Полная версия
Америка. Вчера, сегодня, завтра. Как демократы и республиканцы раскололи страну надвое
Андрей Маркелов
Америка. Вчера, сегодня, завтра. Как демократы и республиканцы раскололи страну надвое
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
Часть первая. Вчера
1. Демократия по-американски
2. Соединись или умри
3. Три пятых человека
4. Кровавый Канзас
5. Депрессия
6. Американская империя
Часть вторая. Сегодня
7. Съемочная площадка
8. Страна наоборот
9. Цифровизация
10. Иммигранты
11. Нелегалы
12. Оружие
13. Негры
Часть третья. Завтра
14. Американская мечта
15. Дом в Техасе
16. Медицина
17. Плавильный котел
18. Вялотекущая депрессия
19. Богатые и бедные
20. Большой раскол
21. Дональд Трамп
Заключение
Информация об авторских правах
Об авторе
Источники
ПРЕДИСЛОВИЕ
Нет на свете стран сложнее, чем Россия и Америка. История их кружит голову, размеры поражают воображение, а об их политике можно говорить бесконечно. Браться за написание обзора такой страны – безумие. Браться за написание краткого обзора – безумие вдвойне.
Так получилось, что автор, посетивший больше девяноста стран мира, по-настоящему жил только в этих двух. Неудивительно, что и судьба только этих двух стран волнует его всерьез.
Обычно после каждой посещенной страны я пишу рассказы о ее городах. Это моя привычная форма работы с впечатлениями. Иногда же, если страна оказывается особенно большой, сложной или противоречивой, я предваряю серию рассказов вводной статьей о самой стране, ее истории, обществе и экономике.
США – именно такая страна. Писать рассказы про американские города без вводной части о самой Америке было бы так же нелепо, как начинать биографию со смерти героя. От этого было никуда не деться, и мне просто пришлось взяться за эту безумную идею. К счастью, здравостью рассудка автор никогда не отличался.
Обзор Америки в итоге получился, но оказался чем-то большим, чем вводной частью к городским рассказам. Занял он три части, а количество интересных фактов в нем оказалось таким большим, что мне пришлось отступить от правила не захламлять рассказы сносками и ссылками на источники. На этот раз на слово мне никто не поверит.
Так и родилась эта книга. Три части, десятки невероятных фактов, стройная историческая линия, сноски, ссылки и доказательства – уже к концу работы я понял, что написал не рассказ, а книгу про Америку. Но прежде чем читатель нырнет в водоворот событий, споров и исторических анекдотов, стоит прояснить несколько важных вещей.
Во-первых, эта книга не является учебником истории или политическим манифестом. Она намеренно написана не сухим языком, а термоядерным миксом из постиронии, статистики и такого едкого сарказма, что я и сам не всегда не отличаю шутку от реальности. Если и у вас не всегда будет получаться – не стоит переживать: возможно, разницы никогда и не было.
Во-вторых, я писал эту книгу не как американец и не как русский, не как патриот и не как гражданин мира, не как демократ и не как республиканец. В процессе чтения вам может показаться, что я тяготею или к одной партии, или к другой, или слепо защищаю США, или предаю анафеме Pax Americana. Пусть вас не вводит в заблуждение объективная реальность, данная вам в ощущениях. Я просто смотрю по сторонам и записываю все, что вижу.
За последние годы вокруг США сплелось слишком много мифов. Ни одна другая страна не вызывает таких горячих дискуссий в социальных сетях. Для одних Америка – это последний бастион свободы на планете, для других – капиталистический ад, выжимающий душу из человека. Одни видят в США мирового лидера прогресса, другие – страну третьего мира, висящую над пропастью гражданской войны.
Свобода слова, медицина, экономика, внешняя политика, устройство городов, погромы BLM и штурм Капитолия, война правых и левых – все эти вопросы не просто вызывают споры, а буквально взрывают людей изнутри. Они провокационны по самой своей природе: кого ни выбирай и во что ни верь – что-нибудь из этого списка тебя обязательно заденет.
