Варленд: время меча

Светлан непроизвольно сглотнул. И лучше бы этого не делал. Как комок снега проглотил. Только тот остался в горле.

Юный престолонаследник попытался поднять голову. И в веки ударило встречным потоком ветра. Слепящие слёзы хлынули из глаз, расползаясь двумя дорожками на висках.

Бесчувственными, промёрзшими пальцами император покрепче ухватился за выемки меж пластин драконьей кожи, всмотрелся.

Она действительно приобрела красный оттенок. Но произошло и маленькое чудо. Между чешуйками теперь пульсировало тепло.

«Что за дивный подогрев организма»? – подумал Светлан: «Видимо, только им дракон и живёт, поднимаясь на такие высоты».

Послышался очередной невербальный импульс князя:

– Сверху кожа дракона покрывается инеем. А под чешуйками на мясе собирается кровь, чтобы согреть тело и помочь преодолеть долгий холодный перелёт внешним покровам. Я немного поговорил с Дракардом. Оказывается, чтобы не потерять сознание от разряжённого, холодного воздуха, ноздри дракона перекрывают тёплые фильтры. Как у нас волосы в носу. Они концентрируют эту самую кровь в наибольших количествах на самых уязвимых участках. Он сейчас дышит, собирая воздух где-то в районе щёк перед тем, как подать в лёгкие. А горячей крови в тех воздухопроводах столько, что согреет любой воздух.

Светлан вздохнул. Ещё драконьей анатомии не хватало!

– Как по мне, так дракон генерирует кислород, чтобы не задохнуться на высоте. В академических учебниках об этом не написано. Всё от того, что после встречи с драконами в живых осталось лишь пара разумных существ. Но мне кажется, никто и никогда из них не летал на настоящем драконе. Все только фантазируют. Мы же собираем знания на практике. Так что в следующий раз крепче подвяжемся и одеял наберём. И ни в коем случае не касайся оружия! Металл сейчас не крепче гномьего стекла. Вся кожа от радости этого прикосновения на нём и останется, если на ней есть хоть капля тепла. Так что думай о статных девах, Светлан. Если всё ещё хочешь оставить потомство, гоняй кровь по телу! Мысли о тёплых, горячих, темпераментных нимфах. желательно в шубах, в мехах и под одеялом. А вообще, просто дыши. Медленно, согревая воздух, дыши. Потери ещё одного императора Империя не переживёт.

«Князь, ты заговариваешь меня специально», – пришёл к своему выводу Светлан: «Ты делаешь вид, что холод не тревожит тебя, но ты превысил свои силы. Ты всегда прыгаешь выше головы, рискуя всем ради… кого? Варты? Уж точно не той нелепой морской свинки! И что за странная любовь между вами, если не можете быть вместе, но на расстоянии делаете всё, чтобы попасть друг к другу? Нет, мне не понять этих перипетий. Возможно, когда-нибудь я полюблю столь же сильно и крепко, что сам буду безумен. Но моё время ещё не пришло. Князь, просто держись. Боги, дайте ему сил!».

– Когда приземлимся, сразу не двигайся, – последовала инструкция. – Дай телу прийти в себя. И не бойся. Будут у тебя дети, не думай об этом. Думай лучше о… Хотя я это уже вроде говорил. Интересно, Дракард ещё помнит, куда мы летим?

«Князь, что ты за человек? Стоит ли мне бояться тебя, если мы победим Владыку и отбросим его рати за границы? Будешь ли ты, князь, угрожать Империи своим объединённым Княжеством? Где – о боги! – все народы живут сообща? Ты ведёшь себя так, словно тебя не интересует власть. Но так ли это на самом деле»?

Светлан поморщился, припоминая их первую встречу.

«Ты мог захватить имперскую власть, лишь пронзив мечом мою грудь. И никто в Империи не счёл бы разумным перечить северному вождю, князю, академику и храмовнику разом. Тебе не нужна власть. Выходит, ты натаскиваешь меня на мудрое правление, показывая все стороны жизни, чтобы передать её в мои руки? Но как же твой наследник, который не получит этих уроков? Где-то там на севере растёт Сан Хафл!

