Семейные тайны. Книга 16. Так хочется жить..1 часть. Весенний ветер

И пятый сын… Платон. Скользкий, как уж. Всегда был таким. И сейчас, когда Семён Артурович видел его, глаза блестели нехорошо. В них не было ни тепла, ни искренности, только какая-то хитрая, холодная расчётливость. Платон всегда умел выкрутиться, всегда находил свою выгоду. Но сейчас в его блестящих глазах Семён Артурович видел что-то ещё, что-то, что пугало его до глубины души.

Семён Артурович снова вздохнул, но на этот раз вздох был тяжёлым, наполненным горечью и тревогой. Он смотрел на фотографию Сашки, на его умиротворённое, но такое далёкое лицо. Он был жив. Это было главное. Но что теперь делать с этой тишиной, с этим взглядом, который видел невидимое? И как жить дальше, когда сыновья, которые должны были стать его опорой, стали источником такой глубокой печали? Семён Артурович подошёл к телефону – Коля, ты дома?.. а уже выезжаете. Слушай, возьми его с собой.. Коля я понимаю, но это уже не возможно… Психиатр .. где я его тебе возьму нормального психиатра…Коля ну попробуй, забери его … ну мы у же с матерью не можем на него смотреть .. мы ночами не спим… а вдруг он с собой что ни будь сделает.. Ох , спасибо сынок.

Николай, высокий худощавый парень, с весёлыми искорками в голубых глазах, стоял на пороге, словно только что выскочил из дома. На нём была джинсовая куртка, слегка потрёпанная, но от этого не менее стильная, и такие же джинсы, идеально сидящие на его стройной фигуре. Зелёная футболка, ярким пятном выделяющаяся на фоне синей джинсы, была небрежно заправлена в джинсы, словно он в спешке одевался, не тратя ни секунды на то, чтобы поправить её.

Вся его поза, лёгкая улыбка на губах и эти самые искорки в глазах говорили о том, что Николай – человек действия, не привыкший к долгим раздумьям. Он был похож на весенний ветер – такой же лёгкий, стремительный и полный энергии. Казалось, он готов в любой момент сорваться с места и отправиться навстречу приключениям, будь то спонтанная поездка за город, встреча с друзьями или просто прогулка по незнакомым улицам.

Его волосы, слегка растрёпанные, добавляли образу ещё больше непринуждённости. В них, как и во всём его облике, чувствовалась какая-то мальчишеская непосредственность, несмотря на то, что Николай уже давно перешагнул порог юности. Он был из тех людей, кто умеет радоваться мелочам, кто видит красоту в обыденном и кто всегда готов к новым открытиям.

Родители позвонили ему уже на пороге и он, чертыхаясь, добежал до родительской квартиры. Благо всё в одном дворе. Николай замер на пороге, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое царило в комнате. Александр, его брат, сидел на кровати, сгорбившись, как будто неся на плечах непосильную ношу. Невысокий, коренастый, с волосами, уже тронутыми серебром, он казался старше своих лет. Серые глаза, обычно полные искр жизни, сейчас были потухшими, как угли в остывшей печке. Белая футболка, выцветшая и истрепанная, словно пережившая не одно десятилетие, и такие же штаны – вот и вся его одежда. Босиком, он был похож на ребенка, потерявшегося в огромном мире.

Мрачная поза Александра, словно застывшая статуя, говорила о глубокой внутренней боли. Его взгляд был потерян в пустоте, устремленный куда-то за пределы этой комнаты, за пределы этой реальности. Николай не знал, как его вернуть. Слова казались бессильными, объятия – недостаточными. Он чувствовал себя беспомощным перед этой бездной отчаяния, которая поглотила его брата его двойняшку.

Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Она давила на Николая, заставляя сердце биться учащенно. Он сделал шаг вперед, и скрипнула половица. Александр не шелохнулся. Его тело было напряжено, но в то же время казалось безжизненным.

– Слышь, Сашок, – начал он, стараясь сделать голос более жизнерадостным, – пойдём со мной. Мы сейчас с ребятами поедем шашлыки жарить, с девчонками пообщаемся. Пойдёшь?

Александр не шевельнулся. Он просто продолжал смотреть в одну точку. Николай подошёл ближе, обнял его за плечи, но брат отстранился, как будто это было тяжёлым бременем. – Ладно, не трогаю, – буркнул Николай, осознавая, что слова не помогут. – Пошли?

Отец, Семён Артурович, стоял в дверях, его лицо выражало безмерное беспокойство. Мать, Богдана, вошла в комнату с надеждой в глазах. – Сынок, иди с братом, – уговаривала она, натягивая на него кофту. Давай, может, развеешься немного.

Александр, помедлив, вышел из комнаты, и Николай взял его под руку и увлёк к двери. Внизу уже шумела молодёжь, собравшаяся у машин. Все замерли, когда увидели мрачного Александра и радостного Николая. Один из парней шепнул, что брат «всех распугает», но Николай лишь фыркнул в ответ.

– Коль, можешь с Яной поехать, а с девочками Сашка – сказала одна из девушек, весело подмигнув ему. Но, несмотря на ободряющие слова, Саша сел в машину, его взгляд оставался пустым и отстранённым.