Двойная игра

Олли Улиш

Двойная игра

Автор: Олли Улиш

КНИГА 3. ДВОЙНАЯ ИГРА

Часть 1. ИНТРИГИ

Глава 1. В которой Бэт в полной мере оценила, что огонь не погас

Утро было соткано не из света, а из ощущений. Тяжесть одеяла. Ровное, глубокое дыхание за её спиной. И руки – его руки – крепкие, не отпускающие даже во сне. Бэт проснулась, медленно всплывая из бездонного покоя, и первым делом почувствовала не суету нового дня, а полное, немое удивление. Никакой внутренней бури. Только спокойствие, сладкая ломота в натруженных мышцах и лёгкое, почти пьянящее головокружение – будто после долгого, стремительного падения, которое неожиданно обернулось полётом.

Она не шевелилась, прислушиваясь к тишине дома и биению его сердца у себя за спиной. Вчерашняя ночь стёрла всё: гулкую пустоту выцветших степей, даже постоянный, щемящий страх перед чужим пламенем у себя в груди. Осталось только это. Его тепло. Его запах – дым, дорога и дом. И тихое, всепоглощающее чувство, ради которого, казалось, можно было пройти ещё дюжину болот и опасностей. Её первый опыт оказался не неловким прологом, а чем-то цельным, глубоким и… удивительно спокойным. В этом была главная странность.

Кирк, лишившийся своего огня, обрёл взамен пугающую сосредоточенность. Он был методичен, внимателен до мелочей, растягивал каждый миг, изучая её реакции с холодноватым, почти аналитическим интересом. И эта новая, расчётливая нежность сводила её с ума куда сильнее прежней его стремительной, безрассудной страсти.

Он проснулся позже. Она почувствовала, как изменился ритм его дыхания, как мышцы руки, обнимающей её, налились осознанной силой.

– Доброе утро, разбойница, – прохрипел он ей в волосы, и голос был сонным, но уже с той знакомой, хитрой ноткой, теперь приправленной абсолютной уверенностью.

Бэт что-то буркнула в подушку, но сама прижалась к его ладони. Протест был формальностью, частью их нового, тихого ритуала.

Новое спокойствие, купленное такой страшной ценой, давало ему невероятное преимущество. Раньше он был гением хаотичной импровизации. Теперь он стал мастером, видящим игру на несколько ходов вперёд. И к своему глубочайшему, почти пугающему удовольствию, Бэт за ту ночь убедилась – все их испытания, вся эта мучительная дорога к друг другу, того стоили. Этот дом, эта тишина, кровать стали не просто убежищем, а священным пространством, где внешний мир терял всякую силу.

День тек лениво, как густой мёд. Они молча готовили еду, обмениваясь взглядами, в которых ещё плавали отзвуки ночи. Случайные прикосновения – передавая нож, поправляя завиток волос у виска – отзывались целыми каскадами тихого тепла под кожей. Никто не произносил этого вслух, но оба понимали: эта передышка – временная. «Молот Сумерек» не дремлет. Новые вопросы могли нагрянуть в любой миг. Но сегодня всё это казалось далёким, призрачным, заслонённое новым, немыслимым ранее уровнем близости. Они не просто выжили вместе. Они нашли друг в друге тихую гавань.

Топот копыт, донёсшийся со стороны леса после полудня, прозвучал как выстрел. Кирк, стоявший у окна с немытой кружкой в руке, замер. Всё его тело – плечи, спина, линия челюсти – мгновенно стало чётким, собранным, как перед схваткой. На лице не осталось и следа утренней расслабленности, только холодная, мгновенная готовность.

Гонец в ливрее дворцовой стражи передал небольшой свёрток с печатью Корнелиана. Кирк вскрыл его, пробежал глазами по строчкам. Его лицо, такое безмятежное минуту назад, окаменело.

– Вести? – спросила Бэт, подходя. В её груди что-то неприятно сжалось.

Он молча протянул ей листок. Коротко, сухо, без приветствий и церемоний: «Завтра во дворец прибудет Элиана. Ждём тебя на ужин.»

Фраза резанула глаз. «Тебя». Не «вас». Не «вас обоих». Тебя.

Бэт почувствовала, как шевельнулся старый, знакомый холодок – холод недоверия и отчуждения. Она подняла взгляд на Кирка.

– Элиана? – переспросила она, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

– Моя кузина, – отчеканил Кирк, не отрывая глаз от письма. Голос его был плоским, лишённым интонаций, будто он зачитывал справку. – Дочь герцога Мерло, брата нашей матери.

