Корона Драконьей Империи. Имперское фэнтези

Последние слова повисли в воздухе железным окончанием спора. Серафина увидела в его глазах не только волю правителя, но и отчаянную тревогу отца. Она медленно, почти механически, склонила голову.

– Как прикажете, ваше величество.

Путь к восточному утёсу занял меньше часа на быстрой лошади. Чем дальше она отъезжала от сияющего центра, тем мрачнее становились кварталы, пока не сменились совсем уж глухими промзонами и, наконец, диким скалистым берегом. Башня Молчания возвышалась перед ней, черный зуб, впившийся в багровеющее закатное небо. От нее веяло не просто заброшенностью, а намеренным отрешением от мира.

Серафина оставила лошадь у подножия и поднялась по узкой, вырубленной в скале тропе к тяжёлой дубовой двери. Не было ни колокольчика, ни молотка. Она толкнула дверь – она не была заперта.

Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь шумом ветра наверху. Винтовая каменная лестница вела вверх. Она поднималась, ее шаги гулко отдавались в пустоте. На последнем ярусе она оказалась перед открытым проёмом в круглую комнату.

Максимус стоял спиной к ней у большого стола, склонившись над какими-то схемами. Он был в простой темной одежде, его фигура в сумерках казалась тоньше и выше, чем она помнила по редким официальным портретам, висевшим когда-то в галерее. Он не обернулся.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он. Его голос был спокойным, низким, без тени того юношеского вызова, который она слышала в отчётах о его последнем выступлении перед сенатом. – Но не думал, что так быстро. Отец, видимо, действительно напуган.

Серафина переступила порог, окидывая взглядом комнату: книги, кристаллы, странные приборы. Лаборатория еретика.

– Его величество император Аврелиус поручил мне расследовать покушение, – начала она официально, холодно. – Была обнаружена улика, указывающая на ваше… возможное осведомление о природе использованной магии.

Теперь он обернулся. В полутьме его лицо было похоже на отцовское, но все в нем было иным: напряженный рот, глубокие тени под глазами. И эти глаза… в них светились те самые золотистые искры, о которых шептались как о признаке проклятого знания.

– «Осведомление», – повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, язвительная усмешка. – Как деликатно. Да, инквизитор Валериус, я осведомлён. Я изучал то, что вы называете «запретными искусствами». И то, что они использовали на параде, – это не просто некромантия. Это квай-магия. Магия тишины между мирами. Она не подчиняется обычным законам отмены или блокировки. Она их… обходит.

– И как вам это известно? – ее голос стал еще ледянее. – Из личного опыта?

Его глаза сузились. Усмешка исчезла.

– Если бы я хотел убить отца, я бы сделал это пять лет назад, когда меня изгоняли, и у меня еще был доступ ко дворцу. И сделал бы это не на потеху толпе. Я изучаю магию, чтобы понимать ее, а не чтобы разбрасываться ею, как дубиной.

– Ваши исследования – преступление против имперских законов, – отрезала Серафина. – И теперь император приказывает мне сотрудничать с преступником.

– А я приказываю тебе заткнуться и слушать, если ты хочешь предотвратить следующее покушение, – резко парировал Максимус. Он шагнул к столу и ткнул пальцем в одну из схем. – Этот символ «Черного Ордена» – не просто эмблема. Это магический контрактант. Клятва. Те, кто его наносит, связывают свою душу с источником силы. И этот источник… он древний. Гораздо древнее нашей империи. Отец и его советники даже не представляют, с чем имеют дело. Они думают, что это просто заговор недовольных аристократов.

Серафина, несмотря на себя, подошла ближе, взглянув на схему. Это был сложный анализ символа, разбитый на слои энергетических потоков.

– Что вы предлагаете? – спросила она, отказываясь от любого обращения. Они не были союзниками. Они были двумя сторонами, которых свела крайняя необходимость.

– Я предлагаю тебе дать мне доступ ко всем уликам, – сказал Максимус. – К тому пеплу, к месту покушения, к отчётам твоих магов. А я дам тебе ключ к тому, как эта магия работает. Вместе мы сможем вычислить следующую точку атаки. Врозь… – он пожал плечами, – врозь мы оба проиграем. Отец умрёт, «Орден» победит, а ты будешь винить во всем меня. Удобно, да?

