой в деревню, чтобы нормально пообедать. А какими лучше вовсе не светить. Потому что несколько монеток из найденной горсточки весьма недвусмысленно отливали золотом.

Впрочем, последние я припрятала прежде, чем показывать Марику. Не то чтобы не доверяла – но мало ли, проболтается. А у меня тут даже дверь толком не запиралась. Нет, замок-то был – а вот ключ я так до сих пор и не нашла.

В общем, через минуту я высыпала на кухонный стол содержимое кошелька. Прямо перед ошарашенным парнишкой.

– Ого, сколько, – пробормотал он. Потянулся к деньгам, но тут же отдёрнул руку. Взглянул исподлобья. И принялся объяснять.

В общем, выходило, что денег мне моя предшественница оставила прилично. Вернее, по её меркам это, наверняка, были копейки. Однако мне бы, судя по всему, хватило не только чтобы прожить лето, но и на то, чтобы спокойно зиму перенести.

В голове закрутились шестерёнки. Если на эти деньги можно было прожить в деревне, то на сколько же мне хватит в городе?.. Или оставить эту затею? Жильё у меня есть. А если как следует восстановить дом, то можно пускать постояльцев…

«Или варить сыр», – пронеслась шальная мысль, и я в ужасе помотала головой.

Ну уж нет. Никакого сыра, ни за что! Стоило только вспомнить эти долгие часы вымешивания сырного зерна. По часовой стрелке. Против часовой. Сверху вниз, разрезая особенно крупные кусочки. И бабушка, требующая следить за температурой, чтобы зерно не стало слишком жёстким. Где мне это делать – в печи?

Однозначно, нет! Никакого сыра. Только постоялый двор.

Не успела я додумать мысль, как в кладовке что-то громыхнуло. А следом послышался звон бьющейся посуды.

Выругавшись, я бросилась внутрь и застонала. Ещё вчера на стене висели три полки с посудой. Я ещё удивилась, что доски уцелели. И даже собиралась вечером переставить всё на чистый пол и не рисковать надёжностью старых досок. Но в итоге отрубилась прямо посреди уборки и проспала до самого утра. Пол так и не помыла.

Теперь же нижняя полка лежала на полу. Судя по всему, крепления всё-таки не выдержали веса посуды. Чего и стоило ожидать.

– Я ни при чём! – как-то очень уж поспешно выпалил Марик.

Я только отмахнулась.

– Конечно, ни при чём. Помоги-ка мне перенести посуду с верхних полок на стол.

Мальчишка едва заметно выдохнул. И тут же бросился помогать.

Монеты я сгребла обратно в кошель. Вместо него мы начали выставлять на стол уцелевшую посуду – пол-то был всё ещё грязным. В четыре руки управились быстро. Я снимала посуду с двух верхних полок, а Марик бегал до стола и обратно – тут всего пара шагов. Сама бы я провозилась куда дольше. Учитывая, что мышцы после ночёвки в неудобной позе до сих пор не отошли.

Управившись, я оглядела пространство кладовки и уже привычно чихнула. Да уж, здесь и вчера-то было так себе. А теперь вовсе дышать стало невозможно. Похоже, на нижних полках стояли горшочки со специями. Вероятно, когда-то они были свежими и ароматными, но за столько лет рассыпались прахом, так что сейчас определить на запах хоть что-то было невозможно. И это ещё полбеды – прямо на моих глазах по полу расползалось тёмное пятно. Вероятно, когда-то это было масло.

– Та-ак, – протянула я. – Срочно выносим мешки. Если масло до них доберётся, есть будет нельзя.

– Почему? – удивился парень.

Я только отмахнулась. И первой подхватила мешок с сухофруктами. Вернее, попыталась. Потому что в одиночку я его и сдвинуть не смогла.

– Я помогу! – спохватился Марик.

Вдвоём мы кое-как вытащили первый мешок. Но пятно, разумеется, и не думало останавливаться. Оно постепенно расширялось. И если ничего не предпринять, минут через десять грозилось добраться до перловки.

– Надо вынести всё, что есть, – вздохнула я. – А потом убраться там. И пятно вытереть… Эх, мне бы пылесос. Или хотя бы швабру.

Я слабо представляла, как выгребать из кладовки грязь. В арсенале имелась только та самая разорванная сорочка. Разве что веник связать. Но где я найду сухие прутья?

– Только подожди минутку, – спохватилась я. – Сейчас, кашу проверю.

Проверка заняла несколько минут. Вытащить кашу, поднять крышку, зачерпнуть немного, глубоко вздохнуть – не готова, – подкинуть ещё дровишек побольше. И засунуть горшочек обратно. Я как раз закрывала печь заслонкой, когда из кладовки появился озадаченный Марик, покачивая в руках…

– Да ладно! – выдохнула я. – Они здесь всё-таки есть?!

Конечно, местный аналог швабры отличался от тех, что использовались на моей родине. Однако основной элемент имелся: длинное древко, к которому снизу крепилась широкая щётка. Такой и подметать удобно, и пол можно помыть, если сверху набросить многострадальную сорочку.

И как я её раньше не заметила?..

Впрочем, у меня не было ни желания, ни времени, чтобы задаваться вопросом о собственной невнимательности. В четыре руки мы с Мариком кое-как освободили кладовку. Быстро перекусили сушёными яблоками и овощами – хоть как-то притупить голод. И принялись убираться.

Для этого пришлось пожертвовать простынёй. Беднягу мы пустили на лоскуты и обмотали лицо, чтобы не чихать. Марик недоумевал, но я настояла. В воздухе клубилась пыль. А вкупе с рассыпавшимися специями запах стоял отвратительный. И это я ещё молчу о возможных спорах плесени – нет уж, лучше пожертвовать простынёй, чем потом страдать.

