Недеццкие сказки для перешкольного возраста

– Чего? – не понял Иван.

– Ну, это как шахматы, только сложнее, хитрее и подлее.

Иван остановился.

– Какие такие шахматы?

* * *

– Мил человек, подскажи, чего там народу столько, возле замка?

Закованный в латы всадник, которого они только что догнали, надменно оглядел Ивана с Волком и нехотя ответил:

– Турнир.

– Это как это? – спросил Иван уже у Волка.

– Потеха у них такая, – пояснил Серый Волк. – Соберутся и в поединке выясняют, кто самый сильный, ловкий и в ратном деле умелый.

– Ага, – сказал Иван. – Интересненько.

В участники турнира записывали только знатных особ, и Иван, с гордостью достав из-за пазухи свиток, подтверждающий, что он является мужем Василисы, царёвой дочки, предъявил его щуплому писарю с изъеденным оспинами лицом и перепачканными в чернилах пальцами.

– Ты ж говорил, что налегке из дворца ушёл? – удивился Волк.

– Налегке, – согласился Иван. – А грамотка, она ж не тяжёлая.

Писарь посмотрел на странную пару и поинтересовался:

– В каком виде поединков желаете участвовать? Мечи, копья, стрельба из лука?

Иван задумчиво почесал затылок, и выдал:

– Да во всех.

– Не много ли на себя берёшь, Ваня? – поинтересовался Волк.

– Ну хоть в каком-то мне должно повезти! – пояснил свой выбор Иван.

Площадка для поединков мечников, огороженная толстыми брёвнами, была утоптана не одной парой ног.

– Вы действительно желаете выйти на поединок без лат? – поинтересовался странный мальчик в чудной шапочке, украшенной пером.

– Да на кой они мне. Только мешаются, – ответил Иван.

– Что ж, воля ваша, сэр, – сказал мальчик и вышел в центр площадки объявлять поединок.

Увернувшись пару раз для приличия от неповоротливого и закованного в латы воина, Иван повернул кладенец плашмя, да и стукнул благородного сэра по лбу. Латник помотал головой под шлемом, очевидно пытаясь стряхнуть посыпавшиеся из глаз искры, неуклюже шагнул в сторону, наткнулся на загородку и с металлическим грохотом упал.

На том бой и закончился.

– Вань, ты зачем его так?

– А чего ж мне, голову ему рубить было нужно? Так он вроде б то мне плохого ничего не делал. А кладенец, ты ж сам знаешь, если рубит, то в капусту. Ну вот я его плашмя по башке и стукнул.

Серый посмотрел в сторону ошарашенного бойца, вокруг которого суетилось несколько человек, безуспешно пытаясь снять приплюснутые в районе лба доспехи.

– Хм, а я уж думал, что если человек дурак – это надолго.

– Погоди-погоди, Серый, вот турнир выиграем, мне какое-нибудь прозвище обязательно дадут красивое! Иван Благородный. Или Беспощадный. Или Иван Красавчик! Я тут между этими балбесами в латах потолкался – оказывается, они не просто так всё затеяли.

– Надо же! – деланно изумился Волк.

– Они во имя какой-то Марии-Изабеллы дерутся. А, ну и денег им там дадут.

– Вон она, – Волк мотнул головой в сторону возвышения, на котором сидел местный король с супругой и какая-то худосочная девица с надменным выражением лица, – Мария-Изабелла ваша.

– Святые угодники! – изумился Иван. – Кожа да кости. И бледнющая какая! Её что, в темнице держат? За что тут драться-то? Нет, Серый, нам такого добра не нужно. Мы будем драться за деньги!

– Ну прямо солдат удачи какой-то! – не то изумился, не то съязвил Волк.

– Да и официально-то женатый я.

Между победителями первого тура быстро провели жеребьёвку, и поединки начались по новой.

