Двойная игра

Бэт прижалась щекой к ткани его камзола, закрыла глаза и позволила ему вести. Не было музыки, кроме той, что доносилась приглушённым эхом из залов. Не было сложных па, только медленное, едва уловимое покачивание и вращение на холодном каменном полу балкона. Она положила голову ему на плечо, и они закружились в своём собственном, тихом ритме, под немым свидетельством луны. Её платье переливалось при каждом движении, его руки были надёжны, а в груди у неё горело не пламя хаоса, а ровное, глубокое тепло – их общее тепло.

Когда они, наконец, замерли, просто стоя в обнимку, дворцовые часы где-то вдалеке пробили полночь. Бал, должно быть, уже заканчивался.

Они шли обратно по тёмным, спящим коридорам, держась за руки. Дворец, этот огромный, блестящий зверь, наконец-то притих. Только их шаги – её лёгкие и осторожные, его твёрдые и неспешные – отдавались эхом в пустоте. Никто их не видел. В этом полумраке они были просто Кирк и Бэт. Принц и его разбойница, нашедшие свой собственный, украденный у судьбы танец.

Глава 5. В которой Бэт поняла, что во дворце расслабляться не стоит

Прекрасное окончание вечера и очень нежная ночь плавно перетекли в утро. Или уже обед – солнце стояло высоко, заливая покои медовым, ленивым светом, который обещал не спеша текущий, ничем не омрачённый день.

Кирк и Бэт нежились в широкой кровати, и нарушать эту идиллию, казалось, не могло и не хотело решительно ничто во вселенной. Они приняли долгую, неторопливую ванну, затем в покои вкатили тележку с завтраком, и они ели прямо в постели, смеясь над крошками на шёлковых простынях. Бэт, разомлевшая, грелась в солнечном пятне, словно котёнок, и, зажмурившись от удовольствия, с набитым ртом проговорила мечтательно:

– Вот так бы, Кирк… Хоть недельку… – она доедала любимый пирог с вишней, и каждый кусочек казался воплощением безмятежного счастья.

Кирк смотрел на неё, стараясь запечатлеть этот миг – её расслабленное лицо, без тени привычной настороженности или внутренней бури. Он видел в ней ту самую девушку из лесного дома, только наконец-то чувствующую себя в безопасности. И хотел растянуть эту минуту до бесконечности.

Их единение было грубо и внезапно разорвано. Дверь в покои распахнулась без стука, и в комнату, словно свежий, беспокойный ветер, влетела Элиана. На ней было практичное платье для верховой езды, а в глазах горели огоньки срочного и весёлого заговора.

– Прекращайте валяться! – объявила она без предисловий. – Кирк, тебя братья ждут в Малом совете. Какие-то срочные донесения с границ. А я, – она повернулась к Бэт, – предлагаю тебе совершить конную прогулку по самым живописным окрестностям. Сидеть в четырёх стенах – преступление против такого дня!

Бэт, уже настроившаяся на лень, недовольно прищурилась, но в предложении был здравый смысл. И Эль смотрела на неё так заразительно-воодушевлённо.

– Да, Элиана, – сказала Бэт, в голосе её зазвучал вдруг знакомый Кирку озорной оттенок. – Покажу тебя своё любимое озеро. Там сейчас особенно красиво.

Кирк фыркнул, откладывая чашку.

– Не нужно ездить в ту сторону. Ты уже свой улов нашла, – он резко, но нежно притянул Бэт к себе, заставив её взвизгнуть от неожиданности. – И больше никаких находок в озере, ясно?

Элиана смотрела на них, обхватив лицо руками, с немым, восторженным умилением.

– Так, голубки, хватит бездельничать! – кликнула она, хлопая в ладоши. – Через полчаса встречаемся у Восточных ворот. Не опаздывать!

– Ладно, ладно, – сдалась Бэт, выбираясь из объятий Кирка. Конная прогулка в приятной компании действительно казалась куда лучшим времяпрепровождением, чем та «скукота» из бумаг и отчётов, что ждала принца.

