Адвокат по магическим делам

– А? – озадачилась она и сдула с лица рыжую прядь. – А-а-а! Нет, я просто печенье затеяла.

К тортику? Все еще хуже, чем мне представлялось… Впрочем, есть и плюсы.

– Хоть кто-то не на диете! – сказала я с чувством.

Вера помрачнела.

– И ты?!

– Что? – опешила я и пожаловалась: – Меня домовой похудением допек.

– А меня – Котов, – хмуро сообщила она и взмахнула скалкой.

– Гад, – резюмировала я и продемонстрировала бутылку вина.

Не чаем же горе запивать!..

– Представляешь, – жаловалась Вера, когда мы слопали по куску торта и ополовинили бутылку. – Он мне абонемент подарил! В бассейн. Ну знаешь, тут неподалеку "Обитель Ньорда" открылась? Мол, чтобы ты, дорогая, стала краше прежнего. Ну не сволочь?

– Сволочь, – согласилась я осторожно.

И как это Котов опростоволосился? Он ведь славился умением каждой шепнуть на ушко именно то, что она хотела услышать! Или дело как раз в том, что Вера не была для него "каждой"?

– Знаешь, что самое поганое? – вздохнула подруга и щеку рукой подперла.

– Нет, – сказала я честно. – Что?

Вера махнула рукой, отчего многочисленные браслеты на ее запястье зазвенели.

– Что я раздумываю, как ему это все объяснить. А не прикидываю, по какому адресу переслать его вещи!

Я поразмыслила и резюмировала с усмешкой:

– Поздравляю, у вас все по-взрослому.

– Да ну тебя, – нахмурилась она. – Может он вообще меня разлюбил, раз его моя фигура не устраивает?

Я вздохнула. Мне в этом смысле было проще. Всегда можно прийти к подруге-гадалке и попросить бросить руны. А что делать ей самой? Себе не очень-то погадаешь. Это не запрещено, конечно, но… Для гадания следует сохранять беспристрастность. А как это сделать, когда внутри все дрожит и сжимается? То-то же.

– Не думаю, – сказала я осторожно. – Но ты можешь проверить.

Она даже чуть подалась вперед.

– Как?

Я хмыкнула.

– Пойти в бассейн. В "Обители" ведь и тренажерные залы, и сауна, и еще много чего интересного. Я рекламу видела.

Вера выгнула бровь.

– То есть признать его правоту?

Я усмехнулась.

– То есть выгулять новый купальник, сходить на массаж, посмотреть на подтянутых, кхм, самцов… И описать Котову в красках!

Она вытаращила глаза – и расхохоталась.

– Наливай, – проговорила она сквозь смех. – За это нужно выпить!

Когда с вином было покончено, Вера все-таки спросила:

– Ты уверена, что это сработает?

– Ну… – протянула я, подумала и призналась честно: – Если он тебя любит, то поймет, в чем был неправ и извинится. Если же нет… То пойдет доказывать себе, что он еще тоже ого-го!

– С другими? – криво усмехнулась Вера и тряхнула головой. – Ладно, я это обдумаю. А у тебя что стряслось? По работе, я правильно понимаю?

Когда это она понимала неправильно?

– По работе, – согласно вздохнула я. – Взгляни-ка. Что скажешь?

Вера подставила ладонь, принимая браслет, и вгляделась в вязь символов.

– Откуда это у тебя? – спросила она наконец и разжала пальцы, позволяя артефакту упасть на диван. Брезгливо отряхнула руки.

– Это не мое, – заверила я, отвечая на молчаливый вопрос. – Клиентки.

Подруга чуть слышно выдохнула, расслабила плечи и спросила:

– Клиентка твоя жива?

От неожиданности я поперхнулась.

– Вполне, – сказала осторожно. – А что?

– А то, – передразнила Вера, – что эта штука – нид.

– Нид?! – опешила я и головой помотала. – Погоди, это никак не может быть проклятие. Это артефакт для похудения.

