Неизвестная классика. Переводы с немецкого языка. Все вокруг Конгресса

Анна Атарщикова

Неизвестная классика. Переводы с немецкого языка. Все вокруг Конгресса

Предисловие

Следующий из предлагаемых мною переводов неизвестной в нашей стране драматургической классики – это фарс в пяти картинах «Все вокруг Конгресса» выдающегося драматурга ХХ в. Эдена фон Хорвата.

Я намеренно пишу слово «конгресс» с большой буквы. Это не ошибка. Во времена всевозможных саммитов и ток-шоу конгрессы, конечно, дело обычное. Но не все здесь так просто. Конгресс в пьесе Хорвата посвящен искоренению такого уродливого социального явления как «торговля девушками». При том он оказывается олицетворением псевдо-нравственности, псевдо-правдолюбия, псевдо-следования букве закона.

Социальная критика, воплощенная в пьесе, написанной накануне Мирового кризиса 1929 г., узнаваема и актуальна. Не нужно никого переодевать в современное платье. Ведь зритель – не дурак. Поймет все сам. Читающий тем более.

На немецкоязычной сцене эта пьеса впервые была показана с опозданием на сорок лет. Возможно, потому что в годы Мирового кризиса, повлекшего за собой расцвет фашизма в Германии, который в свою очередь потащил всю Европу в пропасть самоуничтожения, ей не было места. На европейской сцене, как и на экране в эти годы царили красота, веселье и хеппи-энды. После войны тем более было совсем не до социальной критики.

Наконец в мае 1969 г. в театре «Бельведер» в Вене состоялась премьера. Спектакль, поставленный с многочисленными купюрами, особенного успеха не имел. Год спустя пьеса была представлена в Федеративной республике Германия, в Гессенском государственном театре г. Висбаден, а затем в Штутгарте и Гейдельберге, в полном текстовом варианте. К этому времени автор вот уже тридцать лет как погиб по нелепой случайности в Париже.

Задолго до появления театра абсурда Хорват написал весьма абсурдистскую пьесу, в которой разнообразные социальные противоречия и человеческие пороки представлены во всем их уродстве, при том подчеркнуто странно и нелепо.

Среди действующих лиц пьесы есть два брата, имеющие имена – Альфред и Фердинанд, а также персонажи с говорящими фамилиями – в моем переводе это журналист Макияж и проститутка Луиза Отрава. Журналист, впрочем, мог бы быть и Гримом, и Маской, такой уж он, замаскированный в правдоискательство тип. А несчастная Луиза словно сама отравлена.

Ряд героев обозначен по роду их деятельности, будь то официант, полицейский или офицер. Некоторые из персонажей – Президент или Генеральный секретарь, или Советник по санитарным вопросам и множество других – не просто важные персоны, это типажи, представители общественности, увы, не лучшие, прямо скажем. Есть персонификации и обобщения – уже упомянутый Конгресс, а также Представитель публики. Многочисленные делегаты и особенно делегатки достаточно индивидуализированы, так среди них есть не по моде и элегантно одетые. Офицер в ранге капитана превращается из пруссака в австрияка и наоборот. Имеется в виду то, как он говорит, манера, в которой проглядывают отличительные национальные черты.

Есть среди действующих лиц и просто Фройляйн, одна из многочисленных хорошеньких, трогательных и неглупых молодых женщин, которая оказывается выброшенной за борт социально-полезной жизни. Такая несостоявшаяся воспитательница детского сада. Это тоже типаж, и один из главных персонажей пьесы, и обращение «фройляйн» для нас это в некотором роде ее имя.

И все же скептик и реалист Хорват оставляет лазейку нам, зрителям, жаждущим счастливого конца. Мы заодно с Представителем публики, который врывается в сценическое действие и требует, чтобы Фройляйн вернули мужу, вместо того, чтобы отправлять ее в бордель. В пьесе нет идеальных и безгрешных героев, но втайне они мечтают о чуде также, как и мы.

Итак, уважаемый читатель, надеюсь, что этот насмешливый австрийский взгляд и точное слово непримиримого критика общественных изъянов Эдена фон Хорвата не оставит Вас равнодушным. И очень надеюсь, что к столетию написания пьесы ей посчастливится быть достойно представленной на российской сцене.