Эта книга проходит по каждой из этих тем и даже больше. И не для того, чтобы кого-то переубедить или встать на чью-то сторону, а чтобы разобрать их на атомы, посмотреть, из чего они сделаны, и увидеть, почему они сводят с ума.
Книга написана так, чтобы неуютно стало человеку с любыми взглядами. Более того: я постарался выдержать такой баланс, чтобы человеку с любыми взглядами стало неуютно примерно одинаково.
Редкий читатель закончит эту книгу с ощущением, что автор на его стороне. Столь же редкий ни разу не вскипит от прочтения. Напротив, я бьюсь об заклад: достанется всем, сильно, и пусть никто не уйдет не задетым!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЧЕРА
.
ДЕМОКРАТИЯ ПО-АМЕРИКАНСКИ
Все несвободные страны похожи друг на друга, каждая свободная страна свободна по-своему.
Все смешалось в доме Вашингтона. Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал американцу, что Америка – это не демократия, он бы в ответ просто рассмеялся. Сегодня же такими разговорами в США никого не удивить.
«Америка – не демократия, никогда ей не была и даже таковой не задумывалась». Сегодня республиканцы повторяют это ежедневно, напирая на изначальный смысл слова «демократия», который вкладывался в него в 18 веке, когда писалась Конституция.
Во многом это правда. Конституция США ни разу не использует слово «демократия», поскольку в 18 веке это слово было чуть ли не ругательным и означало власть неуправляемого большинства. В том же смысле его использовали в Древней Греции. Платон считал демократию одной из худших форм правления, при которой свобода переходит в произвол. Он уверял, что демократия приводит к тирании. С ним соглашался Аристотель, называя демократию властью бедных, которые действуют в своих интересах, а не во имя общего блага. Он также предупреждал, что демократия порождает популизм и в конечном итоге приводит к власти толпы.
Американцы вспоминают не только древних греков, но и древних римлян. Они любят повторять, что Рим был настоящим только пока оставался республикой, но как только превратился в империю – в тот же самый день и рассыпался (после 400 лет агонии).
Интересно, что старичок Аристотель в США известнее, чем англичанин Джон Локк, живший как раз в эпоху английской колонизации Америки. Это странно, ведь Джон Локк сильнее всех повлиял на авторов Конституции. Он был одним из первых, кто сформулировал концепцию естественных прав человека. Локк убедил всех, что права человека, подобно материи, существуют объективно и независимо от воли людей или государства. Само же государство он видел продуктом добровольной передачи отдельных прав выбранному правительству, которое действует во благо их защиты и с дозволения большинства. Государство Локка – противоположность государства Томаса Гоббса, который утверждал, что оно рождается в результате победы в войне всех против всех и существует как всесильный Левиафан, удерживающий людей от взаимного уничтожения.
Старый королевский пропагандист Гоббс к расцвету колонизации уже порядком всем надоел, а вот свежие идеи оппозиционера Локка пришлись американским переселенцам по вкусу. Они как раз бежали в Америку от тирании английского короля и мечтали построить такую страну, в которой король не указывал бы им, как жить. Устроившись на берегах нового континента, заседая в университетах и чайных домах Бостона, колонисты рассуждали на тему: имеет ли правитель абсолютную власть над людьми, и если да, то по какому праву? Теория Локка прекрасно отвечала на этот вопрос: не имеет; ни по какому. Правда, сам правитель был с этим не согласен и продолжал командовать Америкой, сидя в Лондоне.
