Красный бриллиант: Тайна Фароса

– Мы почти достигли своей цели.

– Жаль, что Зойд этого не увидит, – прошептала Тесси.

Мои челюсти сжались до хруста зубов. Не могу контролировать себя, когда слышу имя Зойда. Его смерть – самая глупая и непростительная ошибка, которую я только мог допустить.

Шесть лет назад, рассказав команде, что собираюсь искать Фарос, я не надеялся получить поддержку, скорее порицание. Слушая меня, все были напряжены, а я готовился услышать об абсурдности моей идеи. Зойд усмехнулся: «Из этого точно получится забавная история»– сказал он, и все тоже засмеялись. Это был нервный смех, но в то же время он звучал с надеждой.

Мне не хватает Зойда. Смех и легкость, с которыми он шел по жизни, заставляли верить в лучшее и помнить о солнце, которое даже после долгой темной ночи непременно взойдет на небосводе. И пусть теперь Зойда нет с нами, мы продолжаем искать Фарос ради спасения Сангвиса и всех его жителей.

Но найти артефакт недостаточно. Нужны ключи, которые вольют магию в Фарос, и он снова станет служить людям.

Потратив на это несколько лет, прибегнув ко всевозможным связям и хитростям, мы нашли три ключа. Они хранились в реликвиях, передающихся из поколения в поколение знатными семьями Сангвиса: браслет, кулон и кинжал. Ключи выглядели как небольшие красные бриллианты размером с горошину.

Четвертый красный бриллиант был в кольце моего отца. Мы знали, что я получу его в день коронации, поэтому не волновались о последнем.

Легенда о Фаросе рассказывала, что ключи были отданы людям, чтобы в критический момент воины активировали артефакт и защитили людей от страшной беды. Красные алмазы, вставленные в реликвии, были наполнены магией, последней в своей силе и могуществе.

В сказаниях говорилось, что артефакт является не только хранилищем для магии, но и его усилителем. Красный бриллиант защищали четыре самых сильных воина, потому что если он попадет в руки мага, то станет спасением всего живого или мгновенной погибелью. Так рисковать было нельзя.

Фарос превратился в легенду, а драгоценные украшения с редкими красными бриллиантами остались.

В тот день, когда мы выкрали третий ключ – кинжал из поместья лорда Райда, Альбин с Зойдом сильно поссорились, уже не помню, из-за чего, а я совершил свою самую большую ошибку, решив не обращать внимания.

Четыре года назад

– Если ты такой сильный и умный, Зойд, так сходи и принеси нам Фарос! – Проорал Альбин в лицо брату, а потом швырнул в него только что добытый кинжал с красным бриллиантом. Зойд не уклонился, а поймал его и воткнул в стену.

– О, так ты теперь у нас главный! Раздаешь приказы?! – Зойд опрокинул стол, разбросав аккуратные стопки бумаг для столицы, над которыми работала Веритас. – Надеюсь принц доволен тем, как выполняет свои обязанности его заместитель! Мы почти попались! Что будет, если лорд Райд все-таки решит в ближайшее время перепроверить тайник и обнаружит пропажу кинжала? Неужели ты думаешь, он не свяжет это с неожиданным прибытием принца в свое поместье?

– Вообще-то его заместитель – это я, – сказала Веритас, недовольно покосившись в сторону бумаг, разбросанных на полу.

– Так еще лучше! Значит я буду мальчиком на побегушках и пушечным мясом. Согласен, Джеймс? – Зойд вытащил кинжал из стены и закрепил на поясе.

– Не глупи, – сказал я, даже не посмотрев, как Зойд выходит за дверь.

Это было последнее, что он услышал перед тем, как ушел и погиб от Ее рук – моей вечной спутницы в снах.

Настоящее

– А я думал, что вы проспали, – раздался из-за куста голос Альбина, резко вырывая меня из того злосчастного дня.

– Решили сделать небольшой привал, – ответила Веритас, поднимаясь с травы и снова протягивая мне руку.

– Мой привал, еще не закончился.

Веритас нахмурилась, но воздержалась от комментариев, а потом просто ушла, продолжив пробежку вместе с Альбином.