– Можешь запустить светлячок? – уточнила я, взяв в руки щётку. – Света не хватает.

Марик покачал головой.

– Нет, конечно. Этому только в академиях учат.

– Но ты же поджёг дрова, – удивилась я.

– Поджечь могу, – не стал спорить он. – Или огонь на ладони подержать. Но не слишком долго. Минуту, две…

Последнее было сказано как-то неуверенно. Судя по всему, две минуты для Марика тоже было трудновато.

Что ж, свечи так свечи. Тем более, с тем, чтобы поджечь фитилёк у парня не возникало никаких проблем.

Пол я подмела и отправила Марика выносить мусор (железный совок нашёлся здесь же, за печкой – вместе с остатками полуистлевшего веника). Сама же намотала на щётку сорочку и принялась за мытьё пола.

К счастью, места в кладовке было не много, так что управилась я довольно быстро. Несколько раз вымыла пол (Марик каждый раз бегал с ведром на улицу за чистой водой), а заодно протёрла стены и уцелевшие полки.

И снова выяснилось, что под слоем грязи прятался довольно свежий настил. Хотя, казалось бы, откуда ему взяться в заброшенном здании. Нахмурившись, я обернулась к навесным полкам. Подёргала. И окончательно перестала что-либо понимать. Полки выглядели новыми и держались крепко. Как такое вообще возможно? Не могла же только нижняя быть трухлявой.

От размышлений меня отвлёк отчётливый запах гари. Спохватившись, я выскочила в кухню и бросилась к печи. Потянулась к заслонке и зашипела от боли: обожглась! Быстро обмотав руку простынёй, сняла заслонку.

В печи полыхал огонь, облизывая несчастный горшочек с нашим завтраком. Хотелось вцепиться себе в волосы, но вместо этого я вцепилась в ухват и, наконец, вытащила горшок, успевший хорошенько подкоптиться с одной стороны.

Каша выглядела плачевно. Часть разварилась до состояния клейстера и налипла на тот бок, что стоял ближе к огню. Часть – оставалась сырой и даже понемногу плавала в остатках воды. Пахло палёным.

Желудок взвыл. Я сглотнула слюну. Есть хотелось неимоверно. Но кидаться на вот это?

– Как-то не слишком вкусно выглядит, – отметил Марик.

А то я не знала! В своём мире я бы ни за что не стала есть этот кошмар. Но разве у меня был хоть какой-то выбор?

– Выберем то, что есть, – обречённо предложила я, – а потом сходим поесть в деревню. Ты говорил, там есть трактир?

– Есть, – не стал спорить Марик. – Но там только за деньги кормят.

В этом я и не сомневалась. Однако сейчас мне было так плохо, что я была готова отдать всё, что у меня было, за тарелку супа. А лучше – за кастрюльку. Собственно, я бы, наверное, бросилась в деревню прямо сейчас. Но после уборки охватила такая слабость, что я боялась попросту не дойти.

Так что мы помыли руки, по очереди поливая друг другу чистой воды из ведра, сполоснули миски – и принялись есть. Благо, в процессе уборки кладовой нашлись и миски, и ложки, и даже несколько кружек. Хоть гостей зови, в самом деле.

Съедобной каши оказалось не слишком много. Она кучковалась посерединке между пластом пригоревшего нечто и недоваренной крупой. Она выглядела весьма подозрительно и всё ещё отдавала гарью. Однако мы съели всё – даже ещё немного сырой крупы зачерпнули. Несъедобные остатки я пока что бросила на столе – мыть горшок я пока что была не готова. Да и не в чем. Из воды осталась половина лохани, и её я планировала использовать, чтобы помыть себя – вечером, к сожалению. Как бы ни хотелось привести себя в порядок прямо сейчас, есть хотелось сильнее. Безвкусная каша голод притупила, но я чувствовала, что это ненадолго.

Так что я наскоро переплела косу, одёрнула одежду (в зеркало решила не смотреться, чтобы не расстраиваться) и скомандовала:

– Веди!

Глава 5

Прежде, чем уйти, я закрыла входную дверь и подпёрла её толстой палкой. Так себе защита, конечно – но оставлять дверь нараспашку было бы и вовсе странно.

К слову, дом оказался намного больше, чем я себе представляла. Стоило завернуть за угол, и я даже шаг замедлила. Потому что при дневном свете я наконец-то увидела всё здание – и оно было поистине внушительным. Похоже, в этой сыроварне когда-то предполагался не только жилой дом, но и полноценный рабочий цех.

Чуть поодаль, в зарослях, виднелось ещё несколько покосившихся зданий. Похоже, хлев тут тоже имелся – хотя использовать его по назначению после стольких лет простоя я бы не решилась. Для начала следовало как минимум убедиться, что он не обвалится в первый же день. По сравнению с каменным домом он выглядел удручающе.

И всё-таки стоило как можно раньше ознакомиться с бумагами – понять, кому всё это богатство принадлежит. Отдавать такое сокровище кому бы то ни было я не собиралась, в каком бы плачевном состоянии здание ни находилось сейчас. Тем более, уборка показала, что состояние не такое уж и плачевное.

Потом я представила, сколько времени уйдёт на уборку всего здания вместе с пристройками… и слегка поумерила свой пыл. Впрочем, не сильно. Меня вообще сложно выбить из колеи.

Дорога до деревни действительно заняла меньше получаса неспешной прогулки. И зря я переживала – даже без сопровождения Марика я бы вряд ли заблудилась. Надо было всего-то повернуть по дороге в сторону, противоположную от пруда. И потом идти всё время прямо. Мимо редкого лесочка, потом по мосту через не слишком широкий ручей – и наконец вдоль зелёного поля, засеянного не то рожью, не то пшеницей.