Или ты будешь кидать меня в самое жерло, горнило, а то и пекло, чтобы выковать из меня такой меч, которому не страшен даже огонь Провала? А твой сын будет просто довольствоваться тем, что имеет под рукой? Но прочен ли будет наш с ним союз? И что нужно именно тебе, Андрен? Почему спасешь Варленд? Ради кого? Ради той странной любви? Но ведь она всего лишь рысь. Ты не знаешь, какая она на самом деле. Настоящей ты её никогда не видел. Или ты готов на всё, чтобы спасти друзей и сам наш мир от Его Тени»?

– Ваш род владел Перчаткой не одно поколение, – снова послышалось в голове. – Но только у Приториуса был магический дар. А теперь и у тебя.

«Первый и последний император», – невольно подумал Светлан: «Я проклят»!

– Это не проклятье! – тут же последовало замечание, словно князь слышал все его мысли. – Это знак того, что ты должен заниматься и другими делами, чем просто торчать на балах и смотрах. Империи нужен маг в трудный час. Империи нужен маг-император!

«Ты многому научил меня, Андрен Хафл. Страх оставляет меня, когда ты рядом. Перед глазами твой пример. Отец не смог мне показать ничего и близко похожего».

Шею пригрело прямыми лучами полуденного светила. Слух перестал доносить ритмичные взмахи крыльев. Гул ветра стих.

«Это конец? Конец полёта или сознание отключилось»? – подумал Светлан, уже перестав ощущать окружающий мир.

Дракон приземлился на землю, медленно приходя в себя. Так же, как и двое недвижимых спутников на спине.

Кровь отступала от ноздрей, яростно щипая непривыкшую кожу Хранителю. Спина жутко чесалась. И не поворачивая головы, новонаречённый Дракард понимал, что перешёл «золотую» стадию и постиг пятый возраст дракона. Красный.

В это верилось и не верилось. Столько ждал знака свыше, заучив все повадки драконов и ничего. Но вдруг в один из дней явился странный человек и рассказал, что можно двигаться дальше и без Лютого.

Дракард устало положил голову на тёплую землю и задремал. Силы покинули его.

Андрен и сам физически ощущал, как кожа обретает новую жизнь. Та бесчувственная глыба льда, которой была мгновение назад, медленно таяла под палящим солнцем. И это перерождение доставляло мало приятного.

«Что это за фигурки перед драконом? Кто меня тыкает копьём? Что за дела»? – мелькнуло в голове императора.

– Светлан, не спи! Враги кругом! Слышишь? Враги! Вассал, нам нельзя в плен… у нас… времени… нет… – из последних сил передал князь свою мысль.

Тепло ударило по обоим такой волной, что разум помутился. Мышцы расслабились. Веки прикрылись. Это было самое сладкое погружение в сон, сколько Андрен себя помнил.

Фигурки всё ещё мелькали перед глазами. Их руки и копья мельтешили. Всё слилось в одно слепое пятно. В одну круговерть.

Амазонки Проклятого леса без помех стащили сонных, дремлющих пассажиров с дракона.

– То-то ночь знатная будет – мужики в стане! – послышалось от одной из захватчиц.

– А утром голову с плеч, – добавила плотоядно вторая.

Раздался смех.

– Варта… – просипел Андрен во сне.

Камень в ухе тревожно блеснул, начиная подогреваться.

Сердце рыси многими лигами восточнее больно сжалось. Странные ощущения потревожили душу в мохнатом теле.

Часть первая: «Приморье». Глава 6 – Большие проблемы маленьких: развитие

Граница Ведьминого леса с половинчиками.

За размышлениями трёх гостей о грядущем, стражи привели орка, рысь и Чини к селению короля. Вскоре при помощи толстоватых пальцев (но не без заминки) повязки упали на землю и свет ударил по глазам.

Рыжая дева, Варта и Грок обнаружили себя стоящими перед деревянным троном, расположенном на возвышении. На нём важно восседал рано седеющий, рано лысеющий и уж точно рано располневший король Толстоног, который никогда не знал долгих походов. И судя по виду, даже до побережья добирался едва ли. Однако, с расчёсанными кудрями он казался выше прочих на троне, а в пышных одеждах так и вовсе шире, чем был.