Сегодняшний день решил выставить на свет воспоминания, которые я так усердно старался держать в тени. Я продолжал лежать на траве, прячась за кустами в своих мыслях.

Только через два дня после отъезда Зойда, мы решили послать за ним гонца. Думали, что друг отправился в ближайший к Лисгарну город и пьянствует в компании милых девиц. А еще через два дня пришло известие от отряда, патрулирующего границы – Зойд погиб от магии золотого демона.

Его тело доставили в столицу. Я видел его, как и Альбин, как и Веритас. Кожа снята со всех конечностей, сломанных в нескольких местах. Лицо изрезано, а точнее сказать, покалечено так сильно, что трудно было разобрать хоть какие-то очертания, похожие на человеческие. Это было страшное зрелище, но еще страшнее было золотое свечение, исходившее от изуродованного тела.

Каждый по-своему оплакивал Зойда, утопая в самобичеваниях и алкоголе. Перестали видеться и разговаривать. Тайный план, миссия, красный бриллиант Фарос были забыты на полгода.

Веритас ворвалась в мои столичные покои, застав не в самом лучше виде, и не в самой приличной компании.

– Тебе лучше уйти. – Я был настолько пьян, что разобрал, кто передо мной стоит. – Или присоединяйся, девочки подвинутся, а кровать большая, верно говорю? – Девушки, составляющие мне компанию, захихикали. В ответ Веритас заорала, и уже через секунду они испарились, будто их здесь и не было.

– Одевайся! – Подруга швырнула в меня штаны, которые скорее всего подобрала на полу. – У тебя пять минут. Альбин уже в курсе.

– В курсе чего? – Не знаю зачем я задал этот вопрос. Мне было все равно.

– Кинжал с красным бриллиантом, который забрал Зойд, нашли и передали лорду Райду. Нам нужно его вернуть! – рявкунула Тесси и вышла, хлопнув дверью.

Я еще несколько минут просто сидел и смотрел на дверь, не понимая, что Веритас имела в виду. А когда до меня дошло, поток рвоты скрутил тело пополам.

После того, как содержимое желудка оказалось на ковре, я достаточно протрезвел, чтобы понять – план по поиску Фароса снова в силе. Ковер, кстати, я больше никогда не видел.

В тот день, мы впервые за долгое время собрались вместе и решили продолжить работать над нашей тайной миссией. Поклялись, что ради Зойда больше не отложим ее и не отступим, пока все частички головоломки не соберутся вместе. Утром следующего дня мы вернулись в Лисгарн.

Было тяжело ходить по коридорам замка без Зойда. Сидеть за обеденным столом, когда его место пустовало. Возобновить спарринги по утрам, поиски Фароса и людей, которые могут что-то знать об артефакте. А еще тяжелее было переступить через свою гордость и признать, что мы играли, не отдавая себе отчета о возможных последствиях.

Глава 6

Джеймс

Выбравшись из кустов, я отправился на тренировочную площадку. Время спаррингов ранним утром заменяло мне медитации, на несколько часов оставляя голову абсолютно пустой. Никаких мыслей и тревог. Только выверенные и доведенные до рефлексов движения, заставляющие пот катиться градом по спине. В эти несколько часов я переставал быть принцем и становился воином, готовым защищать то, что ему дорого.

Веритас взяла на площадку маленькие кинжалы, которые носила под платьем, пряча их в складках юбки, рукавах или корсете. Эмори стояла с недоумевающим лицом, пока подруга показывала ей, как лучше использовать это миниатюрное оружие.

– Еще немного и ты взглядом прожжешь в ней дыру. – Альбин фыркнул, нанося еще несколько ударов, которые я не пропустил. – Хотя, если сегодня ты решил тренировать периферическое зрение, тогда все в порядке.

– На самом деле, нет. – Я поймал кулак Альбина, останавливая бой. – Посмотри.

– На кого из них? – Альбин пристроился рядом, сложив руки на груди. – Веритас снова пытается придумать что-то необычное?

– Дело не в этом. – Я кивнул в сторону мишеней. – Эмори ни разу не попала в центр. Это странно.

