Красный Барон

– Это что-то про программирование? – предположил я несмело. Чем вызвал лишь снисходительную улыбку учёного.

– Не совсем. – произнёс он. – Я бы назвал ее матерью всех наук, как ранее древние греки называли философию наукой всего. Но так глубоко мы копать не будем. В нашем узком человеческом понимании, кибернетика – это наука об общих закономерностях получения, хранения, преобразования и передачи информации в сложных управляющих системах. При этом совершенно не важно, что у нас будет этой сложной системой – машины, живые организмы или общество.

– Ага. – сказал я с видом человека, который все равно ничего не понял. – Ясно.

– Не стесняйтесь, Виктор. – ободрил меня Борис. – На Земле вряд ли найдётся больше двадцати человек, которые в этом деле действительно соображают. И уж кроме меня нет никого, кто занимается данным предметом так долго. Берите стул, садитесь. Я покажу вам то, что хотел.

На проекционном экране появилась какая-то схема-график. Множество линий, стрелок, сносок и пометок создавали ощущение полного распыления. Если бы не одна из линий сочного красного цвета, проходящая через всю схему слева направо.

– Что это?

– Модель. Впервые я продемонстрировал ее одному важному политику в 1952 году. Тогда она ещё была начерчена на бумаге, и не изобиловала таким количеством дополнительных данных, как сейчас. Но и на сегодняшний день, суть ее нисколько не изменилась. Данная модель демонстрирует, если хотите, математическое предсказание в области развития общества. Человеческого в целом, и СССР в частности.

Понятнее не стало. Я вглядывался в значки, стрелки, линии и пытался найти хоть какую-то закономерность. Но они от меня ускользали. До тех пор, пока палец Винера не указал в отметку над которой имелись цифры – 1991.

– В этот год, согласно собранным мною данным, которые были подтверждены математически, государство под названием СССР должно было распасться. Союзные республики – обрести независимость, а наука, экономика, культура и многие другие отрасли жизни – прийти в упадок. В общем – должно было произойти ровно то, о чем вы мне рассказывали наверху.

– Здесь? – уточнил я осторожно после очень долгой паузы. – В этом мире?

– Совершенно верно.

– Но этого не произошло.

– Если вы обладаете пониманием происходящих процессов, видите закономерности, причины и следствия, для вас не составит труда внести необходимые изменения, чтобы добиться нужного результата. Как я и говорил – кибернетика является матерью всех наук. Не зря же с греческого она переводится, как искусство управления.

Только тогда до меня наконец дошло, что хотел сказать Борис Винер. Он – с помощью этой своей кибернетики – произвёл расчёты и понял, что к девяносто первому году Советский Союз развалится. Пришёл с этими расчётами к кому-то в Политбюро, надо полагать, к Сталину, и убедил его в том, что это реально. Затем, используя знание слабых мест схемы, он добился того, чтобы будущее изменилось.

Другими словами, передо мной сидел человек, который натурально спас СССР.

– Это очень… – я замялся, подыскивая слова. – Очень большое дело. Вы не представляете, сколько всего в моем мире потеряла страна. Сколько людей погибло…

– Почему же? – тотчас отреагировал учёный. – Вот, у меня есть расчёты, согласно которым естественная убыль населения…

Я уже не слушал его. Что значат цифры, когда ты видел настоящие истории людей, лишившихся всего. Когда вёл на кухне разговоры с друзьями, а их дети выглядывали из комнат, не понимая сути, но чувствуя на каком-то глубинном уровне, что все очень плохо. Когда эти самые дети, подрастая, становились бандитами, мошенниками, шлюхами.

Как переложить на цифры то, что несколько поколений моих соотечественников блуждали во тьме? Ни во что не верили, никуда не шли и ничего не создавали.

Хотя, Винер, видимо, смог.

– Борис, а вы здесь давно живете? – спросил вдруг я.

– Сорок шесть лет. – тут же ответил учёный. – Сразу, как Иосиф в отставку вышел, здесь и обосновался. Моё имя к этому времени уже удалили из большей части документации, сделали инъекцию препаратом SEM, и отправили сюда. Руководство страны, когда от дел отошло, вполне справедливо решило, что их сменщики пожелают меня использовать в своих интересах.

