Гамбит опального наследника и сталь

Гамбит опального наследника и сталь

Введение:

Осколки былого величия всегда режут глубже всего, особенно когда они впиваются в саму душу, лишенную права на защиту, титул и даже собственное имя. В ту роковую ночь над поместьем рода Разумовских разверзлись небеса, и это не была обычная гроза, которую можно встретить в метеорологических сводках Империи, а настоящий гнев мироздания, вызванный резонансом запрещенных техник. Холодный, тяжелый дождь смешивался с копотью и пеплом, оседая на некогда безупречном белом мраморе парадной лестницы, где теперь вповалку лежали те, кто еще час назад считался элитой этого мира. Вспышки магических разрядов освещали горизонт неестественным фиолетовым светом, выхватывая из темноты силуэты карателей в масках, чья единственная цель заключалась в полном и окончательном искоренении всякого упоминания о «предателях короны». Смерть здесь не была тихой или милосердной; она приходила с гулом работающих накопителей, со свистом боевых заклинаний и с тем специфическим запахом озона, который навсегда въедается в память выживших.

Центральный зал, где десятилетиями принимались решения, менявшие судьбы провинций, превратился в арену бойни, где каждый шаг отдавался хлюпаньем крови по дорогому паркету из реликтового дуба. Старый князь, чье мастерство владения магией стали воспевали в учебниках, стоял в самом центре этой бури, прикрывая отход тех немногих, кому еще был дан призрачный шанс на спасение. Его движения были лишены суеты, они напоминали танец смерти, выверенный до миллиметра, где каждый взмах клинка сопровождался выбросом чистой энергии, рассекающей пространство и плоть нападавших. Однако против лома, подпитанного ресурсами целой империи и предательством внутри собственного клана, даже легенда оказывается бессильна. Магические каналы князя пульсировали на пределе возможностей, их свечение пробивалось сквозь кожу, превращая его фигуру в подобие сверхновой звезды, готовящейся к своему последнему взрыву. Он знал, что финал предрешен, но в его глазах не было страха, лишь холодная, кристаллизованная ярость человека, который потерял все, кроме чести.

В это время в глубине подземных коридоров, защищенных древними рунами, которые уже начали тускнеть под напором атакующих заклинаний, решалась судьба того, кто должен был унаследовать это величие. Наследник, чье имя вскоре будет вычеркнуто из всех официальных архивов, лежал на алтарном камне в состоянии глубокого транса, пока семейный архивариус дрожащими руками завершал ритуал «Стирания». Это была крайняя мера, акт отчаяния, направленный на то, чтобы скрыть ауру мальчика, сделать его невидимым для поисковых артефактов Инквизиции, превратив потенциального бога магии в обычного человека без искры и памяти. Каждое начертанное слово ритуала отзывалось физической болью в теле юноши, его магические цепи рвались с глухим звоном, слышимым только на ментальном уровне, а резервуар силы схлопывался, оставляя после себя лишь выжженную пустоту. Это было не просто спасение, это было убийство личности ради выживания оболочки, парадокс, который позже станет фундаментом новой, совершенно иной жизни.

Снаружи ударило так сильно, что стены древнего фундамента содрогнулись, и пыль веков посыпалась с потолка, застилая глаза. Грохот обрушивающегося купола главного здания ознаменовал конец целой эпохи, конец рода, который вел свою родословную от первых мастеров, покоривших первобытную стихию. В небе над горящим поместьем кружили железные птицы карателей, их прожекторы шарили по земле в поисках уцелевших, не оставляя ни единого шанса скрыться в тени. Магия Инквизиции была безжалостной и системной, она не знала сострадания, работая подобно огромному прессу, перемалывающему любые проявления непокорности. Каждая искра жизни, не санкционированная верховным советом кланов, гасилась мгновенно, превращая цветущий сад в мертвую пустошь, где единственным хозяином оставался ветер, разносящий запах гари и поражения.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь плотную завесу дыма, они не встретили ничего, кроме руин. На месте величественного замка зияла воронка, заполненная обломками камня и оплавленного металла. Дождь все еще продолжался, словно сама природа пыталась смыть следы совершенного преступления, но кровь магов такого уровня не смывается так просто; она впитывается в землю, отравляя её на долгие годы вперед. Тот, кто еще вчера был гордостью империи, сегодня стал лишь строчкой в секретном отчете о ликвидации угрозы стабильности. Но именно в этой абсолютной тишине, наступившей после великой катастрофы, зародилось то, что никто не смог предусмотреть. Маленькая, почти незаметная тень отделилась от края пепелища, медленно и уверенно двигаясь в сторону городских окраин, где жизнь была дешевле патрона, а прошлое не имело значения.

