Варленд: время меча (*60 иллюстраций)

Воин сам признаёт

и утверждает себя воином.

Защити ближнего своего

или встань за правое дело!

Шестой постулат воина

Неизвестная деревня.

Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение мутное, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера. Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами. Лишающее воли тепло держало в расслабленном состоянии.

Первый живой образ перед глазами проявил себя силуэтом молодой, красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться с первого взгляда, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый, загадочный, томный, он вовсе не сочетался с пленом.

«Эх, тебе бы не в пленители пытать, а в семью, да побольше! Статная дева. Детишек бы сколько было»! – подумал князь.

– Очнулся? – донеслось от неё.

Андрен тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проклинал холод поднебесья и жару помещения. Это сочетание никак не давало проснуться.

Поморщился. Хотелось умыться, но руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам, так как долго не сохла и не теряла плотности.

Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, вбитых в стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием.

Князь вдруг понял, что всё, что оставили на нём из одежды – это лишь светлая серьга в левом ухе, а в остальном как в мир пришёл, так и предстанет перед богами.

«Это что ещё за плен такой»?! – понеслись мысли быстрее ветра: «Где мы, что одежды не досталось? Неужто, стирать забрали? Не похоже»!

Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все думы прочь. А силуэт перед глазами никуда не исчез. Совсем не галлюцинация от перепадов температуры.

Князь снова поморщился, приходя в себя.

Женщина перед ним живее всех живых: стройная, мощная фигура или как принято говорить в народе «осиная талия». У неё красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка на щеке.

Одна проблема – это амазонка. Из дикого народа, что по слухам, ненавидят мужчин. А он как раз и таких.

Присмотрелся. А там вроде – всё в порядке. Всё при ней, без особых изъянов. И улыбка гуляет по лицу девы коварная. Только никак не понять её причин. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в его сердце нож и смеялась во всё горло, глядя как он умирает. Всё-таки у каждого народа свои обычаи, а они не предупреждали, что в гости прибудут.

«А может, такая поднесёт к губам чашу полную яда»? – ещё подумал князь: «Но с такой улыбкой можно одинаково безразлично творить зло и добро… Эх, женщины. Эх, амазонки».

И Андрен невольно сам улыбнулся в ответ.

– Ты, наконец, очнулся, драконоборец? – её стройный силуэт немного не соответствовал грубому боевому голосу.

Андрен предположил, что горло болит. Либо заставляет себя говорить громче и яростнее, чтобы казаться старше и грознее.

«Зачем рычать? Ты так прекрасна, когда молчишь», – подумал князь и сам прокашлялся.

– Драконоборец?

– Ну… не часто к нам залетают люди на драконах. Так что… драконоборец.

Горло пленника немилосердно сушило. Язык почти прилип к нёбу. Он взмолился:

– Воды!

Она ухмыльнулась, но поднесла к губам кувшин, и позволила сделать два глотка. Мало, чтобы напиться, но более, чем достаточно, чтобы показать милосердие.

– С чего ты взяла, что я драконоборец? Мы с драконом просто… эм… дружим.

– Дружба с драконом? – переспросила она и рассмеялась так заливисто, что всё очарование спало. – Вот уж никогда не подумала бы!

Если до этого серёжка в левом ухе князя предостерегающе нагревалась и уже начинала больно жечь, то после этого сразу же охладела. Тогда-то князь и понял, что проклятые гномы со своей руной магией связали обладателей этих серёжек чем-то вроде магии обратной связи. И большой крен был сделан в сторону отношений.

«Ощущает ли нечто подобное Варта?» – ещё подумал князь: «Но где связаны двое, там третьему нет. Да вот только… связаны ли мы?»

После смерти Девоны он не искал отношений. Великая Академия не давала скучать, затем путь-дорога, затем удивлённые трёхцветные глаза. И большое желание помочь, но по факту он не мог помочь избавиться от звериного тела ни одной, ни другой.

«Только одни обязательства и желание помогать и осталось», – подумал князь и скривился.

Солнечный камень снова ярился, грозя лишить уха, когда рядом был противоположный пол и от этого у Андрена ускорялось сердце.

«Но как объяснить ему, что близость женщины не по своей воле?» – снова подумал Андрен, уже жалея, что носит эту серьгу. А ещё больше жалел, что не надел подобной Чини на ухо.

«Вот где была бы справедливость», – снова подумал он и спросил:

– Где мой подчинённый и конь? То есть дракон… То есть Дракард… И где я вообще, прекрасная воительница?