В его словах была горькая правда, которую Серафина не могла игнорировать. Ненависть кипела в ней – к нему, к этой ситуации, к своей беспомощности. Но долг был сильнее.

– Вы будете под моим постоянным наблюдением, – заявила она. – Каждый шаг, каждый вывод. Вы не покинете башню без моего сопровождения. И если я заподозрю малейший намёк на измену…

– …ты закуёшь меня в адмантий и бросишь в самую глубокую темницу. Знаю, знаю, – закончил он за нее, и в его взгляде снова мелькнуло что-то похожее на усмешку, но теперь усталую. – Договорились, инквизитор. Начинаем?

Он протянул руку – не для рукопожатия, а жестом, приглашающим к столу, к схемам.

Серафина медленно кивнула, не принимая его жест. Союз был заключён. Вынужденный, пропитанный взаимным презрением и недоверием. Но он был заключён. И отныне их судьбы, ненавидящие друг друга, были скованы одной целью: спасти империю от тени, которая угрожала ее поглотить.

Глава 5: Следы заговора

Район «Крысиные Норы» на южной окраине столицы жил по своим законам, не признававшим ни имперского величия, ни солнечного света. Узкие, кривые улочки были завалены гниющим мусором, воздух пропитался запахами стоячей воды, дешёвой хлебной водки и отчаяния. Двухэтажные лачуги, слепленные друг с другом, нависали над проходами, почти смыкаясь крышами, превращая день в вечные сумерки.

Серафина шла впереди, ее темно-синий мундир был скрыт под длинным плащом из грубой серой ткани, капюшон натянут на голову. Но ее осанка, прямой взгляд и манера двигаться – быстро, целеустремлённо, расчищая себе путь в толчее, – выдавали в ней не местную жительницу. За ней, на полшага сзади и слева, шёл Максимус. Он был облачен в еще более неприметные одежды – поношенный дублет и штаны, лицо скрывала тень капюшона. Но в отличие от Серафины, он не пытался пробиться сквозь толпу. Он, казалось, растворялся в ней, его движения были плавными, почти небрежными, взгляд скользил по лицам, вывескам, трещинам в стенах, будто читая невидимый текст.

Их союз, вымученный и хрупкий, длился уже три дня. Три дня Максимус, под ее бдительным оком, изучал черный пепел и магические отголоски с места покушения. Его выводы были тревожными и конкретными: оружие было изготовлено на месте, из материалов, которые нельзя было пронести через дворцовые проверки. Значит, где-то в городе была мастерская. И он вычислил вероятный район, проанализировав энергетический «отпечаток» магии – он тяготел к местам с высокой концентрацией подземных вод и остаточной магией старых, заброшенных алтарей. «Крысиные Норы», построенные на древнем болоте и руинах доимперского храма, идеально подходили.

– Здесь, – тихо сказал Максимус, не останавливаясь. Он лишь слегка кивнул в сторону узкого прохода между двумя особенно обветшалыми домами. Проход заканчивался тупиком, заваленным ящиками.

Серафина бросила быстрый взгляд. Ничего примечательного.

– Что ты видишь?

– Не вижу. Чувствую, – он также тихо ответил. – Воздух здесь… тише. Звуки приглушены не стенами, а слабым полем подавления. Примитивная маскировка. Для тех, кто не умеет слушать тишину.

Она сжала губы. Его методы, его «чувствование» магии, а не ее логический анализ, раздражали ее. Это было ненадёжно, как гадание на кофейной гуще. Но за три дня он уже дважды оказался прав в мелких деталях, которые ускользнули от ее экспертов.

– Проверяем, – приказала она, первая, сворачивая в проход.

Они миновали ящики. Тупик оказался не совсем тупиком – за грудой хлама была низкая, почти незаметная дверь, обитая ржавым железом. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины.

Серафина жестом велела Максимусу отойти в тень, а сама присела на корточки, исследуя периметр двери. Ее пальцы скользнули по щели между дверью и косяком. Ни пыли, ни паутины. Дверь использовалась недавно. Она приложила ухо. Тишина. Слишком идеальная тишина, как в гробу.

– Магическая блокировка, – прошептала она. – Простая, но эффективная. При попытке вскрытия сработает сигнал тревоги или ловушка.

