Путевые заметки фотографа. Год 1995

Геннадий Колодкин

Путевые заметки фотографа. Год 1995

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

ФОТОГРАФА

Экспедиция Валентина Коринца 1994-98 гг.

Год 1995

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Вторая половина ХVIII века. Академией наук поставлена задача составить общее описание империи и выработать соответствующий план ее освоения. Для изучения природных богатств России направлены экспедиции под руководством С. Гмелина, П. Палласа, И. Георги, И. Лепехина и другие.

Маршрут экспедиции 24-летнего академика Самуила Готлиба Гмелина прошел от Санкт-Петербурга до южных берегов Персии. В ее состав входили четыре студента (в их числе Иван Михайлович Комов), рисовальщик, охотник, чучельщик, аптекарский провизор и солдаты.

Экспедиция в общей сложности продолжалась 5 лет, оставив, как результат, обширные описания ландшафтов, растительности, животного мира, уклада жизни коренного населения.

Возвращаясь из Персии, С.Г. Гмелин попадает в плен хайтыцкого хана Усмея. В плену он заболевает и умирает. Руководство экспедицией принимает И.М. Комов.

Это было 220 ЛЕТ НАЗАД.

ПО МАРШРУТУ С. ГМЕЛИНА – И. КОМОВА

В 1993 году научные и учебные заведения РФ начали экспедицию по маршруту С. Гмелина – И. Комова.

Цель: мобилизация растительного генофонда, оценка природных ресурсов; и возобновление энергоресурсов, закладка динамических площадок (мониторинг) с последующей оценкой экологического состояния окружающей среды.

В состав экспедиции вошли академики, доктора и кандидаты наук, член-корреспонденты, научные сотрудники, почетный член экспедиции, потомок известного Ивана Комова – Н.В. Комов.

Комплексные изыскания намечено провести в пять этапов (5 лет).

Возглавил экспедицию директор Волгоградской опытной станции ВИР, доктор сельскохозяйственных наук Валентин Васильевич Коринец.

ОТ АВТОРА

Да простит меня читатель, что о науке я фактически не пишу: чаще говорю о ней косвенно. Я – фотограф экспедиции, и моя задача – фотографическая. Свою миссию я выполнял старательно, а излишки времени посвящал литературному увлечению. Мои «Путевые заметки» – это как бы взгляд стороннего наблюдателя. Я знаю, они страдают предвзятостью и субъективизмом. Но таков уж я.

ГОД НАЗАД

МОЙ ДНЕВНИК

●

Перечитал «Протоколы сионских мудрецов». (Газета «Колокол» №21, 1993 год)… Банально, поверхностно. Шокирует. Рассчитано на умы несведущие. Дешевка, способная растормошить непуганых идиотов.

●

Начинаю ясно понимать:

национал-патриотизм

идет не снизу, не от инициативы трудящихся – он спущен СВЕРХУ, он средство, что работает сегодня на власть. МЫ и ОНИ – вот два кита. И Еврей здесь – ПОСРЕДНИК.

●

Еврей, его мутный образ – марионетка в руках ушлых политических игроков. Козел отпущения. Образ, которым удобно манипулировать. МЫ и ОНИ. А между нами Еврей.

●

Еврейство – проблематика

отвлекающая

. Вот в чем загвоздка. ЕВРЕЙ – «погремушка», которой отвлекают подслеповатых от насущных проблем. А в это время за кулисами

делится

Мир.

●

И мы пытаемся ухватить Истину. Но различаем только то, что мозолит глаза. ЕВРЕЙСТВО – ШИРМА, ЗА КОТОРОЙ СОТРЯСАЕТСЯ МИР.

●

Я, кажется, уже пожалел, что вернулся в «Новую Газету» (в обиходе НоГа). Чтобы это постичь, мне хватило дня.

●

На заборах появилась надпись, призывающая Руцкого стать президентом… Фигура А. Руцкого скоро вступит в игру. Фигура Жириновского пока в тени.

●

Уволена Ольга Л. Очередь за Николаем С. Он опубликовал

в «Колоколе» информацию, что в «

НоГе» евреи притесняют журналистов русской национальности. Ему конец: его уволят за некорректность как журналиста и за нарушение трудовой этики как сотрудника. Был бы повод – а повод он посеял сам.

●

ВэБэ (мой приятель) принес опять «Колокол». Газета, распираемая злобой, становится все отвратительней, печатает откровенную чушь. Шизофреники рвутся к власти. Не думаю, что такие могут победить. Это – ПЕНА.