Анна Атарщикова

Действующие лица

Альфред

Фердинанд, его брат

Месье Макияж, журналист

Луиза Отрава

Фройляйн

Официант

Генеральный секретарь

Офицер (в ранге капитана)

Полицейский

Президент

Председательствующая

Советник по санитарным вопросам

Советник по вопросам образования

Делегаты

Представитель публики

Картина первая

Фердинанд стоит на перекрестке, опираясь на трость, не знает, куда идти. Навстречу ему – месье Макияж.

Фердинанд.

Простите. Я не местный и плохо ориентируюсь. Я ищу ресторан «Мирамар». Как туда пройти?

Макияж.

Ресторан?

Фердинанд.

«Мирамар».

Макияж.

Это не ресторан.

Фердинанд.

Возможно, это кафе-ресторан?

Макияж.

Нет. Это бордель.

Фердинанд.

Как интересно!

Макияж.

Еще как.

Фердинанд.

Странно. Собственно, я хотел увидеться со своим братом Альфредом, официантом из этого «Мирамара», в ноябре исполнится три года, как …

Макияж.

Я принципиально не распространяю никакой информации о борделях.

Фердинанд.

Но я просто хотел увидеться со своим братом Альфредом.

Макияж.

Принципиально.

Фердинанд.

Принципиально. Этот тон. Мне знаком этот тон. Принципиально. Вы месье Макияж, верно?

Макияж.

Вы меня знаете, откуда?

Фердинанд.

В принципе, месье Макияж.

Макияж.

Кто Вы такой?

Фердинанд.

Я, месье Макияж. Странно. Да. Это меня даже как-то обескураживает. Дело в том, что раз Вы не признали меня, то, наверное, и сестру мою тоже забыли.

Макияж.

Кто Ваша сестра?

Фердинанд.

Моя сестра мертва.

Макияж.

Я бы Вас попросил!..

Фердинанд.

Пожалуйста, пожалуйста! (Макияж уходит.) Плохой человек.

(Входит Луиза Отрава.) Извините, я человек не местный и плохо ориентируюсь. Вы не знаете такой танцпол, некий «Мирамар»?

Луиза Отрава.

Танцпол – это хорошо сказано.

Фердинанд.

Etablissement.– Заведение.

Луиза Отрава.

Стадион.

Фердинанд.

Такой maison de discrétion.

Луиза Отрава.

Юноша, юноша!

Фердинанд.

Дело в том, что я только что услышал, что этот «Мирамар» представляет собой нечто секретное…

Луиза Отрава.

Вы это услышали?

Фердинанд.

Только что.

Пауза.

Луиза Отрава.

Это должен быть непременно «Мирамар»?

Фердинанд.

Вы слишком любезны!

Луиза Отрава.

О, пожалуйста! Вы об этом не пожалеете.

Фердинанд.

Не так страшен черт, как его малюют.

Луиза Отрава.

Вы еще и суеверны?

Фердинанд.

В отношении себя? Да.

Луиза Отрава.

Я как-то не очень часто оказываюсь там. Особенно, когда там все позавешено флагами.

Фердинанд.

Итак, что касается «там», где это там?

Луиза Отрава.

Нигде. Дело в том, что это сгорело.

Фердинанд.

Сгорело?

Луиза Отрава.

В апреле.

Фердинанд.

Боже мой!

Луиза.

Предположительно поджог. Из зависти.

Фердинанд.

Скажите, кто же все это поджег?

Луиза Отрава.

Кого Вы имеете в виду?

Фердинанд.

Собственно, я хотел только навестить своего брата.

Луиза Отрава.

Альфреда. Это и есть Ваш брат?

Фердинанд.

Вы его знаете.

Луиза Отрава.

К сожалению.

Фердинанд.

И он все еще жив?

Луиза Отрава.

К сожалению. Дело в том, что он совершеннейший пройдоха.

Фердинанд.

Все еще?

Луиза Отрава.

Он нарушил слово чести.

Фердинанд.

Как странно. Что же это было за слово чести?

Луиза Отрава.