– И вас это не обидело?

– Может быть для вас, Виктор, это и выглядит ссылкой, а для меня – реализацией всех желаний. Здесь у меня есть все, но самое главное – время для работы и исследований. При необходимости, я могу связаться с любым специалистом, получить консультацию любого уровня. Ну, а когда надоедает сидеть тут, езжу в отпуск, как все нормальные советские люди. Но последние лет десять как-то не особенно хочется.

Я в очередной раз поразился прозорливости здешних элитариев. Вот уж действительно, кто мыслил по-настоящему стратегически. Правда, против советских лидеров моего мира, они имели существенное преимущество – очень долгую жизнь без старости. Потому, вероятно, и могли делать расчёт на десятилетия.

Возвращаясь к рассказу Винера и его доклада Сталину, дальше события развивались следующим образом. Кибернетику объявили лженаукой. Для широких масс, естественно, на деле же ее продолжили развивать и много чего добились, как в сфере социальной, так и в прикладной.

Необходимым отвлекающим фактором послужило создание проекта "Кремень". Целого направления, как выразился Борис, социальной кибернетики, с помощью которой могущественное государство, застрявшее костью в горле у всего мира, продолжало жить и развиваться.

Проект "Кремень" охватывал все сферы жизни страны. В том числе, и сверхов. Именно поэтому, кстати, суперы не получили такого широкого распространения в Союзе, как, например, в Британии, США или Китае. Хотя, соблазны, и серьёзные, имелись. Как мне недавно сказала одна симпатичная немецкая разведчица Хелена Мюллер – кто же по доброй воле будет отказываться от оружия?

Но Винер смог настоять, чтобы этого не произошло. Показал и доказал, что бесконтрольный рост сверхов сможет быть полезным лишь в краткосрочной перспективе. В долгосрочной же, широкое использование сверхспособностей будет в большей степени работать на развал Союза.

А если супергероев останется меньше десятой части процента, то это наоборот сработает в плюс.

Своевременный уход Сталина и его окружения в почётную отставку, тоже было одной из программ проекта "Кремень". Несменяемость элит, при их то сроке жизни, гарантированно сливало СССР на свалку истории. Так что, опираясь на ту же модель, те, кто победил фашизм, к семидесятым стали постепенно передавать свои посты следующему поколению. Но от власти окончательно не устранились. Как я и полагал, консультантами они числились лишь для отвода глаз. На деле же до сих пор продолжая оказывать точечное воздействие на все сферы жизни.

Которого, впрочем, в последнее время, стало недостаточно.

– Согласно моим расчётам, распад СССР все же произойдёт. И довольно скоро. – закончил свой рассказ Борис Винер. – Вот, Виктор, взгляните. Максимальная точка напряжения приходится на будущий год, 2024-й. Опустим детали, которые к этому привели – они сейчас неважны. Скажу лишь, что практически все возможности коррекции мы уже использовали. Но лишь оттянули неизбежное на два-три года. Сегодня я могу с уверенностью сказать, что двадцать пятый год станет последним годом СССР. В двадцать шестом картина мира изменится до полной неузнаваемости. Как все будет выглядеть, я до сих пор сказать не могу. Но риск Третьей мировой войны оцениваю в семьдесят четыре процента.

И он умолк, выжидательно, как казалось, глядя на меня.

– Тут явно слышится "но", Борис. – произнёс я, после того, как он замолчал. – Точнее, зачем бы вы рассказывали все это обычному рядовому метаморфу, который, к тому же, ещё и в опале у власть имущих находится? Значит, выход из вашего тупика все же есть. И я каким-то боком к нему причастен.

– А с поверхностным анализом у вас всё в порядке. – хохотнул учёный. – Оно есть, это ваше "но". И вы, действительно, некоторым образом к нему причастны. Проект "Мефисто".

– Звучит опасно. – тоже со смешком отреагировал я. – Это же от Мефистотеля?

– Да. – не стал скрывать мой собеседник. – Раньше, как вам известно, пришельцев, от чьей крови пошли сверхи, называли демонами. Отсюда и название. К слову, Китай, точнее сказать, Режим Красного Неба, уже реализует аналог "Мефисто". Идёт он у них с пробуксовкой, слишком много мистики они напихали в то, что является наукой. Но, тем не менее, количественно они уже превосходят нас по числу так называемых "суперхищников". К числу которых вы, Виктор, с недавних пор принадлежите.

