Тень колдуньи

Кирк, до этого момента смотревший на всё с привычной мрачноватой иронией, вдруг замер. Вся его поза изменилась – расслабленность сменилась напряжённой готовностью хищника, уловившего незнакомый, но опасный запах. Он медленно присел на корточки рядом с рассыпавшейся пшеницей, но не протянул руки. Лишь склонил голову, будто прислушиваясь.

– Огонь? – резко спросил Корнелиан, глядя на брата.

Кирк покачал головой, не отрывая взгляда от пыли.

– Нет. Огонь… он живой. Даже когда разрушает. Он пожирает, оставляет угли, пепел. Это… другое. – Он сжал кулак, и по его лицу пробежала тень внутреннего сосредоточения, будто он нащупывал внутри себя знакомую струну, но не находил её отзвука. – Это не горит. Это… выветривается. Исчезает. Как будто сама жизнь из него высосана. Странная магия. Мёртвая.

В зале повисло тяжёлое молчание. Слово «магия», произнесённое всуе, заставило советников переглянуться. Корнелиан не моргнул.

– Можешь узнать её? Противостоять?

Кирк поднялся, отряхнул руки, хотя и не прикасался к пыли. В его глазах горел странный, холодный огонь – не пламя бравады, а отсвет глубокой, инстинктивной настороженности.

– Не знаю. Она… как пустота. Противостоять… – он горько усмехнулся, – надо сначала понять, чему.

Все взгляды были прикованы к жуткому пятну на полу. Никто не заметил, что делает Бэт. Она не привлекала внимания, отойдя немного в тень у колонны. Её глаза, острые и внимательные, как у лесной птицы, скользили по лицам: замерла на испуганном лице старосты, на сосредоточенном профиле Корнелиана, на озадаченной, но готовой к бою фигуре Кирка. Страх старосты был простым и животным. Расчёт Корнелиана – ледяным и масштабным. Смутное, но верное чутьё Кирка – тревожным звоночком.

А потом её взгляд упал на мешок, из которого высыпали пшеницу. На грубый холст, на простой, туго завязанный узел. И её собственные, выстраданные в лесу знания о жизни и смерти сложились в простой, ужасающий вывод.

Если это чума не только для растений…

Если эта «бледная смерть» может перекинуться на людей и скот…

Тогда Угольное – не просто несчастная деревня. Это первая искра в сухой степи. И тушить её нужно не королевскими указами и не магией, которой нет. Нужно понять закон. Закон этой болезни. Как она расползается. Чего боится. Где её корень.

И пока мужчины обсуждали угрозы, стратегии и магические следы, в голове Бэт, беззвучно и чётко, начал выстраиваться совсем другой план. Не рыцарский. Не магический. План выживальщицы, видящей приближение долгой, беспощадной зимы. Первый пункт в нём был прост: увидеть всё своими глазами.

Глава 5. В которой Кирк и Бэт получают ответственное задание

После того, как потрёпанный страхом староста был уведён гвардейцами – накормить, напоить и дать хоть одну ночь сна под каменной, казалось бы, неприступной защитой дворца, – в тронном зале воцарилась та особая, густая тишина, которая бывает лишь перед важными решениями.

Остались четверо: Корнелиан, неподвижный, как страж у карты королевства, Кирк, с неохотой вернувшийся из мира своих тревожных догадок, Бэт, всё ещё державшаяся в тени, и сам король Рейолин, появившийся без лишней помпы. Он вошёл тихо, и в его глазах не было ни гнева, ни величия – только усталая, отточенная годами тяжесть власти, столкнувшейся с новой, неясной угрозой.

– Итак, – Рейолин обвёл взглядом присутствующих, на мгновение задержавшись на Бэт. – Расскажите. С чем мы имеем дело?

Кирк выступил вперёд. Вся его недавняя раздражённость куда-то испарилась, уступив место сосредоточенности, редкой для него и оттого вдвойне заметной.

– Я ощущаю присутствие магии, – сказал он прямо, без обычных шуток. – Но её природа… мёртвая. Проклятье ли это, или что-то иное… не знаю. Но она опасна. Это точно не случайный выверт природы.