Подруга криво усмехнулась.

– Видимо, похудение – это побочный эффект. Когда тебя жрут изнутри, сложно не похудеть.

У меня голова кругом пошла. Я подняла руку и попросила:

– Погоди. Да быть такого не может! У него ведь куча довольных клиенток, все живы-здоровы. И заключение эксперта, что артефакт относительно безопасен, только ограничивает аппетит… Я дам тебе почитать, если хочешь.

Не мог эксперт так беспардонно врать.

– Ну да, – кивнула Вера и ткнула пальцем в загогулину на браслете. – Вот этот символ как раз ограничивает аппетит… Злых духов, заключенных в артефакте. Чтобы не слопали бедного владельца в один присест, а откусывали понемножку.

– И человек из-за этого терял в весе, – закончила я, наконец прозрев. – Слабость и вялость списывал, само собой, на похудание… Понятно теперь, почему браслет нельзя было носить постоянно!

Где были мои мозги? Мне ли не знать, как важны формулировки?

– Именно, – Вера отсалютовала мне вилкой и принялась доедать второй (или третий?) кусок торта. Хотя у нее стресс, ей можно. И добавила с набитым ртом: – Это вроде медленного яда, хель раньше такие врагам подсовывали. Но если носить понемножку, да с ограничивающими знаками… Это должно быть почти безопасно.

М-да. Когда-то дамы принимали небольшие дозы яда, чтобы добиться стройности и интересной бледности… Если вдуматься, то чем артефакт хуже?

Я вздохнула, подумала и тоже взяла порцию торта.

– Тогда почему моя клиентка продолжает худеть, если давно не носит эту пакость?

– Хороший вопрос, – сказала Вера, прожевав. – Так быть не должно. Слушай, а мне ее показать можешь? Не пакость, клиентку.

– Могу, – вздохнула я и поднялась. – Я позвоню, а ты пока свари кофе, что ли.

***

Азиза была бледна. Под прекрасными темными глазами залегли синяки, и без того худое лицо осунулось.

– Вам плохо? – встревожилась я. – Вызвать врача?

– Нет-нет, – слабо запротестовала она. – Все хорошо. Я… Я в порядке.

И покачнулась.

Мы с Верой подхватили ее с двух сторон, усадили на диван.

– Ешь! – скомандовала гадалка и сунула в руки Азизы тарелку с тортом и чашку крепчайшего кофе.

Орчанка несмело ковырнула торт, кажется, пребывая в некоторой прострации. Так бывает, когда человек с трудом осознает, где он и что с ним. Балансирует на грани обморока.

Вера разглядывала Азизу, склонив голову набок. На лице у нее застыло странное выражение.

Орчанка съела торт и выпила кофе до капли.

– Спасибо, – пробормотала она сконфуженно. – Я… Сама не знаю, что со мной.

– То-то и оно, – Вера осуждающе покачала головой. – Что не знаешь. Ты что, не ученая совсем?

Азиза часто заморгала.

– Почему же? Я закончила школу и университет.

Вера лишь глаза закатила.

– Я не о том! Тебя что, вообще не учили? Даже азам?

– Погоди, – подняла руку я, видя, что клиентка недоуменно хлопает глазами. – Хочешь сказать, Азиза – гадалка?

– Шаманка, – поправила Вера хмуро. – У таких энергии много и она… как бы это сказать? Насыщенная? Вкусная?

Я даже поежилась. Не считала себя особенно впечатлительной, но это "вкусная" звучало жутко.

– Из-за этого?..

Вера кивнула, хотя я не договорила.

– Канал сильный. Вот и присосались, пиявки!

– Но! – встрепенулась Азиза и пальцы сцепила. – Этого не может быть. Женщины не бывают шаманами, только мужчины! Мы лишь передаем дар детям и…

– Кто сказал? – перебила Вера жестко и усмехнулась. – Мужчины?