– Прекрасная, говоришь? – усмехнулась амазонка и последствия могли быть самыми плачевными. Но пленник решил, что комплимент сделать будет не лишним. А раз драконов амазонки не любят, то и отношение должно быть, как к транспорту.

«Значит нужно требовать»! – решил князь и сделал суровое выражение лица.

Амазонка прекратила смеяться, и тыльная сторона ладони нежно коснулась щеки.

«Снова этот взгляд! А рука такая тёплая и приятная», – оценил Андрен и камень немедленно принялся нагреваться: «Да так и уха можно лишиться… проклятые гномы»!

Рука настойчивой амазонки прошлась ниже, коснулась шеи, груди, пояса и не думала останавливаться.

По коже невольно побежали мурашки.

«Похоже, она оценила комплимент, а моё ухо сейчас превратиться в жаренную отбивную», – смирился пленник, но новый поток боли заставил сфокусироваться.

– О, прелестная дева, – начал он как будто издалека. – Признаться, ты настолько мила, насколько и смущаешь меня. У меня есть обязательства к другой женщине… двум, если брать всех, кому я что-то обещал. Разве это не гнусно – забывать об обязательствах, поддаваясь слабости?

– И что же ты им обещал? – откровенно ворковала пленительница. – Платье? Свадьба? Дети? Дом? Что там ещё придумали люди в своих нелепых обязательствах друг к другу?

– Я как минимум должен её расколдовать! – воскликнул Андрен, так как рука вдруг коснулась чресел. – Одна, затем другую. А потом… точнее, сначала – надо помочь Варленду выстоять. Потому что иначе всё это уже будет лишено смысла.

– Ой ли? – хихикнула воительница и прижалась щекой к плечу, вызвав новую волну тепла по всему телу.

Затем резко прижалась, зажав рот привязанному ладонью, чтобы не вздумал ещё что-то ляпнуть.

– Молчи, глупец! – настаивала пылкая амазонка. – К чему слова, если под утро всё равно лишишься головы? Какая ещё другая? Какие другие? Не думай ни о ком! Сегодня я твоя богиня. И я – твоя судьба!

Возникло желание укусить за палец, но пока женщина не сделала ему ничего плохого, чтобы изображать из себя собаку.

– Я твоя последняя капля жизни! – стояла на своём амазонка. – Насладись ей и… умри на рассвете.

– Мне некогда умирать! – вывернул голову князь. – Тем более на рассвете. Владыка взял Мидрид. Придёт и сюда. Его тёмная длань сожжёт дотла вашу деревню и перебьёт всех, кто ещё жив. Где ваша главная? Я хочу поговорить с ней!

Но у амазонки были совсем другие планы. Она тёрлась о его бедро, и князь быстро понял, что под её набедренной повязкой ничего нет. Зато на коже оставался мокрый след, как будто по бедру ползла улитка.

«Нет-нет-нет! Сейчас не лучшее время»! – пронеслось в голове, пока ухо раскалывалось от боли.

– Но Владыка! – поморщился Андрен.

– Какой ещё Владыка? – глаза незнакомки-пленницы заволокло дымкой. – Не мели чепухи! Наш лес неприступен. Сотни циклов никто не суётся в нашу деревню. А твоя судьба умереть в моих объятьях, драконоборец.

– Зачем мне умирать? И куда денется мой дракон?

– Затем, что боги послали тебя ко мне. Прими это, как должное и смирись со своей судьбой. А дракона мы твоего пристроим. Давно хотела… научиться… кататься… на драконе. Я буду умелой наездницей!

– Это боги тебе сказали? – даже немного удивился Андрен, который мечтал лишь об одном – снять серёжку.

– Это говорю я! Твоя богиня на одну ночь! – возмутилась амазонка, даже не обращая на неё внимание.

Андрен тряхнул головой, окончательно избавляясь от ладони и наваждения. Со стороны левого уха стоял жар.

«Оттуда вот-вот пахнёт палёным»! – невольно подумал князь.

Негодованию янтарной серьги не было предела.

Не желая лишиться уха, князь поспешно пробормотал:

– Твои действия расходится с моими планами. Поверь мне, моё сердце принадлежит другой… другим… Да, пожалуй, целому миру… Но я уверен, ты ещё найдёшь подходящего тебе избранника!

– Замолчи!

– Нет, ты послушай, – стоял на своём Андрен, не желая лишаться уха. Как и детей заводить с амазонкой в его планы не входило. – Сока в тебе много, много и безумных идей. Но не мне, а тому избраннику тебе лучше смело отрубать голову. После исполненного долга. А я лишь уступлю ему эту честь.

– Молчи, говорю!