Суть второго проекта я ухватил гораздо быстрее – всё-таки был военным, а не учёным. Да и заключался он, по сути, в том, что у саваранов называлось эволюцией, а куда более подробную информацию об этом я уже получил от Распределителя. В СССР данное направление тоже тормозилось искусственно. Слишком большие риски с ним были связаны. Однако, последние события – вряд ли Винер говорил о моей стычке в горах с демоном – привели руководство к мысли, что иного выбора, кроме, как форсировать "Мефисто", у них не осталось.

– Вы, в некотором роде, особенный человек. – продолжил Борис. – Чужак в нашем мире, выживший после введения синтетической сыворотки, но впоследствии ещё и настоящей крови демона хлебнувший. Выживший при столкновении с китайским "суперхищником", с правильной мотивацией. Перечислять можно долго, но вы, думаю, и сами все понимаете. Поэтому, руководство заинтересовано в вашем развитии. Собственно, поэтому я вам все так подробно и рассказываю. Чтобы у вас не возникло впечатление, что вас используют втёмную.

Я покивал, мол, верю каждому вашему слову, профессор. Но выводы сделал свои, а не те, что мне попытались навязать. Нет, я не про то, что проект "Мефисто" вранье – на самом деле очень похоже на правду. Как и то, что для кукловодов сегодняшнего СССР это, возможно, последний шанс не допустить грядущего развала страны.

Речь о другом. Вся моя особенность заключалась в двух факторах. Я никому неизвестный чужак, не вписанный в картину этого мира множество десятилетий – это первый. И второй, который из него вытекал – ставка на меня не грозит репутационными потерями. Нельзя же, в самом деле, взять Зиму, которую знает каждый советский мальчик и девочка, и начать делать из неё суперхищника-саварана. Никто ведь не знает, во что ее превратит эволюционный путь инопланетян.

А со мной такой угрозы нет. Даже, если я и превращусь в монстра – так ведь и раньше не красавцем был! Опять же, все побочки на мне можно отработать, чтобы проверенных сверхов пускать уже по проторенному пути.

Никто же не знал, что у меня всегда перед глазами карта-схема, на которой генолорды уже восемь тысяч лет помечают все возможные мутации и пути развития.

Глава 6

Дальнейшая наша беседа с Винером вскоре перешла в практическую плоскость. Учёный рассказал, что именно от меня требует партия и правительство. Прямо так и сказал – а я, оказывается, уже сильно отвык от этого советского пафоса. И хотя по существу не возражал, само выражение неприятно корябнуло.

– Как я уже говорил, работы по проекту "Мефисто" были надолго заморожены. Некоторое время велись теоретические изыскания в этой области, но без практики они довольно быстро затухли. На кону стоял распад страны, дальнейшие работы по проекту показывали серьёзную опасность для государственного строя. Поэтому партия решила не рисковать. В то время, как многие наши геополитические противники продолжали работы. Не добиваясь, впрочем, заметных результатов.

Ну, да. Я заметил. Гунн – плод исследования китайских мистиков, хоть и был довольно опасным противником, но все же являлся кустарной поделкой. Не имеющей ничего общего с тем путем эволюции, который исповедовали савараны. Мечи из застывшей крови врагов, поливание себя ею же – ну что это такое, вообще?

– Поэтому вы, Виктор, будете, в некотором роде, первопроходцем. За последние, дай бог памяти, лет тридцать? сорок? – первым человеком, ради которого будет создаваться пространственный прокол.

Тут бы Виктор, оригинальный, я имею ввиду, сразу же загордился. Ещё бы – великая честь! Но я, пожёванный жизнью циник, восторга не испытывал. Понимал, как обычно все делается по принципу меньшего зла. То есть, в первый рядах отправляется тот, кто представляет наименьшую ценность. Зиму, Шторма, Интернационала было жаль. Меня, может быть, тоже, но не так сильно.

