Агентство домовых : Дело о пропавшем вай-фае

Полина Касымкина

Агентство домовых : Дело о пропавшем вай-фае

ГЛАВА 1. Колесико смерти и чихающая стена

Если бы Макса спросили, что самое страшное может случиться в субботу вечером, он бы без запинки выдал список из трех пунктов. Макс вообще любил списки. Они успокаивали.

Внезапная контрольная по математике (вероятность: 0,1%, так как школа закрыта).

Нашествие зомби (вероятность: 0,0001%, но бита под кроватью на всякий случай лежала).

Отключение интернета во время финального матча турнира «Битва Галактик».

И именно третий пункт, самый кошмарный из всех возможных, начал сбываться ровно в 19:42.

В комнате было темно, только монитор выхватывал из полумрака лицо Макса, бледное от напряжения. На экране творился хаос. Его персонаж, закованный в кибер-броню, бежал по горящему мосту. В наушниках орали напарники:

– Макс! «Логик», где тебя носит?! Ставь щит!

– Сейчас! – крикнул Макс в микрофон. – Расчетное время прибытия – две секунды. Готовьте ульту!

Его пальцы порхали по клавиатуре. Он знал эту карту лучше, чем собственную квартиру. Сейчас он свернет направо, кинет замораживающую гранату, и вражеский дракон застынет ледяной статуей. Победа была очень близко. Макс замахнулся виртуальной рукой. Граната полетела. Дракон открыл пасть… И застыл. Не ледяной статуей, как планировалось. А просто застыл. Завис в воздухе, нелепо растопырив крылья. Огонь перестал колыхаться. Звуки битвы – взрывы, крики, лязг металла – оборвались, сменившись звенящей тишиной.

В правом нижнем углу экрана появился он. Враг. Маленький, белый, крутящийся круг загрузки.

– Нет… – прошептал Макс. – Нет-нет-нет. Только не сейчас. Пожалуйста, только не лаг!

Он яростно застучал по клавишам «WASD», надеясь, что персонаж откликнется. Но кибер-рыцарь стоял как вкопанный. Кружок крутился. Он крутился медленно, издевательски, гипнотизируя Макса. Прошла секунда. Пять. Десять.

В онлайн-играх десять секунд – это вечность. За это время можно проиграть войну, потерять королевство и разрушить репутацию лучшего стратега клана.

Наконец экран моргнул. Картинка сменилась черным фоном с белой, безжалостной надписью: «СОЕДИНЕНИЕ С СЕРВЕРОМ ПОТЕРЯНО. ПРОВЕРЬТЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СЕТИ».

Макс медленно снял наушники и положил их на стол. Он не стал швырять мышку в стену, как сделал бы его друг Витька. Витька был хаосом, а Макс был порядком. Эмоции не чинят роутеры. Логика чинит.

Макс закрыл глаза, сделал глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот.

– Спокойно, – сказал он себе. – Это просто сбой. Системная ошибка. Нужно перезагрузиться.

Он потянулся к системному блоку, но взгляд упал на иконку в углу рабочего стола. Значок вай-фая был перечеркнут жирным красным крестом. Это была не игра. Это упал весь интернет. В квартире повисла тишина. Обычно она была уютной, но сейчас казалась зловещей. За окном проехала машина. Где-то наверху соседка отчитывала кота.

Макс отодвинул кресло. Колесики глухо проехали по ковру. Он встал и направился в коридор. Роутер – белая коробочка с антеннами, сердце цифровой жизни квартиры – висел над входной дверью, под самым потолком. Обычно он весело подмигивал зелеными огоньками, сообщая, что мир в порядке, байты летят, а видео грузятся. Сейчас роутер был темен.

Макс сходил на кухню, притащил табуретку, поставил ее у двери. Встал, пошатнулся, ухватился за косяк.

На корпусе прибора горела только одна лампочка – «Power». Лампочка «WAN», отвечающая за вход сигнала из большого мира, была мертва.

