Цирк бездарных

Что-то сломалось в нем после того, как в приюте поселились брошенные дети магов. После того, как от чувства нарушенного классового превосходства, те стали бросаться на Дага, как звери. После того, как мальчика, который пытался наладить с ними дружбу, в ответ окунули мордой в битое стекло.

Тогда на его лице появились шрамы, а в психике пропал стоп-сигнал. Никакие силы, что сдерживали удар здорового человека, более Ховарда не сковывали, и бил он со всей возможной отдачей. А отдача эта была мощной. Это он узнал, когда, вытаскивая из щек осколки стекла в больничном крыле, узнал от медсестры, что мальчик, которому тот до прихода воспитателей успел дать сдачи, умер, не приходя в сознание.

Тогда это дело замяли, но Даг с тех пор не стал прежним. Не вернулись ни его внешний вид, ни способность тела контролировать поступающую в мышцы силу. Пластиковые стаканы сминались в его руках, градусники лопались в пальцах, и даже попытка обнять или пожать руку кому-либо заканчивалась для другого травмами.

Тогда Даг перестал общаться с друзьями, приятными ему девушками и принял решение не приближаться даже к любимой кошке, которая жила в приюте. Он спал, на всякий случай привязывая себя к кровати, ходил, не касаясь ни людей, ни стен, и ел только из железной посуды.

Когда ничего не изменилось в его состоянии ни через месяц после убийства хулигана, ни через год, Даг смирился наконец с тем, что последствия той драки оказались для него необратимыми, и сбежал из приюта. Не потому, что испугался одаренных детей. А потому, что боялся убить кого-то из них снова.

Он проклинал свою силу. Его сердце ныло от простого человеческого желания быть с кем-то, позаботиться о ближнем или хотя бы обменяться рукопожатием, как раньше. Но все, до чего он дотрагивался – ломалось, а те, кого он касался – плакали от боли. Он проклинал волшебное отродье, которое даже смертью не могло загладить свою вину перед Дагом. Только тот хулиган был должен пострадать от его кулаков, никому больше Ховард не хотел причинять вред. Но единственное, что он мог в таком случае предпринять – ни с кем не общаться вовсе.

Однажды беспризорный семнадцатилетний юноша бродил по городским улочкам в поисках приключений, и на свою голову их нашел: едва услышав сорванный крик о помощи в очередном тупичке, он сразу кинулся туда и обнаружил трех парней, которые заваливали на пол и срывали одежду с заплаканной девушки. Тот день, когда он спас девушку от надругательства, стал первым с тех пор, когда его сила послужила кому-то на благо.

Даг среагировал мгновенно. Немедля ни секунды он кинулся на хулиганов и раскидал их в стороны. Всхлипывающая и вздрагивающая девушка отбежала к стене и во все глаза смотрела на то, как мощный парень, который в свои семнадцать выглядел на все двадцать пять, мутузил ее обидчиков. Раньше, чем они успевали схватить его за густую гриву волос и обездвижить, Даг разбивал им лица и выворачивал руки. Кровь избитых лилась на землю, слышался хруст сломанных костей и раздавался эхом от стен переулка.

Ховард с трудом заставил себя прекратить избиение. Его руки чуть дрожали: судя по всему, парни уже едва цеплялись за жизнь. Он побелел от осознания того, как далеко зашел, и неуверенно взглянул на спасенную девушку.

Она дрожала с ног до головы и не смела отвести взгляд от его глаз. Девушка подгибала ноги и вжималась в стену, не зная, чего от того ожидать: героического пожелания ей доброго для или новых домогательств, но уже от него самого.

– С… с… с…

– Ты в порядке?

– С… с… спа… сибо… – с трудом выдохнула наконец она. И вдруг новая догадка пришла ей в голову: – В-вы один из… друзей… п-папы?..

– Что с ними делать? – встревоженно спросил Даг, глядя на почти не подающих признаков жизни парней на земле. Он пропустил вопрос мимо ушей, посчитав, что она бредит от потрясения. – Надо… вызвать врачей?

Или полицию? Или всех вместе? У тебя есть телефон?