Второй бой мечников занял у Вани и того меньше времени. Не дожидаясь, пока увалень в латах пойдет в атаку, Ваня в два прыжка оказался возле него и, ловко взмахнув кладенцом, перерезал кожаные ремешки, соединявшие верхнюю и нижнюю часть лат. Металлическое подобие юбки, прикрывавшее бёдра и причинное место поединщика, упало, ударило по пальцам ног, помешало шагнуть, и боец с грохотом рухнул на землю. А без посторонней помощи ни подняться, ни вылезти из лат не смог. За что ему и засчитали техническое поражение. На том второй тур для Ивана и закончился.

Потом был третий тур. За ним четвертый…

Осознав, что главное – противника уронить, Ваня без зазрения совести оббегал неуклюжих, облаченных в железо поединщиков и толкал в бок, в спину, дергал за руки, заставляя терять равновесие, ставил подножки, а одного просто испугал, замахнувшись мечом и заорав что-то про «бога-душу-три-царя-гроба-сердцу-креста-мать». Оторопевший латник сел на свой металлический зад и заверещал по-бабьи.

Словом, в финал Иван вышел без единой царапины.

За пределами круга для поединков обстановка накалялась. Те, кто уже столкнулся с Ваниной тактикой и выбыл из турнира, сбившись в кучку, о чем-то шептались, косо поглядывая на нового претендента в чемпионы. Затем от них отделился тот, которому Иван подрезал ремешки, и торопливо захромал в сторону замка.

– Финальный бой! – известил мальчик в чудной шапочке. – Сэр Мортимер, неподражаемый мастер боя на мечах, хранитель врат, против сэра Ивана-Дурака, чужестранца!

– Слышишь, Серый, – обратился Иван к Волку. – Это как понимать, хранитель врат?

– Это навроде Любомира нашего. Начальник стражи.

– А чего ж пафосу столько-то? – удивился Иван и шагнул к центру круга.

Сэр Мортимер пыхтел, махал мечом, сыпал проклятиями, да всё без толку. Имея преимущество в маневренности, Иван, даже не пытаясь нанести ни единого удара, загонял его за десять минут боя, после чего спокойно подошёл к тяжело дышащему поединщику и уже привычным движением, так же плашмя, ударил его кладенцом по лбу.

Не смотря на то, что сэр Мортимер был неподражаемым бойцом на мечах, падал на землю он с таким же грохотом, как и все остальные.

Потом перешли к стрельбе из лука.

Соперники выстроились в ряд, каждый напротив своей мишени. Сразу же за мишенями начинался густой, высокий кустарник, очень быстро переходящий в мрачный лес.

– Готовьсь! – гаркнул распорядитель.

Лучники достали по стреле.

– Цельсь!

Натянули тетивы.

– Стреляй!

Стрелы засвистели на разные лады, впиваясь в мишени, а Иван, будто бы и не заметив уже начавшегося действа, вертел оружие в руках, пытаясь к нему приноровиться всего с одной мыслью: «Зачем я выпил вторую кружку компота?». Стрела соскальзывала с тетивы, лук был громоздким и, как за него ни возьмись, норовил перекоситься в сторону. Однако в конце концов Ваня всё же установил стрелу и даже смог натянуть тетиву.

– Учитывай ветер, Вань, – посоветовал стоящий рядом Серый Волк.

– Чего? – поворачивая голову к Серому, спросил Иван.

Рука скользнула, лук, издав вибрирующее «фззынь», отправил стрелу в полёт.

Просвистев в сторону соседней мишени, левее собственной, Ванькина стрела расколола торчащую в её центре стрелу соперника. Надвое.

Зрители ахнули. А у Ивана предательски надавило внизу живота.

– Чего скривился-то? – поинтересовался Волк.

– В туалет хочу, – прошептал Иван. – Я ж говорил, особенность у меня такая, когда волнуюсь или стресс какой. Или когда компоту много выпью, как сейчас вот.

– Готовьсь! – гаркнул распорядитель.

Лучники вновь достали по стреле.

– Цельсь!

Вновь натянули тетивы.

– Стреляй!