Этот путь был путем изгоя, человека, лишенного корней, поддержки и понимания того, кем он является на самом деле. Печать «Стирания» работала безупречно, скрывая истинную суть наследника даже от него самого, погружая его сознание в липкий туман амнезии. Впереди его ждал мир, где сила измеряется не чистотой крови, а твердостью кулака и остротой заточки, мир трущоб, где аристократическая бледность была признаком болезни, а не благородства. Но глубоко внутри, под слоями навязанного забвения, продолжала тлеть крошечная искра – остаток той самой стали, из которой ковались мечи его предков. И когда время придет, когда внешние обстоятельства заставят эту искру разгореться в пламя, мир содрогнется снова, но на этот раз от шагов того, кого считали окончательно и бесповоротно стертым из реальности. Ледяной дождь продолжал падать, скрывая слезы и кровь, знаменуя начало самого опасного гамбита в истории великих кланов, где ставка – не трон, а право на само существование.

Глава 1: Пепел родового гнезда

Холод был первым, что я почувствовал. Не тот освежающий мороз, который бодрит после горячей ванны в родовом поместье, а липкий, трупный холод подворотни, пропитывающий кости до самого основания. Я открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, прошившей череп. Память представляла собой разбитое зеркало: вспышки багрового пламени, крики, звон разлетающихся магических щитов и лицо отца, искаженное не ужасом, а бесконечной решимостью. Последнее, что я помнил – это его ладонь на моем лбу и обжигающий холод ритуала, который должен был меня спасти, стерев из самой реальности.

Я попытался пошевелиться, и мое тело отозвалось хриплым кашлем. Вместо шелковых простыней под пальцами ощущался мокрый бетон и битое стекло. Я лежал в узком проулке между двумя обшарпанными бетонными коробками, которые здесь, на окраине Имперского сектора, называли жилыми домами. Сверху лил серый, тяжелый дождь, перемешанный с угольной пылью и гарью. Моя одежда – точнее, те лохмотья, что от нее остались – была насквозь пропитана грязью. Это были не те вещи, в которых наследник рода Разумовских должен встречать утро.

– Твою мать… – голос прозвучал чуждо, надтреснуто, как у заправского курильщика из низов.

Я замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. В Бояръ-аниме, в мире, где кланы правят городами, а магия течет в венах аристократии, потерять искру – значит стать ничем. Я закрыл глаза и попытался привычным усилием воли дотянуться до своего магического источника. Обычно он пульсировал в груди мощным, золотистым солнцем, готовым в любой момент выплеснуться сталью и пламенем. Сейчас же там была пустота. Глухая, бездонная дыра, запечатанная тяжелыми, невидимыми цепями. Печать «Стирания» сработала идеально. Инквизиция не найдет меня по следу ауры, потому что моей ауры больше не существовало. Для любого сканера я был просто биомусором, бастардом без рода и племени.

С трудом сев, я прислонился спиной к холодной стене. Перед глазами всплыл полупрозрачный интерфейс – наследие моей прошлой жизни, когда я был не просто магом, а гением, взломавшим систему взаимодействия души и техномагии. Это была не игровая механика в привычном смысле, а глубокая аналитическая надстройка над реальностью, доступная лишь единицам.

[Внимание! Статус субъекта: Критический] [Магический источник: Заблокирован (Печать Позора)] [Тело: Истощение 85%, Мышечная атрофия, Множественные гематомы] [Ранг: Без ранга (Бывший S-ранг)] [Текущая задача: Выжить]

– Выжить, значит? – я криво усмехнулся, сплевывая вязкую слюну с привкусом железа. – Ну, это мы умеем. Квест принят, система.

Тишину проулка нарушил звук тяжелых шагов. Трое. Шаги неровные, шаркающие – не профессиональные убийцы, а местная шваль, почуявшая запах легкой добычи. Я заставил себя дышать ровно, подавляя панику. В этом теле я был слаб, но мой разум все еще хранил библиотеки боевых техник и стратегий, которые не стереть никаким ритуалом.