– Ладно, – пробормотал Макс. – Перезагрузка.

Он выдернул шнур питания, досчитал до десяти (по инструкции нужно ждать 10 секунд, но Макс для надежности ждал 15) и включил обратно. Роутер загудел, моргнул всеми огнями… и снова погас.

– Так, – сказал Макс. – Значит, проблема не в софте. Проблема в железе.

Он повернул коробочку тыльной стороной. Из порта торчал серый кабель, который уходил вверх, в вентиляционную шахту над дверью. Именно оттуда приходил интернет провайдера. Макс потянул за провод. Обычно кабели сидят крепко. Их крепят скобами, прибивают к плинтусам. Но этот подался подозрительно легко. Словно с той стороны, в темноте вентиляции, его никто не держал. Провод скользнул вниз, и Макс чуть не свалился с табуретки. В руках у него остался обрывок длиной сантиметров тридцать.

Макс поднес конец кабеля к глазам. Он ожидал увидеть ровный срез (работа злого электрика) или рваные края (работа голодной крысы). Но то, что он увидел, не вписывалось ни в одну схему. Конец провода был… жеваным. Пластиковая оплетка была сплющена и растянута, словно кто-то долго и с удовольствием мусолил её во рту, как ириску, а потом, поняв, что она невкусная, выплюнул. Более того, провод был мокрым. И липким.

– Фу, – скривился Макс, вытирая пальцы о джинсы. – Гадость какая.

Он посмотрел на темный квадрат вентиляционной решетки под потолком. Решетка была старая, еще советская, закрашенная десятью слоями масляной краски. За ней была чернота.

– Эй? – неуверенно спросил Макс.

Он сам не знал, к кому обращается. К крысе? К таракану-мутанту? В ответ тишина. Макс уже собирался слезть с табуретки и пойти за фонариком, как вдруг из стены раздался звук.

– Апчхи!

Звук был громким, звонким и каким-то очень… человеческим. Ну, или почти человеческим. Так мог бы чихнуть гном, нанюхавшийся перца. Следом за чихом послышалось шмыганье носом и ворчливый голос:

– Ну вот, опять пинг просел! Тьфу ты, гадость какая, оптоволокно нынче совсем не то. Раньше делали с душой, а теперь – сплошная химия. Никакого послевкусия!

Макс замер. Его мозг, привыкший раскладывать все по полочкам, лихорадочно пытался найти папку для события «Голос из стены, рассуждающий о вкусе проводов». Папка не находилась. Ошибка 404.

– Кто здесь? – спросил Макс, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Шуршание за решеткой мгновенно прекратилось.

– Никого! – быстро и визгливо ответил голос. – Тебе показалось! Это ветер! Ууууу! Я просто сквозняк, мальчик. Иди спать! Или уроки делай! Что там нынче дети делают? Тик-токи снимай!

Макс нахмурился.

– Сквозняки не разговаривают, – заметил он резонно. – И сквозняки не едят интернет-кабели. Ты испортил мне матч! У нас был финал!

– Финал у него, – передразнил голос. – А у меня стрим висит! У меня там подписчики ждут обзор на новую пыль из подвала, а тут сеть упала. Пришлось перекусить кабелем с горя. Нервное переедание, знаешь ли!

Макс был в замешательстве. Существо за стеной говорило на его языке – языке геймеров и стримеров. Но при этом оно сидело в вентиляции и ело провода.

– Ты кто? – повторил Макс. – Выходи!

– Ага, разбежался, – фыркнул голос. – Чтобы ты меня тапком? Или дихлофосом? Знаю я вас, людей. У вас на все непонятное одна реакция – «удалить файл». Нет уж, я тут посижу. В тени текстур.