Альбин кивнул, соглашаясь. Эмори вертела в руках маленькие кинжалы, слушая наставления Веритас, а потом, снова прицелившись, еле задела мишень. Что-то не так. С того дня, как Эмори прибыла в Лисгарн, она упорно тренировалась. Нам пришлось многому обучить ее, но точно не меткости. Девушка прекрасно попадала в цель на любом расстоянии и не важно, метала она ножи или стреляла из лука.

– Дело в камнепаде? – спросил Альбин, понизив голос.

– Она изменилась после того дня.

– Думаешь, испугалась?

– Нет. – Я покачал головой, повернулся к Альбину и возобновил наш спарринг, Веритас успела заметить, что мы наблюдаем и скривилась. – Девчонка не из пугливых. Тут что-то другое.

– Например?

– Не знаю, но стоит присмотреть за Эмори. Может быть, она не так хорошо себя чувствует, как говорит.

– Почему прямо не спросить?

– Эмори не расскажет. Еще сильнее начнет следить за тем, как себя ведет.

Два года назад, как только мы прибыли в Лисгарн после состязаний «Удачи», команда разведчиков короля собрала на Эмори досье, как и на каждого приближенного ко мне человека.

Ее отец погиб, когда Эмори была еще ребенком, а мать умерла от болезни за день, до проведения состязаний. Братьев и сестер нет. Школу закончила хорошо, но не с отличием. «Целеустремленная» – вот, какой комментарий написали на полях в ее деле. Пометка короткой фразой делалась на каждом досье, но для Эмори хватило слова. Это было необычно.

Поначалу Эмори не блистала результатами, но постепенно училась. Нужно отдать должное ее упорству: первая приходила на площадку и, если не получала значимых травм, оставалась после. Ее подход был выматывающим и поставил бы на проверку выносливость любого, даже опытного бойца, но для Эмори это работало. Уже через полгода она показывала результаты, как лучшие воины Сангвиса. Прождав еще год и откинув все сомнения, мы открыли Эмори наш главный секрет и рассказали о Фаросе.

Сегодня первый день, как она вернулась к тренировкам после камнепада. Вне площадки Эмори вела себя как обычно, поэтому я был уверен, что с ней все в норме, но сейчас тревога давила на грудь. Я не могу и ее потерять. От этой мысли становилось дурно. Дело не в том, что я успел привязаться к деревенской девчонке, и не в том, что считаю ее своим другом. Тревога била в висок из-за плана, который вот-вот должен был осуществиться.

В будущем Эмори станет моим разведчиком, тенью, что крадется среди ночи, высматривая, подсушивания и добывая для короля все то, что нельзя получить при свете дня. Но сейчас она нужна для того, чтобы найти и активировать Фарос. По легенде четыре ключа и четыре воина должны объединить свою энергию, чтобы отдать магию красному бриллианту. Я не мог потерять Эмори и тратить время на поиски нового четвертого, когда мы были так близки.

Смерть Зойда оставила неизгладимый шрам на каждом из нас, но, если что-то случится с Эмори, потребуется еще несколько лет, чтобы найти такого же талантливого воина, довериться ему и продолжить нашу миссию.

Первый раз за долгое время я уходил с тренировочной площадки с клубком навязчивых мыслей и пустотой внутри.

После тренировки Веритас нашла меня в личном кабинете, куда я наведывался только для того, чтобы разложить бумаги.

– С ней все в порядке, – сказала подруга прямо с порога. – Не нужно было подсылать Альбина разведать обстановку. Ты же знаешь, он слишком прямолинеен.

– Я просил его быть аккуратным, – не отрываясь от дел, ответил я.

– Он и был. Но если бы Эмори не разгадала ваш маленький заговор, я бы действительно начала переживать.

– Тогда что это было? – Я захлопнул шкаф с бумагами. Веритас успела сменить тренировочную форму и переодеться к завтраку. Всегда поражался тому, как быстро Веритас меняет наряды, не упуская деталей в виде украшений и затейливых причесок.