Он смял пергамент в кулаке, но не выбросил. Просто сжал так, что кожа на костяшках побелела.

– Формулировка… показательная, – произнёс он наконец, и в его ровном голосе вдруг появилась трещинка – что-то острое, ядовитое. Но тут же была задавлена. Он глубоко вдохнул, повернулся к ней, и его взгляд стал острым, анализирующим. – Корнелиан не делает ничего просто так. Если он пишет «тебя» и упоминает Элиану… это не приглашение. Это расстановка фигур на доске.

Бэт смотрела на него, на его сжатый кулак, на жёсткую линию губ.

– Значит, – сказала она тихо, глядя ему прямо в глаза, – нужно понять правила этой партии. Прежде чем делать ход.

Уголок его губ дрогнул – не в улыбку, а в нечто похожее на гордое, жёсткое одобрение.

– Именно, – кивнул он. – Значит, собираемся. На ужин. Посмотрим, какую игру затеял братец на этот раз. И какую роль в ней отвели… моей кузине.

Глава 2. В которой Бэт были не рады

Тяжёлые дубовые двери кабинета Корнелиана распахнулись ровно в шестнадцать часов. Время было выбрано не случайно – достаточно поздно для светской беседы, достаточно рано, чтобы избежать намека на дружеский ужин.

Кабинет, как всегда, напоминал штаб полевого командира: карты, отчёты, суровый порядок. Но сегодня в нём царила странная, натянутая версия дружелюбия. Корнелиан и Рейолин стояли у камина, каждый с кубком вина в руке. На низком столике были разложены закуски – сыр, фрукты, тонкие ломтики окорока. Картина «семейного вечера» была выстроена так тщательно, что от неё веяло холодом парадного зала.

Кирк вошёл первым, его шаги отдались чёткими, твёрдыми ударами по паркету. Взгляд скользнул по братьям, по еде, кубкам – и мгновенно всё проанализировал, оценил, разложил по полочкам. Не дожидаясь приглашения, он подошёл к свободному креслу и опустился в него с такой естественной, бесцеремонной расслабленностью, будто это был его собственный кабинет. Затем протянул руку и мягко, но неуклонно притянул Бэт к себе на колени. Жест был не вызовом, а утверждением. Простой, безошибочный сигнал о том, кто здесь с кем.

– Я смотрю, вы успели отужинать. Без нас, – произнёс Кирк, и его голос был ровным, почти вежливым, но в нём слышалось лезвие. – А где же виновница торжества? Кузина Элиана?

– Устала с дороги. Отдыхает в своих покоях, – ответил Корнелиан, не моргнув глазом. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым.

– Распорядиться насчёт ужина для вас? – вступил Рейолин, пытаясь вернуть встрече хоть какие-то рамки приличия.

Кирк повернулся к Бэт, сидевшей у него на коленях с царственным, чуть отстранённым видом.

– Конечно, – кивнула она, встретив его взгляд. Голос её звучал ясно и немного устало. – Я не хочу весь вечер варить похлебку.

Рейолин отдал тихое распоряжение слуге у двери. Через пятнадцать минут в кабинет вкатили тележку с дымящимися блюдами и поставили два чистых бокала. Бэт, не сходя с «поста», принялась накладывать себе на тарелку. Движения были точными, экономичными, без тени смущения.

– Рассказывайте, – сказал Кирк, отломив кусок хлеба. Он не смотрел на братьев, его внимание было сосредоточено на Бэт, как будто проверяя её реакцию заранее. – Бэт сегодня в хорошем настроении и не сожжёт дворец. Правда, дорогая?

– После этой печёной утки, – проговорила Бэт с набитым ртом, не поднимая глаз от тарелки, – я притворюсь, что меня тут и не было. Хотя меня, в общем-то, и не ждали.

Рейолин в этот момент как раз делал глоток вина и закашлялся, ударив себя в грудь кулаком.

– Прошу прощения, ваше величество, – мило улыбнулась Бэт, наконец взглянув на него. В её глазах не было ни злобы, ни издёвки – только усталая, кристальная ясность. – Но давайте будем честны. Хотя бы в этой комнате.

Корнелиан поставил кубок на стол. Звук был негромким, но окончательным.

– Что ж, – сказал он. – Через два дня будет бал в честь приезда Элианы. На нём будет объявлена её помолвка с герцогом Раймундом. Он – сильный союзник, и мы не можем допустить провокаций.