Азиза широко раскрыла глаза.

М-да…

***

– И что будем делать? – поинтересовалась я, когда страсти несколько улеглись. – Разумеется, я могу попросить суд об экспертизе. Зная правильные ответы, вопросы задать несложно. Вот только придется выложить немалую сумму…

– Я заплачу, сколько нужно! – пообещала Азиза с готовностью.

Щеки у нее раскраснелись – от коньяка и волнения.

Я вздохнула.

– Проблема в другом. Следующее заседание через три недели. Еще месяц-два на экспертизу, потом снова слушание… Даже если никаких накладок не случится, весь процесс займет месяца три.

И это в лучшем случае.

– Не хочется тебя пугать, – вздохнула Вера, – но девочка столько не протянет.

Это я и сама понимала. Азиза уже сейчас больше похожа на тень. Но что делать?

– Можешь что-то предложить? – осведомилась я. – Амулет?

Подруга задумчиво потерла лоб.

– Амулеты… Я знаю парочку подходящих, но владельцы их…

Она указала пальцем на потолок. Ну да, логично. Власть имущие вынуждены защищаться от множества нападений, в том числе магических. Только вряд ли кто-нибудь из них согласится одолжить столь редкую и дорогую вещицу.

– Ну, не знаю. Какие-нибудь упражнения? Защита?

Вера криво улыбнулась.

– Ага, бой с призраками. Забудь, такое только в кино бывает. А защиту новичок не поставит, хоть наизнанку вывернись.

– Интересно, – я понимала, что отвлеклась, но не могла сдержать любопытства. – А как сами орки с этим справляются? Раз девочек не учат?

– Нас дома держат, – вставила Азиза. – Одной даже на улицу выйти нельзя.

– И лицо показывать, – кивнула Вера. – И не заговаривать с посторонними. Как ни странно, это неплохой способ избежать всякого рода магических контактов. Хотя большинству орчанок это ничем не грозит. Насколько я знаю, только у одной из сотни сильный дар, а уж настолько сильные… Короче, большая редкость.

Азиза польщенной не выглядела. Хорошо быть драгоценностью, но плохо, когда тебя хранят в шкатулке.

– То есть нужно нанять шамана для охраны? – ухватилась я за идею. – Конечно, сложно. И не всякий шаман на такое согласится. Но что еще остается?

Вера вдруг улыбнулась.

– У меня есть идея получше. Видишь ли, от амулета к создателю тянется связь. И если суметь ее оборвать, то призраки вырвутся. И оставят в покое Азизу, само собой.

– Погоди, – нахмурилась я. – Они дел не натворят?

Не хватало нам только соучастия в магическом преступлении!

– Какое там, – отмахнулась Вера. – Их ведь здесь держит только воля мага. Стоит открыть клетку – и фьюить. Улетят обратно в загробный мир. Только браслет при этом, сама понимаешь, поломается.

– Ничего, – отмахнулась я. – Я могу вызвать тебя как специалиста. Подтвердишь.

– Договорились, – хмыкнула она и посмотрела на Азизу. – Кстати, на ауре такие повреждения надолго остаются. Если знать, куда смотреть, то разглядеть нетрудно.

– Прекрасно, – кивнула я. – В смысле, у остальных "довольных клиенток" они ведь тоже наверняка остались. Хотела бы я знать, господин Стрекозин в курсе, какую пакость продает?

– Вот и спроси, – посоветовала Вера и обратилась к Азизе: – Только обряд тебе самой придется проводить.

– Я же не умею, – напомнила орчанка со смесью надежды и тревоги.

Вера отмахнулась.

– Тут главное желание… Ну и сила, конечно. Знаешь, как говорят? Сила есть – ума не надо!

– Постой, – я кое-что сообразила. – А хель узнают, что их артефакт разрушен?

– Само собой, – пожала плечами она. – Отдачей приложит. А что?