Из тени вышли трое. Типичные представители низов: засаленные куртки, тяжелые ботинки, в руках – обрезки арматуры, усиленные дешевыми грави-вставками. У главаря, верзилы с выбитыми зубами, на шее красовалась татуировка в виде обглоданной кости – знак банды «Голодных псов».

– Опачки, гляньте, парни, – пробасил верзила, обнажая десны. – Свежачок. И шмотки-то, шмотки… Раньше явно были дорогими. Слышь, красавчик, ты откуда такой нарядный к нам свалился? Из верхнего города выкинули?

Я не ответил, медленно оценивая дистанцию. Мой мозг, привыкший к просчетам траекторий магических снарядов, сейчас работал на чистом адреналине. Левый – хромает на правую ногу. Правый – держит арматуру слишком крепко, перенапрягая кисть. Главарь – самоуверен и открыт.

– Молчишь? – Главарь сделал шаг вперед, занося арматуру. – Ничего, сейчас заговоришь. Нам такие «аристократы» нравятся. У вас кожа нежная, режется легко.

Он замахнулся. Время для меня замедлилось. Это не было магическим ускорением, просто мой боевой опыт входил в резонанс с инстинктами выживания. Я не стал блокировать удар – в этом теле мои кости сломались бы как сухие спички. Вместо этого я подался вперед, входя в «мертвую зону» противника.

Арматура со свистом прорезала воздух там, где секунду назад была моя голова. Мой кулак, в который я вложил весь вес своего изможденного тела, врезался верзиле точно в кадык. Это был не удар мага, это был удар мясника. Противник захрипел, его глаза полезли из орбит. Я не останавливался. Перехватив его руку, я использовал инерцию его же веса, чтобы провернуть локоть под неестественным углом. Хруст костей сладко отозвался в моих ушах.

– Гха-а-а! – взвыл главарь, падая на колени.

Двое других замерли на мгновение, не ожидая такого отпора от «дохляка». Это мгновение стоило им победы. Я подхватил выпавшую арматуру. Она была тяжелой, непривычной после легких магических клинков, но сейчас она была моим единственным шансом.

Правый бросился на меня, пытаясь достать ножом. Я встретил его коротким, тычковым ударом в колено. Снова хруст, крик, и он валится на грязный асфальт. Третий, увидев, как быстро разделались с его дружками, предпочел дать деру, скрывшись в пелене дождя.

Я стоял, тяжело дыша, опираясь на окровавленный кусок металла. Руки дрожали от перенапряжения, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

[Получен опыт: 50 ед.] [Внимание! Обнаружен остаточный след магии крови в теле противника. Поглотить?]

Я замер. Печать «Стирания» блокировала мой собственный источник, но она не могла запретить мне забирать чужое. Это была темная грань моей магии, о которой отец просил никогда не вспоминать. Магия крови. Запретная, грязная, эффективная.

– Поглотить, – прошептал я.

Из рук поверженного главаря потянулись тонкие, алые нити, впитываясь в мою кожу. Боль была невыносимой, словно в вены залили расплавленный свинец. Но вместе с болью пришла сила. Печать в груди на мгновение дрогнула, пропуская крошечную порцию энергии.

Мое зрение прояснилось. Гематомы на ребрах начали затягиваться, а в теле появилась забытая легкость. Я посмотрел на свои руки – они больше не дрожали.

Я огляделся вокруг. Проулок, дождь, вонь гниющего мусора – это была моя новая реальность. Я больше не был Алексеем Разумовским, наследником великого клана. Я был никем. Бастардом. Тенью. Но у этой тени теперь были зубы.

– Вы думали, что уничтожили меня? – я обратился к пустоте, представляя лица тех, кто предавал мою семью, кто подписывал указы о нашей ликвидации. – Вы совершили одну ошибку. Вы оставили меня в живых.

Я двинулся к выходу из проулка. Мне нужно было убежище, еда и информация. В этом районе города, где законы Империи были лишь пустым звуком, а власть принадлежала корпорациям и бандам, выжить было сложно. Но именно здесь, в этой клоаке, я мог начать свое восхождение.