●

СОВОК. Кастрированный тип мышления. Мышление одним полушарием. Когда внешняя обстановка меняется, происходит переключение: чик! – одно полушария включается, второе отключается – и снова кастрированное мышление, но изменилась полярность. Примитивизм. Физиологический аспект. Шутка. Но приближенная к истине. Вчерашние

совки

стали

фашистами

. Завтра они перестанут быть фашистами – станут «демократами», в сути вернувшись в состояние успокоившегося совка. Тип, живущий не разумом, а рефлексией. На то, что ему не по вкусу, он реагирует злобным рыком, на то, что его сильнее – лакейским поджатием хвоста. Хвосты они прячут в штанах. В одиночку они трусливы. Агрессия пробуждается у них в стае. Это стадные существа, их воспитала стая. Мыслят они исключительно категориями своей (!) стаи. Это слабый тип. И беспредельная преданность стаи про то говорит: стая это масса слабых

. Относятся они к подвиду собак. Их враг – волк. При виде

серого на их загривках шерсть встает дыбом.

●

Алкоголизм терзает моих коллег. Его шлейф незримо пробивается даже на газетные полосы «НоГи». Халтура. Противно. Отталкивает. Если эта «шарашка» развалится, буду даже рад.

●

ВэБэ опять приволок экземпляр «Колокола». Грязненькая газетенка, провокационная. Редактор – неврастеник. Или хитрый плут, играющий в опасную игру. Кто бы он ни был, его газета сомнительная. Хрен нынче угадаешь, где настоящая правда. Создается политическая неразбериха, информационный хаос в головах, искусственная дезориентация населения.

БЕЗ НАПУТСТВЕННЫХ РЕЧЕЙ

Трасса неприятно колдобит, вентиляционный люк повизгивает.

– Автобус как часы; а часы как автобус! – раздается голос водителя Теремцова. Брошенная фраза сообщает о его недурном настроении и оттого вызывает в салоне положительную реакцию:

– Сегодня Виктор Иванович с левой ноги!

Наш прошлогодний состав пополнился на три участника: сын руководителя Алексей, его супруга Наташа и младший сын Коринца – Антон.

Наша экспедиция, внешне не примечательная, заявит о своем значении позже. Такая уж ее особенность, сокрытая от глаз до поры. Мы пока как бы только сеем зерна идей…

От унылых степных ландшафтов клонит ко сну. Закрытые глаза приносят маленькое облегчение: в остатке ощущений сохраняются лишь гул мотора да дребезжание люка.

У «Родничка» под поселком Дубовка чуть не засветили фотопленку. Позарился на симпатичную композицию: плотная толпа вокруг милого солнцезащитного грибка. Тут же подошли пятеро «крутых» в спортивных костюмах с красными от солнца физиономиями: «Зачем? Для чего? Засвечивай пленку!» Не понимая происходящего, пришлось выкручиваться.

Спустя минуту, из толпы вырвался женский вопль: «Где мои деньги!» Толпа от грибка тут же отхлынула. Зрители вокруг разинули рты. Свирепо угрожая, обиженная дама села в роскошную иномарку и спешно ретировалась. Выяснилось: ее «обули» на миллион… М-да, фотография становится ремеслом небезопасным.

На базарчике прямо у трассы селяне предлагали спелые дыни. Сделав покупки необходимого, мы помчали мотать километры к Саратову.

Салон благоухает запахами свежесорванного с грядки укропа и зеленого лука, проход между кресел украсили отборные помидоры.

– Эх!!! – восклицает систематик Сергей Валентинович и бьет кулаком по собственной коленке, – картоху забыл. Теперь будет стоять в ведре в подъезде. Соседи будут гадать: чья картоха?

Жаркое лето. Сухая степь. Местами черные массивы – палы.

СПИСОК участников экспедиции 1995 года:

Коринец Валентин Васильевич – руководитель экспедиции, доктор с.-х. наук, директор Волгоградской опытной станции ГНЦ ВИР, академик РЭА.

Лопанцев Сергей Валентинович (С.В.) – систематик экспедиции, научный сотрудник Волгоградской опытной станции ГНЦ ВИР (г. Краснослободск).

Околелова Алла Ароновна (А.А.) – почвовед экспедиции, кандидат биологических наук.

Савельева Любовь Федоровна (Л.Ф.) – ботаник экспедиции, кандидат биологических наук.