– Вы… В-вы… Телефон?..

– Да, телефон! – поторопил Ховард. – У меня своего нет, в приюте не выдавали…

– Вы один из друзей… папы?

– Какого папы? – раздраженно спросил он. – Пожалуйста, вызови кого-нибудь, и поговорим!

Девушка торопливо извлекла из складок юбки мобильник и срывающимся голосом провизжала в трубку что-то о том, что ее пытались изнасиловать. Ховард беспокойно ходил взад и вперед, поглядывая на избитых хулиганов. Какими бы мразями они ни были, ребята могли вот-вот расстаться с жизнью. Снова… Он мысленно умолял хоть кого-то приехать на помощь.

Через пятнадцать бесконечно долгих минут тупичок был полон медиков, которых вызвал по просьбе дочери едва не поседевший от страха отец. Он обнимал ее и безостановочно гладил по спине, пока Даг наблюдал за тем, как врачи погружают раненных в машины, со стороны, не решаясь подходить близко. Что-то было здесь не так: приехали не кареты скорой помощи, а машины без опознавательных знаков, врачи не были одеты в униформу, хотя дело свое, похоже, знали хорошо…

Вдруг Ховард услышал, как девушка рассказывает отцу о нем.

Как оказалось позже, этот человек был доверенным лицом нелегального бойцовского клуба, и именно поэтому девушка сначала подумала, что Даг – один из его знакомых. Заинтересованный юношей богач расспросил, где он живет и чем занимается, а выяснив, что он живет на улице, предложил выйти на бой, где его не дюжая сила станет не недостатком, а преимуществом, и поможет разжиться деньгами.

Ховард ненавидел свою силу, но еще больше ненавидел нищую одинокую жизнь, которую жил не по своей воле. Он принял предложение бизнесмена и, как и ожидалось, вскоре одержал свою первую победу. В клубе ему предложили постоянную работу, предоставили жилье (если ту коморку в конце путевого туннеля, выбитую в стене, можно было считать за таковое), случай с хулиганами замяли, и он стал нелегальным бойцом, разбивающим морды и ломающим кости за деньги. Как бы противно это занятие ему ни было, больше девать свою чудовищную силу и зарабатывать в мире, в котором правили маги, ему было негде.

Лютер Грег выдержал только шесть ударов Ховарда, в то время как его противник всего раз получил от него в челюсть. Разбитая губа у Дага против полного нокаута у Лютера.

Очередная победа. Как и всегда.

Под восхищенный рев волшебников, поставивших на него все деньги, Даг покинул помещение и нырнул в арку, чтобы в сопровождении мальчика на побегушках вернуться в свою комнату. Там он открывал аптечку, обрабатывал раны, если они были после боя, тягал от скуки гири, получал свои 10% от того же хлюпика в конце дня и ложился спать, ожидая следующего боя.

Так Ховард проживал свою жизнь изо дня в день, иногда выходя в город, чтобы анонимно пожертвовать деньги приюту или прикупить чего-то съедобного на заработанные деньги. Этим он и решил себя занять на следующий день после боя с Лютером Грегом.

В тот день Даг, натянув на голову капюшон куртки, прогуливался по супермаркету и рассматривал товары на полках. Поначалу он долго не мог привыкнуть к изобилию еды, ибо в приюте было всего пять-семь наименований блюд, но теперь принимал это как должное и больше не стремился набирать всего и побольше. Он питался скромно и только на свой вкус, а не пробовал все подряд как на первых порах.

Даг купил лапшу быстрого приготовления, кусок вяленого мяса, салат и готовую порцию собы с овощами. Хотел еще взять что-то сладкое, но перед узкой стойкой с шоколадом топтался какой-то парень, и Ховард никак не мог пройти. Вместо того, чтобы попытаться привлечь внимание нерешительного покупателя, Даг, так и быть, решил подождать.

Он стоял за спиной человека минуту. Две. Три. Его терпение подошло к концу, и он положил на плечо парня руку, тут же пожалев об этом: покупатель покачнулся от хватки и шокировано обернулся через плечо. Даг почувствовал себя неловко.