Макс понял: переговоры зашли в тупик. Существо не выйдет. А без интернета жизнь кончена. Родители придут только через два часа. За это время он сойдет с ума от скуки, а команда выкинет его из чата. Нужен план. Макс слез с табуретки и пошел в свою комнату. Он сел за стол, открыл чистый блокнот и взял ручку. «Проблема: Неизвестный вредитель в вентиляции. Цель: Поймать вредителя, заставить починить кабель. Ресурсы: Коробка, скотч, приманка».

Что любят существа, которые едят провода и ведут стримы? Ответ пришел сам собой. Макс посмотрел на свой старый планшет, лежащий на полке. Экран был треснут, батарея держала полчаса, но он работал. Глаза Макса загорелись. Он вспомнил, как существо жаловалось на «невкусное оптоволокно». Значит, оно питается энергией? Или гаджетами? Макс начал действовать. Он двигался быстро и четко, как спецназовец при сборе бомбы.

Из шкафа была извлечена коробка из-под зимних ботинок (размер 38, картон плотный). Из ящика стола – моток прочной армированной ленты и катушка толстых ниток. С кухни – простой карандаш.

Макс вернулся в коридор. Под вентиляцией он соорудил конструкцию, достойную инженерной премии. Он положил планшет на пол, прямо под решеткой. Подключил его к пауэрбанку (чтобы энергии было больше). Включил на экране самую яркую, кислотную игру – «Бегущий по лезвию неона». Экран засиял, переливаясь всеми цветами радуги. Сверху над планшетом он поставил коробку, перевернутую вверх дном. Один край коробки он приподнял и подпер карандашом. К середине карандаша была привязана длинная черная нитка.

Классическая ловушка. Дедовский метод. Работает на птицах, мышах и, как надеялся Макс, на компьютерных домовых.

– Ну все, – громко сказал Макс, обращаясь к пустоте. – Пойду я в свою комнату. Буду читать энциклопедию про виды мхов. Это так увлекательно! Надеюсь, никто не тронет мой старый, вкусный, заряженный планшет. У него такой сочный экран… Ммм, 4К разрешение!

Он демонстративно потопал в комнату, хлопнул дверью, а сам тут же тихонько выскользнул обратно и спрятался за вешалкой с мамиными пальто. В коридоре стало тихо. Только планшет издавал манящие звуки: «Дзынь! Вжух! Левел ап!». Макс сжал в руке конец нитки. Ладони вспотели. Он чувствовал себя охотником в засаде. Минута. Две. Три. Ноги начали затекать. В нос лез запах старой шерсти от пальто.

Вдруг решетка вентиляции скрипнула. Едва слышно. Если бы Макс не прислушивался, он бы решил, что дом оседает. Из темного квадрата показались два уха. Длинные, серые, покрытые пухом. Они покрутились, как локаторы, сканируя пространство. Потом показалась голова. Макс ожидал увидеть крысу или белку. Но это было… нечто. Лохматое лицо, похожее на комок пыли, у которого вдруг выросли глаза. Глаза были огромные, желтые и светились в темноте, как диоды на системном блоке. Существо ловко, как заправский паркурщик, спустилось по стене, цепляясь когтями за обои (мама будет в ярости). Оно было одето в странную толстовку с капюшоном. Приглядевшись, Макс с ужасом узнал свой потерянный месяц назад шерстяной носок. Кто-то прорезал в нем дырки для лап и надел как свитер.

Существо подошло к ловушке. Оно двигалось странно – рывками, словно у него был низкий FPS (кадров в секунду).

– О-ля-ля! – прошептало существо, потирая лапки. – Что тут у нас? «Самсунг» древней династии? Или благородный «Эппл»?

Оно склонилось над планшетом, буквально обнюхивая экран.

– Битая пиксельная матрица, – со знанием дела пробурчал гость. – Но какой заряд! Какая яркость! Прямо чувствую, как электролиты текут!

Существо шагнуло под коробку. Оно протянуло лапу к экрану, словно греясь у костра.

– Сейчас, только лизну разок… – пробормотало оно, высовывая длинный синий язык.

Макс натянул нитку.