– Но именно от него, а не от меня тебе стоит носить сына или дочь, – продолжал лепетать Андрен, уговаривая скорее серёжку, чем амазонку. – А меня не трогай. Посмотри на мою серьгу. Видшь? Это помолвочный солнечный камень. Он магический, судя по боли. Я обручён. У меня своя судьба. Не гневи богов… Отпусти, прошу тебя!

Лицо амазонки исказилось и засапожный нож в один момент оказался у шеи пленника! Лезвие прошлось по коже, оставляя кровавую полосу.

Андрен сглотнул. Надави она чуть больше и перережет ярёмную вену.

Стараясь справиться с тревожно бьющимся сердцем, он тяжело задышал. Пока лишь редкие багровые капли потекли по лезвию. Но что эта мелкая боль, когда его ухо стало сплошным центром невыносимо-обжигающего ощущения жара и боли?

«Пора становиться серьёзным», – прикинул князь.

Зелёные глаза недобро блеснули. Лицо Андрена посуровело. Скинув шкуру простачка, он пришёл к выводу, что пора стать серьёзным.

Часть первая: «Приморье». Глава 8 – Большие проблемы маленьких: завязка

«Ведьмин лес».

У границы.

Просьба полуросликов была проста как божий день – выдворить ведьм из их леса. Те вторгались в законные владения деревни и патлатых дев приходилось побивать камнями, чтобы до самой скрытой тайны не добрались. А иной раз сами половинчики до того подходили к границе, что были биты силой тайной магии. Или чаще, объевшись дурманящих ягод, – получали пинка, не успевая довести дело до полноценного столкновения. Но в отчёте разведки придумывали героические приключения.

Эта ситуация с неустойчивыми границами не устраивала обе стороны. И король Толстоног попросил с ней разобраться, так как вся суть процветания деревни была связана с её тайным нахождением. А когда повсюду ходят соглядатаи, рано или поздно наткнутся и на неё.

Варта была за мирное развитие ситуации. При том, что образ её был хищническим, охотиться на ведьм, да ещё и в их лесу, она не желала. Грок выступал – за военное столкновение.

Они вдвоём ни за что бы не пришли к решению, но Чини тоже не желала проливать кровь и её голос стал решающим.

Втроём они пришли к Ведьминому лесу и просто вступили в диалог с его представителями, чем застали ведьм врасплох.

Те больше привыкли к тайным вылазкам полуросликов и никак не ожидали обращения в лоб.

Но в тот момент, когда Чини нашла первые подходящие слова, этот диалог состоялся.

– Половинчики просто просят вас уважать границу, – подчёркивала рысь, как посланница мира. – И сами не будут к ней подступать. Ни в сезон цветения, ни в месяцы сбора ягод. Это может быть серой зоной для обоих народов. Разве это не разумно?

Ведьмы уже общались между собой на эту тему и пошли споры.

– Да сдались вам эти толстые недомерки! – выступал парламентёром и Грок. Заходя с тёмной стороны, и решив быть попроще, Северный орк решил общаться в своей манере, чтобы сразу подкупить ведьм и перетянуть их на свою сторону. – Сами от обжорства скоро кони кинут.

– С чего бы им помирать? – не поняли ведьмы.

– Так вы бы видели сколько они едят! – раскинул руки орк. – Никакого военного похода не надо. Чего у них брать, чего нет у вас самих? В конце концов, вы можете торговать. Назовёте им свою цену, а выбора у них нет. Согласятся! Вот и устраивайте меновую торговлю.

– Нам незачем торговать, – отсекла одна из четырёх ведьм, самая старшая по виду, но отнюдь не старая. – Мы самодостаточны. Но в сезон цветения многие лекарственные травы растут лишь за рекой. И порой найти их очень сложно, а волосопяты по ним даром топчутся! Зачем им эта серая зона?

– Так они тут ягоды собирают. Для сладких пирогов и терпкого варенья. Потому нужно найти ОБЩЕЕ решение… Оно есть? Оно может быть?

Ведьмы вновь обсудили этот момент и дали ответ:

– Если они будут нас пускать в месяц бога Воды без камнепада на голову, то мы обязуемся смотреть сквозь пальцы на то, как они обирают наши кусты с ягодами в месяц бога Огня и даже месяц бога Света. Но в месяц бога Природы вновь дозревают нужные нам целебные коренья, и мы вынуждены вторгаться в эти земли. Порой даже среди ночи, так как время дорого, а цветение быстротечно.

– Так и ходите туда-сюда всё лето без претензий друг к другу, уведомив другую сторону об этом, – предложила Варта.

