Хроники Волка: Кровь

Андрей Волк-Белый

Хроники Волка: Кровь

Несколько слов от автора

25 января 2026 года была опубликована первая часть трилогии – «Хроники Волка: Начало», и сейчас я открываю работу над продолжением – «Хроники Волка: Кровь». Если в первой книге герои учились выживать, выбирать сторону и удерживать хрупкую нить Равновесия, то во второй им предстоит понять куда более страшную истину: иногда Равновесие не удерживают – за него платят.

С момента финала «Начала» прошло семь лет. Семь лет – срок, за который стираются следы войн, зарастают шрамы, а люди привыкают к мысли, что самое страшное уже позади. Но мир, в котором однажды дрогнули весы, не забывает: он просто копит долг – и приходит за ним в тот момент, когда у тебя наконец появляется, что терять.

Андрей и Лея больше не подростки, которые могут позволить себе бросить вызов судьбе из одной только ярости и надежды. Теперь они – молодые родители, и их дом наполнен не только воспоминаниями и клятвами, но и детским дыханием, маленькими ладонями, тихими ночами, где любой шорох звучит громче колокола. И как будто этого мало – в семье ожидается ещё прибавление, а значит, на карту поставлено не будущее «когда-нибудь», а будущее, у которого уже есть имена и глаза.

«Кровь» – это история о том, как меняется война, когда ты перестаёшь быть один. О том, как меняются решения, когда за спиной не только друзья и идеалы, но и дети. О том, что героизм в зрелости редко выглядит как подвиг на площади, чаще он выглядит как молчание, как выдержка, как тяжёлый выбор между правильным и спасительным.

Во второй части завершатся некоторые сюжетные линии, начатые в «Начале». Но закрытые двери неизбежно откроют новые – и те, что распахнутся здесь, уже ведут к третьей, заключительной книге – «Хроники Волка: Наследие». Потому что нельзя долго держать мир на острие ножа, рано или поздно рука дрогнет – и лезвие потребует расплаты.

«Кровь» охватит больший промежуток времени и расширит фокус: эта история будет принадлежать не только Андрею и Лее, но и их детям, а также двум оставшимся лидерам погибшей Империи. В первой части Империя рухнула – но падение державы не означает смерти её воли, её памяти и её людей, которые умеют ждать. Иногда самая опасная власть – не та, что марширует под знамёнами, а та, что пережила поражение и научилась жить без аплодисментов.

И да, у нас будет Константин Корвин – бывший генерал, которому судьба (а может, и чья-то очень упрямая воля) даст шанс стать тем, кем он, возможно, никогда не планировал быть – «дедушкой». Как думаете, хороший дедушка получится из человека, который привык отдавать приказы и смотреть на мир через прицел необходимости? Я могу сказать лишь одно: шанс у него будет – и этот шанс окажется испытанием не меньшим, чем любая битва.

Мне важно, чтобы вы знали: эта книга будет писаться у вас на глазах. Ориентировочный срок выхода – октябрь 2026 года, а черновик будет обновляться по мере написания глав, иногда между обновлениями пройдёт пара дней, иногда – почти месяц, но новые главы точно будут появляться не реже раза в месяц. «Хроники Волка» – история, которая дышит в процессе создания, и мне хочется, чтобы вы слышали её шаги: как рождаются сцены, как сплетаются линии, как персонажи упрямо сопротивляются планам и становятся живыми.

Если первая часть вам понравилась – оставайтесь. В «Крови» будет больше времени, больше ставок, больше теней и больше света, который приходится защищать не словами, а делами. И будет то, ради чего вообще стоит открывать продолжение – ощущение, что знакомые герои выросли – но мир вокруг них стал ещё честнее в своей жестокости, а значит, и их любовь, их выбор, их верность Равновесию будут проверяться не «возможным», а неизбежным.

Добро пожаловать во вторую часть. Здесь уже недостаточно выжить – нужно сохранить себя и не дать будущему стать чьей-то добычей.

Мой личный ТГ @andrew_fenrir

К общению приглашаются книгоиздатели, литературные агенты и продюсеры, спонсоры и инвесторы (в маркетинг книг или создание игры, фильма или аниме по книге), представители киноиндустрии и gamedev (для заказа адаптации книги в сценарий), творческие личности и просто хорошие люди, которым понравился мой роман.