Он сделал паузу, его взгляд утяжелился, обращаясь напрямую к Кирку.

– Ты должен присутствовать. Это необходимо.

– А я – нет, – закончила за него Бэт, откладывая вилку. Голос её стал плоским. – И вы думали, что я буду нервничать и метать огонь? Сдался мне ваш бал. Но извинительную утку можете завернуть с собой.

Она отпила вина, поставила бокал и посмотрела прямо на Корнелиана.

– Ну, и пару бутылок этого вина нам на дорогу не помешает.

Кирк молча кивнул в знак согласия, его рука лежала на её талии, пальцы слегка сжимали ткань её платья.

– С одной стороны, я понимаю ваши опасения, – начал он, и в его ровном голосе зазвучала сталь. – Возможны провокации. Магия Бэт… нестабильна. Но я не планирую прятать её всегда и ото всех. Это не вариант.

– Прекрасно, – парировал Корнелиан без тени эмоций. – Тогда как мы представим её? «Девушка принца, недавно обретшая магию огня, с переменным успехом контролирующую свои эмоции»? На балу, где будет половина военных советников и вся верхушка клана Марло.

Кирк замер. Его новый, холодный ум лихорадочно искал решение, тактический ход, но натыкался на глухую стену условностей и политических рисков. Он чувствовал, как под его пальцами тело Бэт стало ещё более неподвижным, будто вырезанным из дерева.

Бэт покачала головой, и в её движении была такая окончательная, леденящая усталость, что Кирку на мгновение перехватило дыхание.

– Мне это не нужно, – тихо, но очень чётко сказала она. – Правда, Кирк. Давай решим этот вопрос позже. Если в нём вообще есть какой-то смысл.

Она отвела взгляд в сторону камина, и Кирк, глядя на её профиль, с абсолютной ясностью увидел ход её мыслей. Она не боялась бала. Она видела всю бессмысленность этой битвы. Зачем встраиваться в мир, который в лучшем случае терпит тебя из страха или расчёта?

– Послушайте, дорогие братья, – голос Кирка понизился, в нём зазвучала та самая «лёгкая ярость», которую он теперь держал на коротком поводке, но которая всё равно прорывалась наружу ледяными осколками. – Я не собираюсь ставить под угрозу ваш бал. Он пройдёт прекрасно. Но вечно прятать Бэт – не планирую. Мы уже дважды помогли решить государственные задачи. Бэт доказала свою верность двору и… нашей семье. А я люблю её. Или она будет со мной во дворце на моих условиях, или…

– Кирк, ты говоришь глупости. Прекрати, – выпалила Бэт, резко обернувшись к нему. В её глазах горел не гнев, а что-то худшее – разочарование и жалость. – Давай сначала решим этот вопрос вместе. Мне не нужна твоя жалость и желание возвысить перед своей семьёй как трофей! Я понимаю, что не стану её частью. К чему весь этот спектакль?

От её сжатой в кулак руки, лежавшей на колене, потянулся лёгкий, едва заметный дымок. Она резко спрятала руку за спину, сжав губы.

Но было поздно. Все увидели. Корнелиан лишь поднял бровь. Рейолин потупил взгляд.

Кирк ответил с ледяной, сконцентрированной яростью, которая была страшнее любого крика.

– Бэт. Ты приняла своё решение ещё вчера. Мы с тобой – вместе. И мне всё равно, какие у кого планы. Всё равно.

Он говорил эти слова, глядя не на неё, а прямо на Корнелиана, бросая их как перчатку. В комнате повисла тяжёлая, гулкая тишина, звонкая от невысказанного.

Корнелиан и Рейолин предпочли молчать. Было ясно как день: в эту разборку, в этот сырой, болезненный спор двух людей, пытающихся склеить свои разбитые миры, лучше не вмешиваться. Это была битва на территории, куда не вели ни карты, ни дипломатические протоколы.

Глава 3. В которой Бэт неожиданно обретает союзницу

Утренний свет заливал комнату неярким, пыльным золотом. Кирк проснулся раньше, его новый, лишённый суеты ум уже работал, прокручивая варианты и планы на предстоящий день. Он наблюдал, как Бэт спит, её лицо, наконец, расслабленное, без привычного напряжения в уголках губ. Её спокойное дыхание было единственным звуком в тишине дома.

Он не стал её будить. Просто легонько провёл пальцем по её щеке, и она открыла глаза почти мгновенно – старый рефлекс.

– Ты точно не пойдёшь на бал, – сказал он. Это был не вопрос, а констатация, произнесённая тихо, почти без интонации.