К середине 18-го века колонисты все больше удивлялись самому факту, что остров (Англия) управляет целым континентом (Америка). Казалось, что логичнее было бы наоборот. Более того, остров не только управлял континентом. Лондон еще и умудрялся собирать с него налоги, не давая при этом колонизаторам представительство во власти. Неудивительно, что среди переселенцев долго зрели анти-английские настроения. Наверное, они вызревали все 170 лет, с самого начала колонизации. Но только в конце 18-го века американские колонисты собрали достаточно сил для проведения специальной военной операции против англичан, в ходе которой наконец-то вышли из-под власти Британии. Разумеется, незаконно и с нарушением устава ООН – отсюда и пошла знаменитая американская традиция.
Задолго до победы в войне за независимость переселенцы сели писать уставные документы новой страны. Они решили назвать ее «Соединенные государства Америки» – потому что новая страна состояла из 13 отдельных колоний, которые осознавали себя как полноценные государства. Впрочем, в русском языке этот термин не прижился. Государство, состоящее из других государств, было чем-то слишком странным, так что слово state решили не переводить, а так и оставить: «штат».
Из-под пера американских отцов-основателей вышла сначала Декларация независимости, затем – Конституция, а потом и первые 10 поправок к ней, названные Биллем о правах. Все эти документы получились буквально пропитанными учениями Аристотеля и идеями Джона Локка. И от всех них буквально сквозит презрением к демократии.
Свое отношение к демократии отцы-основатели подробно изложили в Федералисте. Так называется большой толкователь Конституции, состоящий из 85 статей, написанных лично ее авторами. Проще говоря: если Конституция – это американский Коран, то Федералист – это сунна пророка Гамильтона. В общем, читатель должен увидеть это лично.
Чистые демократии всегда были ареной бурь и раздоров; всегда оказывались несовместимыми с личной безопасностью и правами собственности.
ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ №10
В демократии народ собирается и управляет государством лично; в республике он собирается и управляет через своих представителей и агентов. Демократия, следовательно, будет ограничена небольшим пространством.
ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ №14
Желательно дать как можно меньше поводов для смут и беспорядков […] Выбор представителей куда менее склонен потрясать общество, чем прямой выбор объекта народных желаний.
АЛЕКСАНДР ГАМИЛЬТОН, ФЕДЕРАЛИСТ №68
Еще более удивительны письма и записки, оставленные первыми лицами США. В них авторы критикуют прямую демократию на чем свет стоит.
Избираемая деспотия – не то правление, за которое мы сражались; мы боролись за такое, […] при котором властные полномочия были бы разделены и уравновешены. 1
ЗАПИСКИ ТОМАСА ДЖЕФФЕРСОНА
Я не говорю, что демократия в целом и в долгосрочной перспективе была более пагубной, чем монархия или аристократия. Демократия никогда не была и не может быть столь же долговечной, как аристократия или монархия. Но пока она длится – она более кровава, чем обе эти формы. 2
ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТА ДЖОНА АДАМСА
Вот такого мнения были основатели США о чистой демократии. Но если демократия – это плохо, то что тогда хорошо?
Платон считал лучшей формой правления аристократию. Аристотель же изобрел политию – смешанную форму власти, которая работает на общее благо. Судя по описанию, полития – это примерно то, что сегодня называют словом «республика». С латинского это слово как раз и переводится: «общее дело». Джон Локк, судя по всему, тоже развивал республиканские идеи.
Выходит, что Америка – это не демократия, а республика. Это звучит немного странно, ведь сегодня большинство стран – демократические республики. Иными словами, эти термины весь остальной мир не особо-то сегодня различает. Но мы не будем забывать, что в США и площадь меряют в футбольных полях, и вода замерзает при 32 градусах. Если же все-таки эти термины различать, то государства предстанут под неожиданным углом.
Большая часть запчастей, из которых собрана политическая система Америки, взяты из республики. Это и система сдержек, и принцип разделения властей, и естественные права человека. Единственная же крупная демократическая деталь в американском механизме – это выборы. Но и выборы в США проходят не как во всем остальном мире. Вместо подсчета голосов напрямую, американцы зачем-то сначала считают голоса внутри каждого государства штата, а затем считают голоса самих штатов.