Глава 1. Процесс запущен

Дома было тепло и уютно в этот зимний морозный день. Иногда Лее казалось, что дом умел накапливать тепло летних дней, сохранять его и делиться в такие морозные дни, как сегодня. В печи весело потрескивали дрова. Кухня была наполнена запахом хлеба, который она испекла утром. Этот бодрящий запах смешивался с травяным настоем и чем-то необъяснимо нежным, детским, неуловимо сладким. Лея любила такое ощущение, будто жизнь наконец-то перестала быть дорогой и превратилась в родное место.

Она стояла у стола и разливала по кружкам подогретую родниковую воду, настоянную на летних травах. На рукаве её платья виднелась тонкая полоска муки. Лея заметила её и машинально смахнула, но мука лишь размазалась белым пятном. Она усмехнулась: «хочешь сделать что-то аккуратно, а получается по-человечески». Вот оно, домашнее уютное счастье, которое принесло с собой Равновесие.

– Мам, – Дима, не отрываясь, смотрел на деревянный волчок, который сделал ему Андрей. Волчок крутился на столе, чуть дрожа на неровностях, как живой. – А если закрутить сильнее, он дольше будет вращаться?

– Да, сынок, дольше, – ответила Лея. – Но если закрутишь его слишком сильно, он начнёт шататься.

– Почему?

Она хотела сказать: «Потому что так устроен мир», но вместо этого подошла к Диме ближе и наклонилась, чтобы увидеть, как сын раскручивает тонкую ось.

– Потому что всё должно быть в меру, – сказала она. – Раскрутишь слишком сильно, и он потеряет равновесие.

Дима поднял на неё глаза – серые, в которых мигал тот же упрямый огонёк, что в и в глазах Андрея. Но в глазах сына было ещё что-то другое – жажда понять, как всё работает, и тихая, почти взрослая насторожённость. Казалось, что этот мальчик не просто играет, а проверяет какие-то правила…

Следующей весной Диме исполнится семь лет. Кириллу, второму сыну, неделю назад исполнилось три года. И на подходе ещё один ребёнок, как сказали маги, девочка. Имя уже выбрали – Анна.

Несмотря на некоторого рода опасения, которые испытывала Лея, все дети оказались людьми. Своей судьбы полукровки, при всём преимуществе возможного существования в двух обликах, она для своих детей не хотела.

Кирилл сидел на полу у печи, прижимая к груди тряпичную игрушку – волка. Он был тихим и, когда молчал, казался совсем маленьким. Но родители давно заметили – Кирилл молчит не потому, что ему нечего сказать, он молчит, потому что внимательно слушает. Иногда такая внимательность даже пугала.

– Кирилл, – мягко позвала Лея. – Иди за стол.

Малыш поднял голову и посмотрел на маму. Взгляд был ясный, но… В нём чувствовалось, что за внимательным детским взглядом скрывается что-то слишком взрослое.

– Он снова… – прошептал Кирилл и замолчал, будто следующее слово было для него слишком тяжёлым.

Лея замерла. Беременность делала её более внимательной к мелочам – к запахам, к звукам, к тому, как меняется воздух в комнате, к недосказанным словам. Иногда ей казалось, что магия реагирует на её состояние – собирается вокруг неё, словно пытаясь защитить новую жизнь, или, наоборот, отступает, чтобы не тревожить.

– Кто «он»? – спросила она.

Кирилл пожал плечами, простое детское движение, которое почему-то выглядело чужим. И снова прижал к груди волка.

– Тихо стало, – сказал он.

– Так в печи же шумит, откуда тихо? – фыркнул Дима.

– Нет, не так, – Кирилл нахмурил своё детское лицо, будто Дима сказал что-то глупое. – Не здесь тихо. А везде.

Лея почувствовала, как по спине прошёл холодок. Она знала, что дети иногда говорят странности – фантазируют, придумывают невидимых друзей, просто дурачатся. Но сейчас Кирилл говорил не так. Он не придумывал.

Она поставила кружки на стол и, стараясь не торопиться, подошла к окну. Снаружи лежал снег. Деревья стояли не шелохнувшись, ветра не было. Ничего необычного. И всё же…

Воздух снаружи казался плотным. Не тяжёлым, нет – скорее просто затвердевшим, застывшим. Как гладкая поверхность воды подо льдом, в которой не видно течения. Лея прижала ладонь к стеклу – обычное холодное, но под пальцами прошла мелкая, едва различимая дрожь.