Максимус, не спрашивая разрешения, шагнул вперёд.

– Дай мне посмотреть.

– Я сказала, отойди.

– И мы простоим здесь до рассвета? – в его голосе снова зазвучало знакомое раздражение. – Это не имперский шифр. Это народная магия, переплетённая с неромантическим контуром. Твои стандартные диспергаторы не сработают. Они слишком… громкие.

Он опустился на колени рядом с ней, игнорируя ее ледяной взгляд. Его руки повисли над поверхностью двери, пальцы слегка подрагивали. Он не произносил заклинаний, не чертил знаков в воздухе. Он просто… слушал. Его глаза полуприкрылись, золотистые искры под веками вспыхнули ярче.

– Здесь, – он указал на точку в верхнем левом углу двери. – Узел связи. Он тянется вниз, в землю, к источнику. Не рви его. Его нужно… переключить.

– Как? – спросила Серафина, вынужденная признать его компетентность в этом мерзком ремесле.

– Дай мне один из твоих сенсорных кристаллов. Чистый.

Нехотя, она достала из потайного кармана мундира небольшой кварцевый кристалл, обычно используемый для фиксации магических следов. Максимус взял его, зажал между ладонями на секунду. Когда он разжал руки, кристалл слабо светился изнутри тем же тусклым синим светом, что и символы в его книгах.

– Теперь вставь его сюда, – он показал на почти невидимую трещину в камне у основания двери. – Аккуратно. Как ключ.

Серафина, с подозрением глядя на изменённый кристалл, все же выполнила указание. Кристалл вошёл в трещину с тихим щелчком. На мгновение ничего не произошло. Затем по поверхности двери пробежала лёгкая дрожь, и тишина вокруг них словно «лопнула» – снаружи внезапно донёсся отдалённый лай собаки, крик торговца. Маскировка пала.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, тёмный проход, уходящий вниз, в землю. Пахнуло сыростью, плесенью и чем-то химически-горьким.

Серафина первой выхватила короткий меч и шагнула в темноту, жестом приказав Максимусу следовать. Лестница из грубо отёсанного камня вела в подвал. Внизу горел тусклый, мерцающий свет – не факел и не свеча, а какой-то грибной или минеральный источник, отбрасывающий синеватые блики на стены.

Комната была небольшой, но явно использовалась как мастерская. На грубом столе стояли тигли, реторты, ступки с остатками черного порошка. На полках в беспорядке лежали компоненты: высушенные корни с неестественным фиолетовым отливом, чешуйки с драконьей кладбищенской падали, пузырьки с мутной жидкостью. На стене висела карта столицы с несколькими отметками, включая район парада и… Золотой дворец.

Но самое главное было в центре комнаты. На полу был нарисован мелом сложный круг, внутри которого лежали несколько обугленных клочков пергамента – неудавшиеся, судя по всему, попытки создать тот самый символ «Черного Ордена». А рядом с кругом, брошенный впопыхах, валялся небольшой кинжал с рукоятью из черного дерева. На ее вершине была вырезана та самая драконья пасть.

– Логово, – прошептала Серафина, окидывая взглядом комнату. – Не главное, но перевалочный пункт. Они здесь изготавливали компоненты.

Максимус уже был у стола, его пальцы быстро перебирали листки с заметками, написанными тайнописью.

– Рецепты… расчеты энергии… Здесь. – Он поднял один листок. – Упоминание «источника». «Жертва для пробуждения Источника назначена на фазу ущербной луны». Это через два дня.

Серафина подошла, хмуро глядя на тайнопись.

– «Источник»? Что это?

– То, что питает их магию, – сказал Максимус, и в его голосе впервые прозвучала не просто озабоченность, а тревога. – Не просто символ. Реальная сущность или место силы. Если они планируют «пробуждение»… это не просто покушение. Это ритуал. Масштабный.

В этот момент с лестницы донёсся скрип. Чьи-то осторожные шаги.

Серафина мгновенно погасила световой кристалл на своем поясе, погрузив комнату в почти полную тьму, и прижалась к стене у входа. Максимус, беззвучно сдвинувшись, занял позицию с другой стороны.

В проёме показалась фигура в тёмном плаще. Человек замер на пороге, почуяв неладное. Его рука потянулась к поясу.

