Дельсия: Уровень Блаженства

Из—за угла внутри пещеры выскользнула фигура, закутанная в черную мантию.

– Ты… о? – раздался недовольный голос. Голос был хоть и явно мужским, но чуть сиплым и достаточно высоким. – Заблудился? Так ищи себе ночлег в другом месте!

Келлен замер, уткнувшись несчастными глазами в бездушную маску в виде птичьего черепа и всхлипнув, рухнул на колени, все еще прижимая к себе Аделя.

– Пожалуйста, помогите ему, – зашептал он, давясь горячими слезами унижения. – Мне сказали, что кроме вас никто не может помочь! Вы же лекарь? Это ведь правда?

Незнакомец, казалось, слегка опешил и замер. Он опустил голову в сторону Аделя, взглянув на него, и даже немного вздрогнул.

– Его я лечить не особо хочу, – пробормотал он, плотнее закутываясь в мантию.

– Пожалуйста, пожалуйста, ну помогите! – Келлен вскинул голову, глядя на птичий череп заплаканными глазами. – Он спас меня, я не хочу, чтобы он умер! Я заплачу сколько попросите, у меня есть много денег…

Он одной рукой вытащил мешок с монетами и непослушными пальцами попытался его развязать.

– И… и ассы, и к—кредиты, и даже ливры есть… – зашептал он, шмыгая носом. – Пожалуйста, хоть все заберите, но спасите Аделя… ему уже совсем плохо…

– Да что ты тут устроил!.. – вздрогнул незнакомец, растерянно почесывая затылок. Оборотень неосознанно отметил, что он немного картавил. – Прекращай, я…

– Пожалуйста, пожалуйста! – Келлен умоляюще протянул в его сторону бессознательного Аделя. – Я очень вас прошу! Я сделаю что угодно!

– Как давно ты знаешь этого человека? – незнакомец в маске присел на корточки напротив оборотня. – С какой стати ты вдруг собираешься делать за его жалкую жизнь что угодно?

– Потому что Адель меня спас, он хороший человек, – Келлен чуть было не добавил “в отличие от тебя”, но вовремя прикусил нижнюю губу.

– А, так хороший человек, по—твоему, это тот, кто делает хорошо конкретно тебе? – из—под маски послышался тихий смех. – Ладно, спишу эту невероятную глупость на твой юный возраст.

Келлен хотел что—нибудь ответить, но, взглянув на посеревшее лицо Аделя, просто всхлипнул.

Раздался тяжелый вздох. Незнакомец в маске поднялся и отряхнул мантию.

– Ладно, тащи свою принцессу сюда, – он развернулся и быстрым шагом двинулся внутрь пещеры. Келлен, захлопав глазами, выпрямился, пошатнувшись, перехватил Аделя поудобнее и припустил вслед за незнакомцем.

Они брели некоторое время, пока не вошли в широкое, освещенное свечами углубление. Это была этакая небольшая округлая каменная зала, обставленная всяким барахлом.

Длинная каменная столешница полукруглой дугой огибала большую часть помещения. В одном конце от нее стояла на удивление приличная деревянная многоярусная полка, а в другом – набитая сеном лежанка. На столешнице были разбросаны книги и пергамент, вперемешку с различными бутылочками, коробками и банками, набитыми чем—то непонятным. С потолка свисали перевязанные чем—то пучки разных трав, но вокруг все равно стоял запах какой—то сырости.

Незнакомец махнул рукой на расстеленную на каменном полу лежанку. Келлен аккуратно уложил на нее Аделя, вздрогнув от того, как быстро вдруг начала холодеть его кожа.

– Пошел прочь, – беззлобно оттолкнул его лекарь, опускаясь рядом с Аделем. Он, словно бы принюхался, ощупал Аделя со всех сторон и ловко стянул с него рубашку.

Келлен чуть не вскрикнул – вся ткань, обернутая вокруг раны, была насквозь пропитана черной кровью.