В этот раз, Иван чуть сноровистее установил стрелу на тетиву и чуть сноровистее эту тетиву натянул. Однако в тот самый миг, когда прозвучала команда «Стреляй», что-то внизу живота вновь предательски надавило. Мишень перед глазами поплыла и, чуть подсогнув колени, чтобы ослабить давление на мочевой пузырь, Ваня отпустил тетиву.

Тетива фзззынькнула и швырнула стрелу в центр мишени соперника, стоящего справа от Ивана.

Зрители снова ахнули. А Ванька, издав звук, подобный стону раненого морского тюленя, принялся едва заметно пританцовывать на одном месте. В туалет хотелось неимоверно.

– Иван, в центр своей мишени стрелять надо, а не в центр чужих, – напомнил Волк.

– Да знаю! – с досадой ответил Иван. – Но оно само так получается.

– Такое ощущение, что твой мозг в жизни тела не участвует, – пробормотал Волк себе под нос.

– Что? Я не расслышал, Серый.

– Да так, ничего. Не отвлекайся, Ваня.

– Готовьсь! – гаркнул распорядитель.

Вновь все достали из колчанов по одной стреле.

– Цельсь!

Тетивы натянуты.

– Стреляй!

Иван достал из своего колчана две стрелы. Каким-то непостижимым образом обмотка оперения одной зацепилась за другую. Разделять их было некогда – уже прозвучало «Цельсь!», да и мочевой пузырь, яростно вопиющий о том, что свободного места в нем не осталось, сильно сбивал с нужного лада. Каким-то чудом Иван приладил обе стрелы на тетиву, поднял лук и выстрелил.

На удивление, одна из стрел даже попала в краешек мишени, а вторая улетела в густой кустарник, из которого раздался полный боли, но почему-то радостный вопль. Поднялась суматоха. Несколько лучников сорвались в сторону мишеней, на крик, вытащили оттуда стонущего голого человека с обломком стрелы в правой ягодице. Его подвели к королевским трибунам, сзади столпилась куча народу, а Иван, улучив момент, приспустил портки и сходил по-маленькому под одиноко растущую сразу за трибуной осинку, пока внимание всех было приковано к найденному человеку.

– Кто ты такой? – поинтересовался король, пока королева закрывала ладонями глаза худосочной, но очень любопытной Марии-Изабелле.

– Меня зовут сэр Винни, мой король, – преклонив колено и скривившись от боли в раненом полупопии, ответил голый мужик.

– Не тот ли Винни, из рода благородных Пуххов, на которого наложила проклятие злая ведьма Фригиддина? – поинтересовался король, сделав ударение в имени ведьмы на третий слог.

– Вы проницательны, мой король, – ответствовал голый мужик. – Она превратила меня в медведя и обрекла на скитания по лесам до тех пор, пока мне не нанесут случайную рану. Я избегал охотников, ибо, по моему разумению, рана, нанесенная охотником, была бы умышленной, с целью убить. Однако я часто выбирался на лесную опушку, с тоской вглядываясь в далёкие огни вашего замка. И вот сегодня, увидев приготовления к стрельбам, понял, что это мой единственный шанс.

– А стрела-то, чего в такое место угодила? – поинтересовался король. – Почему не в руку, там, или ногу?

– Там такая вкусная малина, мой король, – смущенно произнес сэр Винни. – Я отвлекся, стал её собирать. И вот…

В связи с чудесным спасением сэра Винни Пухха продолжение турнира было перенесено на следующий день. Когда расколдованного рыцаря приодели, предварительно вытащив из мягкого места обломок стрелы и перевязав, он сам разыскал Ивана и долго с жаром пожимал ему руки, неустанно благодаря за чудесное спасение, но подозрительно вглядываясь в Ванькино лицо.

– Благородные сэры, готовьте своих коней, – вскричал глашатай. – Начинается наиважнейшая часть турнира…

– Лошадь-то зачем? Драться ж на копьях! – недоумевал Ваня.