– Новый вид оружия, к которому она еще не привыкла. – Веритас потянулась к своей пышной юбке и достала небольшой прямоугольник сантиметров шесть в длину, а потом разложила его, будто веер. – Я прочитала в книге про восток о таком виде оружия как сюрикен. Немного адаптировав идею под наши нужды, заказала десяток у мастера. Мне понадобился месяц, чтобы приспособиться к нему, но как я и думала, это гораздо удобнее, чем все те клинки, что я носила прежде. – Она метнула свое изобретение в шкаф, и он пролетел прямо над моей макушкой, врезавшись в деревянную дверцу. – Не поднимай панику до того, как посоветуешься со мной, – сказала Тесси и вышла из кабинета, оставив мне складной сюрикен для размышлений.

Веритас станет моим главным советником, так что ее вечные требования об обсуждениях чего бы то ни было верны. Однако я знал, когда тревога в моей голове была слишком бурным потоком мыслей, а когда предчувствием. И сейчас – это было предчувствие.

Понаблюдав за Эмори в течении дня, я не заметил ничего подозрительного, странного или выделяющегося из привычных действий кроме того, что у Эмори все еще болит голова. Она соврала о том, что нет никаких последствий, и я понимал почему, сам бы так сделал. От осознания этого мне должно было стать спокойнее, но бессонная ночь снова не позволила глазам закрыться, а сознанию отдохнуть в блаженном мире грез.

Мне не хотелось вновь проваливаться в воспоминания, отдавая полной луне свои тайны, поэтому я решил сделать то, чего не делал с самого детства – пробраться на кухню.

Глава 7

Эмори

Как только я узнала, что еда в Лисгарне не может закончиться, у меня появился свой собственный тайный ритуал: каждую ночь, когда весь замок уже спал, пробиралась на кухню и съедала самое вкусное, что удавалось найти.

Это не было местью и не несло злого умысла. Мне просто очень нравилась возможность побыть одной на кухне, куда в дневное время я никогда не заходила.

Сегодня все было как обычно: я сидела на огромном столе и ела фрукты, названий которых даже не знала, чередуя сладкие и кислые кусочки. Дверь скрипнула, но не успела я повернуть голову, как меня прижало к столу что-то очень тяжелое.

– Эмори? – Голос Джеймса прозвучал слишком высоко, будто он в ужасе или слишком разочарован. – Что ты тут делаешь? – Ночное небо было чистым, поэтому лунный свет прекрасно освещал кухню, давая возможность рассмотреть спальный костюм Джеймса.

– Ем, – коротко ответила я.

Он отпустил меня, давая возможность выпрямиться и сесть обратно, но я не собиралась оставаться. Джеймс нарушил мой ритуал и забрал идеальный момент тишины. Спрыгнув со стола, я пошла к двери, с сожалением оставив тарелку с фруктами позади.

– Куда ты? – голос Джеймса разрезал пространство, задерживая мой побег. А я-то надеялась, он подумает, что приснилось.

– Спать.

– Эмори, у тебя ночью какое-то ограничение на слова или ты лунатишь?

– Нет.

– Правда? – Джеймс подошел ближе, пристально следя за моими движениями.

– Нет, я не сплю. А ты что тут делаешь? – Я была расстроена, но не видела смысла это скрывать. Какая разница, он ведь все равно не увидит.

– Собираюсь заварить чай. Будешь?

Теперь мои брови из хмурой разочарованности, подпрыгнули до неожиданного удивления.

– Ты умеешь пользоваться кухней?

– Конечно. А ты нет?

Я покачала головой.

– У нас с мамой было все иначе, и мы чаще готовили на костре во дворе.

– Это не очень удобно, – ответил Джеймс, зачерпнув чайником воду из бочки.

– Как и многое в некоролевской жизни. – Этот комментарий был лишним, но ночь всегда делала меня смелее. На утро как правило я об этом жалела. Но Джеймс усмехнулся и покачал головой.

– Туше. Так что на счет чая? – Не знаю, как он видел в темноте, но достал спички и небольшое устройство, в которое опустил тлеющий огонек. На кухне стало чуть светлее, а я нерешительно поплелась обратно к столу.