Гедц Оксана Геннадьевна – повар экспедиции, научный сотрудник и аспирант.

Колодкин Геннадий Семенович (Г.К.) – фотограф экспедиции, автор повествования.

Литвинов Евгений Викторович (Е.Л.) – водитель автомобиля «Волга».

Теремцов Виктор Иванович (В.И.) – водитель автобуса.

Добровольные помощники:

Сын Коринца Алексей и его молодая жена Наташа, а с ними младший сын Коринца – Антон.

Рядом с фамилиями – аббревиатуры, применяемые автором в повествовании.

САРАТОВ

Перед Саратовом проехали городскую свалку.

– О, бомжи пошли на работу!

Около дымящейся городской свалки находилось в какой-то деятельности с десяток бедно одетых людей, мужчин и женщин. Они копались в пестром мусоре, что-то внимательно высматривали в нем. На краю этой клоаки у них был обоснован своеобразный лагерь: стояли столики, лежаки – очевидно, эти люди тут жили, спали, питались.

Пологий спуск, стела «Саратов», показались снизу девятиэтажки города.

– Гля, дома какие: стандартные какие!

Интенсивное автодвижение на спуске, запах гари в воздухе, плакат РДС, варварски пробитый – пробитый негодованием. Пошли промкорпуса, серые железобетонные заборы, свалки мусора вдоль выездной дороги, коммерсанты с мешками сахара, город в окружении лесистых холмов. На улице под солнцем горят кое-где фонари. Люди с тележками. Пыльные листья рябины. Пригород Саратова безлик, сер, аляповат в своих дешевых постройках. Серо-бело-пыльное среди пропыленных пирамидальных тополей. «Выше знамя советского спорта!» – изукрашен торец хрущевской пятиэтажки у стадиона «Волга».

– Блин, как же развернуться?

Плохо зная Саратов, мы плутаем в перекрестках, круговых проездах, среди дорожных знаков. Проспект Энтузиастов. Город неплохо озеленен. На столбах сохранена советская символика. Автовокзал с напрочь выбитыми стеклами, остатки стекол обклеены объявлениями. Пробираемся среди автотолчеи к проспекту Ленина – нам туда. «Мы за ЛДПР!» – прокричала синяя надпись с ж/б забора. Иномарок в городе почти нет (заводской район).

– Саратов пообнищал: неухоженные старые вывески.

– Обнищал Саратов.

«Здоровье народа – богатство государства» – плакат. Прохожий за окном зевнул – чем и вызвал реакцию зевоты у многих в автобусе. Саратов однообразен – и писать не о чем. Но это еще не центр.

«Да здравствует коммунизм…» – известило огромное серое здание.

– Ты, кефир, отойди, а то задавлю! – говорит в адрес лысого мужчины с бутылкой кефира в руке водитель.

– Антон, не видал?! О, жгучая женщина, там «товара» – на одну ляжешь, другой прикроешься – вот это грудь! Да-а!… Саратовские это вообще…

Во дворах старые скособоченные сараи, мусор кучами и в переполненных баках. Все постройки старые, требующие, большей частью, капремонта.

«Саратовский Арбат» – улица Кирова, действительно живая, способная пробудить все самое доброе в человеке-туристе. Улица суетлива, шумлива, она пестра, она и грустит, и улыбается человеческими лицами.

«Да здравствует советская демократия!» – лозунг на крыше большого здания и орнамент из серпов с молоточками.

ДОМ ПАРУСИНОВЫХ

Городская фотосъемка – моя страсть: тесные дворики, старые постройки в центре города. Ветхость жилья привлекла своей экзотикой человека с фотоаппаратом. Так я случайно набрел на дом Парусиновых.

В Саратове есть несколько зданий, связанных с семьей Парусиновых: доходный дом Парусиновых и особняк, связанный с именем В. С. Парусинова. Оба являются памятниками архитектуры и отражают купеческое прошлое города. Также известно, что Парусиновым принадлежали фабрика и кинотеатр, а их дома украшали модерн и лепнина.

Заглянув в тесный дворик, я встретил человека с собакой. Завязался разговор.

ПЕНСИОНЕР С СОБАКОЙ (диктофонная запись):

Г.К.: Рекс?

Рекс.

Г.К.: Я сразу по морде угадал.

Я его щенком в кармане принес. Семь лет со мной. Мать его служила в охране завода. Ну, та овчарка. А от кого понесла, черт его знает. Мать медалисткой была. Дома один не остается. Если останется, то нарочно набедакурит. Куда б я ни пошел – со мной, как хвост.