Вокруг него стояла нарядная свита с ничуть не менее пышными причёсками и в парадной одежде. А рядом, но на голову ниже, на малом троне располагалась тощая старушка в чёрном длинном одеянии, что скрывало не только ноги, но ниспадало на саму землю. Она была слепа. Белые глаза не двигались. Но зрачки были открыты, что пугало и заставляло смотреть на них одновременно.

«Слепые чуют больше прочих», – прикинула Чини, испытывая к старушке своего рода симпатию. Выглядела она не в пример проще короля, и что-то подсказывало рыжей деве, что давно отреклась от трона: «В пользу… сына»?

Внимание троих безразлично скользнуло по королю, не в силах за что-то зацепиться и остановилось на старушке с торчащими ушами. Волосы её имели синеватый отлив, а глаза были белыми, как варёное яйцо.

Грок и Чини ощутили в ней зачатки магии, а Варта просто не могла отвезти взгляда от белых прожилок зрачков. Если говорили, что всякий, что взглянет в Провал, больше не сможет отвезти от него взгляда, то это была его небольшая, но столь же притягательная версия.

– Сынок, она не врёт, – послышался ровный старческий голос, словно король прежде задал ей вопрос на ухо. – Она действительно священное животное из северного клана. Клан варваров признал её правительницей перед тем, как влиться в единый племенной союз.

– Она говорила от имени Андрена, мама, – басовито напомнил король. – Разве он вождь над вождями? Разве есть, вообще, вождь над вождями или король над королями? Я слышал лишь об императорах, что стоят над всеми.

Старушка кивнула.

– Мир меняется, и одни поднимаются из грязи в князи ровно так же, как прочие становятся Великими Вождями. Это время великих героев, сын мой. Неудивительно, что некоторые из них посетили нас. Только одни уже заявили о себе, а другим только предстоит сыграть свою роль в игре богов.

И тут все поняли, что она не видит в этом мире, но некий другой мир открыт для неё как развёрнутый прислужником свиток.

– Тот, кого она назвала Андреном – действительно вождь варваров. Но это лишь одна из его ролей, – ответила старушка-пророчица и вдруг повернула голову к орку.

Опущенные веки не дрогнули, лишь перст ткнулся перед собой. Немного подумав, она продолжила после паузы:

– Орк назвался телохранителем. Это не совсем правда. Но при этом он и не соврал. Он стережёт священную рысь, но лишь ради другого человека. И стережёт их всех ради общего блага. Не препятствуй ему.

Грок приподнял брови, хмыкнул и прошептал:

– Эту охраняю? Да эту я бы с радостью убил бы!

Голос старушки прервался. Затем уже Чини физически ощутила несуществующий взгляд, от которого мурашки побежали по коже.

– А эта дева многое пережила в другом обличье, – продолжила пророчица и по спине рыжей девы прошёл холодок. – И в награду за терпимые муки, боги наградили её даром. Так что всё верно, сын мой. Они не соврали. Они нам не враги. Пусть выполнят нашу просьбу и отпусти их с миром. Да не забудь вознаградить за старание. Не часто такие гости к нам наведываются.

– Благодарю тебя, почтенная мать, – прислонил руку к груди пухлый король. – Ты как всегда хранишь наш народ от всех бед внешнего мира.

– Храню, пока могу, – улыбнулась старушка.

Толстоног кивнул и трижды хлопнул в ладоши.

Слуги словно ждали этого момента. Перед путниками вскоре появились стулья, лежанка для рыси, широкие столы. Маленькие толстячки, как трудолюбивые муравьи, несли на столы всё, что добывалось в округе и после приготовления могло служить в пищу.

Гости пригляделись. На чистых скатертях дразнило обоняние четыре вида жареного мяса с острыми лесными приправами. А пять видов речной рыбы расположились рядом в жаренном или копчёном виде. Рядом миролюбиво покоилась рыба морская, просто пожаренная. Здесь же возвышались горками свежие овощи, истекали соком солнечные фрукты, блестели на солнце ягоды.