Мои шаги по лужам звучали четко и уверенно. Я знал этот город. Я знал его изнанку, потому что когда-то мы, Разумовские, курировали безопасность этих секторов. Ирония судьбы – скрываться там, где ты раньше наводил порядок.

Пройдя пару кварталов, я наткнулся на вывеску, мигающую тусклым неоном: «Приют старого лиса. Ночлег, выпивка, патроны». Типичное заведение для наемников и тех, кто не хочет светить документами. На входе стоял охранник – киборг старой модели с поршнями вместо мышц на правой руке. Его сенсорный глаз лениво скользнул по мне.

– Вход – десять кредитов, – проскрежетал он.

У меня не было кредитов. Зато у меня была арматура и пара обручальных колец, снятых с пальцев поверженных бандитов. Одно из них, из тусклого серебра с вкраплением мелкого кристалла-накопителя, стоило гораздо больше десяти кредитов.

Я протянул кольцо охраннику. Тот взял его, поднес к сенсору.

– Чистый накопитель. Второй уровень. Проходи, парень. Но если устроишь дебош – вылетишь через стену.

Внутри пахло дешевым табаком, пережаренным синтетическим мясом и безнадегой. Люди за столами сидели группами, шепотом обсуждая заказы или новые налоги клана Черных соколов, которые подмяли под себя этот сектор после падения моего рода. Я выбрал самый дальний столик в тени и заказал стакан мутной жидкости, которую здесь называли «Слезой Императора».

Обжигающая жидкость провалилась внутрь, заставляя желудок сжаться. Теперь, когда первый шок прошел, мне нужно было составить план.

Мой род был уничтожен за «государственную измену». Но я знал правду. Мы нашли что-то в древних архивах, что-то, касающееся истинной природы магических кланов и их связи с артефактами предков. Нас убрали, чтобы сохранить тайну. Значит, моя задача не просто отомстить. Мне нужно найти то, что искал отец.

[Новое задание: Интеграция] [Цель: Получить документы и легализоваться в Секторе 9] [Награда: Разблокировка базовых функций системы]

Я посмотрел в свое отражение в заляпанном стакане. На меня смотрел незнакомец с холодными глазами хищника. Алексей Разумовский умер в ту ночь под дождем. Теперь здесь был кто-то другой. Тот, кто пройдет через ад, взломает печать на своей душе и вернет себе все, что принадлежит ему по праву крови и стали.

Я встал и направился к бармену. Нам нужно было поговорить о работе. В этом мире никто не дает ничего просто так, а мне нужно было очень многое. Старт был дан. Первый уровень начался с грязи, но финал будет написан золотом на страницах истории. Кланы еще не знали, что их худший кошмар только что проснулся в теле нищего бастарда на окраине империи.

– Эй, уважаемый, – я обратился к бармену, глядя ему прямо в глаза. – Говорят, тебе нужны люди, которые не задают вопросов и умеют обращаться с железом?

Бармен, дородный мужчина с глубоким шрамом через всю щеку, медленно вытер стакан и посмотрел на меня с интересом.

– Вопросов не задают многие. А вот выживают – единицы. Посмотрим, к какой категории относишься ты, парень.

Я усмехнулся. Моя игра только начиналась, и я не собирался проигрывать. В моих венах все еще текла кровь аристократов, даже если магические каналы были перебиты. Сталь в моем взгляде была прочнее любого заклинания. Пепел моего дома станет удобрением для моего нового величия. Глава первая подошла к концу, но книга моей мести только открывалась.

Глава 2: Статус: Мертв для реестра

Гул в баре «Приют старого лиса» напоминал работу неисправного трансформатора – низкочастотное дребезжание голосов, звон посуды и шипение пара из кухонного блока. Я сидел в тени, чувствуя, как поглощенная энергия бандита медленно усваивается, латая самые глубокие прорехи в моем изможденном теле. Это было похоже на инъекцию жидкого огня, который циркулировал по венам, игнорируя заблокированные магические каналы. Печать Позора, наложенная Инквизицией, была монолитной стеной, но магия крови – это не поток воды, это коррозия, которая ищет мельчайшие трещины.

Бармен по имени Глыба – имя подходило ему идеально, учитывая челюсть, которой можно было дробить гранит – закончил протирать стойку и кивнул мне на свободный табурет. Его искусственный глаз, линза которого постоянно меняла фокусное расстояние, фиксировал каждое мое движение. В этом районе города люди жили быстро и умирали громко, поэтому любой незнакомец с осанкой аристократа и взглядом серийного убийцы вызывал либо мгновенную агрессию, либо деловой интерес.