Серафина действовала быстрее. Она выскочила из тени, не как дух, а как молния – короткий, точный удар рукоятью меча в висок. Человек ахнул и рухнул на пол без сознания.

Максимус зажёг слабый световой шар над ладонью, освещая лицо нападавшего. Это был мужчина средних лет, с лицом ремесленника, ничем не примечательный.

– Не тот, кто стрелял, – констатировала Серафина, быстро обыскивая его. Ни оружия, кроме простого ножа, ни документов. Только кошелёк с несколькими серебряными монетами и ключ от какой-то другой квартиры.

– Прислужник. Курьер, – сказал Максимус, поднимая с пола выпавший у того из-за пазухи свёрток. Внутри были свежие, еще пахнущие кровью, драконьи когти – редкий и дорогой ингредиент для темных ритуалов.

– Значит, они готовятся к чему-то большому, – прошептала Серафина, глядя на когти. – Через два дня.

Она посмотрела на Максимуса. Он смотрел на нее, и в его глазах не было ни торжества, ни упрёка. Было лишь холодное, сосредоточенное понимание. Они нашли след. Хлипкий, вынужденный союз дал первый результат. Но этот результат лишь открыл дверь в еще более глубокую и тёмную бездну.

– Надо выносить его и все улики, – сказала она, кивая на бесчувственного курьера. – И готовиться. У нас есть два дня, чтобы выяснить, что такое «Источник» и как его остановить.

Максимус молча кивнул, уже собирая со стола самые важные бумаги. Они работали вместе, молча, эффективно. Не как партнёры, а как два острых инструмента, нацеленных на одну цель. Ненависть и недоверие никуда не делись. Они просто на время отошли на второй план, уступив место общей, смертельной опасности.

Глава 6: Второе покушение

Храм Драконьего Пламени в полдень был залит не солнечным светом, а его магической имитацией. Через огромный купол из резного горного хрусталя лился поток золотистого сияния, падая на ряды мраморных колонн и отражаясь в позолоте алтаря. Воздух гудел от низкого, монотонного пения хора жрецов и гула молитв сотен собравшихся аристократов, сановников и высших офицеров. Церемония Благодарения Огня была одним из самых священных ритуалов империи, символом нерушимой связи между троном, народом и драконами-покровителями.

Император Аврелиус стоял у алтаря в полном церемониальном облачении: тяжелая парчовая мантия, отороченная мехом снежного барса, и Корона Драконов – диадема из черного обсидиана с вкраплениями рубинов, напоминающими капли крови. Он держал в руках Драконий Скипетр – древний артефакт, чьё навершие в виде спящего дракона слабо пульсировало синим светом, резонируя с магией храма.

Серафина стояла в первом ряду, среди высших чинов, но не молилась. Ее взгляд, скрытый под опущенными веками, непрерывно сканировал пространство. Каждое лицо в толпе, каждое движение жрецов, каждую тень между колоннами. После находки в «Крысиных Норах» тревога в ней превратилась в холодную, острую иглу, впившуюся под ребра. «Через два дня», – говорила записка. До фазы ущербной луны оставалось меньше суток. Сегодняшняя церемония была слишком очевидной мишенью.

Максимус, по ее категорическому требованию и приказу императора, оставался в Башне Молчания под усиленной охраной двух преторианцев, которым был отдан чёткий приказ: стрелять при любой попытке бегства или использования магии. Но его предупреждение она помнила дословно: «Если они используют «Источник», это будет не просто атака. Это будет пробой. Ритуал, который попытается переписать саму реальность в месте его проведения. Ищи не убийцу. Ищи разрыв в ткани мира».

Жрец-архимаг поднял руки, и пение стихло. Наступила торжественная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием священного огня в огромной чаше перед алтарём.

– Великий Дракон, дарующий свет и порядок! – возгласил архимаг, и его голос, усиленный магией, прокатился под сводами. – Прими благодарность своего верного слуги, Аврелиуса Дракониса, и ниспошли свой огонь на империю, дабы тьма не коснулась ее никогда!

Император сделал шаг вперёд, чтобы бросить в огонь ритуальную ветвь из серебристого ясеня. Именно в этот момент Серафина почувствовала это.