– Конные поединки на копьях! – продолжал глашатай. – Победителю будет дарован…

– Именем святой инквизиции, остановитесь! – прервал глашатая человек в черном одеянии, вышедший из толпы на площадку для поединков. В руках у него был какой-то свиток.

Следом за ним семенил тот самый вояка, которому Ванька подрезал ремешки и прихрамывал, придерживаясь за мягкое место, сэр Винни Пухх.

– Инкви… чем? – как всегда недоумевая, обратился Иван к Волку.

– Потом, Ваня, потом, – ответил Серый. – Если ты еще не понял, нас сейчас бить будут.

– За что? – искренне удивился Иван.

– За то, что мы неместные.

– Так разве ж за такое бьют? – снова удивился Ваня.

– Если и не бьют, то благодаря тебе, Ваня, будет положена новая традиция.

Человек в чёрном подошёл к Ивану и, развернув свиток, не своим голосом заорал:

– Иван, по прозвищу Дурак, ты обвиняешься… – толпа стихла, и голос был отчетливо слышен даже на самом дальнем краю импровизированного стадиона для поединков, –… в сговоре с Диаволом, с целью нечестной победы над доблестными рыцарями, нашего королевства!

– Ого, заявочка! – изумился Иван. Но инквизитор продолжал, будто не услышал Ванькиной реплики.

– В сговоре с нечистым и его слугами, даровавшими тебе возможность вселить беса в Божие создание, именуемое волком, дабы оный бес всегда был рядом с тобой и подсказывать хитроумные решения, позволяющие достигать побед в поединках мечников, не используя мастерства, но используя подлость и коварство.

– Серый, ты, кажись, тоже виноват, – улучив момент, сообщил другу Иван.

– В использовании богопротивной чёрной магии во время турнира лучников, не позволившей попасть тебе по собственной мишени, но позволившей снять заклятие колдуньи-сообщницы, известной в этих краях под именем Фригиддина, с благородного сэра Винни Пухха. Церковь уверена, что имел место сговор между тобой и Фригиддиной, целью которого было проявление твоих колдовских умений пред нашими королем и королевой, дабы вызвать их интерес к себе, втереться в доверие и, получив доступ к королевской дочери, совратить её, отвернув от лона церкви и обратив все её помыслы к Диаволу…

– Какая фантазия! – восхищенно протянул Волк вполголоса, и обращаясь к Ивану: – Бежать пора, Ваня.

– Не привыкать! – ответил Иван, сделал шаг к инквизитору и провел резкий прямой удар прямо ему в нос. – Бежим!

И они побежали…

* * *

– Шах, – объявил Серый Волк.

– Кому? – не понял Иван.

– Твоему королю, – пояснил Серый Волк.

– Это вот этому, что ль? – Иван взял фигурку с доски и принялся вертеть в руках. – Ну, какой же он к чертям собачьим король? Ни бороды, ни мантии. Непонятная и глупая игра. Из всех мне только конь понятный, и тот почему-то загогулиной скачет. Ну вот скажи, Серый, ты хоть одного коня в жизни видел, чтоб он загогулинами скакал?

– А как, по-твоему, лучше было бы? – поинтересовался Серый Волк.

– А вот так! – Ваня прищурил один глаз и дал коню щелбана. Фигура, пролетев по полю, развалила выстроенную Волком хитроумную комбинацию. – В бою так и бывает. Сам видел. Один конный на скаку десяток пеших валит и не кривится! А ежели и сабелькой машет, так вообще э-гэ-гэй! – разошёлся Иван, потрясая над головой кулаком. – И ладья эта. Ты мне скажи, Серый, ты ладью настоящую видел? Она ж по рекам плавает. Где это видано, чтоб конные и водные войска в одном сражении участвовали? Смешали всё в кучу. Кони люди, корабли… несуразица, да и только.

– Знаешь, Ваня, – сказал Серый Волк, печально вздохнув. – Шахматы, это, явно не твоё.

Часть I, глава 4: По щучьему

– Эх, Ваня, твою бы энергию, да в полезное русло.