––

Тропа, которую выбрала Бэт, была узкой, укрытой кронами старых дубов и известной лишь местным. Она вела в тихий, почти глухой тупик – небольшую солнечную поляну у ручья, поэтому случайных путников здесь не встречалось. Идеальное место для разговора.

Девушки легко нашли общий язык. Эль, оказавшись вне дворцовых стен, стала ещё более непосредственной. Она восхищалась смелостью Бэт, трижды за прогулку просила пересказать историю их знакомства с Кирком у озера – каждый раз с новыми, всё более абсурдными подробностями, – и звонко смеялась, запрокидывая голову. Бэт, в свою очередь, слушала истории Эль о её детстве в северном замке, о строгом отце и уроках, на которых нужно было сидеть с прямой спиной, «как будто проглотила аршин». В этих рассказах сквозила не злоба, а светлая, немного детская грусть по чему-то безвозвратно ушедшему.

Возвращались они через три часа, усталые, загорелые и в прекрасном настроении, полные впечатлений и беззлобного смеха.

Идиллия длилась ровно до того момента, пока они, расслабленные и счастливые, не свернули на главную аллею, ведущую ко дворцу. Им навстречу, подобно стайке ярких, щебечущих птиц, выпорхнула группа придворных дам. Шёлк, перья, блёстки и приторный аромат духов.

Вперёд выступила одна из них – высокая, статная брюнетка в вызывающем вишнёвом платье, с губами, подкрашенными в тон. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по простой одежде Бэт, и на лице расплылась ядовитая, сладкая улыбка.

– Смотрите-ка, кто у нас тут, – голос её звенел, как надтреснутый хрусталь. – Любимая кузина королевской семьи и… временная подстилка нашего прекрасного принца. И правду болтают – Кирк захотел экзотики и притащил в дворец лесную дикарку. Ну как, милочка, теперь клопы в покоях принца кусаются?

Бэт остолбенела от такой наглости и внезапности. Воздух вокруг неё на секунду стал гуще, горячее. Элиана схватила её за ладонь и почувствовала, как кожа под её пальцами стала обжигающе горячей. Но не отпустила. Её взгляд, полный ярости, был устремлён на обидчицу, но рука сжимала Бэт с молчаливой мольбой: «Не надо. Не здесь».

Это прикосновение, это молчаливое «нет» остудило первую, слепую волну ярости. Бэт сделала глубокий, почти судорожный вдох, взяла себя в руки. Огонь отступил, сменившись леденящим, острым как бритва спокойствием, которое было куда страшнее. Она выпрямилась и медленно, с преувеличенной вежливостью, повернулась к говорящей.

– Меня зовут Бэт, – произнесла она так тихо, что дамам пришлось замереть, чтобы расслышать. – Запомни это имя. Потому что «временные подстилки» сейчас стоят передо мной и истекают ядом. А я, хоть и дикарка, уже как месяц не отхожу от принца Кирка дальше, чем на полкорпуса. – Она позволила себе лёгкую, высокомерную улыбку, вскинула подбородок и, не удостоив взглядом ошеломлённую брюнетку, плавно двинулась дальше, ведя за собой Элиану. – Пойдем, Эль, нас ждут.

Они прошли мимо, оставив за спиной гробовую тишину, а потом взрыв возмущённого шёпота.

Только когда они уже приближались к боковому входу, Бэт остановилась, прислонилась к прохладной каменной стене и выдохнула, выпуская из легких весь сжатый там гнев. Руки дрожали.

Элиана смотрела на неё с безграничным восхищением.

– Боги, как ты её осадила! Это была Марго, дочь графа Веренского. Она здесь бывает нечасто, но… Кирку прохода не даёт. Он однажды имел глупость… – Эль резко прикусила язык, но Бэт и так всё поняла по её смущённому взгляду.