– Он же… он же сказал что рана несерьезная… – мальчик почувствовал желание снова всхлипнуть.

Лекарь быстрым движением разрезал импровизированные бинты, макнул пальцы в густую кровь и, приподняв маску, судя по всему засунул их в рот.

– Рана и впрямь на уровне большой царапины, – заявил он. – И со временем просто бы затянулась, но дело не в ней. Он заражен трупным ядом, судя по всему он был на когт… э—э, на том, чем его там полоснули.

– Ему можно помочь?

– Разумеется, я в этом деле мастер, – самодовольно заявил лекарь, поднимаясь и идя в сторону каменного стола.

Увы, Келлен не разбирался в лекарстве. Какие—то заклинания, зелья, мази и нитки – все это словно бы прошло мимо него, он просто без остановки смотрел на нахмуренное лицо Аделя, лежащего без сознания.

Очнулся он тогда, когда талия обнаженного по пояс Аделя была перевязанная чистыми белыми бинтами, а лицо мужчины немного просветлело, разгладилось и вернуло себе более—менее нормальный оттенок.

Келлен сел рядом и вздохнул.

– Спасибо, – удалось ему выдавить из себя. Теперь, когда жизни метаморфа вроде бы ничего не угрожало, к оборотню вернулось понимание того, что за человек ему помог. Убийца и падальщик.

– Не слышу в твоем голосе искренней благодарности, – хмыкнул в ответ лекарь, вытирая руки полотенцем.

Келлен поджал губы:

– Я правда благодарен. Но одной жизни взамен двадцати все равно мало, чтобы я нашел тебе оправдание.

Лекарь замер и обернулся. Птичий череп уставился на Келлена пустыми глазницами.

– Нет, чтобы спасибо сказать, за то, что сидишь здесь.

– Добьешь? – спросил Келлен, сообразив, что такой исход тоже имеет место быть.

– Нет, – неожиданно просто ответил лекарь, скрестив руки на груди и прислонившись бедром к каменной столешнице. – Зачем? Раз ты выжил, значит так надо. Мне нужно было двадцать мертвых людей – я их получил.

– Тогда зачем ты напал на Аделя? – Келлен сжал ладони в кулаки.

– А разница, если я все равно его спас? – лекарь развел руками, не давая конкретного ответа.

– Ты… – Келлен вздохнул и попытался успокоить эмоции. – Как я могу обращаться к тебе?

– Ты так быстро перестал обращаться ко мне на “вы”, – притворно вздохнул лекарь, отворачиваясь. – Как коротка человеческая благодарность. Зови меня лекарь, какая разница?

– Но имя—то у тебя есть? – упрямо спросил оборотень. – Я вот Келлен.

– Что ж, Келлен, – фыркнул его собеседник. – Зови меня Крис.

– Почему ты носишь маску? – не удержался от вопроса мальчик.

– Потому что я страшно уродлив, – Крис гадко хихикнул и принялся перебирать стеклянные колбы с зельями. – Я типа злая страшная ведьма, живущая в темном лесу и все такое.

– Как можно быть таким беспечным, убив двадцать человек?

В пещере повисла тишина.

Крис обернулся к нему. В дрожащем пламени свечей птичья маска выглядела по—настоящему жутко.

– Ты такой юный, – вдруг раздался почти грустный голос Криса. – И, наверное, никогда никого не убивал.

– И никогда никого не убью! – вскинулся Келлен, сжав кулаки.

– Убьешь, конечно, и не одного, – вновь отвернулся от него лекарь. – И вот тогда я отвечу на твой вопрос. Поверь, да даже года не пройдет, если ты твердо намерен пересечь хотя бы пару континентов. Да—да, не спрашивай, откуда я знаю – все вы, маленькие щенки с большими мечами наперевес, переполнены желанием покорить мир. Но не убив никого, ты не сможешь пойти выше.