Магия мира была живой – она текла, шептала, перекликалась с камнями и деревьями, с водой и огнём, с людьми и животными, которые могли слышать. Она была как дыхание – на него не обращаешь внимания, пока нетрудно сделать вдох, пока есть чем дышать.

Сейчас было нетрудно. Сейчас было… слишком легко. Как будто кто-то убрал всё постороннее, все шумы, все случайности, все отклонения. Как будто мир на мгновение стал идеальным и… застывшим в этом идеале.

И это пугало…

– Дима, – сказала Лея, не оборачиваясь. – Не крути больше.

– Почему? – в голосе сына мгновенно прорезалась обида.

– Просто… не надо.

Она услышала, как волчок дрогнул и остановился. Дима вздохнул так тяжело, будто на его плечи положили мешок с камнями.

– Ты всегда говоришь «не надо», – буркнул он.

Лея хотела ответить, но в этот момент что-то произошло. Что-то неясное накрыло весь мир. Свеча на подоконнике, маленькая, оставляемая «на всякий случай», моргнула, её пламя вытянулось в тонкую нитку и вдруг погасло. Без какой-либо причины.

Лея резко вздохнула, сердце на мгновение остановилось, потом ударило сильнее.

– Мам? – Дима, не отрываясь, смотрел на погасшую свечу.

– Вот. – тихо сказал Кирилл, посмотрев на маму. – Тишина.

Лея протянула руку и пощупала фитиль свечи – он был холодным. Её пальцы чуть дрожали. Она взяла с полки огниво и попробовала зажечь свечу – искра вспыхнула, но пламя не взялось. Ещё раз – и тот же результат.

«Но ведь так не бывает! Огонь – это ведь просто! Он всегда откликается, даже если спокойствие магии нарушается!» – мысли стремительно неслись в голове Леи. Она закрыла глаза и попыталась сделать то, чему Андрей учил её все эти годы – услышать, почувствовать поток Равновесия, найти его. Это было непросто, требовалось подстроиться под Равновесие, настроить себя, как скрипач настраивает свою скрипку. Лея потянулась внутрь своих ощущений, туда, где мир всегда отвечал шёпотом.

Но вместо мирного, успокаивающего шёпота услышала пустоту… Хотя по ощущениям это было больше похоже на глухую стену. Как если бы она стучала в дверь, а за ней кто-то повесил толстое одеяло. Звук хоть и есть, но он не проходит.

Лея открыла глаза. Стараясь говорить спокойно, чтобы дети не испугались, чтобы не почувствовали то, что чувствует она.

– Дима, иди к Кириллу, посиди с ним.

– Он уже не маленький! И я тоже!

– Я знаю. Но сделай так, как я велю. Пожалуйста.

Дима посмотрел на неё – в нём не было детской обиды, но появилось подозрение. Затем кивнул, подошёл к Кириллу и сел рядом, обняв младшего брата за плечи. Кирилл не отстранился, как это обычно бывало. Он даже чуть плотнее прижался к Диме.

В комнате будто стало темнее, хотя света не убавилось. И всё же, потухшее живое пламя свечи ощущалось как отсутствие чего-то важного. Лея поставила свечу на прежнее место, потом подошла к двери, приоткрыла её и вышла наружу. Снег лежал ровно, новых следов на нём не было. Но вот звук… был странным. Точнее, его почти не было. Снег не скрипел под ногами. Не шуршали ветки деревьев. Даже соседский пёс не заливался лаем, хотя он никогда не упускал возможность напомнить о себе, стоило лишь Лее показаться на улице.

Она медленно оглядела двор и улицу, обошла вокруг дома. Вернувшись на крыльцо, она заметила, что доски не скрипнули. Лея медленно подняла глаза к небу – ничего необычного.

И вдруг, как будто что-то щёлкнуло внутри неё. Не мысль, а просто ощущение. Как мигрень, которая ещё не началась, но уже сообщает о себе.

Где-то далеко, за холмами и лесами, за покинутыми равнинами, на которых теперь обычные люди учились сеять и выращивать хлеб, что-то включилось… Не магия. Не проклятие. Не призраки. Это было чем-то иным, холодным, металлическим. Продуктом гениальной инженерной мысли.

Лея вернулась в дом и заперла дверь. Внутри было тепло и уютно, дети рядом, всё, как и должно было быть. Но дом больше не казался крепостью. Он стал островком, вокруг которого поднялась вода и на который надвигается цунами.