– А это русло чем не полезное? – спросил Иван, кивая на размеренно текущую реку, на обрыве которой он стоял с занесённой над водой дубиной, удерживаясь за одиноко растущую иву. – Рыбы валом!

– Просто ты если решил чего-то делать, то альтернативы не ищешь, а напролом прешь, – сказал Серый Волк, щурясь на солнышке.

– А всё потому, что я если начинаю хитроумные планы строить…

При слове «хитроумные» Волк хихикнул.

– … так они у меня в мелочах не сходятся, от меня, между прочим, не зависящих. Вот ты… Эх! – Ванька шибанул дубиной по водной глади. – Сам посуди, откуда мне было знать, что этот сэр Пухх, в медведя заколдованный, за мишенью малину жрать будет?

– Я, Ваня, о том, что ты не стараешься сократить прилагаемые усилия.

– Так ежели я слабже бить буду, я её, курву, и не оглушу никогда. Эх! – дубина вновь приложилась к водной глади. – А рыбы-то хочется.

Серый Волк уже махнул на Ванькины потуги лапой, как вдруг, после очередного взмаха дубиной, Иван заорал не своим голосом:

– Попал! Я попал! Шарахнул гадину! – и, откинув дубину в сторону, как был в одежде, сиганул в реку.

Волк с интересом наблюдал, как чуть ниже по течению Ванька выбирался на берег, прижимая к груди приличную полуметровую щуку.

– Хорошенько ты её, видать.

– А то! Я, Серый, смотрю – плывет. Да так близко к поверхности! А я как раз замахнулся, совпало, понимаешь? Ну, я её шмяк! А она и всплыла. Её, правда, течением понесло. Недаром же я полдня с дубиной тут простоял? Прыгнул, поймал. Вот она, красавица! Будет рыбка у нас на обед, Серый!

Щука, лежащая в траве, конвульсивно дернулась, открыла глаза, затем рот, и спросила:

– Мужик, ты очешуел, что ль?

– Да! – сказал Ваня. И только в следующее мгновение у него отвисла челюсть.

А еще через миг он уже орал благим матом:

– Серый!!! Оно разговаривает! Гля! Говорящая! Рыба!

– Хм. Я, значит, когда заговорил, тебя это не удивило… – Волк обошёл рыбину кругом. – А как рыба заговорила, так у тебя паника.

– Киньте меня в реку, суки! Дышать же нечем! – подергиваясь на траве, потребовала рыбина.

– А! Глянь! Глянь! Она опять говорит! – вновь заорал Ванька.

– Да вижу, – Серый Волк склонил голову на бок и поинтересовался у трепыхавшейся щуки. – А позволь-ка полюбопытствовать, что нам за это будет?

– Ну, стандарт будет! Серый, а то ты не знаешь! Кидайте давайте в воду!

– Какой стандарт? – склонив голову на другой бок, продолжал допытываться Серый Волк.

Ванька, стоя рядом, с отвисшей челюстью наблюдал за сюрреалистической картиной – диалогом рыбы и зверя.

– Три жела… ла… ания испол… исполню… – просипела рыбина, едва шевеля жабрами.

– Идёт! – Волк весело, будто щенок, подпрыгнул на месте и заорал на Ивана. – Давай в воду её бегом!

Ванька, находящийся под впечатлением, опрометью бросился к рыбине, подхватил в обе руки и швырнул в речной поток.

Щука, очутившись в родной стихии, несколько раз вильнула из стороны сторону, ушла на дно, затем поднялась на поверхность. Высунула голову из воды и сказала:

– Я, мужик, с тобой ментальный контакт установлю.

– Чего она со мной сделает? – спросил Иван у Волка.

– Слушай, дурень, не перебивай.

– Как захочешь желание исполнить, просто вслух его произнеси, – продолжала щука. – Главное в начале сказать: «По щучьему веленью, по моему хотенью…», а потом само желание. Только заковырка одна есть. Желание тоже в рифму произнести надо. И желательно размер стихотворения выдержать. Понял?