Все же, нужно понимать, что печати со старых проектов снимают не от хорошей жизни. Советские элитарии, решившись на возрождение проекта "Мефисто", были готовы сделать то, с чем последние годы боролись, и понимали всю опасность этого шага. Открыть проход в мир, откуда к нам лезут демоны – шутка ли? Даже мне немного не по себе стало. Совсем чуть-чуть – в конце концов, это полностью отвечало и моим целям.

– А как вы планируете… – тут я немного замялся, подбирая формулировку, – призвать демона? И насколько можно быть уверенным в том, что придёт кто-то, кого я смогу победить?

– Во-первых, давайте определимся с формулировками. – Винер сложил руки на животе. – Призыв – слово, имеющее слишком уж мистический оттенок. Будто мы с вами тут тёмным колдовством собрались заниматься. Или открывать врата ада. Нет, процедура, предстоящая нам, хоть и выглядит немного дико, особенно для несведущего человека, все же строится на базовых научных принципах.

Дальше на меня обрушилось такое обилие специальных терминов, что вскоре я уже и нить рассуждений профессора потерял. Понял лишь, что своим упорным отрицанием мистики, он, скорее, делает хорошую мину при плохой игре. Поскольку, не всё было так однозначно.

Итак, мне предстояло принять участие в "ритуале", разработанном ещё фанатиками из Аненербе. Именно ритуале, суть которого предполагало призвание именно демона. Настоящего, я имею ввиду. С рогами и копытами, красной кожей и скверным характером.

Точнее, это нацисты в далёком сорок третьем году полагали, что вызывают тварь из ада, а на деле же создали первый прокол между нашей реальностью и, условно, параллельной.

В этом месте, Борис прочёл мне настоящую лекцию о теории миров, лежащих за так называемой Гранью. Признаюсь честно, понял я мало. Но если упростить, то звучало это почти так, как в своё время сказал Распределитель.

"Любой мир, который ты способен придумать, может существовать".

В последствии, разработками нацистов-мистиков пользовались и русские учёные, и британские, и японские. Постоянно оттачивая и совершенствуя процесс, выбрасывая из него разные ненужные, как оказалось, детали, в виде крови девственниц и церковной утвари, и черт ещё знает чего. Но в итоге, всех их усилий оказалось недостаточно, чтобы окончательно уйти от ритуализованности процесса.

Но в сухом остатке, технология открытия "врат ада" они отработали до мелочей. Ещё бы, ведь именно из проколов брались демоны, чья кровь послужила основой для сыворотки, создавшей первых сверхов, а потом – долгоживущую партийную элиту.

Не вникал я в детали процесса ещё и потому, что проводить "ритуал", к счастью, предстояло не мне, а совершенно другим людям. Я лишь должен буду находится в том месте, когда прореха между реальностями возникнет, и выплюнет в наш мир какого-нибудь демона.

– А во-вторых, никто сильнее Барона не сможет пройти через создаваемый нами прокол. – закончил Винер ответом на мой второй вопрос. – Мы отработали этот момент ещё до того, как работы над проектом "Мефисто" были заморожены.

– И где мы будем это делать? – спросил я ученого.

После его рассказа, мне почему-то представилось капище где-нибудь в карельских болотах. Чтобы, значит, антуражнее было. Но все оказалось проще.

– На нашей планете не так много точек, в которых возможно провести прокол пространства. На территории нашей страны их шесть. Поблизости от каждой из них расположен военный объект. Как и здесь.

Вот, даже как? Что ж, следовало ожидать. Выходит, меня сюда не только для разговора направили. Но и сразу же к месту, где будет проводится ритуал, который, по словам Винера, таковым вовсе не являлся.

После этого Борис сказал, что руководство, ещё до конца не уверенное в том, что проект "Мефисто" все же следует возрождать, дало разрешение лишь на три прокола. И тут крылась ещё одна тонкость. По словам учёного, если мы не хотим, чтобы в наш мир пришла сущность, превосходящая по классификации Барона, то место каждый раз менять. Один раз здесь, один раз всё-таки в Карелии, и последний – под Полтавой.

– Создание первого прокола потребует некоторого времени. – продолжил Борис. – Так как полигон, который находится неподалёку от здешней воинской части, законсервирован уже долгие годы, потребуется подождать, пока его не приведут…. кхм… в рабочее состояние. Плюс, требуется ещё и обеспечить безопасность прилегающих территорий на время проведения мероприятия. Всегда ведь остается вероятность форс-мажора.