– А в кувшинах, судя по запаху, свежевыжатый сок, кисели и мне незнакомые настои, – призналась Варта.

Травы смешивались с запахом мяса и будили аппетит пуще прежнего. Как будто тяжёлая дорога вдоль песчаного пляжа плохо с этим справлялась.

Грок едва сдержался, чтобы не плюхнуться первым за стол, презрев приглашение короля и надутое старшинство «священной» рыси.

Наверное, он так бы и поступил, но взгляд иногда отрывался от стремительно заполняющегося стола и натыкался на слепую старушку. И мысли прояснялись.

Тогда северный орк опускал голову и не позволял желудку шуметь слишком громко. Безумно хотелось приняться за карася в сметане, но перед пророчицей он испытывал доселе редко используемое чувство – чувство стыда.

Чини облизывалась. Долгая дорога и однобокая еда на ходу надоели. Путники ели почти одно мясо, что было непривычно и тяжело для её вновь преображённого организма. Зверский аппетит требовал пополнить ресурсы тела и чем-нибудь другим, кроме вяленой солонины и ключевой, дождевой или талой воды.

Наконец, Толстоног милостиво развёл руками:

– Присаживайтесь к столу, гости. Отведайте кушанья с нами. Все разговоры после…

Полное осознание происходящего вернулось к Гроку, когда пришлось ослабить пояс, чтобы следующая порция жареного оленёнка не разорвала изнутри.

Только после этого Северный орк стал замечать мир вокруг. Или, что точнее, придавать ему значение хоть где-то кроме содержимого стола.

Варта взяла на себя роль ведущей, пусть и отчитывается. Он всего лишь телохранитель. Еда не отравлена, убедился. А то, что рысь с королём языками перетирают, это их заботы.

Чини ела всё больше сладкие фрукты, пила терпкие медовые настои с травами. Они в противовес хмельному вину, разглаживали мысли и настраивали прислушиваться к себе. Это так приятно – слышать окружающий мир на иных диапазонах, без звона в ушах. И больше не пугаться каждому шороху. Если раньше тот грозил смертью, то теперь она мало придавала значения слабым звукам.

Орк вовсе размяк, не воспринимая ничего, кроме кваса на хлебе и мяса. Расслабился по полной. Ленивый взгляд блуждал по миру, но то и дело останавливался на груди Чини. Старался надолго не задерживать взгляда, но квас брал своё. Да и Чини выглядела достаточно хорошо. Даже для человека. А что дальше с этим делать, он пока не знал.

«Эх, ей бы ещё клыки и зелёную кожу», – прикинул орк, расплываясь в сытой улыбке: «Тогда я бы сразу сказал. Постой-ка! Какая ещё дружба? Выходи за меня»!

– Эй, ты морду то попроще сделай, зелень, – заметила эту блаженную улыбку Чини.

Грок мотнул головой, отгоняя лишние мысли.

«Какая ещё свадьба? Привидится же по сытой лавочке»!

Пока Варта разговорилась с королём, мир вокруг стал приветливым и лёгким. Вокруг плясали толстые танцовщицы, издавая причудливыми инструментами что-то похожее не музыку и даже песнопения.

Северный гость попытался представить толстушек с клыками и тоже зеленокожими. Но волосоногие толстухи и близко не стояли с Чини.

«Не, ну может после похода к богам и стоит попробовать»? – ещё подумал Северный орк и снова поморщился: «Похоже, квас ударил в голову».

– Нравится ли вам приём, гости мои? – обратился к ним король.

Чини, поддаваясь внутренней интуиции, подскочила:

– Всё сытно и достойно самого короля, нам без сомнения нравится. Жаль… о настоящих песнях в этом лесу не слышали! – и прислушавшись к странному порыву души Чини выхватила у ближайшего танцора длиннострунный инструмент.

За столом непроизвольно замерли. Тяжёлые взгляды вот-вот должны были пригвоздить к полу, но гостья больше ни на кого не смотрела. Она была уже не здесь, лишь полностью окунулась в себя.