– В Секторе 9 есть два типа людей, – начал Глыба, его голос звучал как скрежет металла по металлу. – Те, кто числится в реестре Империи как налогоплательщики, и те, кто официально мертв. Ты, парень, судя по твоей роже, явно не из тех, кто платит десятину клану Соколов.

Я придвинулся ближе, стараясь не выказывать слабости. Каждое движение отзывалось тупой болью, но я держал спину ровно. Привычка, вбитая годами муштры в родовом имении, не исчезла вместе с магией.

– Реестр – это для тех, кому есть что терять, – ответил я, глядя прямо в его оптический протез. – У меня статус «Мертв» стоит в графе «Будущее». Мне нужны документы. Чистые, с историей, которая не вызовет изжоги у патрульных киборгов.

Глыба коротко хохотнул, и этот звук больше походил на кашель забитого радиатора. Он наклонился ко мне, обдав запахом дешевого синтетического спирта и мастики для суставов.

– Чистые документы стоят как почка младшего наследника среднего клана. У тебя, насколько я вижу, за душой только эта ржавая арматура и кольцо, которое ты отдал на входе. Но мне нравятся твои глаза. В них нет страха, только расчет. Такие, как ты, либо становятся легендами трущоб, либо их находят в сточных канавах через два дня.

Он выложил на стойку поцарапанный инфо-планшет. Экран мигнул, отображая список текущих задач, которые местные воротилы выставляли для «свободных операторов». Это был аналог квестов, только вместо золотых монет и очков репутации здесь платили правом подышать еще один день.

– Есть одна проблема, – Глыба понизил голос. – Ко мне сегодня заходили ребята из коллекторской службы клана. Не те, что выбивают долги из лавочников, а «чистильщики» низшего звена. Ищут кого-то, кто сбежал из-под надзора во время ликвидации на севере. Описания нет, только сигнатура пустого источника. Печать Позора фонит, парень. Для тех, кто знает, куда смотреть, ты светишься как маяк в тумане.

В этот момент входная дверь бара распахнулась с таким грохотом, что пара посетителей инстинктивно нырнула под столы. На пороге стояли четверо. На них была униформа с тиснением в виде серого ястреба – младшая ветвь клана Соколов, выполняющая грязную работу по зачистке должников. В руках у двоих были парализаторы «Скорпион», а лидер группы, сухопарый мужчина с тонкими усиками и манерно зачесанными назад волосами, сжимал в руке кристаллический детектор.

Прибор в его руке издал противный писк и окрасился в тускло-серый цвет. Цвет пустоты. Цвет Печати Позора.

– Вот ты где, мусор, – произнес усик, брезгливо морща нос. – Мы проверили реестры. Тебя там нет. А значит, ты – бесхозное имущество Империи, подлежащее утилизации или переработке в биореакторе за долги твоего… скажем так, несуществующего рода.

Я медленно встал. В голове мгновенно развернулась тактическая сетка. Четверо противников. Двое с дистанционным оружием, лидер – скорее всего, маг низшего ранга (Е или D), четвертый – громила-силовик с укрепленным экзоскелетом предплечий. Мой статус: Истощение 70%. Мой ресурс: Грамм пятьдесят поглощенной энергии крови, которой едва хватит на одну технику.

[Внимание! Инициация боевого режима] [Противник 1: Ранг E. Магия воздуха (зачатки). Опасность: Средняя] [Противник 2-3: Обычные люди. Опасность: Низкая] [Противник 4: Киборгизация 15%. Опасность: Высокая]

– Вы ошиблись адресом, – спокойно сказал я, чувствуя, как внутри начинает закипать та самая ярость, которая делает боль второстепенной. – Я не имущество. И я не плачу по чужим счетам.

Усик ухмыльнулся и кивнул своим людям. Двое с парализаторами начали расходиться в стороны, перекрывая мне пути к отступлению. Громила двинулся прямо на меня, его экзоскелеты зажужжали, активируя гидравлику.

– Берите его живым, – скомандовал лидер. – За живой образец с Печатью Позора в лабораториях дадут двойной тариф.