– Выше?… – переспросил Келлен. – Я просто иду в Академию. Я не намерен никого убивать, мне просто надо… кое—кого найти, и все. Мне не нужно покорять мир.

– Сейчас ты говоришь об этом так, потому что еще не видел этого мира, – Крис принялся агрессивно толочь в ступке какой—то черный порошок, но его приглушенный маской голос оставался спокойным. – А потом ты обязательно захочешь его покорить.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – Келлен зло посмотрел на лекаря исподлобья пару секунд, и вновь вернулся взглядом к Аделю.

– А ты не вселенского уровня загадка, чтобы я над тобой голову ломал, – из—под маски послышалось тихое фырканье. Келлен прикусил нижнюю губу.

– Когда очнется Адель?..

– Думаю, к завтрашнему вечеру, – Крис протер куском ткани стеклянные колбы и убрал их куда—то за каменную столешницу. – Так что у тебя есть время подумать, как вы будете со мной расплачиваться.

Келлен снова вспыхнул от злости – из—за этого колдуна Адель был ранен, а теперь тот еще и требует оплату!..

Но ругаться дальше не было сил – он просто продолжил сидеть у лежанки, уткнувшись лбом в холодную стену пещеры и прикрыв глаза. За последний день на него вывалилось слишком много событий.

В голове проносились несвязные мысли, и, думая обо всем – об Аделе, о Крисе, об Академии – он и уснул.

Глава 8

Когда Келлен проснулся, пещера все также была объята полутьмой и еле слышным треском свечей. Теперь оборотень лежал на каменном полу, оперевшись головой о собственную сумку. Его двуручный меч все также тоскливо стоял у стены.

Он сел на полу, потянулся и повернул голову к Аделю – тот все также лежал без сознания, тихо и размеренно дыша.

Вокруг было тихо. Оборотень встал, огляделся и подошел к каменной столешнице, проведя по ней пальцами – она была сухая и холодная.

В пещере было пусто.

– Ке… Келлен… – оборотень резко обернулся – на лежанке пытался привстать на локтях охрипший Адель.

Келлен сразу же кинулся к нему, бухнувшись на колени и поддерживая метаморфа за плечи.

– Стой, стой, не пытайся так резко встать!.. – Келлен нервно облизал губы, смотря на то, как заметался по пещере взгляд Аделя. Сообразив, оборотень дрожащими руками вытащил из сумки бутылку с водой и осторожно приложил горлышко к губам Аделя.

Тот сделал несколько жадных глотков и закашлялся.

– Какого… упыря со мной произошло?.. – мужчина вытер уголок губ тыльной стороной ладони, опускаясь обратно на лежак.

– Отравление трупным ядом, – слова никак не вязались с широкой улыбкой Келлена, который, наконец, до конца осознал, что Адель очнулся – да еще и гораздо раньше, чем ему говорил Крис.

– Тогда почему я еще живой? – Адель поднял ослабевшую руку и ощупал опоясывающую его талию бинты.

– Потому что… – Келлен вдруг стушевался. Теперь ему предстояло самое сложное.

После сбивчивого рассказа о том, что случилось после потери сознания метаморфа и кто его лечил, Адель скривился и отвернулся к стене.

– Удивительно паршивое развитие событий, – наконец выдал он после недолгого молчания. Келлен залился стыдливой краской и положил ему руку на плечо:

– Зато ты сейчас жив! Это самое главное!..

Адель еще немного помолчал и вдруг повернул голову к оборотню:

– Что теперь? Ты подружился с этим… Крисом? Простил ему все грехи?

– Да как можно?!… – Келлен чуть не подавился воздухом от возмущения. – Как я мог его простить, когда он просто спас от смерти человека, оказавшегося в таком положении по его вине?

– Эй, эй, я не хотел тебя обидеть, – Адель не сдержал слабой улыбки. – Но мне очень нравится твоя реакция. Только краснеть так переставай, ты меня смущаешь. Так вот, к чему я все это веду… Ах, во—первых, мне стоит поблагодарить тебя. Если бы не ты, неизвестно чтобы со мной было…

– Тебе не больно разговаривать? – вдруг вновь забеспокоился Келлен. – Дать еще воды?