Не движение. Не звук. Изменение давления. Воздух в храме внезапно стал тяжелым, вязким, как сироп. Золотистый свет из купола померк, будто его затянула дымка. Но это была не дымка. Это было искажение. Пространство вокруг центрального алтаря начало «плыть», края мраморных плит пола стали размываться, как краска на мокром холсте.

И тогда из самого алтаря, из недр древнего камня, в который был вмурован священный огонь, вырвалось не пламя. Вырвалась струя абсолютной, пожирающей свет черноты. Она была не просто темной – она была отрицанием цвета, жизни, тепла. Холодным вихрем, который не горел, а гасил.

Священный огонь в чаше погас мгновенно и бесшумно. Мрамор алтаря в месте выброса почернел и рассыпался в мелкий, ледяной пепел. Черная струя, извиваясь как змея, устремилась прямо к императору.

Крики ужаса прорвались сквозь оцепенение толпы. Преторианцы бросились вперёд, но черная струя, казалось, игнорировала физические преграды, проходя сквозь доспехи первого из них. Солдат рухнул без звука, его лицо за секунду стало восковым и безжизненным.

Серафина уже двигалась. Не к императору – к источнику. К алтарю. «Ищи разрыв», – звучало в голове. Она увидела его: в центре черного выброса, в самом сердце разрушающегося камня, пульсировало крошечное, мерзкое ядро – сгусток энергии цвета гниющей плоти. «Источник»? Нет, его эхо. Приманка.

– Все назад! Прочь от алтаря! – закричала она, но ее голос потонул в хаосе.

Император, отброшенный магическим импульсом от черного выброса, упал на колени, но Драконий Скипетр в его руке вспыхнул ослепительно-синим светом, образовав вокруг него хрупкий защитный купол. Черная струя билась о него, как ядовитый поток о стекло, но не могла пробить сразу.

Серафина, добежав до алтаря, увидела, что сделать ничего не может. Эта магия была ей незнакома. Она была не для блокировки, а для… потребления.

И тут она вспомнила. В кармане ее плаща, завёрнутый в шёлк, лежал коммуникационный кристалл, спаренный с таким же в Башне Молчания. Экстренная связь. Рисковало. Но выбора не было.

Она выхватила кристалл, вложила в него импульс воли и прошептала сквозь стиснутые зубы:

– Некромантический выброс! В храме! Он питается жизнью и магией! Как остановить?!

Ответ пришел не сразу. Секунды растянулись в вечность. Черная струя, не сумев пробить скипетр, начала растекаться по полу, превращая белый мрамор в черную, мёртвую слюду. Еще один гвардеец, наступивший на нее, вскрикнул и упал, его нога до колена стала серой и безжизненной.

Голос Максимуса прозвучал в ее сознании хрипло и напряженно, будто он бежал:

– Это не атака. Это диагностика. Зонд. Он ищет слабое место в защите… и в душе. Не блокируй! Перенаправь! Ему нужен поток… дай ему поток, но не тот, что он хочет! Используй огонь… нет, воспоминание об огне! Свет, который был здесь!

В голове у Серафины что-то щёлкнуло. Не заклинание. Принцип. Эта чернота пожирала «жизнь» и «магию» в их текущей, активной форме. Но что, если дать ей эхо? Отражение? Как подсунуть яду ложку сахара, который он примет за яд.

Она оглянулась. Священный огонь погас, но его «след» – мощнейший отпечаток тысячелетних молитв и ритуалов – все еще висел в воздухе, невидимый, но ощутимый для того, кто знал, как чувствовать. Как чувствовал Максимус.

У нее не было его умения. Но у нее была воля. И долг.

Серафина вскочила на оплывающий черной жижей алтарь, игнорируя леденящий холод, пробивавшийся сквозь подошвы сапог. Она зажмурилась, отбросив панику, шум, страх. Она вспомнила. Не пламя в чаше. Она вспомнила ощущение этого храма час назад – наполненного светом, верой, мощной, упорядоченной магией. Она вспомнила лицо императора, вручающего ей знак инквизитора в этих стенах годы назад. Она собрала эти воспоминания, эти отголоски «света» и «порядка», не как магическую энергию, а как… идею. Как яркий, четкий образ.

И она проецировала этот образ прямо в пульсирующее ядро черного выброса.

Не силой. Намерением.