Г.К.: Настроение?

Жена ушла год назад. Помоложе была.

Мне – 53.

Настроение – ХЕРОВОЕ: завтра день рождения, а до сих пор пенсии нет. Завтра 54 года исполняется.

Раз даже травился. Из-за настроения. Снотворным. Трое суток в реанимации. Ну я до хера их (таблеток) – 60 штук.

Да я не помню ничего: как мне искусственное сердце, легкое, как все подключали – я этого ничо не помню.

Г.К.: А говорят, тот свет виден?

Да ни хуя ничо не видать! (смех) Я отравился в воскресенье, а очнулся в среду, где-то часов в пять утра: капельница стоит, из носа шланги торчат, изо рта, бл**ь! – я все повыдергивал, бл**ь, не пойму – голый лежу?

Г.К.: Отношение в Реформам?

…8 лет не голосую. Ни ХЕРА ни за кого. Вообще не хожу. Разочарован во всем.

За Ельцина, по крайней мере, не буду!

Жириновский – это война.

Коммунисты – пройденный этап. Но при них жили лучше.

Г.К.: Волгоград чем примечателен – его немцы разрушили полностью. А тут вам «не повезло» – немец не дошел. Как тут люди живут?

В этом домике прописано 30 семей. Куда их девать, если сносить? Кто-то не живет, но прописан. Куда в наше время людей девать? Люди тут существуют.

Г.К.: Мы городскую свалку проезжали…

На городской свалке там даже рэкет есть. Не пускают. Бомжи. Там и живут. А зимой – в дачах.

У меня лично дача была, я даже ее не запирал: я видел, что кто-то живет, керосинкой пользуется.

Смотрю, старые журналы все повытаскивали: думаю, да ХЕР с ним, пусть живут. Понимаешь?

СПЕШИМ

Около 14:00 пошел мелкий дождь и умыл Саратов. Заблестели мокрым лаком жестяные крыши и тротуары.

Дождь неожиданно прекратился. Мы торопились обедать, а это можно осуществить, покинув город.

«Руки прочь от русских!» – красные буквы по белой оштукатуренной стене забора.

В Саратове заметен резкий упадок спроса на книги Адольфа Гитлера: 18 тысяч – трехтомник – лежит.

– Эх, щас бы кхе-кхе, жареный бутербродик… с колбаской… да можно и с жареным петухом… (В.И.)

– Можно атлас дорог посмотреть? (А.А. к В.И.) Он у тебя с картинками?

– Да, с картинками – эротическими. (В.И.)

«Берегите горючее» – призыв на бензозаправке. Оригинально!

– Я голодный, как бегемот! (С.В.)

– Хлеб вкусный. (Л.Ф.)

– А к вечеру будет еще вкусней. Как пирожное.(С.В.)

Идем на Ртищево (Саратовская обл.). Не доезжая до Аткарска отвалилось от мелкой частой вибрации правое зеркало заднего вида, оторвалось вместе с кронштейном.

С.В. рассказывает про с. Екатериновка, в сторону которого мы едем:

– Поселок Екатериновка – дырка из дырок. Я часто был здесь. Столовая там интересная: лет 20 назад как ремонт в ней делали – как бросили кирзовые сапоги под стол, так там они до сих пор и лежат… (о грязи в столовой).

Ртищевский район. Придорожный плакат предупреждает водителей об имеющихся в этом районе случаев «разбойничьего нападения», даются рекомендации в случае вынужденной остановки на трассе. Трасса удивительно пустынна, и редки на ней посты ГАИ.

– Не, когда мужики голодные, это страшно (заказ на жареную картошку).

– Прожорливые, как саранча!

– Так мы ж один раз в день питаемся!

– А где же Хопер?

– А вот.

– А где душманы?

– А вот он – ходит (пастух за окном).

Село Потьма, совхоз им. Чапаева. Продираясь к Хопру через ельник, потеряли два габаритных подфарника, оторвали молдинг (узко меж сосен).

Ну – МЫ И НА ХОПРЕ.

НА ХОПРЕ

Прелестное местечко около разрушенного деревянного моста через Хопер. Когда-то здесь была проезжая дорога, ее обильно «удобрили» мелкой галькой: колышки наших палаток неохотно лезут в грунт с галькой, они сгибают свои алюминиевые носы, но мы упорнее. К тому же в нашем распоряжении топор и слесарный молоток.