– Да в порядке все, успокойся, – мужчина фыркнул. – Теперь надо придумать, что делать с этим твоим Крисом. Что—то мне это все не нравится. Зачем местному недолекарю грабить караваны и путников?

– Ну, к нему тут явно относятся не очень хорошо, – оборотень подтянул к себе колени, обхватив их руками и оперевшись щекой. – Возможно, ему нужны деньги? Но почему он тогда просто не ограбил нас, к чему такое массовое убийство? Или почему тогда именно мы, а не кто—то из местных?

– И как он сумел подчинить себе мертвого цербера? – Адель задумчиво оглядел пещеру. – Я отчетливо слышал, как он приказал ему разорвать меня. Для такого нужны мощные артефакты. Если они у него и впрямь есть, это не сулит ничего хорошего. Знаешь… Я пока с трудом двигаюсь, так что прошу тебя: обыщи пещеру как следует.

Келлен почувствовал, как внутри него поднялась буря противоречивых чувств. Стоит ли так поступать?..

– Не знаю… – с беспокойством проговорил юноша, следя за тем, как Адель с кряхтеньем сел, а потом, опираясь на стену, поднялся на ноги. – Но все—таки он не отказал мне, согласился тебя вылечить…

– Ох уж эта юношеская наивность, – Адель, прихрамывая, подошел к выходу из пещеры и замер, прислушиваясь к тишине. – Ты слишком быстро списал со счетов все его грехи, обольстившись одной мелкой уступкой. Напомнить, по чьей вине я оказался в таком состоянии?

Келлен вновь вспыхнул и поспешно отвел взгляд – он не имел права отодвигать преступления Криса на задний план. Но ему упорно хотелось поскорее забыть об этих ужасных событиях.

Келлен медленно подошел к массивной каменной столешнице, больше похожей на стол алхимика, нежели лекаря. Поверхность была хаотично завалена склянками с мутными жидкостями, пучками сушеных трав, распространявших горьковатый аромат, и стопками потрепанных книг с пометками на полях. Юноша задумчиво провел пальцами по прохладному камню. С чего начать?

Подойдя к сваленным друг на друга мешкам и коробкам, он начал осторожно отодвигать их, запоминая где и что лежит, чтобы Крис не заподозрил внешнего вмешательства.

– Что у тебя украл Крис? – Келлен повернулся к опирающемуся на стену у входа в эту каменную комнату Аделю.

– Меч и сумку, – мужчина не отрывал напряженного взгляда от темного коридора. – Меч был в черных ножнах с серебряной отделкой, что—то вроде веток терновника. Сумка – бордового цвета, небольшая, на ней руны расширения. Она заклята на крови, так что вряд ли оттуда что—то пропало. Эм… если тебе это поможет, она обернута шнуром с золотыми нитками, и руны такими же вышиты.

Юноша внимательно его выслушал и принялся осматривать груду тряпок, склянок, и мелких коробочек.

Первым делом он все—таки нашел вещи Аделя – меч и сумка были свалены в кучу с другими трофеями: одеждой и утварью пустынников, которые Крис, судя по всему, еще даже не разбирал. Отложив их, Келлен принялся за остальные груды. В одном из ящиков его взгляд привлек знакомый символ на дорожном мешке – еще одни вещи каравана. Он осторожно развязал шнурок на мешке, сам не зная, зачем решил туда полезть. Внутри лежали три золотых обруча, инкрустированные маленькими алыми камнями, имитирующими идущую вдоль обруча цепь, в звеньях которой были выгравированы незнакомые Келлену руны.

– Что это? – он помахал Аделю одним из обручей. – Царские короны? Они какие—то странные, но выглядят очень дорогими.

