Корона Драконьей Империи. Имперское фэнтези

Дегустатор взял с подноса слуги изящный хрустальный бокал с рубиновым вином – знаменитым «Кровью Дракона» из императорских погребов. Он отхлебнул глоток, подержал его на языке, проглотил. Прошло положенное время. Никакой реакции. Он кивнул стражнику, и бокал был поставлен перед императором.

Аврелиус поднял бокал для тоста. «За процветание империи и наших верных друзей!» – провозгласил он. Зал ответил гулким эхом, сотни бокалов поднялись вверх.

Серафина наблюдала за дегустатором. Он стоял неподвижно, как и положено. Но что-то было не так. Не в его позе. В его взгляде. Он смотрел не на императора, не на зал. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, и в нем читалась не профессиональная отрешённость, а… ожидание. Терпение хищника.

И тогда она заметила деталь, которую пропустила бы, не будь у нее опыта и не будь ее чувства обострены до предела. Когда дегустатор кивнул стражнику, его пальцы, лежавшие на краю стола, слегка подрагивали. Не от страха. От нервного напряжения.

Не в вине, пронеслось в ее голове. В нем.

Император уже поднёс бокал к губам.

Серафина не кричала. Крик вызвал бы панику, дав убийце шанс скрыться или совершить отчаянный поступок. Она действовала молниеносно и беззвучно.

Сорвавшись с места, она пронеслась между гостями, как тень. Ее рука, та самая, что была сломана сутки назад, вытянулась и с силой ударила снизу по руке императора, держащей бокал.

Хрусталь со звоном разлетелся на сотни осколков, облив пурпурной жидкостью скатерть и пол. Вино брызнуло на лицо и одежду Аврелиуса. В зале воцарилась секунда ошеломлённой тишины, а затем взорвался гул возмущения и удивления.

– Инквизитор! Что это значит?! – прогремел голос одного из сенаторов.

Но Серафина не слушала. Ее взгляд был прикован к дегустатору. Тот, услышав звон разбитого бокала, вздрогнул. И на его лице, на долю секунды, промелькнуло не недоумение, а ярость и… разочарование. Затем маска бесстрастия вернулась.

– Ваше величество, – сказала Серафина громко, чётко, чтобы слышали все. – Я прошу прощения за беспокойство. Но я должна проверить вашего дегустатора.

– Проверить? – император, вытирая платком лицо, смотрел на нее с суровым непониманием. – Мастер Гай уже пробовал вино. Он жив.

– Вино было чисто, ваше величество, – не отступала Серафина, подходя к дегустатору. Тот стоял, выпрямившись, его лицо было каменным. – Но я подозреваю, что яд был не в вине. Он был в самом мастере Гае.

В зале пронёсся шёпот ужаса. Дегустатор побледнел, но его голос прозвучал твёрдо:

– Это чудовищное обвинение, инквизитор! Я служу дому Драконисов тридцать лет!

– И именно поэтому тебе доверяют, – парировала Серафина. Она вынула из-за пояса небольшой серебряный амулет – детектор ядов и магических воздействий, стандартная экипировка инквизитора. – Позвольте.

Не дожидаясь разрешения, она поднесла амулет к его губам. Серебро не почернело от яда. Но оно… замерцало. Слабым, нездоровым фиолетовым светом.

– Контактный катализатор, – прошептала она. – Яд был нанесён на твои губы или зубы. Безвредный сам по себе. Но при контакте с определенным веществом, которое должно было поступить позже, возможно, с другой пищей или напитком… он бы активировался уже в твоем желудке. А ты, как дегустатор, умер бы через несколько часов, когда уже невозможно было бы доказать связь с императорским ужином. Умно.

Лицо Гая дрогнуло. Его глаза метнулись к кому-то в толпе, к одному из младших сенаторов, стоявшему у дальних дверей. Сенатор, заметив взгляд, резко отвернулся и начал пробираться к выходу.

– Держать его! – крикнула Серафина, указывая на сенатора. Преторианцы бросились в погоню.

Гай, видя, что игра проиграна, не стал сопротивляться. Его плечи обвисли.

– Они угрожали моей внучке, – прошептал он так тихо, что слышала только Серафина и император. – Сказали, что если я не… она исчезнет, как исчезла Ливия.