Она подошла к столу, взяла кружку и отпила. Этот настой всегда успокаивал нервы.

– Мам, – тихо сказал Дима. – Ты боишься?

Лея посмотрела на сына. И в этот момент увидела, как он за секунду повзрослел. Не потому, что понял или узнал что-то. А потому, что почувствовал рядом страх взрослого.

Лея опустилась на табурет. Положила руку на живот, неосознанно, в попытке защитить новую жизнь. И ясно представила – мир, выровненный и идеальный, который дедушка её детей когда-то пытался построить, не сможет дать место её дочери.

– Немножко боюсь, – честно сказала она. – Но страх – это не конец. Это просто усиление внимания.

Дима нахмурился, пытаясь понять. Кирилл по-прежнему держал волка, а взгляд его был направлен куда-то мимо стены, будто он видел не то, что видят другие.

– Папа скоро вернётся? – спросил Дима.

Андрей ушёл рано утром, к реке. Нужно было что-то решать по ловле рыбы. Работа в совете отнимала много времени, но он всё равно старался большую часть своего времени посвящать семье.

– Да, папа скоро вернётся. Не переживай, сынок. – Лея постаралась улыбнуться, но почувствовала, что ей это не удалось.

Она встала и начала делать то, что делала всегда, когда тревога грозила съесть её изнутри – заняла руки делом. Переложила хлеб, собрала со стола крошки. Подкинула дрова в печь. Огонь в печи вспыхнул, там он был живой. Дея смотрела на пламя, как на старого друга, который может скоро уйти.

И вновь попробовала почувствовать поток Равновесия… Пустота. Стена. Тишина.

Лея подошла к полке, на которой лежали мелкие магические вещи – не амулеты для войны, не оружие, а то, что осталось от старого мира: кусочек камня, который хранил в себе силу древних; нитка с узелками, которая помогала успокаивать мысли; тонкая серебряная пластина с гравировкой, подаренная когда-то Арданом. Она взяла пластину. Пальцы почувствовали только холод металла.

Эта пластина помогала чувствовать потоки силы, и она всегда была тёплой. Но сейчас это был просто кусок холодного металла. Это было просто оскорбительным, будто миру приказали: «Молчать!».

– Дима, – сказала она. – Помоги мне. Принеси… ту свечу из шкафа. Большую.

– Зачем?

– Просто принеси, – в голосе Леи прорезались стальные нотки.

Он вскочил, подбежал к шкафу и начал искать. Кирилл поднялся следом, как тень. Дети суетились, в этом было что-то спасительное – жизнь не сдавалась, она продолжала делать своё дело, даже когда мир менялся.

Пока Дима доставал свечу с верхней полки, Лея подошла к окну. Она смотрела на снег, на деревья, на небо. И вдруг увидела человека, идущего в дальнем конце улицы.

Человек шёл медленно, но уверенно и ровно. Не спешил. Не оглядывался. Плечи были расправлены, шаг размеренный.

Сосед? Нет, Лея знала всех жителей общины. Чужак? Сюда чужаки заходили редко, а за последние три года так вообще ни одного не было. И они всегда шли, опасаясь, оглядываясь по сторонам. А этот шёл так, как будто всё тут принадлежало ему.

Лея прищурилась. Человек дошёл до их дома и остановился. Лицо у него было спокойное, слишком спокойное. Он механически развернулся, словно выполнял математическую задачу, и посмотрел в окно, на Лею.

И улыбнулся.

Улыбка была… правильная. Ровная. Такую нарисует художник, который никогда не видел человеческого лица. На лице не было ни морщинок, ни тепла, ни правды.

Лея отступила от окна на несколько шагов.

– Мам, – Дима подошёл с большой свечой в руках. – Вот.

Лея взяла свечу, но взгляд её метался между окном и дверью. Она услышала, как незнакомец поднялся на крыльцо. Доски не скрипнули. Были слышны только шаги.

Тук-тук-тук.

Три ровных удара. Как по инструкции.

Лея тяжело вздохнула, внутри что-то затвердело.

– Дима, – тихо сказала она. – Возьми Кирилла и идите в комнату. Закройтесь и сидите тихо.

– Но…

– Сейчас же!

Диме хотелось спорить – Лея видела это по его лицу. Но в голосе матери было то, что никогда не обсуждалось ни детьми, ни отцом. Дима съёжился под её взглядом и взял Кирилла за руку. Кирилл пошёл молча. Волка он ещё сильнее прижал к груди, как что-то очень ценное, как то, что может защитить, но и само нуждается в защите.