– Ну-у-у, – протянула я, мысленно потирая руки. – Есть у меня одна идейка…

***

Ко второму заседанию по делу Азизы я не готовилась. Зачем тратить время на пустяки?

Но бумаги все-таки прихватила. Вдруг что-то пойдет не так?

Впрочем, особых опасений я на этот счет не питала. Не тот случай.

У кабинета уже ждала Азиза, которую трогательно держал за руку молодой блондин. У него были серьезные глаза и решительный подбородок.

– Доброе утро, госпожа, – неуверенно поприветствовала меня клиентка. Она как будто сомневалась: доброе ли? Утро ли?

Впрочем, с нашей последней встречи орчанка заметно окрепла и похорошела. Округлились впалые щеки, на них заиграл румянец, в движениях появилась плавность. Из болезненно-хрупкой девицы – в сильную и пышущую здоровьем. Неплохой результат!

– Доброе, – улыбнулась я и покосилась на важного ответчика, окруженного стайкой очень стройных женщин.

Притащил-таки "свидетельниц"? Пусть пеняет на себя.

Господин Стрекозин поймал мой взгляд и задрал нос. Мол, победа у него почти в кармане, выкуси!

Ну, это мы еще посмотрим…

Судья Мышкина на этот раз на людей (и прочих) не бросалась, однако была мрачна и крайне недовольна жизнью. Очевидно, лишние килограммы без боя не сдавались. Хотя откуда в тщедушной Мышкиной взялось хотя бы триста грамм жира?

– Продолжается слушание дела, – она зашуршала листами, – по иску Азизы Номрит к Виталию Стрекозину о причинении вреда здоровью. Представитель истца, вы уточнили исковые требования?

Сказано это было весьма недовольно, и тут я ее понимала. Не обнаружив в материалах дела уточненного иска, судья обоснованно решила, что я предъявлю его прямо сейчас. А по закону в таком случае дается время ответчику для ознакомления, следовательно, дело придется опять перенести…

Тянуть же резину Мышкиной не хотелось.

– Нет, ваша честь, – созналась я, вставая. Судья невольно посмотрела на мою юбку, но в этот раз конфуза не получилось. Нат получил на орехи и притих, так что моя одежда оставалась в порядке. – Мы просим оставить иск без рассмотрения.

– Что-о-о? – недоверчиво уставилась на меня Мышкина.

В голове у нее явно не укладывалось, что я отступлю без боя. И не зря.

– Вы были правы, – развела руками я. – Дело оказалось не подлежащим рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку речь о проклятии. И насчет подсудности есть у меня некоторые сомнения…

Словно нарочно подгадав – хотя почему "словно", слышимость тут неплохая – в дверь гулко забарабанили. Звук был такой, будто лупили ногой.

Не дожидаясь ответа, в зал заглянула высокая и статная хель.

– Можно? – прогудела она.

Здание суда старой постройки, поэтому трехметровой хель почти не приходилось пригибаться.

– Эм, – сказала судья глубокомысленно и нахмурила брови. – Что вы тут делаете?

Не отвечая, хель шагнула внутрь. Следом косолапо ввалились еще две. В ярко-зеленых шубах – и это по майской-то жаре! – они неуловимо напоминали анекдот про "дорогой, вынеси елку".

Впрочем, топоры в руках намекали, что эти "елки" сами кого хочешь вынесут.

– Неба над головой, – пожелала хель серьезно и чуть склонила голову. – Мое имя Науз-исса, я Мать поселка.

Судья Мышкина откашлялась.

– Чем… эээ… обязаны чести видеть уважаемую Мать? – сказала она с натугой.

Кажется, Мать – это вроде наших губернаторов? Признаюсь, не слишком я разбираюсь в обычаях хель. Впрочем, мне и не нужно. Как говорят юристы, понадобится – вызову эксперта.