– Ситуация требует немедленного вмешательства, – тут же вступил Корнелиан, его голос прозвучал как удар меча по наковальне. – Каждый день промедления – новые заражённые поля, нарастающая паника, угроза голода.

Рейолин кивнул, но его взгляд сместился к колонне, в тени которой стояла Бэт.

– Бэт, верно? – спросил он. – Что ты думаешь?

Внутри Бэт что-то ёкнуло – странная, тёплая искорка. Её спросили. Не как свидетельницу, не как придаток к Кирку, а как… человека, чьё мнение имеет значение. Она подавила эту вспышку, заставила себя сосредоточиться. Её ответ был чёток, отточен и лишён всяких украшений, как лезвие её сабли.

– Я думаю, нужно увидеть всё своими глазами. Пока мы здесь гадаем, чума ползёт. Нужно разобраться, что к чему на месте. Как она передаётся, от чего начинается, где её очаг. Зная врага в лицо, можно найти и ответ.

– Если мы отправим отряд стражников или солдат, в деревне и округе начнётся паника, – возразил Корнелиан, но уже не Бэт, а брату. – А паника, как показывает история, распространяется быстрее любой чумы и наносит не меньше вреда.

– Значит, отправлять нужно не отряд, – Кирк щёлкнул пальцами, и в его глазах вспыхнул знакомый, азартный огонёк. – А нас. Меня и Бэт. Приедем скромно. Я – придворный маг, направленный для расследования. А Бэт – моя жена. Для конспирации и помощи.

Бэт сверкнула на него глазами, в которых смешались ярость, неловкость и что-то ещё, похожее на паническое предвкушение.

– И когда это я успела за тебя замуж выйти, ваше высочество? – прошипела она так, чтобы слышал только он.

– А что ты хотела? – Кирк отвёл взгляд, делая вид, что поправляет манжет. – Там бродит неизвестная магическая зараза. Я не отпущу тебя туда одну, а сам сидеть тут не стану. Так что вариант один держаться вместе. Или оставайся здесь.

– Ну уж нет, – упёрла Бэт руки в боки, и её поза выражала такую готовность к бою, что даже Корнелиан едва заметно дрогнул уголком губ. – Я еду с тобой.

Рейолин, наблюдавший за этим поединком молча, наконец подал голос:

– Вот и прекрасно. Решение здравое. Вы будете нашими глазами и руками на месте. Мы будем передавать вам всю нужную информацию отсюда и отправим помощь немедленно, если ситуация выйдет из-под контроля. – Он сделал знак одному из оставшихся советников. – Вам выдадут пару артефактов для экстренной связи. Они редкие и дорогие, берегите их. Но здесь важнее скорость.

Король обвёл их строгим, отеческим взглядом.

– Сегодня вам важно выспаться и подготовиться к дороге. Завтра на рассвете – в путь. Это новое дело, и оно, я чувствую, опаснее погонь за шпионами.

– Согласен, – кивнул Корнелиан. – И для подготовки вам лучше остаться во дворце. Бэт, я распоряжусь подготовить для тебя отдельные покои. Гостевые, в западном крыле.

Не успел он закончить, как Кирк шагнул к Бэт и, не глядя на брата, заявил:

– Ну уж нет. Она будет со мной. Нам… многое нужно обсудить перед дорогой. Тактика. Наблюдения. – Он немного запнулся, но тут же нашёлся. – Да и Бэт уже останавливалась в моих покоях. Ей там привычнее.

В зале воцарилась немая сцена. Рейолин медленно поднял бровь.

– Когда это? – спросил он, и в его голосе прозвучало не столько осуждение, сколько живой, почти обывательский интерес.

– Пока ты с ума сходил, подозревая меня во всех смертных грехах, – резко, с внезапной горечью бросил Кирк, вновь на секунду превратившись в того обиженного мальчишку, каким, видимо, всё ещё был где-то внутри.

Корнелиан закрыл глаза и глубоко, устало вздохнул.

– Скорей бы уже тебя отправить. Может, хоть неделю поживём спокойно.