«Всё же у меня хорошие дети», – улыбнулась про себя Лея.

Тук-тук-тук.

Те же три удара в дверь, не громче и не тише. Абсолютно одинаковые.

Лея подошла к двери, всё ещё держа в руке большую свечу. Положила ладонь на дверь – дерево было тёплым, дом хранил тепло и поддерживал. Она попыталась почувствовать, есть ли снаружи магия – хоть что-то, на что можно было бы опереться.

Всё та же пустота.

– Кто там? – спросила она.

Пауза. Слишком ровная для живого человека.

– Проверка, – ответил голос, спокойный, без интонаций. – Откройте.

Лея почувствовала, как в животе шевельнулась Анна. Или ей это показалось? Но в этом движении новой жизни было что-то, что вернуло её в себя. Живая жизнь внутри. Против ровного голоса снаружи.

– У нас не бывает проверок, – спокойно ответила Лея. – Уходите из нашей общины.

Снова пауза.

– Откройте, – вновь прозвучал голос. – Это для вашего блага.

Лея закрыла глаза. «Для вашего блага». Слова, от которых пахнет чужой властью и пролитыми реками крови.

– Возвращайся, откуда пришёл, – голос Леи наполнился сталью.

За дверью стало тихо. Совсем тихо. Потом раздался лёгкий звенящий звук, который бывает, если к дереву приложить что-то металлическое.

Лея отступила на шаг. И в этот момент, где-то далеко под полом, под землёй, прошёл слабый, едва различимый импульс. Не магический – это было электричество, которое проснулось после долгого сна.

Лея поняла – всё опять начинается…

И пока она стояла, замерев, снаружи, в мире, лишённом ветра и живых звуков, человек сказал, уже чуть иначе, как машина:

– Питание подано. Процесс запущен.

Лея сжала свечу, будто хотела удержать с её помощью весь дом, семью, общину, весь мир.

Глава 2. Новая война

Андрей возвращался домой привычной дорогой, по которой ходил уже тысячу раз. Он верил, что это – часть самого настоящего счастья, когда дорога знакома до мелочей, когда снег под сапогами хрустит, когда ты знаешь, где под корягой выступает лёд, а где дорога вильнёт, обходя старую осину. Когда ты можешь вернуться домой из любой точки пространства с закрытыми глазами. Такое счастье было простым, почти стыдным после всего, что ему довелось пережить. Но именно таким счастье ему всегда и представлялось – простым, не требующим усилий для поддержания.

Он нёс на плече две доски, перевязанные верёвкой. Один старик из общины просил помочь отремонтировать старый сарай, и Андрей захватил с собой лишних досок – на всякий случай. Это «на всякий случай» за последние годы стало неотъемлемой частью жизни. В другой руке – мешок с рыбой из сетей. Немного, но на уху для всей семьи хватит. Дима будет крутиться рядом и спрашивать, почему у рыбы глаза стеклянные, Кирилл будет молчать и смотреть, как рыбу готовят, но взгляд его опять будет проникающим куда-то вглубь, Лея опять будет ворчать, что Андрей принёс с собой холод в дом, и тут же поставит котёл для ухи.

Он уже улыбался этой картине мирной семейной жизни, нового вечера, в котором будет всё стабильно и хорошо, когда вдруг заметил – снег не скрипит под ногами.

Сначала Андрей подумал, что просто устал. Потом остановился, постоял, потопав вокруг себя по снегу, прислушался. Тишина. Звук исчез, как будто его кто-то приглушил толстым одеялом. И такая тишина пугала – она была плоской, ровной. Механической. [Что тут происходит?]

Андрей медленно выдохнул, перехватил доски удобнее и быстрым шагом направился к дому. Почти вбежав на улицу, он увидел свой дом. Вроде бы было всё в порядке, но… На крыльце стоял незнакомый человек.

Незнакомец стоял прямо, не шевелился, не переминался с ноги на ногу, не грел руки, не прятал подбородок в воротник. И, что хуже всего, Андрей не мог понять, откуда тот пришёл – следов, ведущих к дому не было. А после ночного снегопада их просто не могло не быть…

[ФАК! Кто это?! Только бы Лея и дети были в порядке!]