И это не лень! Гражданский кодекс требует выяснять мнение специалиста во всех случаях, требующих специальных знаний. Доходит до смешного, когда судья отказывается принимать справку о стоимости недвижимости, мотивируя это тем, что в справке речь о стоимости целого дома, а истец претендует лишь на половину. Разделить на два – даже воспользовавшись калькулятором! – судья не может. Вопрос, понимаете ли, требует специальных знаний. Аж целого курса математики за четвертый класс средней школы.

Впрочем, я отвлеклась. Но потеряла немногое, Науз-исса успела лишь предъявить судье свои "верительные грамоты". Мышкину пергаментные свитки явно впечатлили.

Она откашлялась и похлопала по столу, призывая к тишине.

– Ну хорошо. И что вы хотите?

– Забрать этого, – хель указала топором на сжавшегося господина Стрекозина. – Преступника.

– Не имеете права! – пискнул ответчик, но Мать так цыкнула на него зубом, что господин Стрекозин втянул голову в плечи и попытался слиться с интерьером.

В коридоре ахнули. Дверь хель закрыть не соизволили, так что оттуда с любопытством глазели свидетели.

Судья вновь откашлялась.

– И в чем же его обвиняют?

Науз-исса насупилась. Хель немногословны, и ей явно не хотелось тратить время и силы на объяснения.

– Позвольте мне? – поднялась я с места. – Господин Стрекозин некогда работал зоотехником неподалеку от поселка хель. Так вышло, что он спас раненого ездового медведя одной из них, Рауд-иссы. Взамен он потребовал, кхм, некие амулеты, которые впоследствии привозил в Мидгард под видом товаров народного промысла и продавал как средство для похудения. Увы, в действительности это была…

– Тюрьма для духов, да! – подхватила Науз-исса мрачно. – Которые жрали жертву…

– А она из-за этого худела, – развела руками я. – Насколько мне известно, это разновидность нида.

Мать веско кивнула. Судья поежилась. В коридоре загомонили на разные голоса. Кто-то, кажется, хлопнулся в обморок. Кого-то тошнило.

И немудрено. Очень неприятно представлять, что тебя медленно и со вкусом ели… А ты за это платила и еще радовалась. М-да.

– Кхм, – судья громко прочистила горло. – Что же, вы правы, адвокат Орлова. Дело явно не гражданское. Но есть ли у вас, уважаемые, право на арест господина Стрекозина? Нид ведь еще требуется доказать.

Юрист – это диагноз. Казалось бы, какое ей дело до этого ловкача? Сам виноват. И все-таки зудело, не давало покоя пресловутое соблюдение законности. Хуже комара, честное слово!

– Угу, – буркнула хель и на стол перед судьей плюхнулась еще кипа документов, на этот раз мидгардских.

Судья Мышкина немедленно зашелестела страницами. Придраться ей было не к чему. Я ведь не зря ем свой хлеб! Когда озадаченные хель отыскали Азизу, она сразу отправила их ко мне. Найти общий язык труда не составило, и дальше мы действовали сообща.

–Задержать и передать господина Виталия Стрекозина властям народа хель в лице Матери Науз-иссы за незаконную заготовку неупокоенных духов в местах их компактного погребения, с целью получения выгоды, – зачитывала судья со всевозрастающим недоумением, – а также за наложение проклятия и завладение чужим имуществом путем обмана и злоупотребления доверием… Кхм.

Я улыбнулась растерянной судье.

– Именно так, ваша честь. Так что наши уважаемые гости имеют полное право немедленно арестовать…

Договорить я не успела. Господин Стрекозин наконец отмер. Вскочил, с визгом бросился прочь… Прямо в заботливые руки своих конвоиров.

Высоченные хель легко его скрутили и поволокли прочь.

– Я требую суда! – вопил ответчик из коридора. – Адвоката! Я…

Вопли стихли.

– Что с ним будет? – поинтересовалась судья, проводив их ошалелым взглядом.

– Казнь! – коротко бросила Науз-исса. – Приговор вынесен.