Более чем. Как человек с немалым жизненным опытом, я бы это охарактеризовал иначе – "законом Мерфи" или "законом бутерброда". Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. Маслом вниз.

– И сколько ждать?

– Около недели, вряд ли дольше. Так что, вам пока предстоит пожить здесь, изображая ссыльного. Заодно и подготовитесь. Меня просили передать вам документы, в которых содержатся все доступные нам сведения о демонах. Изучите их, и шанс на победу станет выше.

Учёный вытащил из ящик стола толстую папку, сопроводив это словами о том, что читать документы можно только здесь.

Наш разговор продолжался ещё довольно долго, но больше ничего существенно Борис не сообщил. Так, дал более развёрнутые характеристики уже сказанному, вместе со мной порассуждал о природе демонов и их целях – тут, кстати, надо сказать, что он довольно близко подошёл к правде. А именно, к эволюции саваранов. Всё-таки, не глупый он был человек.

После чего мы расстались. Точнее, сперва я ещё пару часов посвятил чтению, и только сдав папку обратно, отправился в часть. Где меня уже немного потеряли. Хорошо еще, что раньше штатного сверха в ракетных войсках стратегического назначения не было, и комбриг банально не знал, чем меня озадачить. Предоставив эту работу мне самому.

День незаметно пролетал за днём. У меня выработался определённый график. Будучи незанятым в повседневных делах части, с утра я уходил подальше в лес, и тренировался. Затем шёл в гости к профессору-отшельнику, и там читал сведения о Баронах, с которыми сражались наши и иностранные сверхи. Обедал, снова тренировался и снова читал. Словом, действовал по известной формуле, согласно которой лучшим отдыхом является смена вида деятельности с умственного на физический. И наоборот.

Но всему приходит конец, закончилось и моё время, выделенное на подготовку. Во время очередного визита к Борису Винеру, я узнал, что создание прокола запланировано уже на завтрашний день.

Следующим утром я снова пошёл к учёному, но на этот раз не для чтения. На вертолётной площадке стоял вертолёт, нам с Борисом осталось только поприветствовать друг друга и взойти на борт.

Летели не долго, километров, может двадцать-двадцать пять. Населённые пункты уже давно перестали появляться под крылом, шли мы над нетронутым и суровым лесом. Почти тайгой. Пока не пошли на снижение, и я не заметил мелькнувшие сквозь кроны деревьев сооружения.

Капитальные, не какие-то времянки. Продолговатые ангары из бетонна, покрытые дерном для маскировки крыши. Безымянную военную базу окружал забор из бетонных плит. На четырёх вышках стояли часовые, а по небольшой, гектара два-три территории сновало множество людей.

– Мы на месте. – сообщил Борис очевидную, в общем-то, вещь. Тоже, наверное, волновался. Как ни крути – первый прокол за сорок лет. Есть отчего беспокоится.

Вертолёт сел на площадке. И первым, кого я встретил, ступив на землю, был мой старый знакомый негр – Василий Окелла.

– Рад встрече! – он сверкнул своей ослепительной улыбкой, протянул для пожатия руку. – И рад тому, что ты согласился.

– Будто бы выбор был. – проворчал я, давая при этом понять, что сказанное стоит воспринимать, как шутку.

– Это да. Но когда Родина зовёт на помощь, как остаться в стороне.

Из уст чернокожего мужчины сентенция про родину прозвучала забавно. Я ухмыльнулся.

– Что делать?

– Специалисты готовят прокол, мы пока ждём. На заключительной части ритуала тебя пригласят во-о-он в тот бокс. – Окелла указал на самый дальний от нас ангар, действительно похожий на бокс для хранения военной техники. – Он крепче, чем выглядит снаружи. Даже бетонобойной бомбой его не пробьёшь.

– Хорошо. А потом?

– А потом входишь в него и убиваешь чертяку, которого наши научники вытащат.

– Так просто?

– А чего усложнять? – рассмеялся он. – Один раз у тебя уже получилось. Ты стал сильнее, значит справишься и со вторым.