– Чай так чай. – Я села на свое прежнее место и поставила, между нами, тарелку с оставшимися фруктами. – А пока угощайся моей добычей. – Джеймс поставил воду и неизвестно откуда достал две кружки. – Как это называется? – Я показала на оранжевую дольку.

– Это мандарин. А это лимон, помело, лайм, грейпфрут и апельсин. И судя по всему, завтра шеф будет в ярости, когда не сможет сделать десерты, которые так долго придумывал.

– Редкие фрукты? – в ответ Джеймс кивнул, а я без толики сожаления, отправила в рот еще несколько долек вперемешку. – Вот почему раньше я о них не слышала.

– Угощайся, но лучше не перебарщивай.

– Они ядовитые? – Резко в животе стало печь, а в горле чесаться.

– Нет, но столько цитрусов одновременно могут спровоцировать аллергию, о которой ты не знаешь, если раньше никогда их не ела.

– У меня не может быть аллергии. – Я выдохнула, и все неприятные симптомы мигом прошли, а еще несколько долек отправились в рот.

– Откуда ты это знаешь, если никогда раньше не ела цитрусы?

Хороший вопрос, но, к сожалению, у меня не было на него ответа, потому что я опять просто пыталась быть храбрее и увереннее рядом с Джеймсом.

– Потому что удача мое второе имя, забыл? – улыбаясь, ответила я.

Когда чай был готов, Джеймс подсел ко мне на стол. Мы вместе доели фрукты, запивая горячим напитком.

– Тебе здесь нравится? – спросил Джеймс, не отрывая взгляда от полной луны за окном.

– Да. Почему ты спросил? – Я же сложила ноги крестиком и повернулась.

Мне была видна лишь половина его лица, озаренная лунным светом. Длинный ровный нос, пухлые губы, четкая линия челюсти, на которой за пару дней появилась щетина, скулы и густые брови. Я была бы дурой, если бы отрицала, что Джеймс красив. Но сейчас, смотря на него, я видела не принца, а обычного парня на кухне, с кружкой чая и беспокойными мыслями, не дающими уснуть в поздний час.

– Не знаю. Наверное хочу, чтобы тебе было комфортно. – Джеймс перевел взгляд на меня и что-то в груди щелкнуло. Будто сработал рефлекс, который одергивает руку от огня, когда становится слишком горячо. Но я не последовала чутью, потому что слишком замерзла.

– Мне было бы комфортнее, если бы я знала, как сделать тебя таким дружелюбным днем.

Хмурая морщинка проявилась у него на лбу.

– Считаешь, что мы не ладим?

– Нет. – Я покачала головой. – Но сейчас, без своей обычной язвительности и постоянных замечаний, ты гораздо комфортнее.

Джеймс хмыкнул.

– Тебе было бы скучно, будь я всегда таким комфортным.

– Заботишься о моих развлечениях? – Я подняла бровь, но серьезного лица не получилось, потому что губы расплылись в улыбке. – О поверь, Джеймс, с тех пор как я попала в Лисгарн, приключений у меня более чем достаточно. Подумай над тем, чтобы стать чуть дружелюбнее.

– Эй, я сделал твой любимый чай! – Он по-детски насупился, будто я действительно его обидела. А я снова почувствовала, как что-то кольнуло внутри. Ведь это правда. Он сделал мой любимый чай с вишней и мятой, а я даже не обратила внимания.

– Откуда ты знаешь, какой у меня любимый чай? – Вопрос вырвался сам собой.

– Ты всегда выбираешь его. А еще, ненавидишь, когда шеф добавляет туда мелиссу. Поэтому я приказал, чтобы ее убрали из всех блюд. Как и оливки, хотя сам их очень люблю.

Я не придала этому значения, решив, что сейчас не сезон жутких зеленых обманщиков, которые я однажды приняла за неизвестный сорт винограда. И подумать не могла, что мои нелюбимые ингредиенты убрали по приказу Джеймса.

– Но… зачем?

– Ты так кривилась, когда видела их, что портила мне аппетит. – Он соврал и не скрывал этого. Улыбался и наслаждался моей озадаченностью.