– Точно, – ответила она, её голос был хриплым ото сна, но таким же твёрдым.

Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, чтобы видеть её лицо полностью.

– Тогда поедешь со мной во дворец? – спросил он, и в его ровном голосе появились странные, почти неуместные здесь нотки – что-то мягкое, заговорщицкое. – Ты сможешь провести весь день в моих покоях. В полной безопасности и тишине. Я велю принести тебе самый роскошный ужин – тот, что подают на балах, но без всех этих людей вокруг. Ты примешь горячую ванну с душистым мылом – не с болотной тиной и запахом костра, а с чем-то… цветочным. И даже если ты уснёшь к моему возвращению, я разбужу тебя. Ласково. Хорошо?

Он смотрел на неё взглядом, в котором не было ни привычного озорного огня, ни холодной расчётливости. Был только тёплый, упрямый, непоколебимый фокус. Взглядом, которому невозможно было сказать «нет». Это был не приказ, а предложение альтернативной реальности – маленького, укромного рая внутри каменной крепости.

Бэт смотрела на него, и её практичный, теперь чуть размытый новыми чувствами ум, пытался найти подвох.

– Кирк, – медленно начала она, приподнимаясь на локте. – Ты что, соблазняешь меня ванной и едой? Серьёзно?

– Да, – честно признался он, и уголки его губ дрогнули в той самой, знакомой, но теперь более сдержанной усмешке. – Я тщательно обдумал этот план. И уверен – он рабочий.

Бэт фыркнула, а потом рассмеялась – коротким, хрипловатым, очень живым смехом, который прозвучал в тихой комнате как вспышка света.

– Определённо рабочий, – согласилась она, вытирая слезу с ресниц. – Ладно, хорошо. Я поеду с тобой. Вдруг и правда будет провокация, а ты со своей новой «ясностью» забудешь, куда бить. Или на тебя там нападут стайки придворных мотыльков в кринолинах – придётся отбиваться. В общем, – она положила ладонь ему на грудь, – не брошу тебя в беде. Ни в какой.

Её слова, такие простые и прямые, отозвались в нём чем-то тёплым и острым одновременно. Под холодной поверхностью его разума.

– Я надеюсь, что всё пройдёт хорошо, – сказал он, и его голос стал тише, интимнее. – И мы сможем просто наслаждаться благами широкой кровати в моих покоях. Без балов, братьев и политики.

Он не стал ждать её ответа. Ответ уже был в её глазах, в её улыбке, в ладони на его груди. Он просто притянул её к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, без прежней стремительности, но с новой, пугающей сосредоточенностью – будто пытаясь впечатать в эту минуту тепло её губ, её запах, её смех, чтобы взять это с собой в холодный, блестящий ад предстоящего вечера.

––

Кирк ушёл в тронный зал задолго до начала бала. Вместе с Корнелианом он проверял расстановку охраны, изучал план рассадки гостей, вносил правки в протокол.

Бэт осталась в его покоях. Они были огромными, тихими и невероятно чужими. Бархатные портьеры, зеркала в золочёных рамах, книги в кожаных переплётах на полках – всё здесь говорило о другой жизни. Жизни, где её место было, в лучшем случае, на пороге. Она приняла ванну – вода действительно пахла жасмином и чем-то ещё, сладким и непривычным. Съела принесённый ужин – изысканный, но какой-то безвкусный после простой похлёбки и печёной утки. И ждала.

Около девятнадцати часов, когда за окнами окончательно стемнело, а из далёких залов донёсся первый, приглушённый аккорд музыки, дверь в покои тихонько приоткрылась. Бэт мгновенно напряглась, оторвавшись от книги, которую не читала. В проёме возникла фигура в облаке бледно-голубого шёлка.

Девушка бесшумно проскользнула внутрь и закрыла дверь. Она была стройной, с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в изящную, но не вычурную причёску. Её платье было элегантным, но без кричащей роскоши, а в светлых глазах горел живой, прямой интерес.

– Добрый вечер. Ты – Бэт, верно? – спросила она сразу, без предисловий, подходя ближе.

– Верно, – кивнула Бэт, не вставая с кресла у камина. Её собственный взгляд был оценивающим, острым. – А ты?

– Элиана, – улыбнулась девушка, и её улыбка была тёплой, без привычной Бэт придворной напыщенности. – Можно просто Эль.