Адель повернулся к нему не сразу, но заметив этот золотой блеск, сначала прищурился своим единственным здоровым глазом и вдруг, спотыкаясь, бросился к Келлену, выхватывая у растерянного оборотня один обруч и рассматривая его.

– Мать моя Бездна!.. – выдохнул мужчина, осторожно проводя пальцами по алому узору на обруче. – Откуда здесь эта дрянь?.. Если это не подделка… нет, это точно то, о чем я думаю!..

– Ну? – Келлен, взволнованный реакцией Аделя, встревоженно оглядел два оставшихся обруча. – Что это? Какое—то сокровище?

– Можно и так сказать, – Адель вдруг хищно осклабился, засовывая один обруч под рубашку. – Это Рабские Ошейники. Они в Альгире запрещены, впрочем, как и на большинстве материков.

– Р—рабские? – Келлен испуганно разжал пальцы, и обручи с оглушительным лязгом покатились по каменному полу.

– Спрячь их обратно, – сквозь зубы бросил Адель, подтолкнув один из обручей к ноге Келлена, и развернулся к коридору. – Одного нам хватит.

– Хватит для чего? – осторожно спросил юноша, торопливо собирая звенящие обручи и засовывая их в мешок. Он старательно принялся восстанавливать порядок, сдвигая ящики и мешки так, будто ничего не трогал.

– Для того, чтобы разобраться с этой скользкой тварью, – прозвучал ответ после затянувшейся паузы. – Я тебе напомню и буду напоминать: он вырезал твой караван, а я чудом уцелел. Не питай иллюзий.

– А что… что с ним будет после того, как мы наденем этот… ошейник?

– Ну, во—первых, заставим его дать клятву, что он нам не навредит, потом… возможно, мы возьмем его с собой, – Адель обернулся к оборотню.

– Зачем? – Келлен почувствовал себя неуютно под этим взглядом.

– Затем, что я не прощаю обид, – Адель скривился. – Мне нужно время, чтобы решить, как его использовать. Но оставлять его здесь тоже опасно – Рабский Ошейник убивает раба за неделю, если не будет чувствовать в радиусе двух домов хозяина, а убивать я не очень хочу. Но очень хочу наказать эту дрянь. Давай так – если он подойдет ко мне достаточно близко, просто вали его на пол и держи, пока я не нацеплю ошейник.

Келлен не успел ничего ответить, он хотел подняться на ноги, но споткнулся о ящик, придвинутый вплотную к стене. Из—под крышки выглядывал уголок ткани. Юноша, в попытке отвлечься от противоречивых мыслей, отодвинул крышку – внутри лежал длинный сверток. Развернув его, Келлен застыл, глядя на тяжелый клинок боевой косы.

– Адель, здесь…

Адель вдруг тихо шикнул на него, и прохромал обратно к лежанке, быстро укладываясь и закрывая глаза. Келлен испуганно задвинул коробку обратно, снял обувь и бесшумно переместился к лежанке, после чего опустился на холодный пол и принялся беспокойно вглядываться в лицо притворно спящего Аделя, хотя его беспокойство было обусловлено приближающимися шагами, которые, правда, были еще весьма отдаленными.

Келлен до боли прикусил нижнюю губу. Идея Аделя с рабским ошейником казалась… дикой. Она в корне противоречила всему, во что он верил, и тем моральным принципам, которые в него закладывали с детства. Это было унизительно, неправильно, почти кощунственно.

Но в то же время…

Почему же тогда в груди, под самым сердцем, разливалось это предательское, тягучее тепло? Впервые с тех пор, как Рассо исчез из его жизни, Келлен почувствовал рядом чужое крепкое плечо. Рядом был взрослый, который не смотрел на него как на досадную помеху или обузу. Кто—то, кто был готов взять на себя ответственность, прикрыть, защитить.