На мгновение ничего не произошло. Затем черная струя дрогнула. Ее движение к императору замедлилось. Ядро в центре алтаря на миг вспыхнуло не гнилостным, а ослепительно-белым светом – болезненным, чуждым для него. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну огромного инструмента.

Черный выброс схлопнулся. Не рассеялся – резко втянулся обратно в алтарь, оставив после себя лишь выжженную, почерневшую воронку в камне и тишину, оглушительную после хаоса.

Император, все еще стоя на коленях внутри сияющего купола скипетра, тяжело дышал. Вокруг лежали несколько тел гвардейцев. Остальные в ужасе отползали от алтаря.

Серафина спрыгнула на пол, ее ноги подкосились от напряжения и странной, душевной опустошённости, будто она отдала часть своих собственных воспоминаний. Она подошла к краю воронки. Там, в центре, лежал не пепел, а маленький, сморщенный предмет, похожий на окаменевшее сердце летучей мыши. Он был пронизан тончайшими серебряными нитями – остатками магического контура.

Она услышала за спиной шаги. Это был главный жрец, его лицо было белым как мел.

– Что… что это было, инквизитор? – прошептал он.

– Второе покушение, – хрипло ответила Серафина, наклоняясь, чтобы осторожно, через плащ, поднять артефакт. – И предупреждение. Они проверяют наши защиты. И нашли слабое место. – Она посмотрела на почерневший алтарь. – Они могут ударить в самое сердце нашей веры.

Ее пальцы сжали коммуникационный кристалл, связывающий ее с Башней. Там, вдали от этого святилища света, опальный принц, знающий язык тьмы, только что спас императора и ее, подсказав ключ. Их вынужденный союз прошёл первое настоящее испытание огнём и тенью. И Серафина, с ненавистью признавая это, понимала – без его запретных знаний сегодняшний день мог бы закончиться коронацией нового императора, выбранного «Черным Орденом».

Глава 7: Древние тайны

Имперские архивы находились не в сияющем Золотом дворце, а под ним. Глубоко под фундаментом, в лабиринте залов, вырубленных в скальном основании холма, царил вечный полумрак, нарушаемый лишь холодным сиянием магических светильников. Воздух был сухим и неподвижным, пропитанным запахом старой кожи, пергамента и камня, впитавшего в себя тысячелетия секретов.

Серафина стояла посреди главного зала, окружённая башнями из папок и свитков, которые возвышались до самого свода. Рядом с ней, склонившись над огромным фолиантом, лежащим на специальном пюпитре, был Максимус. Его присутствие здесь, в святая святых имперской истории, было санкционировано личным указом императора, скреплённым печатью и подписанным под дулом арбалета преторианца, неотступно стоявшего у двери. Разрешение было добыто ценой ледяного молчания Серафины, длившегося весь путь из храма, и ее сухого доклада: «Его знания предотвратили катастрофу. Они нужны для понимания угрозы».

Теперь он был здесь, и его пальцы, привыкшие к грубой бумаге его башни, с почтительным трепетом перелистывали страницы «Хроник Драконьей Эры» – летописи, составленной первыми историками империи.

– Здесь, – его голос, приглушенный тишиной архива, прозвучал громче, чем предназначенный. Он указал на абзац, написанный на древнем диалекте имперского языка. – Упоминание о «Тёмном Согласии» во времена правления императора Игниса I, основателя династии. «…и угрозу Тёмного Согласия, что жаждало низвергнуть порядок драконов и вернуть эпоху хаоса, удалось отвратить лишь ценою великой жертвы и заточения Источника под печатями из света и крови».

Серафина, читая через его плечо, почувствовала, как холодок пробежал по коже.

– «Источник». То же слово, что и в записках из мастерской.

– Не просто слово, – Максимус отодвинул фолиант и потянулся к стопке свитков, помеченных грифом «До-имперские верования. Запрещено к широкому изучению». – Это сущность. Или место. Или и то, и другое. «Черный Орден» – это не новое название. Это перевод. «Темное Согласие». Они существовали всегда. Как тень империи. Как антитеза.

Он развернул один из свитков. Пергамент был настолько древним, что крошился по краям. На нем были изображения не драконов, а извивающихся, бесформенных существ из тени и света, сражающихся с фигурами людей верхом на драконах.