Это была их главная ошибка. Они считали меня добычей. Они видели перед собой сломленного аристократа, лишенного силы, но они не учитывали, что зверь, загнанный в угол, не просто кусается – он вырывает кадык.

Громила сделал выпад, его усиленный кулак летел мне в грудь с силой небольшого тарана. Я не стал уклоняться в сторону. Вместо этого я сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, и применил технику «Теневого скольжения». Без магии это был просто очень быстрый и точный кувырок под руку противника, использующий его же инерцию.

Пролетев мимо, киборг врезался в массивную стойку бара. Глыба даже не шелохнулся, лишь прикрыл свой стакан ладонью. В этот момент я уже был рядом с первым стрелком. Моя ладонь, напитанная остатками энергии крови, врезалась ему в солнечное сплетение. Техника «Разрывного касания» в моем нынешнем исполнении была жалкой пародией на оригинал, но для обычного человека этого хватило. Его вырвало, и он сложился пополам, выронив парализатор.

Второй стрелок успел нажать на спуск. Голубая дуга электричества прошила воздух в сантиметре от моего плеча, выбив сноп искр из стены. Я перекатился за стол, опрокинув его и создавая временное укрытие.

– Убейте его! – взвизгнул усик, его манерность слетела как шелуха. – Плевать на тариф, просто убейте этого гада!

Он вскинул руку, и вокруг его пальцев закружился серый вихрь. Воздушный таран – стандартное заклинание ранга Е. Простое, предсказуемое, смертоносное для того, у кого нет магического щита.

Я чувствовал, как Печать Позора на моей груди раскалилась. Она блокировала выход энергии, но она же работала как громоотвод. Когда воздушный удар обрушился на мое укрытие, щепки стола разлетелись во все стороны, но я уже был в движении.

Мне нужно было сблизиться с магом. В ЛитРПГ это называется «раш», в жизни – безумие.

Громила-киборг восстановил равновесие и теперь заходил на меня сзади. Ситуация становилась критической. Если они зажмут меня в клещи, это конец.

– Эй, Глыба! – крикнул я, уворачиваясь от очередного разряда парализатора. – Помнишь то кольцо? Считай, что я оплачиваю «уборку»!

Бармен медленно поднял руку и нажал на кнопку под стойкой. Из потолка выдвинулась турель старого образца, ее спаренные стволы хищно уставились на коллекторов.

– В моем заведении не стреляют без моего разрешения, – веско произнес Глыба. – Но за «уборку» оплачено. Можете продолжать в ручном режиме. Турель просто присмотрит, чтобы вы не разнесли мою кухню.

Это секундное замешательство противников дало мне все, что было нужно. Я рванулся к лидеру. Он попытался сформировать еще один воздушный щит, но магия крови уже пульсировала в моих кончиках пальцев. Я выплеснул всё, что у меня осталось, в один единственный удар – «Кровавый шип».

Тонкая струйка энергии, вырвавшаяся из моей ладони, была почти невидимой, но она прошла сквозь его неокрепший щит как раскаленная игла сквозь масло. Усик вскрикнул, хватаясь за плечо, его концентрация сбилась, и заклинание развеялось.

Я оказался вплотную к нему. Мой локоть врезался ему в челюсть, заставляя его зубы клацнуть с неприятным звуком. Я не испытывал жалости. Эти люди были псами тех, кто уничтожил мою семью.

Второй стрелок попытался навести парализатор, но я использовал лидера как живой щит. Разряд тока пришелся прямо в спину усика, и тот забился в конвульсиях. Громила-киборг, видя, что ситуация выходит из-под контроля, решил пойти ва-банк. Он активировал форсаж своих экзоскелетов, и с ревом бросился на меня, собираясь просто раздавить своей массой.

Я почувствовал, как мир вокруг начал пульсировать в ритме моего сердца. Статы, ранги, уровни – всё это исчезло, осталась только чистая биомеханика боя. Я подхватил упавший парализатор «Скорпион» и, выждав момент, когда киборг раскроется для удара, вогнал электроды прямо в сочленение его механического локтя.

Короткое замыкание. Сноп искр. Запах паленой изоляции. Экзоскелет громилы заклинило, превращая его руку в тяжелую, бесполезную гирю. Он потерял баланс, и я добавил удар ногой в коленный сустав, который и так был нагружен весом его брони.