Не слушая больше никого, Кирк взял Бэт за руку – нежно, но с таким решительным видом, что возразить было невозможно, – и повёл её из зала в сторону своих апартаментов. Звук их шагов отдавался эхом в пустых коридорах.

Едва скрывшись из виду, Бэт вырвала руку и шикнула, заглядывая ему в лицо:

– Ты меня вообще спрашивать не собирался? О «жене»? Об остановке в твоих покоях?

– Нет, жёнушка, – нахально ухмыльнулся Кирк, не сбавляя шага. – Привыкай во всём полагаться на мужа. Так спокойнее.

Он наклонился к её уху, и его голос стал низким, насмешливо-нежным:

– И скажи, ты будешь покладистой и заботливой супругой в этом опасном путешествии? Промурлыкал он, явно получая удовольствие от игры.

Бэт остановилась, заставив его обернуться. В свете факелов её глаза горели холодным, предупреждающим блеском.

– Ты нарываешься на крупные неприятности, принц. А зря.

– О, я и не сомневаюсь, – парировал Кирк, и его ухмылка стала лишь шире. – В этом-то вся и прелесть.

Их шаги, то быстрые, то замедляющиеся из-за тихих, шипящих перепалок, затихли в глубине коридора.

А в тронном зале, где повисла тягучая, многослойная тишина, король и средний принц остались наедине. Рейолин смотрел в туда, где исчезла пара, с нечитаемым выражением на лице. Корнелиан хотел что-то сказать – может, о безрассудстве, может, о нарушении протокола. Потом лишь махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, и молча вышел.

Глава 6. В которой картина проясняется, но становится лишь страшнее

Путь до Угольного занял два дня. Для Бэт, привыкшей к седлу, это было не в тягость, но невыносимым оказалось другое – платье. Глупое, пышное, стесняющее каждое движение придворное платье цвета увядшей сирени, навязанное ей горничными по личному, как она подозревала, распоряжению Корнелиана («для правдоподобия, мадам»). Каждый шуршащий шаг, каждый неловкий взмах рукава наполнял её тихой, праведной яростью. Она чувствовала себя переодетой дикой кошкой, которую заставили ходить на задних лапах в смешном чепце.

Кирк, напротив, выглядел непривычно сосредоточенным и даже степенным в своём скромном, но качественном камзоле «придворного эксперта». Лишь изредка его взгляд скользил по Бэт, и в уголках губ играла предательская искорка, которую она немедленно гасила ледяным взглядом.

Первое впечатление от Угольного ударило их, как удар тупым топором по голове. Не страх, не ужас – тяжелая, серая апатия, въевшаяся в самую землю и воздух. Деревня была не сожжена, не разорена, а словно выцветала. Крыши домов поникли. Огороды за заборами были не зелёными, а серо-бурыми, с жуткими белесыми проплешинами, похожими на струпья на теле земли. На краю поля лежала дохлая корова. Её глаза, широко открытые, были молочно-белыми, без зрачков, а шкура будто потеряла все пигменты, став тусклой и пепельной.

Люди… Люди двигались медленно, как под водой. Их глаза были пусты. Казалось, сама «бледная чума» высасывала из них не только урожай, но и волю.

Староста, увидев их, лишь безнадёжно махнул рукой в сторону ближнего поля. «Там. Смотрите сами.»

Кирк подошёл к краю заражённой полосы. Земля здесь была странной, рассыпчатой, почти как пепел. Он опустился на колени, протянул руку, но не коснулся почвы. Кончики его пальцев слегка затрепетали, и над самой землёй вспыхнуло маленькое, яркое пламя – чистый сгусток его магии, пробный шар.

Пламя прошипело, будто попав в воду, сжалось до размеров уголька и погасло, не оставив ни дыма, ни запаха гари. Будто сама пустота вокруг высосала из него жизнь за мгновение. На лице Кирка отразилось сначала недоумение, затем холодная концентрация.

– Она не горит, – тихо сказал он Бэт, поднимаясь. – Она… погашает огонь. Высасывает саму его суть. Это не стихия. Это её противоположность.