Чуть неполная луна уже висит в небе. Время 21 час. Палатки поставлены. Автомобили охлаждают свои моторы. Гудит, как паровозная топка, примус. Женщины с ножами чистят собранные грибы-маслята, картофель, режут зеленый лук, моют в реке сливы и все такое в количестве, достаточном вполне, чтобы накормить всех нас.

Хопер под с. Потьма узок, метров 15-25. Течение его заметное, с водоворотами. Вода прохладная, а берег в яркой прибрежной зелени. Песчаные пляжи избиты копытами коров и коз. Вечер тих, ветра нет абсолютно, небо не обещает дождя.

Пытаюсь писать путевой дневник. Мысль, скованная другими ритмами – ритмом автотрассы – неохотно ложится в клетки блокнота. Да, мысли нет – сплошная суета, движения, напряжения, беглые записи виденного из автоокна. Давно ловлю себя на мысли, что второй сезон в этой экспедиции сменил несколько в иную сторону мои интересы. Я как путешествующий ради себя. Я с удовольствием встречаюсь с людьми, что попадаются попутно нам. Я почти не интересуюсь экологией, чем должна заниматься экспедиция. Вина не моя, знаю, вина в самом предмете…Ладно. Все будет, как подобает. Все еще впереди. Закончился лишь второй день из двух недель, все еще только начинается.

Оставил впечатление город Саратов: город бомжей, город грустной старины. Он как история, которой нам, современникам, не нашлось внимания и уважения. Город разрушается, и мы не в силах это разрушение остановить. События стали сильнее нас. События потеряли контроль. События грозят над людям сыграть коварную шутку, если люди не станут разумнее. Если поймут, что события должны управляться людьми. Если поймут, что жизнь на Земле должна быть людьми управляема. Мы – люди, и мы в ответе за планету Земля. И это не просто слова, это настоятельная необходимость: мир должен быть управляемым.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. 9.08.98.

Коринец разбудил двадцать минут пятого и еще говорит: «Доброе утро!»

За лесом, где-то за Хопром, поют петухи. На всем лагере обильная роса. У берега бьется рыба. Лагерь пробуждается, и начинает греметь железом: дверцы машин, посуда, кружки. Сонные голоса: «Доброе утро!» Примус проснулся и зашипел реактивно. Воздух свеж. Облака на небе чуть подкрашены оранжевой охрой. Птицы оживляют пейзаж, а наши рыбаки с удочками пейзаж дополняют. Давненько я не снимал восход солнечного диска, можно на сей раз попробовать, «вспомнив молодость».

САРАТОВСКАЯ область скоро нам покажет свою границу, от нее останется образ, в который память наша вплетет невесты-березы. Край бомжей, черноземных полей и невест-берез. От сел, что за окном, в блокноте очень мало остается строк: скудна фактура.

В полях тяжелые «Кировцы» переворачивают плугами стерню. Поля, боронованные, радуют своими масштабами. Ровные полоски от бороны говорят о том, что человеку присуща большая власть над землей: он создал машины, научился подчинять их своим потребностям. Один человек и машина могут за день перевернуть много гектаров черной земли. Поле гречихи кончилось, и указатель указал на Тамбов.

– Ну чо, Виктор Иванович, на Тамару?

– На Тамбов, значит, на Тамбов. (В.И.)

Гречиха, ячмень и начальник в «Волге». И «Волга» «висит» на хвосте автобуса. Дым пожаров на желтом скошенном поле говорит, что началась снова война с прошлогодней соломой. Экологи в спешащем красном автобусе выразили негодование этой акции. Стадо пятнистых коров на соседнем поле жевало стерню и не поддавалось на провокации пришедших к людям в автобусе мыслей.

п. УМЕТ. НАЧАЛО ТАМБОВСКОЙ области. До Тамбова 200 км. Река Ворона, похожая на наш Хопер.

Собираем в придорожном сосняке маслята: маслята молоденькие, после дождя и росы. Собирательство доставляет радостное разнообразие. Все члены экспедиции разбрелись меж корабельных высоких сосен, слышны лишь их голоса. Взрослые люди радуются лесным находкам как дети, ничуть не скрывая своих восторгов: настоящая радость, она проста.

с. Степановка. с. Екатеринино. Ищем (расспросами) опытную станцию ВИР. 15:30.

– Вы на речку? – В.И. общается с местными через распахнутую дверцу, – А вода теплая?

– Подогрели седня.