– Всё в порядке, Эль, – Бэт улыбнулась, и улыбка эта была немного усталой, но твёрдой. – Я верю, что прошлое остаётся в прошлом. К тому же, я не сомневаюсь, что Кирк давно раскусил её подлую натуру. Вряд ли он позарится на такое… даже если меня не будет рядом.

Эль схватила её за руку, уже остывшую, и посмотрела на неё с неожиданной серьёзностью.

– Но Бэт, ты же будешь рядом.

Бэт встретила её взгляд. В её собственных глазах отражалась не неуверенность, а трезвое, чуть горьковатое понимание.

– Да, Эль. Пока это возможно, да.

И девушки разошлись по своим покоям переодеваться к ужину, каждая про себя понимая, что безмятежности сегодняшнего утра больше не будет. Дворец, этот прекрасный и жестокий зверь, только что показал свои клыки. И Бэт впервые чётко осознала: здесь, среди зеркал и шёпота, расслабляться нельзя ни на секунду. Война за своё место, за своё достоинство, только началась. И вести её придётся не саблей, а холодными словами и железным самообладанием, под которым тлеет готовый вспыхнуть в любой миг огонь.

Глава 6. В которой наметились планы на ближайшие две недели

Ванна с жасмином не смыла напряжения. Чистое, простое платье, надетое для ужина, вдруг показалось Бэт непроницаемым доспехом, в котором предстоит идти на поле боя. Она застыла перед зеркалом, но видела не своё отражение, а десятки чужих, оценивающих взглядов, сладкие улыбки-маски и ядовитые шипы слов, приправленные смехом. Она прошлась по комнате из угла в угол, пытаясь вышагать из себя тяжёлую, липкую нерешительность, и снова опустилась на край кровати, сгорбившись. Идти в это логово змей не вызывало ничего, кроме холодной тошноты.

Так, в полной тишине и неподвижности, её и застал вернувшийся Кирк. Он отложил свёрток с бумагами, его взгляд мгновенно просканировал ситуацию: поза, выражение лица, незаконченные сборы. Он не спросил «что случилось?». Он подошёл и сел рядом, его плечо коснулось её плеча.

– Пойдём на ужин или попросить принести сюда? – спросил он ровно, предлагая выбор, а не решение.

Бэт подняла на него взгляд. В её глазах бушевало усталое смятение.

– Я знаю, что нужно идти туда. Сидеть в этом… рассаднике лицемерия. Ради тебя. Ради Эль. Но, Кирк, мне этого не хочется. Совсем. Каждая клетка тела сопротивляется.

– Эль мне рассказала про вашу стычку с Марго, – тихо сказал Кирк. Он не стал отрицать или приуменьшать. – Она та ещё ведьма. Всегда была.

– Я поняла, – Бэт произнесла слова прямо, без упрёка, но и без мягкости, глядя ему в глаза, – что эта ведьма успела побывать в твоей постели.

Кирк не отвёл взгляд, но его глаза на мгновение стали непроницаемыми, а затем в них мелькнула тень той самой, старой вины, которую он теперь не умел выражать бурно.

– Бэт, я… – он запнулся, его новый, точный ум искал нужные, не ранящие слова и не находил готовых формул для такого разговора.

– Ты не обязан извиняться за прошлое, – перебила его Бэт, и в её голосе прозвучала не снисходительность, а усталое принятие. – Просто… сейчас мне не хочется видеть эти лица. Но я понимаю. Я пойду. Ради тебя и Эль.

Кирк кивнул, его рука легла поверх её сжатых в кулак пальцев.

– Слушай, возможно, есть альтернатива. Не навсегда, но на ближайшие две недели.

Бэт насторожилась, в её позе появилось внимание.

– Через два дня Эль уезжает в поместье герцога Раймунда для подготовки к свадьбе, – начал объяснять Кирк, его речь стала деловой, чёткой. – Корнелиан опасается провокаций в дороге и просил меня возглавить сопровождение. У него по пути есть ещё дела – проверка гарнизонов, встречи. Я согласился, но с одним условием: ты едешь с нами.