– У хель упрощенное судопроизводство, – объяснила я, кашлянув. – Без прокуроров, адвокатов, ходатайств и прочего. Просто собираются Матери разных поселков, совещаются и выносят вердикт.

Да-да, за эти недели я немало почерпнула из права соседней страны.

Мышкина вытаращила глаза и пробормотала завистливо:

– А так можно было?..

***

– Спасибо вам! – в глазах Азизы стояли слезы. – Если бы не вы…

– Рада, что дело решилось в нашу пользу, – хмыкнула я. – Только вам следует прислушаться к совету Веры и найти себе наставника. Мало ли что.

– Я прослежу, – пообещал молчаливый блондин и обнял порозовевшую Азизу за плечи.

– Удачи, – пожелала я искренне и сбежала по ступенькам, весело размахивая портфелем, будто первоклассница на перемене.

Орчанка с кавалером спускались рука об руку, перешептываясь о чем-то с видом влюбленных подростков.

Я хмыкнула, завернула за угол… И чуть не споткнулась, увидев четверку весьма характерного вида. Гости из жаркой южной страны гортанно переговаривались и поглядывали на суд, как будто чего-то ждали.

А чего – точнее, кого – могли поджидать орки? Самый очевидный ответ – кого-нибудь из своих. Вот только я не видела в коридоре их соплеменников… кроме Азизы.

Орк постарше, который молча стоял в двух шагах от молодняка, пошевелился. В ухе блеснула длинная серьга, по шее заструилась вязь татуировки, а вплетенные в косы колокольчики мелодично зазвенели.

Шаман!

Я замедлила шаг, лихорадочно соображая. Вернуться и предупредить Азизу? Не успела.

Из-за угла вывернула беззаботная парочка. Игорь придерживал Азизу под локоть и что-то серьезно ей рассказывал. Девчонка млела… Пока не налетела с разгона на гортанное:

– Эй, красавица! Нехорошо так делать.

Орки слаженно окружили парочку, как волки несчастных овечек.

Игорь побледнел, но мужественно попытался задвинуть Азизу себе за спину. Отчаянный парень! Один, против троих – шаман явно вмешиваться напрямую не собирался – безоружный… Шансов у него, прямо скажем, немного. Разве что кто-нибудь (я, например) вызовет полицию. Но это когда еще будет! К тому же полиция, увы и ах, старается не вмешиваться в разборки иных рас.

– Что вам нужно? – спросила Азиза звенящим голосом. – Кто вы такие?

– Мы твоя родня, красавица, – ухмыльнулся один из орков, показав заостренные клыки.

– И ты пойдешь с нами! – заявил второй, хватая ее за локоть.

– Руки убери, – рыкнул Игорь, напрягшись.

– А иначе что? – рассмеялся ему в лицо первый. – Да не боись, девочка не пострадает. Мы просто заберем ее домой.

– Домой?! – выкрикнула Азиза, вырываясь. Лицо у нее пылало. – Где вы были, когда я осталась сиротой? Когда меня забрали в детдом?

– Это дело прошлое, – преспокойно пожал плечами третий. – Красавица, не спорь. Мы не хотим тебе зла. Ты просто должна выйти замуж. Разве не об этом мечтают все девушки?

– Сильный дар, – проронил шаман, глядя сквозь нее. – Твоя кровь пробудилась, когда ты проводила обряд. Я почуял.

Мысленно я сплюнула. Могла бы сообразить, что орки Азизу почуют! И Вера не подсказала… Хотя с нее бы сталось и промолчать, если это зачем-то нужно. Скажем, окончательно развязать этот узел. Но какой ценой?

– Азиза выйдет замуж за меня, – спокойно сказал Игорь и обнял ее за плечи. – Мы уже обручены.

Неужели орки поволокут ее силой? Едва ли. Скорее запугают, чтобы пошла сама.