– Пора! – подумал он.

Рывок! Карандаш вылетел со свистом пули. Коробка рухнула вниз, накрыв собой планшет, сияние и лохматого вора. ХЛОП!

Из-под коробки раздался возмущенный, полный ужаса вопль:

– ААА! Бан! Меня забанили! Читеры! Где админы?! Почему темно?!

Коробка начала ездить по полу, как живая.

Макс выскочил из укрытия. Он подлетел к ловушке и всем весом навалился на картонное дно.

– Попался! – выдохнул он. Сердце колотилось где-то в горле. – Сидеть!

– Слезь с меня! – орала коробка голосом подростка. – Ты меня раздавишь! У меня хрупкая душевная организация! И текстуры не прогрузились!

– Верни интернет! – потребовал Макс, прижимая картон плотнее. – Ты съел мой кабель!

– Это была дегустация! – оправдывался пленник. – Маркетинговое исследование! Пусти, мне больно!

Макс немного ослабил давление, но рук не убрал.

– Кто ты такой? – спросил он строго. – И не говори про сквозняк. Сквозняки не носят мои носки.

В коробке на секунду затихли. Потом раздался тяжелый вздох.

– Я Шурш, – буркнул голос. – Домовой третьего разряда, специалист по потерянным пультам и подкроватной пыли. А ты – Макс. Зануда, отличник и крыса, которая кемперит за вешалкой.

– Я не крыса, – обиделся Макс. – Я защищал свою территорию.

– Территорию он защищал… – проворчал Шурш. – Ты лучше скажи, у тебя зарядка для этого планшета есть? А то я не доел.

Макс потряс головой. Ситуация была бредовой. Он сидел в коридоре на коробке, под которой сидел домовой-геймер. Но самое странное – Максу почему-то казалось, что это только начало больших проблем.

– Слушай, Шурш, – сказал Макс. – Мы можем договориться. Я тебя выпущу. Но ты починишь провод. Сейчас же.

– Не могу, – грустно ответил Шурш. – У меня маны нет.

– Чего нет?

– Энергии! Магии! – пояснил домовой. – Чтобы починить твой дурацкий провод, мне нужно чудо. А чудеса, мой юный друг, не бесплатны.

– И сколько стоит чудо? – скептически спросил Макс.

– Ну… – голос Шурша стал хитрым. – Для начала подними коробку. И мы обсудим условия контракта.

Макс колебался секунду. Потом медленно, очень осторожно приподнял край коробки. Из темноты на него смотрели два желтых глаза. Домовой сидел на планшете, скрестив лапы, и нагло ухмылялся.

– Привет, сосед, – сказал Шурш. – Ну что, готов спасать мир? Или сначала вернем вай-фай?

ГЛАВА 2. Допрос шерстяного носка и курс валют

Макс сидел на корточках в коридоре собственной квартиры и смотрел в желтые, светящиеся глаза. Глаза смотрели на него. Между ними было ровно тридцать сантиметров напряженной тишины и легкий запах паленой проводки, смешанный с пылью.

Существо, называвшее себя Шуршем, сидело на планшете, скрестив мохнатые лапы на груди. Теперь, когда коробка была убрана, Макс мог рассмотреть его во всех подробностях. И подробности эти не укладывались ни в один параграф учебника по биологии. Ростом гость был с крупного кота, но конституцией напоминал шар для боулинга, обросший густым серым мехом. Из меха торчали тонкие, но цепкие ручки с длинными пальцами (идеальными, кстати, для ковыряния в носу или в микросхемах).

Но самым выдающимся элементом гардероба была толстовка. Это был носок. Макс узнал его. Это был тот самый шерстяной носок с оленями, который бабушка подарила ему на Новый год и который таинственным образом исчез после стирки месяц назад. Теперь в пятке была прорезана дырка для головы, а по бокам – для лап. Олени на ткани растянулись и выглядели так, словно кричали в ужасе.