Он дал мне слово чести, что никому не скажет, что я нарушила данное мной слово чести.

Но не это меня злит. Всем известно, что слово чести невозможно сдержать.

Фердинанд.

Мне было десять лет, когда я впервые нарушил данное мною слово. Я вспоминаю об этом с охотой, так же, как охотно впадаю в меланхолию. На душе становится так покойно, когда вспоминаешь свое первое нарушенное слово чести.

Луиза Отрава.

Вы хороший человек.

Фердинанд (снимает шляпу).

Спасибо.

Луиза Отрава.

Пожалуйста.

Макияж снова приходит и, кажется, ищет что-то

Фердинанд.

Добрый вечер, месье Макияж!

Макияж (вздрагивает, узнает Фердинанда и подходит к нему.).

Сударь, Вы давеча утверждали, что я якобы знаю Вашу покойную сестру. Кем была Ваша сестра?

Фердинанд.

Проституткой.

Макияж.

Что Вы этим хотите сказать?

Фердинанд.

У меня было две сестры. Младшая умерла в возрасте одиннадцати минут, а старшая была проституткой.

Макияж.

Какое отношение ко мне имеет Ваша одиннадцати-минутная сестра?

Фердинанд.

Я просто хотел этим сказать, что проституткой была только одна из них. А что касается моей покойной старшей сестры-проститутки, которую Вы позапамятовали – я только хотел Вам напомнить, что этой покойной проститутке Вы остались должны около пятидесяти трех марок, и будучи единственным наследником –

Макияж.

Сударь, я не имел никаких отношений с проститутками!

Фердинанд.

Я имел в виду духовные отношения. Вы же человек духовный. Я, например, не являюсь человеком духовным, но даже духовные люди должны оплачивать свои долги.

Макияж.

У меня нет долгов!

Фердинанд.

Но Вы же журналист?

Макияж.

Ну и что?

Фердинанд.

А моя покойная сестра, проститутка, предоставила Вам весь материал для одной пространной статьи.

Макияж.

Материал? В отношении?

Фердинанд.

Борьбы с проституцией. Вы использовали весь материал покойной проститутки, не уплатив ей ни пфеннига.

Макияж.

Я не обязан.

Фердинанд.

По закону нет. А в отношении морали…

Макияж.

Я исключительно моральный человек.

Фердинанд.

С восемнадцатью пфеннигов за строчку. Без моей сестры Вы написали бы не боле полстроки. Это составит пятьдесят процентов. В общей сложности около пятидесяти трех марок.

Макияж.

Дело не в Вашей проститутке, дело в борьбе с проституцией. Более того! В идее.

Фердинанд.

Ценой восемнадцать пфеннигов за строчку.

Макияж.

Нужно же на что-то жить, чтобы бороться за идею!

Фердинанд.

Бывают и другие мнения

Макияж.

Мне что теперь распять себя?

Фердинанд.

Вы что думаете, я Вам святой отец?

Макияж.

Нет никакого Бога! Баста!

Фердинанд.

Гм.

Макияж уходит.

Луиза Отрава.

Кто это был?

Фердинанд.

Плохой человек.

Луиза Отрава.

Почему?

Фердинанд.

Потому что он не хочет уплатить то, что должен одной покойной проститутке.

Луиза Отрава.

Оставьте мертвых в покое.

Фердинанд.

Какой уж тут покой, когда речь идет о пятидесяти трех марках. У нас, у людей, душа бессмертна.

Луиза Отрава (смотрится в зеркало).

И у меня, и у меня. (Красит губы, пудрится и напевает про себя траурный марш Шопена. Неожиданно.) Альфред в кафе «Клупс».

Фердинанд.

«Клупс» звучит солидно. Он в этом «Клупс» официант? Или он уже стал метрдотелем?

Луиза Отрава.

Нет. Он играет в бильярд.

Фердинанд.

Вот как.

Луиза Отрава.

И в карты, и в шахматы, затем опять в бильярд.

Фердинанд.

Собственно, на какие средства он живет?

Луиза Отрава.

На мои.

Пауза.

Фердинанд.

Странно. Итак, где это это кафе «Клупс»?

Луиза Отрава.