При имени дочери Аврелиус вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось смесью горя и ярости.

Сенатора схватили у самых дверей. Им оказался Юний Север, представитель старой аристократической семьи, известный своими консервативными взглядами и критикой «слишком мягкой» политики императора в отношении провинций.

Серафина, глядя, как его уводят, не чувствовала триумфа. Чувствовала ледяную пустоту. Дегустатор и сенатор. Не наёмники из трущоб, не фанатики в масках. Люди из самого сердца системы. Люди, которым император доверял свою жизнь и управление империей.

«Черный Орден» проник не просто во дворец. Он проник в круг доверенных лиц. Он нашёл их слабые места – страх за семью, амбиции, обиды. И использовал их как оружие.

Император поднялся. Весь зал замер.

– Приём окончен, – сказал он, и его голос, обычно такой властный, звучал устало и горько. – Господа, прошу вас разойтись. Инквизитор Валериус, пройдёмте.

В его кабинете, когда дверь закрылась за ними, Аврелиус долго молчал, глядя в потухший камин.

– Сенатор Север, – наконец проговорил он. – Его семья служила моему отцу. А дегустатор Гай… он качал на коленях Ливию.

Он повернулся к Серафине. В его глазах была не благодарность, а тяжёлое, беспощадное понимание.

– Они здесь. Везде. Как черви в яблоке. И мы не знаем, насколько оно уже прогнило.

– Мы знаем их следующую цель, ваше величество, – напомнила Серафина. – Ущелье Вечного Шёпота. Ритуал на ущербную луну. Мы должны быть там первыми.

– Да, – кивнул император. Его взгляд стал твёрже. – Вы отправитесь в провинцию Аквиланор. Официально – с инспекцией гарнизона и проверкой жалоб на злоупотребления губернатора Брутала. Неофициально… вы найдете это ущелье и сделаете все, чтобы остановить их. Любой ценой.

– А Максимус? – спросила Серафина, и ее собственный вопрос снова удивил ее. Раньше она бы настаивала на его изоляции. Теперь она спрашивала о его участии.

Аврелиус тяжело вздохнул.

– Он поедет с тобой. Как… консультант. Его знания могут быть решающими. Но, Серафина… – он посмотрел на нее, и в его взгляде читалось предупреждение, – …блюди его. И блюдись от него. Он мой сын, и часть меня до сих пор верит, что в нем есть честь. Но он также человек, которого я изгнал. И я не знаю, какая из этих частей сильнее.

Серафина склонила голову.

– Я понимаю, ваше величество.

Выйдя из кабинета, она остановилась в пустом, тёмном коридоре. Из банкетного зала доносились приглушенные звуки уборки. Третье покушение было предотвращено. Но победы не было. Было лишь осознание, что враг уже внутри стен. И что ее путешествие на восток, в горную провинцию, будет не просто миссией. Это будет путешествие в самое сердце заговора. И ее единственным союзником в этом путешествии будет опальный принц, в мотивах которого она только начала смутно разбираться.

Она потрогала повязку на плече, под которой уже почти не чувствовалось боли. Он спас ее. Он ненавидел систему. Он любил отца? Ненавидел его? Хотел трон? Хотел разрушить все? Она не знала. Но она знала, что впереди их ждёт Ущелье Вечного Шёпота. И там, среди древних камней и шепчущих теней, им придется найти ответы не только о «Черном Ордене», но и друг о друге.

ЧАСТЬ II: ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИМПЕРИИ

Глава 11: Миссия в провинции

Их отъезд из столицы был обставлен с максимальной секретностью и минимальными почестями. Никакого кортежа, никаких прощальных аудиенций. На рассвете, когда первые лучи только начинали золотить шпили Золотого дворца, двое всадников и небольшая повозка с припасами выехали через восточные ворота, смешавшись с потоком ранних торговцев и крестьян.

Серафина ехала впереди на вороном жеребце, ее синий мундир был скрыт под дорожным плащом из прочного серого сукна. За ней, на гнедой кобыле, следовал Максимус. Он был одет в простую, но добротную одежду путешественника, его лицо скрывал капюшон. Третий всадник, суровый преторианец по имени Кассий, ехал рядом с повозкой, которой управлял старый, проверенный возничий из дворцовой обслуги. В повозке, помимо припасов, были спрятаны документы на инспекцию, печати императора и несколько предметов из арсенала Максимуса, тщательно упакованных и запечатанных.