– Нет, – признался Иван.

– Ладно, Серый тебе объяснит, – сказала щука, вильнула хвостом и ушла в воду.

– Я вот не понял, Серый, мне сейчас удача улыбнулась, что ль?

– Дурак дураком, – тяжело выдохнул Серый Волк.

* * *

Где-то в лесу раздавался звонкий детский голос, напевавший что-то неразборчивое.

– Это что это? – спросил Иван.

– Откуда ж я знаю? – ответил Волк. – Пойдем, посмотрим.

Пробравшись сквозь заросли какого-то кустарника, Ваня и Волк вышли на тропинку.

Волк повёл носом и сказал:

– Пирожками пахнет.

Из-за поворота показалась девочка с корзинкой.

– От неё пирожками пахнет, – мотнул Серый Волк головой в сторону девочки.

– А! – просиял Иван. – Так у неё в корзинке пирожки!?

Волк фыркнул, подавившись смешком.

– Вань, ты… – Волк замялся, подбирая слово, но так и не нашел. – …точно не притворяешься?

– Кем? – удивился Ваня.

Девочка заметила Волка с Иваном и сбавила темп, попутно уменьшив громкость.

– Здравствуй, девочка, – поздоровался Иван.

– Здравствуйте, дяденька.

– Ты чего это одна по лесу ходишь? – поинтересовался Ваня. – Не страшно?

– Нет! Лес-то родной! Я тут каждый кустик, каждую извилинку на тропинке знаю.

Девчушка была – сама наивность.

– А куда идешь-то, милое создание? – спросил Волк.

– К бабушке. Пирожки несу. Маме сон плохой приснился, так она напекла пирожков и говорит, пойди-ка, проведай бабушку, узнай, всё ли у неё в порядке.

– Как зовут тебя? – вновь проявил любопытство Серый Волк.

– Маша Шапкина.

– А-а-а-а! – протянул Серый Волк. – Ну, счастливого пути, Машенька.

– Спасибо, – поблагодарила Маша и зашагала по тропинке, размахивая корзинкой с пирожками.

– Плохо дело, Ваня, – растерянно произнес Серый Волк, когда девочка отошла на приличное расстояние.

– Любящая внучка идёт проведать бабушку, несет ей пирожки! Чего ж плохо? – изумился Иван.

– А того ж плохо, что бабушка преставилась сегодня утром.

– Откуда знаешь? – посерьёзнел Иван.

– Сорока на хвосте принесла, – серьёзно ответил Волк. – Сороки, они, сам знаешь, болтливые.

– Надо что-то делать, Серый! Жалко ж девчушку! Давай к бабушке бегом!

– И?

– Ну, на месте и определимся!

– Простота и гениальность твоих планов вгоняет мой разум в состояние ступора, – пожаловался Серый Волк. – Маша Шапкина по самой короткой дороге идет. Ну, из существующих. Раньше неё мы не успеем, будем сзади красться – еще заподозрит чего. А обогнать – так еще скажет потом, что это мы её бабушку на тот свет отправили.

– По щучьему веленью, по моему хотенью, деревья не мешайтесь, пред нами расступайтесь! – вдруг выдал Иван.

«Желание принято и исполнено. Осталось два желания». – Раздался в голове Ивана голос волшебной щуки.

– Ваня! Ты не безнадёжен! – восхитился Волк.

– Давай, Серый, дорогу показывай!

И они побежали. А деревья, повинуясь стишку, покорно расступались в стороны, возвращаясь на место почти сразу после того, как Серый Волк и Иван Дурак пробегали мимо.

– Надо было и про кусты сказать, Ваня! – получив на бегу очередной веткой по морде, сказал Волк.

– Надо было! – согласился Иван. – Но сказал, как сказал.

Дорога действительно оказалась короткой.

Бабушкин домик стоял с открытыми нараспашку дверями, будто приглашая войти.

– Мы на много её обогнали, Серый?