– Ну? – первым нарушил молчание Шурш. Голос у него был скрипучий, как несмазанная петля. – Долго будем в гляделки играть? У меня там, между прочим, мана восстанавливается, мне в рейд пора.

Макс моргнул. Его мозг, привыкший к четким алгоритмам, выдал сообщение: «Система перегружена. Пожалуйста, перезагрузите реальность».

– Ты… – начал Макс. – Ты настоящий?

– Нет, я голограмма, – фыркнул домовой, почесывая ухо задней лапой. – Конечно, настоящий! Потрогай, если не брезгуешь. Только руки помой сначала, а то мало ли, какие у тебя там бактерии. Я за гигиену.

Макс не стал трогать. Вместо этого он поправил очки (жест, который всегда помогал ему собраться) и решил действовать так, как действуют взрослые в фильмах про полицейских.

– Так, гражданин… эээ… Шурш. Вы задержаны за порчу имущества, незаконное проникновение на частную территорию и кражу цифрового сигнала. Вы имеете право хранить молчание.

Шурш вытаращил глаза так, что они стали похожи на две автомобильные фары.

– Чего?! – возмутился он. – Какое проникновение? Я тут живу! Я жил тут, когда твой папа еще под стол пешком ходил и боялся пылесоса! Я, можно сказать, коренной житель вентиляции, почетный гражданин пыльного царства! А ты… ты просто арендатор!

– Это квартира моих родителей, – твердо сказал Макс. – И мы платим кварплату. А ты платишь?

– Я плачу нервными клетками! – парировал Шурш. – Знаешь, как шумно, когда твоя мама включает блендер? Это же акустическая травма!

Макс вздохнул. Допрос шел не по плану. Домовой явно не чувствовал себя виноватым. Он вел себя как наглый кот, которого застукали на столе, а он делает вид, что просто проверяет качество колбасы.

– Хватит заговаривать мне зубы, – Макс поднялся и скрестил руки на груди, стараясь выглядеть внушительно. – Ты съел кабель. Интернета нет. Ты должен его починить.

Шурш демонстративно зевнул, показав ряд мелких, острых зубов, похожих на иголки.

– Должен я только банку варенья Кузьмичу из пятой квартиры, – заявил он. – А кабель… Ну, съел. Ну, с кем не бывает? У меня был низкий уровень сахара в крови. Точнее, низкий уровень электричества.

– Зачем тебе электричество? Ты же магическое существо.

– Ой, ну начинается, – Шурш закатил глаза. – «Магическое»! Вы, люди, такие дремучие. Думаете, мы тут на балалайках играем и лаптями щи хлебаем? XXI век на дворе! Магия – это та же физика, только со спецэффектами. Чтобы мне колдовать, нужна энергия. А где её брать? Раньше, в старину, люди оставляли молоко, хлеб… В них есть энергия заботы. Калории, опять же. А сейчас? Что вы оставляете? Пустые коробки из-под пиццы да фантики? В них ноль джоулей! Вот и приходится перебиваться подножным кормом. Вай-фай, блютуз, 4G… Электричество – это самый чистый протеин!

Макс слушал, и, как ни странно, в словах существа была логика. Кривая, странная, но логика.

– То есть ты паразит, – подытожил Макс. – Энергетический вампир.

– Я симбиот! – обиделся Шурш. – Я приношу пользу! Я… я гоняю тараканов! Я нахожу потерянные пуговицы! Я, в конце концов, создаю уют своим присутствием!

– Ты создал катастрофу, – Макс кивнул на болтающийся огрызок провода. – Если родители придут и увидят это, мне влетит. А потом они вызовут мастера, тот полезет в вентиляцию, найдет тебя и сдаст в лабораторию на опыты.

При слове «лаборатория» уши Шурша, до этого стоявшие торчком, опали. Желтый свет в глазах немного потускнел.

– Не найдет, – буркнул он, но уже без прежней уверенности. – Я спрячусь. У меня скилл маскировки прокачан на максимум.