– Мог просто сказать, что хотел сделать мне приятно, – пробурчала я, собираясь слезать со стола, но Джеймс спрыгнул первый и преградил путь, оказавшись у меня между коленями.

– Я бы сделал, но ты постоянно отказываешься. – Он продолжал улыбаться, той самой победной улыбкой, по которой хотелось проехаться кулаком. Я толкнула его в плечо, освобождая себе путь.

– Пора спать, принц. Уже скоро нас ждет незабываемая утренняя пробежка.

Мы разошлись по комнатам, и я уснула с улыбкой.

Следующей ночью, когда я пришла на кухню, несколько свечей уже горели на столе, а рядом с ними стояли две кружки и тарелка винограда. Джеймс сидел на стуле, закинув руки за голову.

– Ты непостоянна в своем графике, – сказал он.

– О чем ты?

– Можешь не просить прощения, думаю чай как раз успел настояться. – Он улыбался, а мне стало слишком душно, но я подошла к столу, не находя еще одного стула.

– Здесь только один стул.

– Все верно, – кивнул Джеймс.

– Предлагаешь мне пить чай стоя? – Я не понимала, что происходит, и почему он снова здесь.

– Нет, подумал, что ты предпочитаешь есть, сидя на столе. – Его глаза забегали по сторонам. – Я думал, это твоя традиция. Прости, если неправильно понял. – Он начал вставать, уступая мне место. Но я усмехнулась, покачав головой.

– Вообще-то да. – Я залезла на стол. – И клянусь, так вкуснее.

– Уверен, что если бы тебя услышала Веритас, то упала бы в обморок.

– Нет, Веритас не из тех девиц, что теряют сознание. Она скорее бы заставила меня перечитать все книги по этикету и пройти экзамен заново. Кстати, все, чему я научилась из этих уроков кажется мне бессмысленной тратой времени. – Я жевала виноград, поглощая его жменями, и продолжала разговаривать, что тоже было против правил этикета и непременно привело Веритас в бешенство. – Неужели девушки в Арксвене так тщательно следят за модой, что каждый сезон шьют новые платья, выбрасывая все предыдущие? Веритас уверяет, что на новый сезон, каждая закупает себе два десятка обновок? – Джеймс странно улыбался. – Что? Что не так?

– Все в порядке. Просто не ожидал, что мы будем говорить о моде. Но да, Веритас говорит правду.

– Зачем они это делают? Бред какой-то.

– Вовсе нет. – Джеймс пододвинул к себе чай, задумчиво покручивая кружку. –Красота и те, кто ее создают, помогают нам не забывать, что помимо проблем и утрат, в жизни есть что-то прекрасное. Нет разницы картины это, книги, музыка, еда, мебель или одежда – все, что нас окружает может стать напоминанием о прекрасном.

– Что же создаем мы? – спросила я, перестав жевать.

– Мир, в котором творцы смогут жить.

С тех пор, как Джеймс нашел меня на кухне все изменилось. У нас появился секрет, который мы скрывали в тени дня. Встречались на кухне каждую ночь и говорили. Никаких важных тем, политики, этикета, статусов, приказов и тревоги. Только мы.

Спасаясь от тревоги на кухне по ночам, я нашла человека, которого не смогла разглядеть под светом дня.

Глава 8

Веритас

Незнакомый мне язык, на котором 300 лет назад был написан дневник путешественника, не мог стать проблемой. Такие слова просто не существуют для принца и его команды.

Сегодня последний день перед нашим отправлением на фестиваль в поместье лорда Райда, а я все еще не расшифровала ни строчки. Ветхие страницы путеводителя изрядно потрепались, а чернила наполовину выцвели, но зато мне удалось подобрать нужный словарь, который привезла Лорен из Арксвена.

Лорен была одной из воинов королевской армии. Незадолго до гибели Зойда, получила серьезную травму на границе в схватке с чудовищем. Девушка онемела от испуга, пережитый в тот день. Несколько недель Лорен не вставала с постели и была вынуждена покинуть службу. Но когда Альбин предложил ее кандидатуру в качестве гонца, доставляющего сообщения из столицы в Лисгарн, мы охотно поддержали его.