– Простите… Я просто хотел посмотреть, какой шоколад есть, вы не могли бы…

– Вот это сила, – восхитился парень. Ховарда его бодрая реакция успокоила. И порадовала еще больше, когда покупатель не перестал ему улыбаться, даже когда увидел усеянное пирсингами и шрамами лицо здоровяка. – Извини, что-то я растерялся от выбора. Вот ведь, раскорячился, людям пройти не даю…

Даг неуклюже пожал плечами и потянулся к шоколадке на средней полке.

– Возьму такую же, – решил разговорчивый чудак, зачем-то поставив Дага в известность. – Вижу, у тебя лапша. Не подскажешь, где она тут лежит? В этом магазине черт ногу сломит, ничего не найти…

– Не местный, что ли? – спросил он, кивком согласившись показать дорогу к нужному отделу.

– Почему ты так решил?

– Потому что это маленький городок, – пояснил Ховард, невольно отметив в серых глазах парня непривычное ему дружелюбие. – Здесь всего два крупных супермаркета, включая этот, местные жители уже истоптали их так и эдак. А ты какой-то потерянный.

– Что ж, ты меня раскусил. Я турист.

– Да? И что же привело туриста в такую дыру? \

– Ну как что, – будничным тоном сказал он, когда они пришли к нужному стеллажу, – посетить нелегальный бойцовский клуб и увидеть тебя в деле.

Даг застыл, как вкопанный.

Незнакомец, казалось, даже не заметил этого. Он спокойно разглядывал упаковки с лапшой, но, когда потянулся за выбранной упаковкой, его руку перехватил громила. Парень вопросительно повернулся к нему.

– А что? Стоит взять другой?

– Ты кто такой? – прорычал Даг, сверля его уничтожающим взглядом. Но что-то внутри у него дрогнуло: незнакомец его не боялся, хоть и было видно, как напряглось от боли его лицо. Более того, чудак ему улыбнулся.

– Спокойно, Даг, спокойно. Я не враг и не собираюсь сдавать ваш клуб полиции.

– Кто ты такой, я спрашиваю?

– Просто друг.

Ховард был обескуражен. Парень продолжал спокойно улыбаться, но то и дело косился на свою обездвиженную руку.

– Понимаю, что ты взволнован, но клянусь, я говорю чистую правду. Давай так: мы поговорим обо всем, когда выйдем из магазина, а ты пока отпустишь мою руку.

Даг медленно разжал пальцы. Сомнений, что на руке под курткой уже наливаются цветом синяки, не было никаких. Но вместо того, чтобы шипеть от боли, парень лишь облегченно вздохнул, тряхнул рукой и взял лапшу.

Они пошли к кассе. Ховард держался так близко, как мог, чтобы в случае, если чудак решит дать деру, сразу поймать его. Но белобрысый не думал убегать. Он спокойно оплатил свои покупки, подождал, пока Даг расплатится за свои, и они вместе вышли на улицу.

– Итак, – заговорил парень, – меня зовут Марк Боунс.

– Мое имя тебе, как я понял, известно, – нахмурился Ховард. – Я не видел тебя среди гостей, да и на богатого мальчика ты не похож. Как узнал о клубе?

– Просто у меня были друзья, которые рассказали о нем.

– Значит, ты кто-то вроде доверенного лица?

– Кто-то вроде, – согласился Марк.

Ховард продолжал недоверчиво бросать на него косые взгляды.

– Ну хорошо, – сдался Марк. – У меня была девушка. Не слишком приятная история скоротечной симпатии, но за то время, что мы были вместе, она рассказала мне о нелегальном бойцовском клубе. Потому и расстались: я не мог быть другом семьи, глава которой, ее отец то есть, развлекался, глядя, как простолюдины грызутся за деньги.

– Допустим, – медленно выговорил Ховард, взвешивая, насколько правдоподобным было такое объяснение, – но обо мне-то конкретно ты откуда прознал?

– Все от нее же. Она рассказала, что парень, который в клубе сейчас главная звезда, обязан карьерой случаю, когда спас ее от надругательства четыре года назад.

