Тот кто помнит

Свет, исходящий от страниц «Ветра Былин», был нестерпимым для офисного интерьера. Бумага судебных исков под книгой начала обугливаться, а чернила – испаряться, превращаясь в черный ядовитый пар.

Добрыня замер. Его холеное лицо, застывшее в маске цинизма, начало меняться. Глаза, до этого сухие и пустые, наполнились живой влагой. Он смотрел на рисунок в Книге, и в его голове рушились вымышленные кодексы. Он вдруг вспомнил всё: и звон гуслей, и вкус ключевой воды, и тяжесть чести, которая куда весомее золотых слитков.

– Илья?.. Ваня?.. – голос Добрыни треснул. – Что со мной было? Какое… какое страшное беспамятство. Я же… я же души продавал за параграфы…

Он посмотрел на свои руки, которыми только что сжимал дорогую ручку, и отбросил её как ядовитую змею. Но времени на покаяние не осталось.

Реальность вокруг них заскрежетала, как металл по стеклу. Морок, теряя контроль над своим «дипломатом», перешел в открытую атаку.

Потолок офиса треснул, и из щелей повалил тот самый густой, тлеющий дым Разлома. Офисные работники, только что бывшие обычными клерками, застыли. Их лица стерлись, превращаясь в гладкие маски, а деловые костюмы начали срастаться с телом, становясь сегментами темно-серых панцирей. Те, кто секунду назад печатал отчеты, теперь медленно вставали, превращаясь в бездушных Марионеток Морока.

– Разлом прямо здесь! – крикнул Иван, хватая Книгу. – Он не даст нам уйти просто так!

Весь сороковой этаж превращался в поле битвы на грани миров. Стеклянные перегородки лопались, превращаясь в ледяные осколки, а Марионетки, издавая механический скрежет, начали окружать кабинет, перекрывая выходы.

– Илья, Меч! – Добрыня вскочил, и в его осанке проявилась былая княжеская стать. – Он за моей спиной! Я чувствую, как он стонет в этом пластиковом гробу!

Илья Муромец не стал ждать. Он развернулся и нанес удар кулаком по бронированной витрине.

Когда кулак Ильи встретился с бронированным пластиком витрины, раздался не звон разбитого стекла, а звук лопнувшей цепи. Пластик разлетелся в пыль, и Меч Истины буквально прыгнул в руку хозяина, ведь они были с ним одним целым.

Как только пальцы Ильи сомкнулись на рукояти, по офису прокатилась силовая волна. Спецовка слесаря и остатки дождевика мгновенно истлели, обнажая сияющие доспехи, кованые из небесной стали. На широких плечах закрепился тяжелый алый плащ, а шлем с бармицей вспыхнул золотом, венчая голову истинного защитника Руси.

Илья выпрямился во весь свой исполинский рост. Теперь это был не старик из подвала, а Муромец в зените своей мощи. Меч в его руке гудел, излучая чистый белый свет, который разрезал марево Разлома, как нож масло.

– Ну, теперь потягаемся, тени! – пророкотал Илья, и от его голоса пошатнулись марионетки в серых костюмах.

Марионетки Морока, бывшие клерки, начали пятиться. От одного присутствия Ильи с Мечом их бездушные маски начали трескаться. Но Разлом не сдавался: из черных дыр в потолке потянулись когтистые лапы самого Морока, пытаясь утащить героев в бездну.

– Ваня, Добрыня, за спину мне! – скомандовал Илья, описывая мечом сверкающую дугу. – Сейчас я прорублю нам дорогу к свету!

Илья Муромец перехватил рукоять меча обеими руками. Его очи полыхнули праведным гневом, а клинок, впитав мощь хозяина, засиял так ярко, что тени марионеток начали дымиться.

– Не бывать черному мареву в мире живых! – прогремел богатырь.

Он высоко поднял Меч Истины над головой, на мгновение замирая, и с оглушительным криком вогнал его острие в самый центр офисного пола.

Удар был такой силы, что небоскреб содрогнулся до самого фундамента. Но бетон и сталь не пострадали – клинок пронзил саму ткань реальности. Из точки удара во все стороны брызнул ослепительный каскад чистой, золотой энергии. Это была не разрушительная мощь, а свет истины, возвращающий вещам их истинную суть.

Волна прошла сквозь офисных работников, и серые панцири осыпались с них грязным пеплом. Маски исчезли, возвращая испуганные, но живые человеческие лица. Люди начали приходить в себя, недоуменно озираясь, словно пробудившись от долгого, душного сна. Черная дымка Разлома, столкнувшись с этим светом, с визгом втянулась обратно в щели, которые мгновенно затянулись.

Офис снова стал офисом – только заваленным пылью и осколками пластика.

Илья медленно вытянул меч из неповрежденного пола. Сияние доспехов стало тише, но не исчезло. Добрыня, стоя рядом, глубоко вздохнул, расправляя плечи – он чувствовал, как с его души спали невидимые кандалы.

– Очистил… – прошептал Иван, вытирая лицо краем рукава. – Ну и жару ты задал, Илья Иванович. Всех «менеджеров» до самых пяток пробрало.

Добрыня посмотрел на свои руки, затем на друзей:

– Благодарю, братья. Я снова вижу мир… и вижу наш путь. Но Морок не простит нам такой дерзости. Теперь за нами начнется настоящая охота. Нам нужно найти Алешу. Если Илья – это Стойкость, а я – Честь, то без Отваги Алеши нам не одолеть того, кто затеял эту игру.

Иван и Илья в два голоса, перебивая друг друга, обрисовали Добрыне масштаб катастрофы: как Морок стер границы миров, как Илья гнул спину в подвале и как Книга стала их единственным путеводным маяком.

Добрыня слушал, и его лицо, теперь лишенное адвокатской маски, становилось всё суровее. Он подошел к пустой витрине, где еще недавно висел Меч Воли, и коснулся пальцами холодного паза.