Хроники Волка: Кровь

— Император с каждым часом теряет остатки контроля, - продолжил Корвин. – Гелиос творит всё, что захочет. И скоро старые источники выйдут на полную мощность

Он остановился и пристально посмотрел сначала в глаза Андрея, а затем перевёл взгляд на Лею.

— И что случится, если это произойдёт? – тихо спросила Лея.

— Система перестанет различать жизнь и смерть.

Андрей почувствовал, как внутри него что-то обрывается.

— Система уже перестаёт это различать, - произнесла Лея упавшим голосом.

Корвин удивлённо поднял глаза.

— Где?

— Везде. Разве вы не заметили?

Генерал опустил голову. Медленно. Как человек, который уже подозревал этот ответ, но всё равно был обязан его услышать.

— Значит, времени меньше, чем я думал.

Андрей стоял на пороге и смотрел на своего отца, человека, который когда-то был смыслом его ненависти, и чувствовал, как внутри него ярость постепенно сменяется холодной логикой. Генерал Константин Корвин был врагом. Это не подлежало сомнению. Он разрушил слишком многое в жизни Андрея и Леи. Он привёл мир к точке, за которой любой выбор становился грязным. Но сейчас перед Андреем стоял не только палач. Перед ним стоял человек, который первым увидел надвигающуюся катастрофу и понял, что эта катастрофа сметёт его и ничто на свете не сможет этого остановить. Ничто из привычного

{Он может быть полезным. Он знает систему.}

— Почему вы пришли ко мне? – спросил Андрей.

— Потому что ты – сбой системы.

Андрей стиснул зубы.

— Это комплимент? Или угроза?

— Факт. Это просто факт.

Корвин позволил себе едва заметную ехидную усмешку.

— Ты единственный, кто соединяет в себе два мира.

— Магию и код? – спросила Лея.

— Инстинкт и алгоритм, - ответил генерал.

Андрею очень захотелось его ударить. За Императора. За войну. За страх, который он когда-то сеял вокруг себя. За людей, которых он превратил в монстров или просто уничтожил. За всё и за всех.

Но генерал стоял на пороге его дома не как победитель, не как тиран, пришедший добить побеждённых. На пороге дома стоял человек, который дошёл до грани, за которой пустота.

— Если система вышла на автономное существование, она перестанет нуждаться и в Императоре, и в Гелиосе.

— И в вас, - добавил Андрей.

— Да, и во мне.

Никакой попытки отрицать, никакой маски. И от этого было жутко.

На трёх людей опустилась тишина. Та самая, которую мог слышать Кирилл. Мальчик тихо и осторожно приблизился к Андрею и обнял его за ногу.

Генерал посмотрел на своего внука, и в его лице на мгновение промелькнуло что-то человеческое. Почти незаметное, но живое.

— Это он?

Андрей попробовал отодвинуть сына вглубь дома.

— Не смейте!

— Я не враг своему внуку.

[Внуку? Он что, знает такие слова? Меня вот он почему-то сыном перестал называть. Так что какие внуки, генерал, у тебя же даже сына нет теперь!]

— Вы враг всему живому!

Корвин медленно покачал головой.

— Ошибаешься.

Повисла пауза, тяжёлая, как перед битвой. И тогда Кирилл произнёс:

— Император Гелиос Питание восстановлено.

В глазах Андрея потемнело. Лея схватилась за косяк двери, удерживая себя от падения. Воздух вдруг стал маслянистым и очень плотным.

— Что значит «восстановлено»?

— Значит, что оно восстановлено. Несмотря на то, что мы его принудительно отключали.

— И кто его включил? – спросила Лея.

Генерал посмотрел на неё.

— Возможно, что не «кто».

— Что?

— Система учится. Она могла найти способ сама.

До Андрея и Леи не сразу дошёл смысл этой фразы генерала. Но когда они осознали то, что скрывалось за простыми словами, внутри них всё похолодело, а тело покрылось холодной испариной.

Враг не вернулся. Тот старый враг был повержен. У нового врага, хоть он и происходил от старого, был совсем другой уровень. Эволюция, медленная, но безжалостная. Система не просто оживала, она училась быть независимой.

— И теперь вы хотите, чтобы я помог остановить то, что вы пустили на самотёк? – спросил Андрей.

— Я хочу, чтобы ты понял – если мы не будем действовать вместе, решать что-либо будет уже некому.

Андрей долго смотрел на Корвина, молча и холодно. На человека, которого ненавидел всей душой. На человека, которого никогда не смог бы простить. На человека, который олицетворял собой страшное прошлое и мог помешать созданию светлого будущего. Но этот человек стоял на пороге их дома – он не был воспоминанием, от которого можно отмахнуться. И он нёс в себе угрозу, не явную, но осязаемую. Порог дома вдруг перестал быть просто границей между мирами.

— Я никогда тебя не прощу, отец, - почти прошептал Андрей.

— Я не жду прощения.

— И я тебе не доверяю.

— И не нужно. Просто выполни своё предназначение.

Генерал развернулся и сделал шаг в сторону улицы.

— Когда ты почувствуешь следующий импульс – знай, это не случайность. И с каждой секундой приближается конец. Конец миру. Конец твоей семье и твоим детям. И я уже ничего не могу сделать, - генерал обернулся. – Остановить то, что уже происходит, под силу только тебе, Андрей, твоей возлюбленной волчице и твоим детям.

Он быстрым шагом сошёл с крыльца и пошёл в даль, больше не оглядываясь. Как будто сделал всё, что было в его силах – отдал все приказы и людям, и реальности. И он знал, что сказанного уже не отменить.

Андрей обнял Лею, закрыл дверь. И они все – родители и ребёнок – вернулись за обеденный стол на кухню. Они не знали, с кем им предстоит сражаться.

Император? Гелиос? Генерал? Или новая система, которой не нужен уже никто из них?