И прежде чем Бэт успела что-то ответить, Элиана, подхватив шлейф платья, запрыгнула на огромную кровать и устроилась там по-турецки, как у себя дома. Жест был настолько неожиданным и лишённым церемоний, что Бэт невольно расслабила плечи.

– Я так и думала, что ты красивая. И смелая, – заявила Эль, изучая её с неприкрытым любопытством.

Бэт почувствовала, как внутри что-то откликается на эту прямоту. Она отложила книгу.

– Значит, любопытно было на меня посмотреть? – спросила она, намеренно включив свой «режим разбойницы» – чуть грубоватый, чуть насмешливый.

Элиана кивнула, совершенно серьёзно.

– Очень. У Кирка так… горели глаза, когда он сегодня зашел поздороваться и упомянул тебя. Мимоходом, между прочим, но этого было достаточно. – Она сделала паузу, её взгляд стал задумчивым. – Никогда не думала, что он вообще способен на такое. Влюбиться. Но, кажется, у него всего два режима: либо полное отсутствие чувств, либо – тотальная, безоговорочная капитуляция. Без полутонов.

Бэт слушала, внимательно изучая гостью. Для девушки, которой светил политический брак с каким-то герцогом, она была слишком… расслабленной. Слишком искренней. Слишком романтичной. Это настораживало.

Элиана, похоже, прочла её мысли на лице. Её улыбка стала немного печальной, но не потеряла тепла.

– Понимаешь, Бэт, – сказала она тихо, глядя на огонь в камине. – Для таких, как мы с Кирком, настоящие чувства – непозволительная роскошь. Брак, союзы, долг… это наш воздух. Поэтому, что бы ни происходило вокруг, – она снова посмотрела на Бэт, и в её глазах был странный, взрослый и понимающий блеск, – вы с ним должны бороться друг за друга. Цепляться. Не отпускать. Потому что то, что у вас есть… оно бесценно.

Она замолчала, а потом вдруг лукаво подмигнула.

– А мой герцог, между прочим, молод и вполне красив. И, говорят, умен. Я думаю, мы с ним найдём общий язык. – Она гордо вздернула нос, но в её тоне не было ни высокомерия, ни отчаяния. Была спокойная, почти деловая уверенность.

Бэт мало что понимала в жизни аристократов, в этих сложных пасьянсах из титулов и выгод. Но после десяти минут разговора с Элианой ей стало… спокойнее. Она видела, что девушка приняла её не как угрозу, не как недоразумение, а просто как человека. Возможно, как союзницу по несчастью, попавшую в похожую клетку, только с другой решёткой.

Если только это не окажется очередной маской, – промелькнула в голове осторожная мысль. Но сердце, это буйное, непослушное пламя в её груди, отказывалось в это верить. Впервые за долгое время в этих каменных стенах на неё смотрели не как на проблему. А просто как на Бэт.

– Спасибо, Эль, – тихо сказала Бэт. И это было самое искреннее «спасибо», которое она произносила в этом дворце.

Элиана улыбнулась, спрыгнула с кровати и на прощание махнула рукой.

– Удачи вам. И… береги его. Он, при всей своей новой железной логике, всё ещё умеет наступать на грабли. Просто теперь делает это с расчётом.

Она исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя лёгкий запах лаванды и странное чувство облегчения. Бэт осталась одна, но одиночество это уже не давило так сильно.

Глава 4. В которой Бэт танцевала

Время тянулось, как густая смола. Полночь была уже не за горами. Уже больше часа снизу, из чрева дворца, доносился глухой, но непрерывный гул музыки – значит, веселье было в самом разгаре. Бэт сидела в кресле, пытаясь убедить себя, что одиночество её не тяготит, а отсутствие Кирка не причиняет острой, физической тоски. Она почитала книгу, встала, подошла к окну, снова села.

Но эмоции брали верх. Несколько раз от её сжатых в кулак пальцев потянулся предательский, едва заметный дымок, и она с раздражением прятала руки, будто пойманный на шалости ребёнок.

Внезапно дверь в покои бесшумно приоткрылась. Сердце Бэт замерло в груди, на мгновение поддавшись глупой, стремительной надежде. Но в комнату проскользнула не его высокая фигура, а лёгкий силуэт в бледно-голубом. Элиана держала в руках свёрток из струящейся, прозрачной ткани цвета жидкого золота и шампанского.

– Время перевоплощаться, – торжественно объявила она, и в её глазах плясали весёлые огоньки заговора.

Бэт нахмурилась, отступая к креслу, как к последнему бастиону.