Чувство собственной значимости для кого—то другого, пусть даже в такой странной и извращенной форме, кружило голову. Ему так отчаянно не хватало этой опоры, что даже железный обруч на чужой шее сейчас казался меньшим злом, чем ледяная пустота одиночества.

Глава 9

– Тебе стало одиноко, и ты решил побеседовать со спящим другом? – раздался за его спиной глухой голос Криса.

– Я… – Келлен сглотнул. – Я просто переживаю, он так долго спит…

– Вечером проснется, – Крис подошел ближе. Выражение его лица было скрыто за маской в виде птичьего черепа, но Келлен все равно поежился, глядя в эти пустые костяные глазницы. – И вы оба уберетесь отсюда подальше, потому что больше заниматься благотворительностью я не намерен.

Келлен хотел вновь яростно поспорить с ним, но, вместо этого, спросил:

– Зачем ты их всех убил?

Повисла пауза. Оборотень прикрыл глаза – он знал, что вопрос был задан для того чтобы опять найти лекарю—душегубу оправдание. В его голове не умещался плохой Крис, убивший двадцать человек, и хороший Крис, спасающий Аделя. Ему нужно было выбрать кого—то одного, и он все никак не мог определиться.

– О, ты не отстанешь, да? Ладно уж, слушай. Мне нужно было вернуть кое—что очень важное для меня, – лекарь опустился рядом с ним на корточки, повернув голову к “спящему” Аделю. И оборотень с дрожью обнаружил, что слышит в голосе Криса оправдание. – И… мне сказали, что если я убью двадцать человек, то верну, что ищу. Мне не хотелось вырезать половину деревни, в которой я пока что живу, вот я и сидел два месяца у границы, ожидая хоть один караван. Но, кажется, меня обманули.

– Тебе просто сказали убить двадцать незнакомых, невинных людей, и ты пошел это делать? – Келлен с горечью понял, что все—таки выбрал “плохого” Криса.

– Да, я пошел и сделал, – резко повысил голос лекарь и стремительно выпрямился, поворачиваясь к юноше спиной.

– А Адель? Он тебе что сделал? – Келлен подскочил на ноги, сжав кулаки.

– Под плохое настроение попал! – рявкнул Крис, резко к нему развернувшись, но вдруг дернулся и, пытаясь сделать шаг назад, споткнулся и упал на пол.

Вытянув руку и показывая куда—то за спину Келлена, он задушено заскулил:

– У—убери эту тварь! Убери, убери! Немедленно! Ты слышишь?!

Келлен непонимающе обернулся и увидел сидящего у руки Аделя Шу, заинтересованно смотрящего на лекаря.

Крис снова принялся что—то бормотать, отползая назад, как Келлен вдруг осознал – вот он, шанс!

Резко кинувшись вперед, оборотень навалился на лекаря, который удивленно охнул, пытаясь отпихнуть от себя Келлена. Капюшон мантии свалился назад, обнажая лохматые волосы насыщенного синего цвета и дрожащие эльфийские уши.

– Сейчас! – завопил юноша, но Адель уже подошел к ним, доставая из—за пазухи рабский ошейник. Крис попытался что—то зашептать, но Адель тут же зажал ему рот, отпихивая Келлена плечом немного в сторону.

– Колдовать пытался? – ухмыльнулся мужчина. – Ну ничего, сейчас мы с тобой сами поколдуем.

Он оседлал трепыхающееся тело и одной рукой зажал чужие кисти за спиной, а другой – нацепил ошейник на шею лекаря, и, блеснув алым глазом, рявкнул:

– Полей ошейник своей кровью, быстро!

Келлен замешкался на секунду, но, обернувшись, рассек ладонь об острый скол на каменной стене пещеры и обхватил ошейник саднящей рукой, по которой сразу же заструилась теплая кровь. Ошейник слегка засветился, и раздался утробный чавкающий звук, а затем все затихло.

Адель слез с замершего лекаря, у которого вместо золотого ободка на шее теперь был красный узор—татуировка.

