Дар судьбы

Александр Вечер

Дар судьбы

На первый взгляд, в истории, которую я вам сегодня расскажу про одного мальчика, нет ничего удивительного. Но это только на первый взгляд… потому что то событие, которое с ним произошло солнечным июльским днем олимпийского лета тысяча девятьсот восьмидесятого года, стало тем толчком на пути познания бесконечного многообразия подводной жизни, удивительных и сказочных водоемов на далеких континентах, тропических рек и озер планеты Земля; тем неисчерпаемым источником знаний, окунувшись в который с головой, уже невозможно насытиться, невозможно утолить этот голод, голод маленьких открытий, чарующих красок и разнообразия форм. Итак, эта история про мальчика и одно событие, ставшее главным увлечением и основополагающим смыслом всей его последующей жизни.

I

Наш герой на тот момент был пацан девяти лет от роду. Пацан, каких и сейчас мы с легкостью можем заметить на улицах наших городов: небрежный, слегка помятый стиль в одежде, выдающий с головой «гаврошей» городских кварталов из рабочих семей. Его мама, конечно бы, хотела, чтобы он ходил по улице чистый и опрятный, подстриженный и причесанный, румяный и улыбающийся. Хотела, чтобы все видели, какое замечательное чадо она произвела на свет. И, конечно же, хотела гордиться им перед соседями, знакомыми и случайными прохожими, чтобы все всплескивали руками и заворожено шептали: «Какой замечательный мальчуган, этот Людкин сыночек!»

Но нет! Он еще не окончил первый класс, когда она поняла, что этим розовым мечтам любой матери, родившей сына, не суждено сбыться. Кто приходит домой грязный, как свинья, с полными ботинками песка, неизвестно откуда взявшегося на городских улицах? Это он, ее сыночек! Сначала она удивлялась, а потом привыкла и лишь обреченно переворачивала детские ботиночки, вытряхивая из них барханы песка, аккуратно заметая их на совочек в прихожей, чтобы домочадцы и соседи по коммуналке не растащили эти Каракумы по всей квартире. А кто приходит домой с улицы чумазый, словно головешка из печи, и пропахший дымом тысячи пожарищ? Это тоже он, ее сыночек! А за кем в школу приходит милиция, потому что в одном из цехов фабрики дорожных изделий исчез очень важный, хоть и не очень большой механизм, парализовавший производство? Правильно! Все следственные мероприятия, проведенные органами дознания, приводят нас в школу, где учится наш герой! Если вы спросите меня, зачем он спёр на фабрике этот, так нужный производству, механизм, то я вам отвечу: он его не пёр, а, как сейчас бы сказали, отжал у конкурирующей группировки детворы из соседнего двора. Просто эта замечательная штуковина была очень похожа на гранату и могла серьёзно пригодиться, если бы они с ребятами затеяли играть в войну, чтобы очень правдоподобно заехать по кумполу «гранатой» тому несчастному, кому в этой игровой баталии выпадет нелегкий жребий сражаться за немцев.

Так вот, тот день не был каким-то особенным для нашего героя… и даже сейчас рука просит написать банальность, что на улице стоял погожий летний денечек… Но это неправда, нет! На улице бушевало лето! Оно бушевало красками, запахами и звуками, наполняющими улицы и дворы большого города. И тем пьянящим чувством свободы, когда ты уже вырос достаточно для того, чтобы мама тебя отпускала гулять дальше, чем во дворах-колодцах дома, в котором ты живешь. И ты уже глядишь на широкие улицы с мчащимися по набережной автомобилями и грохочущими трамваями не из подворотни, забежав под арку. Нет, ты сам идешь по набережной. Сам, ты большой! А над тобой синее – синее небо… а по небу плывут белые – белые барашки облаков.