Вы просто должны идти все время направо. Или налево.

Фердинанд.

Спасибо.

Луиза Отрава.

Пожалуйста.

Фердинанд.

Странно.

Луиза Отрава.

Вы не пройдете мимо.

Фердинанд.

Благодарю1

Луиза Отрава.

Прощайте!

Фердинанд.

Ваш покорный слуга!

Луиза.

И Вам от меня!

Фердинанд.

Спокойной ночи!

Луиза Отрава.

Хороший человек.

Фердинанд.

До свидания!

Луиза Отрава.

Привет! (Фердинанд уходит. Луиза Отрава машет ему вслед. Появляется Фройляйн.)

Я даже испугалась. Подумала, что это кто-то другой.

Фройляйн.

Кто?

Луиза Отрава.

Я не знаю.

Фройляйн.

Это всего лишь я.

Пауза.

Луиза Отрава.

Ну и?

Фройляйн.

Я обдумала.

Пауза.

Да, ты права. Нужно, чтобы за это тебе платили.

Луиза Отрава.

Ну, наконец-то.

Фройляйн.

Наконец-то.

Луиза Отрава.

Я всегда говорила, что ты умна.

Фройляйн.

Я всегда знала, что ты права, но не хотела этого говорить. Теперь я это скажу.

Я буду поступать точь- в- точь, как ты.

Луиза Отрава.

И все пойдет легче и легче.

Фройляйн.

Кто это сказал?

Луиза Отрава.

Это самовнушение по системе Coué.

Пауза.

Знаешь, я не верю тебе. Что ты никогда не брала за это деньги. Я тебе не верю. Ведь брала же? Что нет?

Фройляйн.

Я только раз взяла деньги.

Луиза Отрава.

Когда?

Фройляйн.

Позавчера.

Луиза Отрава.

Ну и?

Фройляйн.

Двенадцать марок.

Луиза Отрава.

Поздравляю.

Фройляйн.

Это много?

Луиза Отрава.

Достаточно.

Фройляйн.

Я думала, это обычно так.

Луиза Отрава.

Дитя. Детка. Двенадцать марок – это же Генри Форд. За двенадцать марок требуется нечто элегантное. Ты должна стать кем-то. Сыграть роль. Пройдись. (Фройляйн проходит туда-сюда.) В этом образе ты не стоишь и двух.

Фройляйн.

Я не животное.

Луиза Отрава.

Как ты красиво говоришь.

Фройляйн.

Наверное, это от того, что я прочла много романов.

Луиза Отрава.

Много читать вредно.

Фройляйн.

Я однажды знала одного, который писал романы. Он жил в красивом блочном доме.

Луиза Отрава.

Сейчас строят много красивых блочных домов.

Фройляйн.

А рядом озеро.

Пауза.

Луиза Отрава.

И мы будем жить красиво. Ты можешь жить у меня. Сколько захочешь.

.

Фройляйн.

Недавно ты спросила меня, сколько мне лет. Я сказала, что двадцать три. Но мне только будет двадцать три. В сентябре.

Луиза Отрава.

Зачем ты мне это сейчас говоришь?

Фройляйн.

Просто так.

Пауза.

Луиза Отрава.

Я выгляжу моложе. Нет?

Фройляйн.

Моложе, чем я?

Луиза Отрава.

Нет, чем я.

Фройляйн.

Конечно.

Пауза.

Луиза Отрава.

Я подписалась на «Новости». Будет уютно. Если мы почувствуем себя плохо, заварим чай и останемся вечером дома. Какие у тебя на сегодня планы?

Фройляйн.

Мне все равно.

Луиза Отрава.

Тогда иди ко мне, я тоже скоро приду. Полистай книжку на комоде. Это нужно знать, особенно вторую часть. Это медицинская книжка. «Любовь в естественной жизни». С приложением.

Фройляйн.

Это я знаю.

Луиза Отрава.

И приложение? Здесь нужна осторожность.

Фройляйн.

А куда ты сейчас?

Луиза Отрава.

К врачу. (Внезапно кричит.) Чего уставилась?

Появляется Альфред. Мгновенно оценивает ситуацию.

Альфред.