– Но только днём! – подчеркнула Чини. – Ночью в гости не ходят. Вы же не Тёмные эльфы.

– Вовсе нет, – подтвердили ведьмы.

И все стороны уже почти согласились на это, но Северный орк вновь решил добавить от себя:

– Из половинчиков не важные войны в ближнем бою, но если потребуется их пращи, то вы вольны призвать соседей. С вашими посохами ближнего боя вместе вы сразите кого угодно. А если нападаете на этих недорослей потому, что вас самих тревожат враги, то покажите мне на него пальцем! Уж я постою за каждого полурослика и вас в обиду не дам. Даю слово Воеводы и Сенешаля! Мой топор мне в свидетели!

Ведьмы вновь заговорили между собой, оглядываясь на кусты. Половинчики, хафлинги, полурослики или даже волосопяты, благо каждая сторона называла их по-разному, остались за спиной, приведя гостей-парламентёров на западную границу своих владений.

Исчезли они в одно мгновение, не желая встречаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких человечков навсегда наступит желанный мир.

Обещание, от которого можно было запросто отмахнуться и продолжить путь к пиратам, но Чини не могла забыть белых глаз почтенной старухи, как и Варта говорила, что её слово – крепче камня. И только Грок помалкивал, давно переболев этими болезнями в «я обещаю».

Миссия миротворцев привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе. Но что-то подсказывало, что за деревьями их тоже прячется не мало. Грок как боевой маг без, (хоть и без посоха), ощущал влияние на эфир. Но исходил он не от этого квартета.

Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:

– Ты кичишься силой, зеленокожий воин. А чего стоит твой топор против моего умения? Опробуем?

– У тебя проблемы с цветом кожи? – тут же облизнул клык Грок. – Так давай покажу, что сразить тебя может существо с любым оттенком!

Одну болезнь детства он пережил с раздутым эго. Морская свинка даже успешно лечила от другой под названием «я не такой как все». Но когда она вновь стала человеком, слышать о цвете кожи стало вновь невыносимо. От человека это звучало обидно. Будто белая кожа изначально чем-то лучше.

Пока Грок задумался над этим, ведьма всё напирала, провоцируя его:

– Докажи свои слова делом, зеленокожий. Покажи, какой ты воин. Тоже мне спаситель всех волосопятов!

«Опять про кожу»? – невольно подумал Северный орк: «Ещё и половинчиков обижает. Да я укорочу тебе язык»!

Тогда Грок вновь облизнул клыки и ответил:

– Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Я с женщинами не дерусь! Уйди с дороги! Или пожалеешь!

Рыжая ведьма вспыхнула:

– Я ещё не женщина!

– Оно и понятно, – пробурчал Грок. – Язык за зубами держать не умеешь! А кто тебя вообще спрашивал? Топора моего хочешь отведать? Уж я-то тебе язык укорочу! Прочь!

Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку. Но она была слишком быстрая и потому слишком слабая. Такая способна разве что обжечь.

Вспышка! Грок лишь поморщился от бликов в глазах.

Она не вызвала и испуга. Орк остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя то, что могло стать ожогом. И лишь совсем малая часть «молнии» опалила лямку сумки.

Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк орк бы ещё простил, но только недавно переплёл молодой шкурой тура эти лямки.

Скидывая уцелевшую лямку, северный воитель уже как есть схватился за рукоять топора.

Ведьмы отпрянули. Дипломатия провалилась. Рыжая вновь нарвалась на бой. Это значило, что от уютной полянки вскоре останется выжженное пепелище.

– Моя сумка! – глаза орка налились кровью.

Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Ведьм словно парализовало страхом. Но только не рыжую. Она лишь поудобнее перехватила топор.

– Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя, – донеслось от старшей ведьмы.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила рыжая.

– Так варвары входят в состояние берсеркера.

– Да это же просто глупый орк, что возомнил себя миротворцем и спасителем! – возмутилась рыжая.

Зеленокожий воин тем временем закончил выть и превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах.

– Ну… может и не возомнил, – неуверенно добавила рыжая.

Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьму, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.

Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами, вскричала:

– Ему всё равно, кого стереть с лика земли! Вас или ваших врагов. Мир пребудет на этой границе или прольётся кровь, выбор уже за вами!

Ведьма постарше, что просвещала рыжую, чёрная, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.

– Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.

Грок всё ещё стискивал топор, видя перед собой мир и не видя одновременно. Состояние, которое развил в походе Армады было для него более подконтрольно, чем для других зеленокожих.

Варта повернулась к орку:

– Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?

Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость уже выветривалась. Сердце замедляло бег. Дело сделано. Доказал. А главное, показал глупого орка.

