Тайна Шепчущей Тени

Склеп Ашеров – массивное, полуразрушенное сооружение из чёрного гранита у дальней стены кладбища. Дверь, некогда дубовая, теперь сгнившая и покосившаяся, была приоткрыта. Из темноты внутри тянуло ледяным, могильным холодом.

Марк с пистолетом в руке первым шагнул внутрь. Ника и охранник последовали за ним, включив фонари.

Внутри было тесно и пусто. В центре стоял массивный каменный саркофаг. И на нём, в луче фонаря, они увидели её.

Молодая женщина, лет двадцати пяти. Бледная, почти прозрачная кожа. Длинные тёмные волосы раскинулись по камню, как нимб. Она была одета в простое белое платье. На её груди, сложены, как у усопшей, лежали руки. И в каждой руке она сжимала по высохшему, почерневшему колоску пшеницы.

«Голод…» – мелькнуло в голове у Марка. Но это была не жертва Голода. Это было его послание.

– Жива? – тихо спросила Ника, замирая у входа.

Марк подошёл ближе, наклонился. Глаза женщины были закрыты. Грудь не поднималась. Он провёл рукой у её шеи. Холод. Ни пульса, ни дыхания. Но тело было мягким, окоченения не было. Убита недавно. Очень недавно.

– Нет, – тихо сказал он.

И тут его взгляд упал на её левую руку. Пальцы, сжимавшие колосок, были неестественно сведены. И на внутренней стороне запястья, почти незаметно, виднелся маленький, аккуратный шрам. Не свежий. Старый.

Что-то щёлкнуло в памяти Марка. Связь. Голод. Жертва. Но это была не та жертва.

– Ника, – его голос прозвучал приглушённо в каменном склепе. – Сфотографируй её. Особенно лицо. И шрам на руке.

Пока Ника, дрожащими руками, выполняла приказ, Марк осмотрел склеп. Ни следов борьбы, ни крови, ни оружия. Только пыль, паутина и эта молодая женщина, уложенная, как невеста на смертном одре.

И тут он увидел. В ногах саркофага, почти в тени, лежал небольшой, свёрнутый в трубочку лист бумаги. Он поднял его. Это была старая, пожелтевшая выписка из больницы. Имя пациента было тщательно зачёркнуто. Но диагноз был читаем:

«Острая дистрофия на фоне длительного недоедания. Необратимые изменения внутренних органов.»

Дата – десять лет назад. Как раз во время того самого продовольственного кризиса, который усугубила афера Орлова и ему подобных.

Марк посмотрел на мёртвое лицо девушки. Она не была «грешником». Она была последствием. Жертвой системы, которую обличал убийца. Плакальщицей. Знаменем.

Бледный Конь не просто убивал. Он показывал результат. Цепочку: Безразличие -> Вероломство -> Голод -> Смерть.

Он положил выписку обратно и медленно вышел из склепа. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь туман, слепило его. Он чувствовал себя опустошённым. Они нашли не четвёртого всадника. Они нашли его знамя. Его манифест, написанный на теле невинной.

– Марк, – Ника вышла следом, её лицо было мокрым от слёз. – Кто она?

– Никто, – хрипло ответил он. – И все. Она – олицетворение всех, кто умер тогда из-за таких, как Орлов. Из-за таких, как Соколова. Из-за таких, как Лебедев.

Он посмотрел на ржавые ворота кладбища. Убийца не просто мстил за прошлое. Он выстраивал идеальную, с его точки зрения, картину возмездия. И он подошёл к своей кульминации.

– Он закончил с прелюдиями, – сказал Марк, глядя в пустоту. – Следующее послание будет последним. Он вызовет меня на финальную дуэль. И он убьёт не как палач. Он убьёт как жрец, приносящий финальную жертву.

Он повернулся и медленно пошёл по дорожке, усеянной опавшими листьями. Он шёл, чтобы дождаться этого вызова. Чтобы закончить это. Ценой чего бы то ни стало.

Возвращение в офис было похоже на похоронную процессию. Они ехали в гробовой тишине, каждый погружённый в свои мысли. Образ девушки в белом, уложенной в склепе, преследовал их. Это была не просто смерть. Это был акт символизма, доведённый до абсолюта.

Ника молча села за свой компьютер и начала искать пропавших без вести, сверяя лица с фотографией мёртвой девушки. Её пальцы слегка дрожали. Охранник занял пост у двери, его лицо было невозмутимым, но глаза бдительно сканировали коридор.

Марк подошёл к доске, где были выстроены в ряд имена и символы первых трёх всадников. Он взял красный маркер и под портретом девушки написал: «ЖЕРТВА СИСТЕМЫ. ЗНАМЯ СМЕРТИ»