Лекарь полежал еще пару мгновений, после чего резко сел в позу лотоса. Птичий череп повернулся в сторону Келлена, и из—под него раздалось подлое хихиканье:

– Нацепил на меня рабский ошейник, да? Радуешься теперь? Вот только зря, зря. Вам, дурные дети, следовало бы узнать, кто я такой, прежде чем выкидывать подобную глупость.

– Он просто пытается нас запугать, – хмыкнул Адель, подходя к бледному Келлену. – Прикажи—ка ему снять это уродство со своего лица, посмотрим хоть, кого поймали.

– С—сними маску, – сбивчиво пробормотал Келлен, все еще не понимая что он чувствует сильнее – облегчение или отчего—то нарастающую тревогу.

Крис чертыхнулся и одним резким движением сдернул с себя птичий череп.

Келлен застыл.

На него смотрело прекраснейшее существо – эльф. Но эльф был странный – у него были лохматые, отросшие ярко—синие волосы, сверкающие безумной ненавистью желтые, как у совы, глаза и чудесное, почти женственное бледное лицо настоящего благородного эльфа – высокие скулы, тонкий нос, густые темные ресницы и слегка припухшие, искусанные губы. Изящные, чуть покрасневшие эльфийские ушки были бесцеремонно проткнуты черными кольцами, что, в совокупности со странными волосами и непонятными глазами, огрубляло общий вид эльфа.

– Налюбоваться не можешь, пес? – хрипло выплюнул эльф, и Келлен заметил еще одну странность – у того во рту был ряд острых, акульих зубов. Первое впечатление прелестного благородного лица исчезло, и, со стыдом в глубине души, юный оборотень сделал вывод, что их невольный собеседник больше по—странному уродлив, чем утонченно красив.

Келлен не мог ничего ответить – он пытался подавить странное, шевельнувшееся в груди гнилое чувство. Это… так ощущается власть над другим живым существом?

– Вот это экземпляр нам попался, – Адель грубо схватил отвернувшегося эльфа за подбородок, но тот в ответ лишь дернулся и попытался цапнуть метаморфа за палец. – Ай—яй, агрессивный какой. Минуту назад ты был явно посговорчивее, дружочек. Что скажешь, Келлен? – Адель задрал голову, испытывающе смотря на оборотня снизу вверх. – Что будем делать с этой бешеной псиной? Убить мало, если честно.

– Ты кого псиной назвал, урод? – прорычал эльф, вновь попытавшись задеть метаморфа – только уже ногой, на что тот, с явно брезгующим лицом, лишь поднялся и отошел на пару шагов. – Вы крупно попали…

– Это ты крупно попал, – перебил его Адель, отворачиваясь. – Ты ошибся, когда решил меня ограбить, но еще большей твой ошибкой было не добивать меня.

Келлен вспомнил затянутые белой пеленой глаза Ширы и сжал кулаки. Как бы ни было жалко смотреть на трясущегося, чумазого эльфа, это не отменяет факт того, что на его руках кровь как минимум двадцати человек. Даже если они были для оборотня незнакомцами, случайными попутчиками – он представить себе не мог, чтобы лишить разумное существо жизни.

Но теперь одно из этих разумных существ в его власти.

Поэтому он не мог понять эльфа, но и убить его тоже не мог.

– Ты нацепил на меня рабский ошейник, – просипел лекарь, смотря на бесстрастного Аделя снизу вверх. – Но напомнить тебе, как он работает?

Мужчина нахмурился – он был уверен, что ошейник не даст маленькому уродцу навредить Келлену.

– Так вот, – продолжил эльф. – Ошейник же будет работать сроком до смерти этого щенка, – он кивнул на Келлена. – Но кто может гарантировать то, что станет с ним после смерти? Не боишься моей мести?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился метаморф. Что—то противное вдруг зашевелилось на задворках его сознания. Интуиция подсказывала, что найти недостающую во всей этой картине деталь поможет возвращение в момент ограбления.