На голову Дагу словно обрушили молот, и мысли разом прояснились:

– Так это с ней ты встречался?!

– Рад, что конфликт исчерпан, – широко улыбнулся Марк.

– Ты… того, прости за… – Ховард неловко покосился на его руку.

– Пустяки.

Они помолчали немного, прежде чем Марк вновь нарушил тишину:

– Бывшая рассказала, что ты сбежал из приюта.

– Хмф, ну да…

– Но ведь ты мог остаться там при желании и позже получить какое-никакое пособие. Почему выбрал именно такую жизнь?

– Я был готов бродяжничать, лишь бы только выбраться из приюта.

– Гиблое было место?

– Стало таким из-за меня.

Боунс удивленно взглянул на него и сел на скамейку. Даг опустился рядом. Улица была безлюдной. Ему было очень неудобно за то, что он вновь причинил человеку болезненные ощущения, не разобравшись толком, и рассказал этому странному парню причину, по которой ненавидел приют.

– Приют ты ненавидел, или мага, который сделал тебя таким? – тихо уточнил Марк, когда тот закончил свой рассказ.

Даг мрачно пожал плечом. Он опустил глаза под ноги, позабыв о шоколаде, лапше и собе с овощами. Чувствовал он себя паршиво. Но впервые в жизни поговорил с кем-то на эту болезненную для него тему. Наверное, поэтому и выложил незнакомцу все, как есть. Потому что не с кем больше было этим поделиться.

– Ладно, не забивай голову моими проблемами, – вздохнул Даг. – Просто… забей.

– Даг. – Боунс серьезно глядел на него своими внимательными серыми глазами. – Не такую ведь жизнь ты хочешь на самом деле. Думал ведь ты о том… чтобы уйти?

Ховард напрягся всем телом и удивленно встретился с ним взглядом. Он никому не говорил об этом. Даже себе порой не признавался.

– Твое желание абсолютно естественно, – успокоил его Марк. – Ты дружелюбен и мягок внутри, но твоя сила, этот дар и проклятье, не дают тебе больше быть тем, кто ты есть. И ты страдаешь.

– Я…

– И ты изо всех сил пытаешься с этим жить. Но в душе знаешь, что не сможешь до конца смириться с тем, что однажды кто-то поссорил тебя со своим собственным телом и определил всю дальнейшую жизнь.

Даг побледнел. Он был в шоке не столько от того, сколько знает о нем Боунс, а от того, что все сказанное им было чистой правдой.

И вдруг Марк мягко, понимающе улыбнулся.

– Я знаю людей, также стремящихся уйти. Но перед этим… как смотришь на то, чтобы отомстить?

Он рассказал здоровяку о Цирке Бездарных. Рассказал о хороших людях, которые были такими же, как он, и искали возмездия в дружной и счастливой компании. Он пригласил Дага стать членом их пополняющейся семьи и вместе заставить магов ответить за все, через что они заставили пройти людей, неодаренных магией, и уйти из этого мира гордым и отомщенным.

Даг решил, что и впрямь хочет отомстить тем, кто сломал его. Хочет обрушить свою чудовищную силу на тех, кто заслуживал этого на самом деле. Хочет отвернуться от противника посреди боя и наброситься на толпу брызжущих слюной от восторга магов все больше с каждым днем…

…И на следующий день, когда Генри/Гарри зашел к Ховарду, чтобы сопроводить его на арену, не обнаружил там бойца.

Даг не вернулся в клуб ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Хваленый боец, благодаря которому клуб держался наплаву, бесследно исчез.

«В цирке Даг стал нашим знаменитым силачом-ловкачом. Теперь его чудовищная сила была частью представления и веселила людей, а не ломала им кости.

Свен рассказывал, что Дагу под шатром живется намного лучше, и завести друзей он был крайне рад… но все равно не рисковал сближаться ни с кем слишком сильно, потому что знал, чем все закончится. Он выступал только соло и даже за пределами сцены боялся как-либо притрагиваться к нам, чтобы не сделать больно самым дорогим ему людям.»