Вечно ты вопишь. (Ходит взад и вперед.) Пиано, Луиза! Вечно она скрежещет своими хавками. (К Фройляйн.) Добрый вечер!

Луиза Отрава.

Нет у меня никаких хавок.

Альфред.

Конечно, есть.

Луиза Отрава.

У меня зубы.

Альфред.

Каждый так может сказать. Это Ваше, Фройляйн?

Луиза Отрава.

Какая еще Фройляйн?

Альфред.

Вот эта.

Луиза Отрава.

Где это? Нет там никакой Фройляйн.

Альфред.

А что же там?

Луиза Отрава.

Ничто.

Пауза.

Альфред (подходит к Луизе Отрава).

Луиза, ты снова меня нервируешь. Это с твоей стороны безответственно в отношении тебя самой. Ты только вчера мне сообщила о некоей Фройляйн, которая еще не решилась.

Луиза Отрава.

Какое тебе дело? Эта Фройляйн не про тебя.

Альфред.

Пиано!

Луиза Отрава.

Этой Фройляйн нужна только я, больше никто. Понял?

Альфред (Фройляйн).

Вы это слышали, Фройляйн?

Фройляйн.

Да.

Альфред (Фройляйн).

Она лжет, верно? (Фройляйн молчит.)

Луиза Отрава (подходит к Альфреду, тихо).

Оставь ее мне, пожалуйста.

Альфред (насмешливо).

То есть это ничто?

Луиза Отрава.

Ты дал мне слово.

Альфред (прерывает ее).

Пожалуйста, представь меня Фройляйн.

Луиза Отрава.

Бестия.

Альфред.

Брысь. (Луиза Отрава плачет.)

Фройляйн.

Ну, успокойся же! Мерзко!

Альфред.

Еще как!

Луиза Отрава (уставившись на Фройляйн):

Что это было?

Альфред.

М, как мы, Е как есть, Р как рот, З как зад, К как корь, О как он.

Луиза Отрава.

Мерзко.

Фройляйн.

Да.

Альфред.

Да.

Луиза Отрава.

Очень?

Фройляйн.

Очень.

Луиза Отрава.

Бестия.

Пауза.

Альфред (Фройляйн).

Здесь Вы видите некую разновидность истерики. Дело в том, что Луиза болезненно обидчива. Уже в детском возрасте у нее была прыщавая кожа. Луизхен! Как у тебя с печенью? Что сказал доктор?

Луиза (убито).

Я как раз хотела пойти к доктору.

Альфред.

Так, живо! Здоровье – это козырь! Бациллы обязывают! Тебе нужно заняться легкой атлетикой. (Фройляйн хихикает.) Стометровка. Метание диска. Прыжки в высоту!

Луиза Отрава (без выражения).

Давай, кривляйся.

Альфред (низко кланяется Фройляйн, отбивает чечетку).

Voilà! (Фройляйн смеется.)

Луиза Отрава.

Я ухожу. Да. Я ухожу. (Не двигается с места.)

Альфред.

Я тот самый Альфред.

Фройляйн.

Я так и подумала.

Альфред.

Почему? Она меня оболгала?

Фройляйн.

Напротив.

Альфред.

Насколько я могу оценить ситуацию, Вы все обдумали.

Фройляйн.

Да.

Луиза Отрава (Фройляйн, апатично).

Это тот самый Альфред.

Альфред.

Я уже имел честь представиться.

Луиза Отрава.

Альфред ведет себя подло, по-другому он не умеет.

Альфред.

Она лжет.

Луиза Отрава (медленно уходит, внезапно останавливается).

Альфред, я только что говорила с твоим братом.

Альфред.

С братом? Он что здесь? Когда?

Луиза Отрава.

Я случайно с ним познакомилась.

Альфред.

Я совершенно случайно являюсь его братом, он придурок.

Луиза Отрава.

Он хороший человек.

Альфред.

Ну, ты скоро?

Луиза Отрава.

Уже иду.

Альфред.

Марш. (Луиза уходит.)

Пауза.

Скажите, Фройляйн, у Вас есть гороскоп, составленный для Вас?

Фройляйн.

Нет. Вы что-то понимаете в планетах?