– Не думаю. Но минут пять у нас есть.

* * *

Бабулька лежала в своей кровати, укрытая одеялом, и будто спала.

– Ну? Прибежали. Дальше чего?

– Эм… – задумался Иван, глядя на труп старушки в чепчике. – А если… По щучьему веленью, по моему хотенью, бабуленька давай скорее оживай!

«Запрос отклонен, – зазвучал голос щуки в голове у Ивана. – Желания распространяются только на неодушевленные предметы».

– Сука ты, а не щука! – в сердцах вскрикнул Иван. – Второй раз поймаю – точно съем! Сырую! Без соли! Что ж делать-то, Серый?

– Есть вариант, – задумчиво проговорил Серый Волк. – Однако далеко бежать. Долго, даже если деревья расступаться будут.

– Да не томи, Серый, говори!

Вдалеке уже раздавался звонкий голос Маши Шапкиной, распевавшей веселую, под стать погоде, песенку.

– Замок Кащея. Живая и мертвая вода там.

– Знаю! Знаю! – обрадовано заговорил Ванька, схватил лежавший у двери коврик, отряхнул от пыли и проговорил: «По щучьему веленью, по моему хотенью, пригодным для полета ковром стань самолётом!»

«Запрос отклонен. Сформулируйте желание конкретно. Укажите в заклинании предмет, на который должно быть направлено волшебное вмешательство».

– А, чтоб тебя! – в сердцах выругался Ваня и выбежал вместе с Серым Волком во двор.

Пока Иван бормотал себе под нос, перебирая рифмы, Волк нашел во дворе пенек, встал на него передними лапами, оттолкнулся задними, перекувырнулся над пнём – раздался хлопок, и с другой стороны пня упала бабушка Маши Шапкиной.

– Сегодня, Ванечка, не полнолуние, – прошамкал Волк в бабушкином обличьи. – Минуток десять у меня в таком облике…

– По щучьему веленью, по моему хотенью, ковер, что у меня в руках, стань быстро самолётом, нах! – выдал Иван.

«Желание принято и исполнено. Осталось одно желание».

* * *

– Бабуля, я пришла! – донесся звонкий голос от калитки.

Серый Волк в бабушкином обличье как раз утрамбовал бабкин труп в шкаф и, резво метнувшись к кровати, напялил на себя чепчик и укрылся одеялом.

– Заходи, внученька, – голос Бабушки-Волка подрагивал.

– Здравствуй, бабушка.

– Здравствуй, внученька.

– Я тебе пирожков принесла.

– С мясом? – спросил Бабушка-Волк, чтобы хоть что-то спросить.

– С мясом? – удивилась Маша. – Ты ж не любишь с мясом!?

– Да вот… – замялся Бабушка-Волк. – захотелось чего-то вдруг.

– Бабуль, с тобой всё в порядке? А как же твой вегетарианский образ жизни?

– Да ну его нахрен, этот вегетарианский образ жизни! – вконец растерявшись, ляпнул Волк.

– Ой! Бабушка, ты почему ругаешься? Ты не заболела? А то маме сегодня сон плохой приснился, будто у тебя страшные волчьи зубы, страшный волчий нос, страшные волчьи уши…

– Нормальные у меня уши! – возмутился Волк, продолжая нервничать.

– Ты сегодня корвалол пила, бабушка? А то что-то ты нервная какая-то. С тобой точно всё в порядке?

Волк, ни разу за всю свою волчью жизнь не попадавший в такие идиотские положения, стал нервничать еще сильнее.

– Нормальный я! – еще немного повысив тон, выкрикнул он.

Маша подозрительно посмотрела на него и сказала:

– Давай-ка бабушка, температуру измерим! Где градусник?

– Где обычно, – выкрутился Серый.

Маша прошла в соседнюю комнату, открыла дверцу шкафа, из которого на неё кулём свалился бабушкин труп. Девочка завизжала, Бабушка-Волк откинул одеяло и кинулся в комнату.