И, облокотившись на парапет, тогда еще деревянного Ипподромного моста, мальчик глядел, как черные воды Обводного канала катят под ним чернильные пятна мазута, переливающиеся всеми цветами радуги. Смотрел, как с металлическим скрежетом отъезжают электрички с Витебского вокзала в Пушкин и Павловск. Он вдыхал этот воздух со всеми его красками, с запахом бензина и пылью из-под колес. Вдыхал вместе с электрическими искрами, проносящихся пузатых трамваев и носящимся в воздухетополиным пухом. Он еще многого не знает, многого не понимает об этой жизни, но его это не заботит. Он живет, живет ярко, интересно, так, как могут жить только дети, вырвавшиеся изпод взрослой опеки на летние каникулы и предоставленные сами себе, пока родители на работе. А до эры мобильных телефонов еще целая жизнь.

И он еще не понимает, в каком красивом городе его угораздило расти и жить, он еще не задирал голову, чтобы рассмотреть ангела на шпиле Петропавловской крепости… он еще не любуется дворцами и парковыми ансамблями городских пригородов. Это все будет с ним потом, в пятом-шестом классе, кода наш герой, срывая занятия в школе, будет уводить своих одноклассников на спонтанные экскурсии в зоопарк, ботанический сад или бродить вместо уроков по Павловскому парку.

А пока, познаваемый нашим мальчуганом мир лежал в треугольнике, сторонами и границами которого были Лиговский проспект, Рыбинская улица и набережная Обводного канала. И заходить за границы этого мира нашему сорванцу строго- настрого запрещалось. В свидетельство чего был привлечен матушкин веник, который, как она сказала, умет не только подметать песок из ботинок, но и воспитывать непослушных детей. Центром этого треугольного мироздания был дом с разным уровнем этажности и двумя проходными дворами-колодцами, над которыми кружили на фоне пронзительно голубого неба ослепительно-белые, крикливые чайки. И, если посмотреть на дом сверху глазами чаек, то он был похож на прямоугольной формы цифру 8 (как ее изображают, входившие тогда в моду, электронные часы), только немного перекошенную с одного бока.

Квартира нашего героя была расположена на третьем этаже, но окно комнаты, в которой он тогда с мамой жил, было расположено высоко над полом и выходило аккурат над двухэтажной перекладиной 8, делившей дом на две половины. Два двора, два мирка, один из которых утопал в зелени тополей, имел качели, скамейки с грибком, газон и песочницу для малышей, другой же представлял из себя асфальтовую пустыню. Находясь над раскаленной от солнца крышей, это окно видело мало солнца, наверное, поэтому наш юный герой не любил сидеть дома, предпочитая целыми днями носиться по улицам, забывая про обеды и ужины. А когда солнце пряталось за тучи, то и вовсе в комнате было сумрачно, а по крыше,по ленинградскому обыкновению, барабанил дождь.

Наш «гаврош» не был ни забиякой, ни задирой, ни, упаси Боже, драчуном. В целом, он был хорошим мальчиком:со взрослыми приветливым и вежливым, со сверстниками настороженно-спокойным, с друзьями веселым и добродушным, а с девочками… с девочками заинтересованно-застенчивым. Словом, он смотрел на мир широко распахнутыми глазами, и мир улыбался ему в ответ. Но и у него, как у всякого уважающего себя человека, был свой личный враг – мальчишка, живший на первом этаже дома, в котором жил и наш герой. История и память имени этого «личного врага» не сохранила, надеемся, что он вырос, как и наш сорванец, и у него все хорошо. Но тогда, в то лето, днем ранее до описываемых событий, наш «гаврош» зарядил ему в глаз, украсив тем самым «вражескую» физиономию очень внушительным фингалом. За что, спросите вы? Да просто за то, что он ябеда! Он любил ябедничать всем: маме, папе, прохожим и, наверное, бы даже управдому, если бы понимал, кто это и где его найти… За что? Да за все, что происходит интересного с детьми, и за то, что его в это интересное не берут. Никто не любил с ним дружить и играть. Не любил его и наш герой.И за все, что этот ябеда сделал плохого, в тот солнечный день он получил хорошую оплеуху от нашего «гавроша», ярко и красноречиво расплывшуюся сиреневой радугой вокруг удивленного глаза ненавистного мальчишки.