– Красавица, – осклабился первый орк, – ты ведь не хочешь, чтобы с твоим мужчиной что-нибудь случилось?

И подмигнул резко побледневшей Азизе.

Ну, хватит! Как-никак, защищать клиентов – это моя работа. В крайнем случае, начну бить портфелем – а он тяжеленный! – и орать. Вряд ли орки посмеют меня тронуть.

– Уважаемые, – громко сказала я и помахала телефоном. – Учтите, что я уже вызвала полицию.

Азиза схватилась за горло и уставилась на меня во все глаза.

– Ты кто такая? – насупился один из орков, сверля меня взглядом.

– Иди отсюда подобру-поздорову, – зловеще посоветовал второй.

Боюсь, боюсь. Уголовный кодекс, правда, остался в офисе, но гражданский и гражданско-процессуальный вкупе, думаю, сработают не хуже.

– Неправильный ответ, – покачала головой я. – Мне еще не доводилось выступать в качестве свидетеля. Это будет новый интересный опыт… Кстати, полиция наверняка заинтересуется, всё ли у вас в порядке с документами.

Орки заволновались. Кажется, не всё.

– Что тебе нужно, женщина? – подал голос шаман и посмотрел мне прямо в лицо.

П-фе. Вера, когда впадает в транс, и пострашнее глазами зыркает.

– Оставьте их в покое, – сказала я раздельно. – Брак – это добровольный союз мужчины и женщины.

Цитатой из семейного кодекса шаман не проникся. Покачал головой.

– Такая сильная кровь не должна пропасть даром. Эта девушка родит сильных детей.

– Или зарежет мужа, – парировала я и голову склонила к плечу. – Я, знаете ли, неплохо знаю статистику семейного насилия.

– Смелая, – заключил шаман, кажется, удивленно.

Я только хмыкнула.

Не то, чтобы я совсем не боялась. Страх – это нормально. Но наглеть – перед окнами суда! – орки не станут.

Шаман долгую минуту смотрел мне в глаза. Перевел взгляд на Азизу. Покачал головой. Бросил что-то резкое на своем языке и зашагал прочь. За ним, неуверенно переглядываясь, потянулись остальные.

Уф! Я выдохнула, дождалась, пока они скроются с глаз, и обессиленно прислонилась к стене.

Положим, защищать клиента – моя прямая обязанность. Но не в буквальном же смысле!

***

Телефон зазвонил, когда я заканчивала печатать срочное ходатайство.

– Привет, – тихо сказала я в трубку и покосилась на мужа, который посапывал в кресле, делая вид, что читает.

– Он уже не спит, – заявила Вера. – Любуется тобой… Привет.

Я кашлянула. Артем перестал притворяться, отложил бесполезную уже книжку и улыбнулся мне. Любуется, значит?..

– Ты что-то хотела? – уточнила я.

Вера хмыкнула.

– Просто сказать, что сделала, как мы договорились. Сходила в бассейн, расписала потом Котову в красках…

– А он? – невольно заинтересовалась я и повела плечами. Что ты будешь делать? Опять спина болит.

– А он, – фыркнула подруга, – заявил, что в следующий раз мы пойдем туда вместе! Представляешь?

Я представила… и сказала искренне:

– Поздравляю!

– Спасибо. Кстати, вы с нами не хотите?.. Ладно, потом перезвоню. Сейчас Котов из душа вернется.

И сбросила звонок.

Помирились, значит?

Я опустила телефон… И прикрыла глаза, когда неслышно подошедший Артем принялся разминать мне шею.

– Тем, – окликнула я, позволив себе лишь минутку. Иначе кто будет за меня работу доделывать? – А скажи, только честно…

– Ань, – засмеялся он, – такое начало меня пугает.

Меня тоже. И все-таки я хочу выяснить.

Я глубоко вдохнула – и спросила на выдохе:

– Ты не думаешь, что мне надо худеть? И что-то сделать с растяжками? Тебе не… противно?