Самое смешное, что даже американские политологи не могут договориться, зачем. Кто-то говорит, что это очередная хитрость отцов-основателей для защиты от деспотизма. Кто-то говорит, что просто так сложилось. В одном сходятся все без исключения: предсказать итог работы этой системы не может даже масонская ложа, так что выборы президента США вот уже 250 лет остаются самым рейтинговым телешоу на этой несчастной планете.
Нам же из всей этой неразберихи важно понять одну вещь. Две главные партии США – Демократическая и Республиканская – названы так вовсе не условно. Республиканская партия действительно, на полном серьезе, против демократии. Ну, немножко. Чуточку.
Американские демократы пытаются вести США в сторону европейской версии демократии – развитой, социальной и с сильным центром, который удерживает общество от пороков. Это крайне не нравится республиканцам, которые продвигают ограниченную версию демократии. Республиканцы считают, что Европа уже без пяти минут дошла до тирании большинства, о которой предупреждали отцы-основатели.
Ох, и не просто же это понять! Но давайте попробуем.
Возьмем свободу слова. В Европе она есть, но с оговорками. Например, нельзя отрицать Холокост. Или нельзя называть геев больными людьми, а ислам – угрозой человечеству. Такие заявления считаются hate speech – разжиганием вражды. Европейцы считают эти оговорки важной частью демократии и защитой прав меньшинств. Республиканцы говорят, что это не защита прав, а нарушение свободы слова. В самой Америке таких оговорок нет: по законам США можно не только, скажем, называть негров низшей расой, но и публично вешать флаг со свастикой. И хотя за это точно дадут в морду, срок и даже штраф – не дадут. Свобода!
Другой пример – трудовой кодекс. Чтобы уволить человека в Европе, нужно собрать целый ворох документов. Для этого нужно доказать нарушение, выплатить пособие, уведомить за три месяца, согласовать с профсоюзом и так далее. Европейцы гордятся такой системой, называя ее защитой прав трудящихся. Республиканцы же ее просто ненавидят. С их точки зрения, владелец компании – точно такой же человек, обладающий правами. Запрещать ему увольнять сотрудника по первой прихоти – значит нарушать его права. Так что в самой Америке работника можно уволить одним днем по велению левой пятки, без объяснения причин. Свобода!
Читатель должен уловить смысл. Многие вещи, которые демократы называют защитой прав, республиканцы считают их нарушением. И таких примеров огромное число. Это и ношение оружие, и бесплатная медицина, и сортировка мусора, и выплата пособий, и прием мигрантов, и борьба с дезинформацией, и ношение хиджаба.
Не то чтобы все законы в Европе были плохими. Скорее наоборот: многие из них очень хорошие. Ввести штрафы за оскорбление по цвету кожи или запретить прятать лицо в общественном месте – весьма разумные идеи. Проблема в том, что такие запреты не существуют сами по себе. Они должны опираться на механизм ограничений, заложенный в само законодательное ядро, будь то Конституция или Хартия вольностей. Но любой подобный механизм – это бомба замедленного действия. Сегодня им защищают права, а завтра – сажают за посты в интернете.
Так и произошло в Британии. Закон о коммуникациях 2003 года запретил оскорбления в сети. Задуманный во благо, сегодня он стал инструментом тирании. Каждый год в Британии арестовывают по 12 тысяч человек за глупые шутки в социальных сетях 3. Немногим лучше дела в Германии, где приняли похожий закон NetzDG. В одной только Баварии за год по этому закону завели больше 3 тысяч дел 4. Впрочем, Германия уже давно славится своей цензурой: в стране запрещено 120 фильмов 5 и 14 видеоигр, включая первые три части «Мортал Комбат» 6.