Альфред.

А как же. Я занимаюсь оккультными вещами. Например, Луизхен родилась в созвездии позитивного водолея.

Фройляйн.

Что это значит?

Альфред.

Что у нее нет души.

Фройляйн.

Но она очень добра ко мне. Она рассказывает мне, как я должна ходить и все остальное. Она мне помогает. Я, к примеру, могу у нее жить.

Альфред.

К примеру. Потому что она предпочитает однополую любовь.

Фройляйн.

Она очень больна?

Альфред.

Она слепнет.

Фройляйн.

А что у нее?

Альфред.

Среди прочего у нее лунатизм. Да. При полнолунии она вылезает из окна, карабкается по фасаду и исполняет танец своей юности – кадриль. Дело в том, что у нее уже частичная седина. Вы природная блондинка?

Фройляйн.

Кто?

Альфред.

Вы.

Фройляйн.

Блондинка? Да.

Альфред.

Натурально? (Фройляйн снимает шляпу.) Браво! Браво.

Пауза.

Скажите-ка, милостивая сударыня, у Вас есть желание зарабатывать пятьсот марок в месяц?

Фройляйн.

Сколько?

Альфред.

В месяц.

Фройляйн.

Пять –

Альфред.

Сот. Наличными. Фиксировано. Вы.

Пауза.

Фройляйн.

Спасибо. Нет.

Альфред.

Вы, верно, совсем рехнулись?

Фройляйн.

Возможно.

Альфред.

Хотя Ваши формы весьма многообещающи.

Фройляйн.

Я боюсь.

Альфред.

Меня? Как это можно меня бояться? Даже я сам себя не боюсь.

Пауза.

Фройляйн.

Что с меня потребуют за эти пятьсот марок?

Альфред.

Как обычно.

Фройляйн.

Кто?

Альфред.

Некий Ибанэз из Параны.

Фройляйн.

Ибанэз лично?

Альфред.

Не совсем.

Фройляйн.

Я не пойду ни в какую казарму.

Альфред.

В Паране не знают казарменной любви! В этом отношении Парана состоит исключительно из апартаментов. Один дом – одна девушка! В Паране такой закон.

Чтобы исключить бесстыдную эксплуатацию и защитить приличную торговлю девушками. Паранайское имперское правительство –

Фройляйн (прерывает его).

Где находится эта Парана?

Альфред.

В Южной Америке.

Фройляйн.

Нет.

Пауза.

Нет-нет-нет -

Альфред.

Вы любите Европу?

Фройляйн.

Я не поеду в колонию.

Альфред.

У Вас плохо с географией. Кроме британской, французской и голландской Гайаны в Южной Америке нет, как известно, никаких колоний, только суверенные государства. Свободные демократические республики. Население преимущественно испанское и португальское, среднего роста, темпераментное и черноволосое. В этой связи блондинки действительно предпочтительны. (Появляется Луиза Отрава.) Уже от доктора?

Луиза Отрава.

Я не была у доктора. Я слушала.

Пауза.

Альфред.

До свиданья, милостивая сударыня. (Уходит.)

Пауза.

Фройляйн.

Может быть, я поеду в Южную Америку.

Луиза Отрава.

Не будь злюкой.

Фройляйн.

Я не злюка.

Луиза Отрава.

Из Америки не возвращаются.

Фройляйн.

Значит, я останусь там.

Луиза Отрава.

Ты останешься со мной.

Фройляйн.

У меня нет таких наклонностей.

Луиза Отрава.

У меня вообще ничего нет. (Приближается к ней.) Я совсем другая, со мной это редко бывает. (Гладит ее по волосам и вдруг вцепляется в них.)

Фройляйн.

Ай! Пусти меня! (Вырывается, бьет в грудь Луизу, которая отшатывается назад.)

Отстань от меня! (Убегает.)

Луиза Отрава.

До свидания! До свидания! (Прислушивается.)

Пауза.

(Рычит.) До свидания! (Снова прислушивается.)

Пауза.

(Хнычет.)

Картина вторая

Фердинанд заходит в кафе «Клупс», останавливается у бильярда, осматривается. Он единственный гость. Подходит официант, жует хлеб.