Доски на плече внезапно показались Андрею слишком тяжёлыми, бесполезными. Он сбросил их с плеча, взял левой рукой мешок с рыбой, а правой нащупал под курткой нож. Нож он всегда носил с собой, не для войны или защиты, а для разделки рыбы и дичи. Но сейчас он собирался использовать его как оружие для охраны своего дома и семьи. Мир диктовал такие условия.

Человек повернул голову, посмотрел на приближающегося Андрея. Движения незнакомца были плавными, почти красивыми. Он улыбнулся своей неправильной улыбкой. Андрей сделал ещё несколько шагов, и человек сказал:

– Процедура началась.

Голос был спокойный, без эмоций. Андрей уже слышал такие голоса в своём детстве, по его телу пробежала мелкая дрожь.

– Какая процедура? – Андрей спросил тихо, удобнее перехватив рукоять ножа и крепко сжав её.

Человек не ответил, он просто смотрел вперёд, на Андрея, и продолжал улыбаться.

Лея могла быть мягкой, могла смеяться и плакать, могла устать и тогда злилась, но когда речь заходила о защите семьи – она становилась стальной, беспощадным хищником. Андрей надеялся, что Лея дома, с детьми. Он не ускорил шаг, не стал бросаться. Андрей подходил спокойно, как хищник, который не хочет спугнуть жертву. Чем ближе – тем явственнее он чувствовал странное давление в воздухе, как будто пространство стало плотнее и любое движение в нём становилось труднее. Но он не чувствовал в этом проявления магии.

– Отойди от дома, – сказал сквозь зубы Андрей. – Сейчас же!

Человек моргнул. Медленно. Один раз.

– Вы препятствуете, – произнёс он.

– Да, я препятствую. [Хоть и не понимаю чему], – согласился Андрей и поднял руку с ножом. – Уходи отсюда немедленно!

Он уже стоял в трёх шагах от крыльца и внимательно разглядывал незнакомца. Лицо у него было обычным, черты, которые забываются через мгновение. Одежда – тоже обычная, но очень чистая, ни пылинки, ни следов пути по снегу – будто его только что вынули из ящика и поставили сразу на крыльцо.

– Это для вашего блага, – сказал человек тем же голосом.

Дверь дома приоткрылась, на пороге появилась Лея, проверить, что происходит снаружи. В руках она держала большую свечу. Она встретилась взглядом с Андреем. Ни слов, ни жестов. Но Андрей прочитал в её взгляде всё, что нужно, чтобы не волноваться о домашних: «Дети закрылись в комнате. Он пытался войти. Говорил про питание. Магия сильно приглушена».

Андрей слегка кивнул.

Человек вновь повернулся к Лее. Улыбка на его лице возникла снова.

– Отойдите, – сказал он своим неживым голосом.

Андрей шагнул вперёд так резко, что воздух, казалось, хрустнул. Он схватил человека за ворот и с силой дёрнул на себя. Тот был неожиданно тяжёлым для своего тела, как мешок, наполненный железом. Но он не сопротивлялся, позволил себя сдвинуть, как какую-то вещь.

– Не смей на неё смотреть, – прошипел Андрей.

Человек повернул своё лицо к Андрею и посмотрел ему в глаза. В них было… ничего. Ни страха, ни злости, ни жизни. Только пустое ожидание нового приказа. И тогда Андрей понял, что этого человека держат не силой или угрозой. Его держит в своей власти алгоритм.

Он ударил не кулаком, а ребром ладони по виску. Как учил когда-то Ардан. Человек качнулся, но не упал, только слегка изменил наклон головы. [Вот же чёрт! А ведь этот удар поставлен на мгновенное убийство…]

Лея раскрыла дверь, и Андрей услышал её голос – тихий, но содержащий в себе ту силу, которая заставляла подчиняться даже тех, кто не хотел.

– Андрей, в дом.

– Не открывай дверь шире. И вообще, спрячься и запрись, – резко сказал он, не смотря на Лею. – Я справлюсь.

Он вытолкнул незнакомца с крыльца, оттащил его на несколько шагов, чтобы тот не мог больше коснуться дома. И только потом отпустил. Человек сразу встал, выпрямился. Как механическая игрушка – ни одного движения, присущего живому человеку. Снег на его одежде не держался – соскользнул, будто ткань его отвергала.

Андрей вновь взял в руки нож. Лезвие блеснуло в луче солнца. В обычный день это выглядело бы смешно, но сегодня…

– Ты знаешь, что такое боль? – спросил Андрей.