Именно такой демократии боялись основатели США. В чистой демократии, какую описывал Платон, большинство может напрямую проголосовать за угнетение меньшинства. В европейской демократии это может сделать парламент через исключения в законе. Америка же – республика, в которой естественные права человека, по замыслу, сами стоят выше закона.
Демократия по-американски – совсем не то же самое, что европейская демократия. В Европе за убийство проникшего в дом вора обеспечен тюремный срок; в Техасе запрет стрелять из гранатомета по живым целям вызывает недоумение и разочарование. В Европе бесплатная медицина считается базовым правом человека; в США говорят, что право – это по определению не то, что требует чужого труда.
Но все это меркнет на фоне закона Европы о персональных данных, который обязывает сайты спрашивать разрешение на сбор кукисов. Если бы Томас Джефферсон увидел, во что Евросоюз превратил интернет, он, не сморкаясь, сказал бы:
– Ну, видите? А вы говорите, что Платон устарел!
СОЕДИНИСЬ ИЛИ УМРИ
Призывы к объединению колоний начались задолго до того, как они вступили в военный союз, соединились и стали штатами.
Колонии заявили о независимости в 1776 году, спустя год после начала войны с Британией. За двадцать лет до этого Америка вела другую войну: в предыдущий раз колонии воевали в союзе с Британией, и воевали они против Франции. Название европейской части этой войны слышал каждый читатель. Она называется Семилетняя война. О чем читатель вряд ли слышал, так это о том, что Семилетняя война началась в Америке и только спустя два года перекинулась в Европу.
При этом в самой Америке, как обычно, все наоборот. Американцы как раз мало что слышали про европейскую часть этой войны, а вот ее американскую часть проходят в школе под абсолютно фантастическим названием: «Война с французами и индейцами».
Дело было так. Северную Америку осваивали далеко не одни англичане, а целая россыпь европейских империй. Все восточное побережье присвоила себе Британия. Современную Канаду, а также длинную полосу земли внутри континента до Мексиканского залива контролировала Франция. Мексику, с ее метастазами вглубь Калифорнии и Флориды, колонизировала Испания. Наконец, были еще мелкие игроки: например, Швеция, Голландия, Дания и даже Россия, которая помимо Аляски умудрилась ненадолго проникнуть в Калифорнию, основав на ее побережье базу Форт Росс.
Главными жадинами среди колонизаторов оказались французы. Франция владела землями почти в четыре раза больше Британии. Радости, однако, этот факт французам не приносил, ведь все эти земли были либо в канадской мерзлоте, либо внутри континента.
Американские колонии в 1758 году. Желтый: Англия, зеленый: Франция, розовый: спорная территория
Британия же владела самыми сочными территориями на берегу Атлантического океана, откуда можно было очень удобно вывозить из Америки табак. Помимо выхода к океану, был еще и вопрос обороны. Если бы Британия захотела, она могла бы рассечь владения Франции пополам, что означало бы крах французской колонизации.
Допустить такого французы не могли, поэтому начали строить военные укрепления. Заподозрив неладное, британцы решили отправить к ним разведчика, чтобы тот лично во всем убедился и, в случае если французы действительно что-то строят, вручил бы им требование немедленно прекратить незаконную колонизацию чужого континента.
Отправляться в разведку по топям и болотам Огайо дураков не нашлось, поэтому к французам пришлось ехать лично президенту США Джорджу Вашингтону. Впрочем, президентом он еще в то время не был. Но зато уже носил офицерский камзол, бриджи и чулки, которые не снимал даже при переправе через реку.
Вашингтон форсирует реку Аллегейни, 1853
Прибывший в Огайо Вашингтон подтвердил опасения британцев. Франция мало того что вовсю строила форты, так еще и подбиралась к территории Британии. Конечно, французы великодушно приняли Вашингтона. Напоили вином, накормили круассанами с лягушатиной, внимательно выслушали требования, а вслед за этим – вежливо посоветовали убираться в свою Вирджинию, пока они не запустили в него коровой из катапульты *.