Действительно, усложнять не имело никакого смысла. Я встал на этот путь. Пусть в самом начале – не совсем добровольно. Но последующие-то шаги сделал осмысленно, хотя и не всегда обдуманно. Поздно пытаться свернуть – я пришёл туда, где должен находиться.

Ожидание того, когда научники закончат подготовку, заняло ещё около часа. Наконец, из ангара выглянул человек в костюме биологической защиты и активно замахал рукой.

– Пора. – сообщил Окелла. Тронул меня за плечо. – Удачи.

Я кивнул и направился к боксу. Заметив краем глаза, что оставшийся рядом с негром Борис Винер тайком, почти не поднимая руку, перекрестил мне спину. Вот тебе и учёный, отец современной кибернетики! Не ожидал от него такого! Хотя слышал же такой апокриф (недоказанную то есть историю) в нашем мире о том, что кибернетику объявили лженаукой именно за то, что с ее помощью учёные смогли математически доказать существование бога. Не какого-то конкретного, а сам факт того, что сложная система однозначно была кем-то создана…

В ангаре меня проводили по коридору, который закончился огромным, полностью лишённым окон, помещением. Освещался он четырьмя мощными прожекторами, расставленными по углам. В центре, на земляном, что характерно, полу, было начерчен какой-то знак. Бороздки в почве были засыпаны пеплом. На каждом из множества углов этого непонятного символа в почву был погружен электрод, от которого тянулись провода. Все они тянулись к массивному прибору, установленному возле стены.

За ним, бегая по многочисленным кнопкам пальцами, как пианист над роялем, стоял ещё один научный сотрудник, так же одетый в костюм биологической защиты. Увидев меня, он поднял руку вверх, приветствуя.

А, нет, это он не поздоровался, а два пальца латинской буквой V поднял. Сперва я подумал, что это он мне так победы желает, однако вскоре один из пальцев учёный убрал в кулак, оставив указательный воздетым к потолку. И только тогда до меня дошло, что это он время показывал.

Одна минута, стало быть, осталась.

Его напарник подвёл меня к нарисованному на земле символу, и остановил, не давая перешагнуть через засыпанные пеплом линии. От нечего делать, я крутил головой по сторонам, изучая помещение. Обратил внимание, что кроме двух научников людей тут не было. А потом ещё и заметил, что электроды были вбиты в землю не просто так, а сквозь тушки небольших собак. Нет! Они ещё были живы, молча и с тоской глядя перед собой.

"Значит все-таки не ритуал, да? – подумал я. – Никакой мистики, одна только ваша грёбанная наука!"

Не знаю, чего я вдруг так завёлся. Вроде, не самый чувствительный на свете человек, да и собачником, равно, как и кошатником, никогда не был. Однако же, внутри поднялась волна гнева – мне не нравилось, что в ходе создания прокола кого-то нужно было убивать.

– Тридцать секунд. – сообщил мне ближний научник. – Сейчас мы подаём ток, и выходим. Выход будет заперт. Удачи.

Сказал это и ушёл. А я, чтобы не терять потом времени, перекинулся в Халка. Пока в легкобронированную его версию. Не зная, кого мне ждать, я решил сделать ставку на подвижность, а не на защищенность от урона.

Следом за первым, поспешил к выходу и второй научный сотрудник. Правда, перед этим, он перевёл рычаг на стене, и прибитых к земле животин тут же начало выгибать дугой. Когда дверь за людьми закрылись, собаки начали выть. Сперва тихо, но постепенно их голоса набирали громкость, и скоро их вой уже обрушивался на меня со всех сторон.

"Это так они "почистили" ритуал Аненербе? – задался я вопросом. – А что же тогда было в оригинале? Люди вместо собак?"

Впрочем, зная нацистов, я бы не удивился. Для них что люди, что кошки, что собаки – никакой разницы. Пожалуй даже, лучших друзей человека они зачастую ценили гораздо больше самого человека. А если уж он еврей или представитель какой-то другой "неполноценной" нации…

Мне было непонятно, как начерченный на земле символ, пепел, прожектора, электроды и пропущенный через живые тела ток, может создать прокол между мирами. Но, естественно, всю процедуру простому исполнителю никто объяснять и не собирался. Как-то работает – вот и все, что мне требовалось знать.