– А если они решат прочистить вентиляцию химией? – надавил Макс. Он знал, что страх – лучший мотиватор. – Или поставят решетку с мелкой сеткой? Ты останешься без еды и без выхода.

Шурш нервно дернул хвостом (которого, кстати, видно не было, но движение под носком-толстовкой угадывалось).

– Ладно, – проворчал он. – Ты победил, зануда. Я починю твой провод. Но у нас проблема.

– Какая?

– Я пустой, – Шурш похлопал себя по животу. Звук был глухой, как по картонной коробке. – Ноль процентов заряда. Я же говорю, тот кусок кабеля был просто перекусом, чтобы ноги не протянуть. Чтобы восстановить целостность оптоволокна, нужно сложное заклинание. Реструктуризация материи, спайка на молекулярном уровне… Это тебе не просто скотчем замотать. Это ресурсоемкий процесс. Мне нужен буст.

– Буст? – переспросил Макс.

– Допинг. Батарейка. Топливо. Называй как хочешь.

Макс посмотрел на свой планшет, который все еще лежал на полу.

– Возьми планшет. Там половина заряда.

Шурш посмотрел на гаджет с презрением.

– Ты что, смеешься? Это литий-ионная химия. Мертвая энергия. Она вкусная, как чипсы, но силы не дает. Чтобы творить настоящую магию – «реструктуризацию», как я сказал – мне нужно что-то человеческое.

– В смысле? Кровь? – Макс отступил на шаг.

– Фу! – скривился Шурш. – Какая гадость! Вы, дети, пересмотрели ужастиков. Нет! Мне нужна вещь. Предмет. Но не просто мусор, а вещь, в которую вложена эмоция. Память. Чувство.

Домовой встал на свои кривые лапки и начал расхаживать по коридору, как лектор.

– Смотри, объясняю на пальцах. Вещи – это аккумуляторы. Когда вы, люди, что-то любите, боитесь или ненавидите, вы «заряжаете» предмет. Любимая игрушка, счастливая монета, брелок с поездки, который ты хранил три года… В них есть искра. Эту искру я могу конвертировать в магию. Это закон равноценного обмена. Хочешь чудо – плати чем-то, что тебе дорого.

Макс задумался. В его голове промелькнула схема: «Товар – Деньги – Товар». Только тут было «Эмоция – Шурш – Интернет».

– И что, вещь исчезнет? – спросил он.

– Ага, – кивнул Шурш. – Превратится в эфир. В пыль. Полная дезинтеграция. Ну так что, готов пожертвовать чем-то ради спасения своего рейтинга в игре?

Макс огляделся. Его взгляд упал на полку под зеркалом. Там лежала куча всякой мелочи, которая скапливается годами: старые чеки, ключи от дачи, какие-то визитки. Он взял с полки пластиковую ручку с логотипом банка.

– Вот, – протянул он. – Хорошая ручка. Почти новая.

Шурш подошел, понюхал ручку и чихнул.

– Ноль, – сказал он. – Пустышка. Ты к ней ничего не чувствуешь. Это просто кусок пластика. Следующий!

Макс порылся в кармане куртки и достал смятый фантик от конфеты, которую съел неделю назад.

– Может, это? Было очень вкусно.

– Это энергия прошлого, – философски заметил Шурш. – Слабая и липкая. Хватит разве что на то, чтобы заставить муху летать задом наперед. Мне нужно что-то посерьезнее.

Макс нахмурился. Отдавать свои вещи он не любил. Он был бережливым. Каждая вещь в его комнате имела свое место и инвентарный номер (в мысленном каталоге).

– Я не буду отдавать свои коллекционные фигурки, – сразу предупредил он.

– Жмот, – констатировал Шурш. – Ладно, думай. Время тикает. Родители скоро придут. Тик-так, тик-так…

Макс побежал в свою комнату. Он выдвинул ящик стола. Там лежал его «склад сокровищ». Старый компас (сломанный). Камень с дыркой (куриный бог), найденный на море. Открытка от тети Светы.