Первые дни пути пролегали по оживлённому Имперскому тракту, петлявшему через плодородные долины центральных провинций. Весна была в полном разгаре. Поля пшеницы и ячменя колыхались на ветру изумрудным морем, в рощах цвели яблони и вишни, наполняя воздух сладковатым ароматом. Вдали, на горизонте, синели первые отроги Драконьих гор – их конечной цели.

Путешествие было молчаливым. Серафина и Максимус обменивались лишь необходимыми фразами о маршруте, привале, смене лошадей на почтовых станциях. Между ними все еще лежала стена – не столько враждебности, сколько осторожности и нерешённых вопросов. Но сама обстановка, долгие часы в седле под открытым небом, постепенно меняла динамику. Нельзя было вечно сохранять боевую стойку, когда вокруг простирались мирные, почти идиллические пейзажи.

На третий день, остановившись на ночлег в придорожной гостинице «У Седого Дракона», они впервые разделили ужин за одним столом не как тюремщик и заключённый, а как попутчики. Еда была простой, но сытной: тушёная баранина с корнеплодами, тёмный хлеб, молодой сыр.

– Здесь, наверное, не слышали о «Черном Ордене», – заметил Максимус, разламывая хлеб. Он смотрел в окно, где закат окрашивал небо в персиковые тона. – Для них империя – это дороги, которые ремонтируют, и легионы, которые гоняют разбойников. Не заговоры в столице.

– Это и есть империя, – ответила Серафина, отпивая из глиняной кружки. – Порядок. Безопасность. Возможность спать спокойно, не боясь, что твою деревню сожгут соседи или проберутся твари из Диких земель. Именно это «Черный Орден» хочет разрушить.

– Порядок, построенный на страхе и запретах, – тихо сказал Максимус, не глядя на нее. – Который объявляет ересью знание, способное спасти жизнь. Как жизнь моей сестры.

Старая тема. Но теперь она прозвучала не как обвинение, а как констатация печального факта.

– А что бы ты сделал иначе? – спросила Серафина, отложив нож. – Если бы правил? Открыл бы все запретные архивы? Разрешил бы изучать некромантию каждому, у кого есть способности?

Максимус задумался.

– Не каждому. Знание – это ответственность. Но я бы не хоронил его. Я бы создал школу. Не Академию, где учат, как служить государству, а… библиотеку. Где учат понимать. Где изучают магию не как инструмент власти, а как часть мира. Чтобы такие, как я, не должны были прятаться в башнях и становиться изгоями.

– Это утопия, – покачала головой Серафина, но уже без прежней резкости. – Люди используют силу для власти. Всегда.

– А может, они используют ее для власти, потому что их с детства учат, что сила существует только для этого? – парировал он. – Если бы им показали, что сила может лечить, строить, созидать…

Он не закончил, махнув рукой. Разговор зашёл в тупик, но это был уже не спор, а дискуссия. Они говорили о будущем империи, о ее душе. И это было ново.

На следующий день они свернули с Имперского тракта на менее оживлённую дорогу, ведущую в горы. Пейзаж начал меняться. Ровные поля сменились холмистыми пастбищами, затем – хвойными лесами, одевавшими склоны. Воздух стал чище, холоднее, пахнул хвоей и талым снегом с вершин.

Именно здесь, в глухом лесном ущелье, на них напали.

Это были не солдаты и не наёмники. Шестеро человек в потёртой коже и мехах, с грубым оружием – топорами, дубинами, самодельными луками. Разбойники. Или те, кто притворялся разбойниками.

– Деньги, провизия, лошадей бросайте и убирайтесь! – прохрипел самый крупный из них, бородатый детина с секирой.

Кассий, преторианец, мгновенно соскочил с лошади, выхватив меч. Возничий замер на облучке, его лицо побелело.

Серафина оценила обстановку. Шестеро против трех бойцов (Максимуса она в расчёт не брала). Неравно, но справиться можно. Она уже собиралась отдать приказ, когда Максимус, не слезая с лошади, поднял руку.