Но это было вчера. А сегодня суббота – выходной день и нашему герою было нечем заняться. Он бесцельно бродил по улице, пиная носком ботинка свое одиночество в виде консервной банки из-под кильки в томатном соусе, так заботливо выброшенную кем-то на тротуар, как единственное развлечение на сегодняшний день. Не этого он ждал от сегодняшнего дня, такого солнечного, такого пьянящего… но, выйдя гулять, он оббежал всех своих друзей и знакомых, с кем можно было бы весело провести время, наполнив день событиями и приключениями. Он звонил своим приятелям в двери, но двери не открывались, а если и открывались, то взрослые, сокрушенно качая головами, сообщали ему, что Игоря, Паши, Димы, Сережи, Саши нет дома, потому что он у бабушки, он на даче, он уехал в лагерь, с мамой по магазинам, гулять в кино… И так до тех пор, пока не осталась ему в утешение только эта консервная банка.

Время шло, а с приключениями было не очень… Поэтому, устав от бесцельных блужданий по опустевшим улицам и, как то враз померкшим краскам дня, наш герой решил допинать громыхающую жестянку до своего подъезда, подняться домой и спросить у мамы нет ли для него чего-нибудь по телевизору: мультиков, детских фильмов, ну хотя бы «Клуб кинопутешествий» или «В мире животных», эти передачи он тоже любил смотреть. Ему очень нравились познавательные программы, из которых можно было узнать что-то новое для себя.

И когда до дома ему осталось только пересечь пустынный двор и нырнуть под арку, за которой его ждала дверь в подъезд, он увидел в открытой форточке первого этажа, наполовину высунувшуюся стройную, миловидную женщину, стоявшую носочками на подоконнике. Окно было низким и почти касалось своим отливом асфальта и, кроме того, это было крайнее окно от арки. Обойти незамеченным эту женщину не было никакой возможности, а женщина смотрела прямо в глаза нашему герою, поблескивая круглыми стекляшками очков, съехавших ей на кончик носа. Ее можно было бы даже назвать красивой, но при всей своей миловидности, женщина производила на нашего героя жалкое впечатление, какая-то недоделанность сквозила в ее облике. Как будто ей не хватало уверенности для того, чтобы достойно и не извиняясь нести свою красоту миру. Ну и самое главное, это была МАМА того самого мальчишки, которому он вчера заехал в глаз. И вот она – расплата, наполовину вылезшая из форточки, которую ни обойти, ни объехать.

Времени придумывать слова и оправдания не было, поэтому он просто шел в сторону этой хрупкой женщины, торчащий из окна, с обреченностью ведомого на казнь. Ну не бежать же, в самом деле! К тому же, бегство ему запрещал его внутренний кодекс чести. Бежать – это еще хуже, чем идти на казнь. Для себя он решил так, если она будет его увещевать и совестить, то и он, в свою очередь, попытается ей объяснить, что ее сынишка и сам не подарок, а ябеда и трус. Ну а если она на него станет ругаться и браниться, то и он в долгу не останется, огрызаться и дерзить взрослым он тоже умеет.

Но то, что произошло, когда он дошел до этого треклятого окна, он никак не ожидал… Нельзя сказать, что рухнул мир или, там, разбился на кусочки, разлетелся на тысячу мелких осколков, совсем нет. То, что сказала эта маленькая женщина почти шепотом, оглушило тишиной. Наш сорванец просто завис, не в силах понять и вместить эту короткую фразу в себя. Его мозг отказывался понимать, что она от него хочет, чего добивается, и вообще, как это понять: «Мальчик, хочешь рыбок»?