Вашингтон убрался, но не надолго. Спустя год он вернулся, на этот раз в звании лейтенант-полковника и во главе вооруженного отряда. На одной из опушек в лесу группа Вашингтона наспех сколотила деревянный дом с забором, которому дали громкое имя: форт Необходимость. В этом форте энтузиасты и принялись ждать французов с целью дачи им решительного и победоносного сражения.
Вашингтон форсирует реку Аллегейни обратно, 1854
Французы, разумеется, знать не знали ни про какой английский форт, поэтому на сражение долго не приходили. Тогда Вашингтон решил прийти к ним сам и отправился в лес на поиски хоть кого-нибудь, с кем можно было бы сразиться. После долгих поисков его отряд наконец-то нашел французский лагерь. Окружив его под покровом ночи, англичане решили атаковать и на рассвете ринулись в бой с криками «Ура!».
В результате молниеносной битвы отряд Вашингтона наголову разбил французов, убив десять человек и взяв в плен еще два десятка. Это сражение могло бы войти в историю как «Пятнадцатиминутная война», если бы не одно но. Лагерь французов оказался дипломатическим, а в ходе атаки кто-то зарубил французского посла *.
Несколько человек успели бежать и доложить об атаке руководству. Тогда к форту прибыл другой французский отряд – уже не дипломатический – и устроил Вашингтону такую выволочку, что его взвод капитулировал с потерями в сто человек против двух-трех французов.
Как полагалось в 18 веке, после разгрома французы вручили Вашингтону акт о капитуляции. На французском языке. И попросили подписать. И тот подписал, не читая: французский-то он все равно не знал. Когда же акт доставили в английский лагерь и перевели на английский – выяснилось, что Вашингтон по незнанию расписался в преднамеренном убийстве дипломата, а также обязуется в течение года не возвращаться в Огайо 1.
Форт Необходимость. Реконструкция, 2009. Фото: Ikcerog
После этого случая Вашингтон, конечно, неплохо опозорился во Франции, а из-за этой заварушки и разгорелась в результате Война с французами и индейцами, которая затем переросла в Семилетнюю войну. Конфликт был довольно кровавый. В нем погибло больше миллиона человек. Это вообще была первая война, которая велась на нескольких континентах, поэтому ее иногда называют «Нулевой мировой».
Пока же Джордж Вашингтон примерял на себя роль Гаврилы Принципа, в городе Филадельфия жил и работал другой известный американец по имени Бенджамин Франклин. По иронии судьбы Франклина многие путают с Вашингтоном, называя первым президентом США. Однако Франклин никогда не был президентом, хотя он заслуживал бы этой должности куда больше, чем Вашингтон. Зато Франклин был выдающимся ученым, практически Никола Теслой своего времени.
Эксперимент Бенджамина Франклина, 1752
Еще в 1752 году Франклин провел свой эксперимент с молнией. Он первым догадался, что молния – это вовсе не божественная кара, а электрическая искра: такая же, какая возникает при трении янтаря о мех, только громадных размеров. В его времена такая теория звучала как подлинное сумасшествие, и, чтобы ее доказать, Франклин придумал наглядный эксперимент. Он собрал воздушного змея, к макушке которого прикрепил металлический стержень, а к нижнему концу веревки – привязал обычный железный ключ. Этого змея он запустил во время грозового ливня. В разгар грозы Франклин поднес к ключу палец, и между пальцем и ключом сверкнула искра.
Развивая идею дальше, Франклин изобрел первый в мире громоотвод, который стал настоящим спасением для церквей – любимого места для удара молний. Он же ввел понятия плюса и минуса для электрического тока, изобрел бифокальные очки, отопительную печь, предложил новую стеклянную гармонику, на которой затем играли Моцарт и Бетховен, выдвинул идею электрического двигателя, а также измерил параметры течения Гольфстрим, которому сам же и дал это название.