Пальцы барда коснулись струн, настраивая инструмент. Никогда ранее Чини не держала ничего подобного в руках, но сейчас пальцами словно управляли боги. И по долине покатилась прелестная мелодия, ласкающая слух и сердце.

Не только разговоры смолкли за столом, но и всё движение вокруг прекратилось. Прислушались звери и насторожились птицы.

Чини скривила губы, распахнула рот. И слова полились из недр самой души, её самых отдалённых закоулков.

Нежный голос подхватил мелодию:

Безлунною ночью домою я шла

За спиной слышался звук шагов.

Тогда я побежала, но убийца быстрей…

Где герой, что спасает людей?

Ты отвёл бы беду от меня

Защитил бы меня от огня.

Но теперь только ветер Провала.

Как героя мне там не хватало!

Песнь вновь подхватила мелодия инструмента. На глаза барда навернулись слёзы. В груди потеплело. Этот жар рвался наружу.

Чини ощутила силу, что могла повергнуть в прах любые армии. Сила, что покорит любые сердца.

Умерла я под полной луной.

Овладел телом пьяный изгой.

Не пронзила его ни стрела,

Не вспорола и брюхо игла.

Даже нож шкуры той не касался.

Сын собачий так жив и остался.

Только дует проклятый ветер.

Ты в Провале за всё ответишь!

Мир вокруг умер на время. Перед закрытыми глазами мелькали совсем другие картины, нежели создавали солнце и безмятежный день.

Чини и слушатели видели в строках пламя и ветер, свободу и солнце, море и войны. Они искали ответы на свои вопросы. Только вслух их никто не задавал.

Озарением накатила причудливая волна света и тепла. Бард сама словно прозрела грядущее и новые слова вновь низвергли уста:

Боги, где вы? Ответьте!

Я о каре прошу!

Почему только ветер

вновь тревожит душу?

Если нет мне героя,

что за весь белый свет

Отведёт мои страхи,

мир получит ответ:

Я готова коснуться Провала,

Чтоб душа моя мести сыскала!

А не выдадут боги злодея,

Я сама его вздёрну на рее!

Напрашивалось продолжение. Но струна порвалась.

Инструмент не выдержал испытание чувствами и напора неведомой силы.

– Музыканты половинчиков не высекали на нём ранее ничего подобного! – произнёс поражённый король.

Чини медленно, очень медленно подняла веки, возвращаясь в реальный мир из мира грёз. Варта, орк, старуха и все подданные не могли молвить и слова. По щекам присутствующих текли слёзы, про пир забыли.

Орк протрезвел моментально, отодвигая забродивший на солнце квас подальше.

«Ну какой ещё зелёный? Как есть, надо брать»! – подумал Грок в этот момент.

Новоявленный бард и сама ничего могла понять. Сидела без движения, боясь шелохнуться.

Тогда вновь подала голос старуха:

– Негоже посланнице богов сидеть за столом в звериных шкурах. Сын, подари ей ладную одежду. Пусть мастера и оружейники справят по стати и броню, раз наши инструменты не в силах выдержать её дара.

– Хорошо мама, только она не воин. Зачем ей доспехи? – добавил Толстоног.

– Она воин в гораздо большей степени, чем кто-либо из твоих разведчиков, – твёрдо заключила старуха. – Ибо словом разит. А, значит и клинком сразит!

Никто за столом не смог возразить. Неловко продолжилась трапеза. Слишком тихая и неестественная, чтобы называться пиром.

– Ну, хоть на одёжку заработала, и то польза, – буркнул Грок, стараясь перевести в шутку неловкое молчание.

И взгляд его весь остаток пира блуждал выше груди, пытаясь поймать взгляд своей спутницы.

Сама же Чини опустила глаза, пытаясь понять, что с ней произошло. Голова была пуста. Ни одной мысли. Вообще ничего!

Но внутри было тепло. Словно появился образ. Неясный, едва ощутимый, то точно того, кто должен быть рядом.

– За короля половинчиков! Великого Толстонога и его мудрую мать! – неловко подняла чару с ягодным сбитнем Чини и первой пригубила, чтобы ко всем вернулся аппетит.