– 270 км за сегодняшний день прошли. (В.И.)

– Это мало. (С.В.)

– Мало – лежит на заднем сидении: мало (намекая на Антона, который славно устроился на груде матрасов). (В.И.)

– 520 это нормально.

– Мужики, где тут речка? – В.И. общается с местными через окно. – А рыба есть? Ну щас разведем! Вы не расходитесь, шас собрание будет. Блокноты приготовьте.

ЕКАТЕРИНИНО

– Виктор Иваныч, по-моему, ты на Москву дернул.

– Ну чо ты мне говоришь, я за начальником. (В.И.)

Кажется, мы ошиблись и даем крюк.

Картошка на трассе, тамбовская – по 10.000 ведро. Дешево. Чеснок замечательный – «один в один» – 20.000 пластиковое ведерко. Чеснок размером с теннисный мячик – приобрели одну головку. Яблоки шикарные, крупные, с кулак – 15.000. Груши… Продавцы стоят длинным рядом и навязчиво предлагают свой отличный товар. Продавцы в плащах – только что прекратился дождь. Около 40 км до Мичуринска.

Но вот большая туча снова закрыла солнце, и капли забарабанили по крыше, размазались по лобовому стеклу. Потом была полоса шквального дождя. И снова солнышко улыбнулось нам.

Село Дмитриевка, основанное в 1636 году. Село среди полей кукурузы. Гуси, колодцы, палисады – старой Русью повеяло.

Роскошные замки-особняки привлекли внимание – это, конечно, не 1636 год – это «беженцы» (из бывших союзных республик) строят. Замки в 2-3 этажа, оцинковка на конусе готической крыши, продолговатые окна-бойницы.

Большое и богатое село Дмитриевка. Сохранились старые дома. А стела «Слава КПСС» свою краску утратила: видно, тут людям не до воспоминаний.

Село Степановка… Село Екатеринино. Разыскиваем опытную станцию ВИР. Напрягаем расспросами местное население. Ну вот и доехали.

ЕКАТЕРИНИНСКАЯ опытная станция ВИР, директор Панкратов Николай Николаевич. Станция ВИР размещена в старинном особняке. Двери от сырости неплотно закрываются.

Стенд «Жизнь и деятельность Николая Ивановича Вавилова». К 100-летию со дня рождения. Фотографии на стенде от сырости покоробились.

В коридоре на полу раскуроченные пишущая машинка и микроскоп. На потолке подтеки, на стенах плесень. Электрический выключатель отсутствует, торчат оголенные провода.

Поднимаемся по крутой деревянной лесенке, построенной еще при бывшем владельце, на второй этаж. Та же ужасная картина разрушений.

А вот лаборатория… Стоят приборы… Засохшие кактусы в горшках на шкафу. Шкафы пусты.

Имеет цивильный вид только одно помещение – зал заседаний: стены облицованы деревом (напоминает сауну), отремонтирован потолок. Ремонт без шика и, как говорится, без архитектурных излишеств.

Окружающий усадьбу парк заложил бывший владелец усадьбы Ушаков Абрам Абрамович; он же и построил сие здание.

Деды Ушакова родом из Костромской губернии, землевладельцы. Отец был стройподрядчиком в Питере.

Образование Ушаков получил в Петербурге, в университете – факультет ботанический.

Усадьба была выкуплена отцом Абрама Ушакова у помещицы Вырубовой (ХIХ век). Заболоченный, непригодный к землепользованию участок. Соорудили дренажные каналы, воду спустили, местность осушили. Завезли лесные культуры, таких тут не было.

Разбили плодовый сад в центре парка, русские сорта (в настоящее время утрачены). Бассейн использовался для полива сада.

Ушаков приобрел крестьян из села Юрловки – как кузнецов – в обмен на гончих собак: с этого шага и началось строительство поселка. Ушаков построил школу, больницу, сам поселок.

В 1917 году из села Сычовки приехали мужики, и усадьбу разгромили – сожгли.

В 1936 году стали восстанавливать здание. Создали опорный пункт картофельно-спиртовой промышленности. Высолы (соль) по периферии здания и внутри – следы хранения удобрений.

С 1958 года передали опорный пункт ВИРу.

В 1972 году пункт получил статус опытной станции ВИР.

Стены бывшей помещичьей усадьбы мощные, толщиной сантиметров 80, из красного кирпича. Повсюду отвалившаяся штукатурка, плесень, ржавчина на балках перекрытия.