Бэт молча кивнула, её глаза уже сканировали округу, выискивая закономерности, которые не видны магу. Чума шла с леса? Или от реки? Есть ли здоровые участки?

Ночью в деревне случилась беда. Умер парень, Дарик, самый молодой и сильный из оставшихся. Накануне он ходил в ближний лес за дровами – «там, где ещё зелено осталось». Вернулся усталым, пожаловался на холод внутри, и к утру его не стало.

Когда Кирк и Бэт, разбуженные шумом, ворвались в избу, картина заставила сжаться даже сердце, видавшее виды. Дарик лежал на лавке, и он был… белым. Белым, как мел, как только что выпавший снег. Губы, веки, ногти – всё одного мертвенно-бледного, безжизненного оттенка. Ни синяков, ни ран, ни капли крови. Словно её всю, до последней капли, высушили, высосали, обратив тело в пустую, хрупкую оболочку.

В избе повисла тишина, а потом её разорвал вопль матери. И этот вопль, как искра в сухой траве, мгновенно перекинулся в ярость толпы, собравшейся у дома.

– Это она! – закричал кто-то. —Отшельница старая! Она всегда тут чудила, травы собирала, с духами разговаривала! Она наслала!

– Ведьма! – подхватили другие. – Сожжём её проклятую избушку! Выгоним чуму!

Слово «ведьма» прозвучало как приговор. Толпа, минуту назад апатичная, теперь клокотала слепой, отчаянной злобой. У людей появился враг – осязаемый, понятный. И они ухватились за эту соломинку.

– Стойте! – голос Кирка, усиленный нотками авторитетом «придворного лица», резанул воздух. Он шагнул вперёд, заслонив собой дверь. – Вы с ума сошли? Какая ведьма? Вы видели тело? Это не дело человеческих рук!

– А её – дело! – не унимались. – Она в лесу, она знает! Пусть ответит!

Бэт, забыв о ненавистном платье, проскользнула мимо Кирка и встала рядом. Она не кричала. Она говорила тихо, чётко, глядя в глаза ближайшему мужику с топором.

– И что? Убьёте старуху – пшеница воскреснет? Скот оживёт? – её голос был ледяным и разумным, как сталь. – А чума поползёт дальше. Она не боится ваших факелов. Я видела. А потом что? Вы будете убивать всех по очереди подозревая друг друга?

Её слова, такая простая, страшная логика, на секунду остудили пыл. В этот миг Кирк добавил, уже обращаясь к старосте:

– Мы здесь по приказу короны. Чтобы разобраться. А не чтобы устраивать самосуды. Отведите нас к этой отшельнице. Завтра утром. Мы с ней поговорим. Если она виновата – королевский суд разберётся. Если нет – вы убьёте невиновную и останетесь с чумой наедине.

Угроза «королевского суда» и твёрдая позиция чужаков заставили толпу зароптать, но отступить. Староста, бледный и подавленный, кивнул.

Дорогу в лес, к избушке отшельницы, указывал мальчишка, дрожащий от страха и возбуждения. Кирк шёл рядом с Бэт, его лицо было серьёзным.

– Ты хорошо сделала, что вступила, – тихо сказал он. – Мои угрозы они бы, может, и проигнорировали. А твоя правда – как холодная вода.

Бэт лишь кивнула, сбрасывая с руки надоедливый кружевной манжет. Её мысли были уже там, впереди, в лесной избушке. Не ведьма ли, нет. Но если не она… то что высосало жизнь из парня и из земли? И чего оно хочет дальше?

Лес здесь ещё дышал, но дыхание было слабым, прерывистым. И в самой его глубине, куда они направлялись, воздух становился всё холоднее.

Глава 7. В которой Кирк и Бэт ищут решение

Домик, выделенный им для ночлега, был чист и прост. На столе, вопреки общей бедности деревни, стояли миска с дымящейся похлёбкой, ломоть чёрного хлеба и кувшин кваса. Скромно, но с ощутимым усилием принять гостей достойно. Видимо, староста всё же отдал какие-то распоряжения.