Пусть считают простаком. Но лучше изобразить берсерка, чем рубиться с целым лесом мудрёных до волшбы дев. Рысь не прикроет спину, а от Чини вообще не понятно, чего ожидать. Героиня только на словах.

«От барда в сече толку нет», – подумал Грок: «Но может сочинить отличную поминальную молитву… после».

Поднявшийся ветер погладил багровые косички орка. Он же донёс до молодой ведьмы обещание:

– Рыжая, если ты найдёшь мне в ближайшее время врага, я помогу найти тебе жениха!

Ведьма тут же залилась румянцем. Подёрнула плечиком, отворачивая лицо.

Смутил.

Чини подхватила орка под руку, причитая:

– Зелень, ну кто тебя учил этикету? Чуть что, сразу за топор.

– Я. Не. Зелень, – всё ещё до конца не остыв, ответил Северный орк.

– Что ты распушился как петрушечка? – улыбнулась Чини, продолжая щебетать на публику. – Зачем девушку обижаешь? Её молодость не заслуживает твоих насмешек. Красива же как пламя костра. Ты разве не видишь? Да у неё всё впереди!

Грок снова приподнял бровь, спросил:

– А что тут видеть? Разве у неё есть клыки? Или бицепсы больше моих? Груди и той нет. Да иному мужики и взглядом зацепиться нечем. Вот и сама цепляет всех. Языком своим без костей.

Бурчание орка не расслышали. Зато ведьмы опешили, когда красновласая дева в облегчённом кожаном доспехе отвесила шутливый реверанс рыжей. Локоны Чини были такого цвета, что нечто среднее между осенним кленовым листом и высоким пламенем. В то время как светло-рыжие волосы самой ведьмы были ярче на несколько тонов и скорее походили на оранжевый.

– У богов было хорошее настроение, когда создавали тебя, – отметила этот факт менестрель и улыбнулась рыжей деве, предпочитая раздавать комплименты вместо оплеух. – Иначе не одарили бы тебя веснушками. Смотри, у меня тоже есть.

Улыбнулась в ответ и пылкая воительница.

– Как твоё имя, ведьмочка? – тут же спросила Чини.

Рыжая, залившись румянцем, тихо ответила не своим голосом. Куда только делся весь напор?

– Фирадея… Можно Фира.

– Красивое имя, – Чини и сама не узнала своего голоса.

Он стал бархатным, нежным. Они щебетали уже двумя пташками в лесу, сразу став подружками.

«Что за странное ощущение в груди?» – мелькнуло в голове ведьмы и барда в облегчённых доспехах и обе вдруг поняли, что нашли подругу, которую по жизни иметь не довелось.

От того в груди было тепло. А эмоций столько, что грудь даже немного сдавило. И так многое захотелось друг другу рассказать. Но с чего начать? Ведьма не могла оторвать взгляда от пронзительно-зелёных, как самая густая трава, глаз гостьи. А Чини ощутила, что не хочется расставаться с этим человеком.

Рыжая наверняка станет её первой настоящей подругой. Как же её надоели за все эти восемь вёсен все эти парни! С их глупыми шутками и необдуманными подвигами. Ещё больше надоели их запахи. А вот ведьмочка пахла иначе. Лавандой, молоком и мёдом.

Этот сладкий запах манил, как пчелу нектар. И Чини от него сама таяла.

– Фира… – она забыла, что хотела сказать, заблудившись в больших карих глазах улыбчивой собеседницы.

Ведьма перед ней тоже залилась румянцем. Застыли, смотря друг другу в глаза, боясь пошевелиться.

Первой от лёгкого шока пришла в себя Варта. Подозрительно быстро спелись эти двое. Округлив глаза, рысь заявила:

– Эй, голосистая, что за напевы? Слышишь меня? Чини! Очнись!

– Чини, – повторила Фирадея, улыбнувшись. – Какое у тебя… хорошее имя. Быстрое. Легко запоминается.

– Божественная Фирадея, – призналась менестрель с ходу. – Ты целилась в орка, но, похоже, твоя молния поразила меня. Однажды я напишу о тебе песню!

– Правда? – снова смутилась ведьмочка. И её трое сестёр не понимали, что с ней происходит. А если и понимали, помалкивали.

Северный орк же, хмыкнув, сплюнул под ноги.

– Вот оно как, значит… Похоже, Андрен не той вручил флакон.

Чини неожиданно для всех выхватила оба коротких клинка, подаренных вместе с новой одеждой. Они были удобно прилажены на ножнах у бёдер. И теперь оба клинка мгновенно оказались у горла орка.