На том пир и продолжился. И ко всем вернулось настроение. Только Варта вдруг стала мрачнее тучи и места себе не находило. Горела серёжка в её ухе. А что послужило тому причиной, она понять не могла.

Часть первая: «Приморье». Глава 7 – Пленники

Воин сам признаёт

и утверждает себя воином.

Защити ближнего своего

или встань за правое дело!

Шестой постулат воина

Неизвестная деревня.

Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение мутное, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера. Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами. Лишающее воли тепло держало в расслабленном состоянии.

Первый живой образ перед глазами проявил себя силуэтом молодой, красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться с первого взгляда, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый, загадочный, томный, он вовсе не сочетался с пленом.

«Эх, тебе бы не в пленители пытать, а в семью, да побольше! Статная дева. Детишек бы сколько было»! – подумал князь.

– Очнулся? – донеслось от неё.

Андрен тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проклинал холод поднебесья и жару помещения. Это сочетание никак не давало проснуться.

Поморщился. Хотелось умыться, но руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам, так как долго не сохла и не теряла плотности.

Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, вбитых в стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием.

Князь вдруг понял, что всё, что оставили на нём из одежды – это лишь светлая серьга в левом ухе, а в остальном как в мир пришёл, так и предстанет перед богами.

«Это что ещё за плен такой»?! – понеслись мысли быстрее ветра: «Где мы, что одежды не досталось? Неужто, стирать забрали? Не похоже»!

Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все думы прочь. А силуэт перед глазами никуда не исчез. Совсем не галлюцинация от перепадов температуры.

Князь снова поморщился, приходя в себя.

Женщина перед ним живее всех живых: стройная, мощная фигура или как принято говорить в народе «осиная талия». У неё красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка на щеке.

Одна проблема – это амазонка. Из дикого народа, что по слухам, ненавидят мужчин. А он как раз и таких.

Присмотрелся. А там вроде – всё в порядке. Всё при ней, без особых изъянов. И улыбка гуляет по лицу девы коварная. Только никак не понять её причин. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в его сердце нож и смеялась во всё горло, глядя как он умирает. Всё-таки у каждого народа свои обычаи, а они не предупреждали, что в гости прибудут.

«А может, такая поднесёт к губам чашу полную яда»? – ещё подумал князь: «Но с такой улыбкой можно одинаково безразлично творить зло и добро… Эх, женщины. Эх, амазонки».

И Андрен невольно сам улыбнулся в ответ.

– Ты, наконец, очнулся, драконоборец? – её стройный силуэт немного не соответствовал грубому боевому голосу.

Андрен предположил, что горло болит. Либо заставляет себя говорить громче и яростнее, чтобы казаться старше и грознее.

«Зачем рычать? Ты так прекрасна, когда молчишь», – подумал князь и сам прокашлялся.

– Драконоборец?

– Ну… не часто к нам залетают люди на драконах. Так что… драконоборец.

Горло пленника немилосердно сушило. Язык почти прилип к нёбу. Он взмолился:

– Воды!

Она ухмыльнулась, но поднесла к губам кувшин, и позволила сделать два глотка. Мало, чтобы напиться, но более, чем достаточно, чтобы показать милосердие.

– С чего ты взяла, что я драконоборец? Мы с драконом просто… эм… дружим.

– Дружба с драконом? – переспросила она и рассмеялась так заливисто, что всё очарование спало. – Вот уж никогда не подумала бы!

Если до этого серёжка в левом ухе князя предостерегающе нагревалась и уже начинала больно жечь, то после этого сразу же охладела. Тогда-то князь и понял, что проклятые гномы со своей руной магией связали обладателей этих серёжек чем-то вроде магии обратной связи. И большой крен был сделан в сторону отношений.

«Ощущает ли нечто подобное Варта?» – ещё подумал князь: «Но где связаны двое, там третьему нет. Да вот только… связаны ли мы?»

После смерти Девоны он не искал отношений. Великая Академия не давала скучать, затем путь-дорога, затем удивлённые трёхцветные глаза. И большое желание помочь, но по факту он не мог помочь избавиться от звериного тела ни одной, ни другой.