Взгляд Макса зацепился за маленький брелок в виде металлического самолетика. Он купил его в аэропорту, когда они с папой летали в командировку два года назад. Это было крутое путешествие. Макс тогда впервые увидел настоящую кабину пилота. Он очень дорожил этим самолетиком. Он даже иногда разговаривал с ним, когда было грустно.

– Нет, – прошептал Макс. – Жалко.

Но потом он посмотрел на темный монитор компьютера. На красную лампочку роутера в коридоре. Если родители узнают, что кабель перегрызен, начнется расследование. Они найдут следы зубов. Решат, что в доме крысы. Начнут двигать мебель, вскрывать полы… Его спокойная жизнь рухнет. Интернет был важнее самолетика. Это была рациональная жертва.

Макс сжал брелок в кулаке так, что металл врезался в кожу, и вернулся в коридор.

– Вот, – сказал он, разжимая ладонь. – Самолетик.

Шурш подпрыгнул, оказавшись на уровне лица Макса (он запрыгнул на тумбочку для обуви). Его нос-кнопка задергался.

– О-о-о! – протянул домовой. – Чувствую! Авиационный керосин, восторг полета, немного грусти от того, что все закончилось… Отличный букет! Урожай 2024 года, да? Сильная вещь.

– Бери, пока я не передумал, – буркнул Макс, отворачиваясь. Ему было физически больно расставаться с предметом.

Шурш схватил самолетик обеими лапами.

– Внимание! – торжественно провозгласил он. – Работает профессионал! Не повторять в домашних условиях! Хотя вы и так дома… Неважно!

Домовой закрыл глаза. Брелок в его лапах начал светиться. Сначала тусклым голубым светом, потом ярче, ярче… Послышался звук, похожий на гудение трансформатора, только очень высокого тона.

– Коннектинг пипл! – взвизгнул Шурш.

Вспышка! Макс зажмурился. Когда он открыл глаза, самолетика не было. В лапах Шурша осталась только горстка серебристой пыли, которая медленно таяла в воздухе, пахнув озоном, как после грозы.

Сам Шурш выглядел теперь иначе. Его шерсть распушилась и стояла дыбом, глаза сияли как прожекторы, а вокруг ушей пробегали маленькие электрические искорки.

– Энергия! – завопил он басом. – Мощь! Я чувствую себя на сто процентов! Дайте мне точку опоры, и я переверну сервер!

Домовой подпрыгнул до самого потолка, как резиновый мячик, ухватился лапами за обрывки кабеля и повис на них.

– Ахалай-махалай, пинг высокий исчезай! – пробормотал он что-то нелепое.

Его лапы засветились тем же голубым светом. Он соединил два конца провода, и они начали… срастаться. Пластик тек, как жидкий мед, сплетаясь обратно в единое целое. Искры сыпались на пол, но не обжигали, а исчезали, не долетая до линолеума. Через три секунды все было кончено.

Шурш спрыгнул вниз, сделав в воздухе сальто, и приземлился в супергеройскую позу (одна лапа на полу, другая отведена назад).

– Вуаля! – сказал он. – Принимай работу, заказчик. Канал восстановлен, пропускная способность увеличена, пакеты летают со скоростью света.

Макс недоверчиво посмотрел на кабель. Он выглядел как новый. Даже лучше – он был чистым, белым и словно слегка светился изнутри.

Макс перевел взгляд на роутер. Лампочка «WAN» моргнула оранжевым. Потом еще раз. И загорелась ровным, уверенным зеленым светом.

– Да! – выдохнул Макс.

Он бросился в свою комнату. Подбежал к компьютеру. На экране больше не было надписи про ошибку. Игра перезагрузилась. В лобби турнира висело сообщение: «Матч приостановлен администратором из-за массового вылета игроков. Переигровка через 10 минут».