Он сделал паузу, давая ей вникнуть.

– Корнелиан предлагает формальность: ты поедешь в карете с Эль как её подруга и компаньонка. А по факту – ты будешь рядом с ней, её последней линией обороны, если что-то случится, пока я и гвардейцы будем заняты внешним периметром. Это логично, и это даёт тебе причину быть в нашей компании.

План начал обретать привлекательные очертания. Дорога, лес, дело – это было понятно, это было её стихией.

– Мы будем с вами почти всю дорогу, – продолжил Кирк, и в его ровном голосе появился лёгкий, тёплый оттенок. – Но в городе Рейке Корнелиан с частью отряда задержится на день по своим делам. А мы с тобой и Эль… мы проведём этот день на городской ярмарке. Она в это время года – лучшая в королевстве.

Лицо Бэт озарила первая за этот вечер искренняя, живая улыбка.

– Вот это план мне нравится куда больше, чем сидеть здесь и ловить на себе косые взгляды.

– Есть только одно «но», Бэт, – Кирк произнёс это осторожно, уже предвидя реакцию.

Она тут же поняла, куда он клонит. Все расслабленность мгновенно испарилась, плечи вновь напряглись, а в глазах вспыхнули знакомые зелёные искры.

– С нашим отрядом, в отдельной карете, но всё же… едут Марго и её отец, граф Веренский. Он возвращается в свое поместье и нам по пути.

Бэт замерла на секунду, а затем на её губах расплылась медленная, откровенно коварная улыбка.

– Знаешь, Кирк… Если эта ведьма хоть раз назовёт меня «дикаркой» или «подстилкой» в этой поездке, я просто-напросто… аккуратно подожгу ей подол платья. Скажем, это был порыв ветра от проезжающего мимо факела. Несчастный случай.

Уголки губ Кирка дрогнули в ответной, одобрительной и немного хищной улыбке.

– Я только за. Но постарайся сделать это, когда рядом не будет её отца. Он помешан на чести мундира и может устроить ненужный скандал. А теперь… Прошу ужин сюда? – он сменил тему с лёгкостью фокусника. – А после… я хочу сделать тебе расслабляющий массаж. – Он сделал самое невинное, почти ангельское выражение лица.

Бэт фыркнула, её настроение наконец-то полностью смягчилось.

– Ничего, что я ещё ни разу не расслабилась от твоего «массажа»? – игриво парировала она, приподнимая бровь.

– Ты просто никогда не даёшь мне его закончить, – с достоинством заметил Кирк. – Вечно начинаешь кричать что-то вроде «я не могу больше ждать» и всё идёт кувырком.

– О, вот как? – Бэт сверкнула на него глазами и с внезапной ловкостью дикой кошки повалила его на спину на широкую кровать. – Это ты вечно всё портишь!

Началась возня. Кирк, хоть и лишённый прежней буйной энергии, оказался удивительно изворотливым и сильным. Он потянулся ущипнуть её за бок, она вскрикнула и принялась отбиваться, пытаясь защекотать его под рёбрами, где он, как она выяснила, был беззащитен. Они смеялись, сплетаясь в клубок из рук, ног и сбившегося одеяла, катаясь по простыням и начисто забыв про ужин, двор, Марго и все на свете угрозы.

Именно в этот момент, когда Бэт сидела верхом на Кирке, пытаясь удержать его руки, а он делал вид, что беспомощен, дверь тихо приоткрылась, и в покои закатили тележку с ужином. Слуга, бросив взгляд на катающуюся по кровати, хохочущую пару, покраснел до корней волос, поставил поднос на стол и ретировался с невероятной скоростью.

Это только подстегнуло их веселье. Они рухнули на спину рядом, всё ещё давясь смехом, их пальцы сплетались, а сердца бились часто и радостно в унисон. На две недели вперёд у них появился план, приключение и цель. А всё остальное – злые языки, прошлые ошибки и придворные интриги – могло подождать.