– Даже не пытайся меня выманить. Нет, и ещё раз нет. Я весь вечер держалась и не сожгла покои дотла. Сейчас уж точно не пойду.

– Пойдёшь! – твёрдо парировала Элиана, расстилая ткань на кровати. Платье переливалось в свете свечей, как крыло феи. – Кирк там стоит посреди зала с таким мрачным лицом, будто на похоронах. Не танцевал ни разу. Не выпил ни бокала. Раньше образцом ледяного ужаса в этом дворце был Корнелиан. Даже его портреты выглядели живее. Теперь вот и Кирк подтянулся. Скучает по тебе, дурак упрямый.

Бэт вздохнула, чувствуя, как её защитная стена даёт трещину.

– Элиана, всё не так просто. Если я выйду, братья его меня увидят. Потом будет три дня нотаций о безрассудстве, рисках и протоколе. Я этого не выдержу.

Эль звонко рассмеялась.

– Я их отвлеку! Дорогие кузены и мой прекрасный жених – все они сейчас заняты обсуждением тарифов на северную шерсть. Они даже не моргнут, пока я буду разливать им коньяк. Ну, Бэээт, пожалуйста! Хотя бы примерь платье. Оно одно из моих любимых. И, клянусь, тебе будет впору.

Бэт смотрела на её сияющее, полное авантюрного задора лицо и почувствовала, как последние остатки сопротивления тают. Она сдалась. Платье оказалось лёгким, почти невесомым, оно не душило и не стесняло движений, а облегало фигуру мягкими, струящимися складками. Ткань была приятной на ощупь, и Бэт, против воли, провела по ней ладонью, чувствуя, как под пальцами вспыхивают крошечные искорки восхищения.

– План такой, – таинственно прошептала Элиана, поправляя складку на плече. – Я провожу тебя на западный балкон. Там тихо, темно и никто не ходит. Ты ждёшь. Кирк придёт к тебе, и вы будете танцевать. При свете луны. Без этих глупых придворных глаз. – На лице Эль было такое воодушевление, такая детская вера в красоту этого жеста, что Бэт не смогла отказать.

– Хорошо, – сказала она, и её глаза внезапно блеснули тем самым старым, разбойничьим огоньком. – Пошли.

Две девушки, придерживая подолы и подавляя смех, как школьницы, убегающие с уроков, выскользнули из покоев в тёмный коридор. Элиана, знавшая дворец как свои пять пальцев, быстро и бесшумно провела Бэт лабиринтом служебных лестниц к узкой дверце, ведущей на небольшой уединённый балкон.

– Жди, – шепнула она на прощание и растворилась в темноте.

Бэт осталась одна. Прохладный ночной воздух пах дымом из труб и далёким мёдом цветущих лип. Она подошла к каменным перилам и смотрела на луну, полную и холодную, чувствуя странное, щемящее счастье. Она сделала это. Она здесь.

Сзади послышались тихие, осторожные шаги. Она не обернулась, только улыбнулась про себя.

– Прекрасная незнакомка, – раздался у неё за спиной низкий, узнаваемый голос, в котором сквозь привычную ровность пробивалась едва уловимая нежность. – Кажется, именно тебя я ждал весь этот бесконечный вечер. Назови своё имя.

Бэт медленно обернулась. Её глаза в лунном свете горели, как два тлеющих уголька, а от её тонкой перчатки, сжимавшей перила, потянулся лёгкий, серебристый дымок.

– Спокойно, Бэт, – тут же сказал Кирк, делая шаг вперёд. Его лицо, такое замкнутое и строгое в свете бальных люстр, сейчас было мягким, живым. – Элиана объяснила вашу затею. Иначе я не согласился бы пойти с ней сюда. Был бы слишком занят… страданием от скуки.

Он подошёл вплотную и положил руки ей на плечи. Его прикосновение было твёрдым, тёплым, якорем в прохладной ночи.

– Ты невероятно красива, – сказал он тихо, почти с изумлением, глядя на неё. – Я всегда это знал. Но сейчас… ты похожа на сон. На самый хороший.

Бэт почувствовала, как волна чистого, сияющего удовольствия накрыла её с головой – от его пронизывающего взгляда, от его слов, от этой безумной, прекрасной авантюры.

– Потанцуем? – спросил он.

– Я не умею, – смущённо призналась Бэт, глядя куда-то в сторону.

Кирк мягко взял её руки, положил одну себе на плечо, другую – в свою ладонь, и крепко обхватил её за талию.

– Ничего страшного. Просто… двигайся медленно. Вместе со мной. Доверься.