Красный бриллиант: Тайна Фароса

– Как вы думаете, нам нужно пойти за ней? – Я все еще смотрела вслед Веритас и не представляла, что могла сказать подруге, чтобы успокоить и поддержать.

– Единственное, чем мы можем помочь, это побыстрее достать артефакт, – сказал Джеймс, откидывая в сторону еще одно письмо на нежно-розовой бумаге.

Их присылали знатные девицы, в попытках привлечь внимание, заманить принца в свое поместье на чаепитие или договориться о танце на следующем балу. Я отгоняла мысли о Венере, нужно было срочно перевести тему, иначе слезы сами потекут из глаз. Поэтому я выбрала самый верный способ развеять тоску и хмыкнула, подбирая то самое «розовое письмо».

– Может быть твои фламинго знают, где хранится артефакт? – спросила я, наигранно улыбнувшись и похлопав ресницами.

– Почему фламинго? – Принц приподнял бровь, не отрывая взгляда от следующего письма, кстати, не розового, и пропустив мой актерский отыгрыш.

– Из-за цвета, очевидно. – Альбин принес еще один мешок, привезенный из Арксвена, на этот раз со свитками.

Письма – это личное, а вот свитки являются официальными документами, которые меня заставляли читать вслух, а потом комментировать, что я думаю по этому поводу. Раньше я ничего не думала. Мне не хватало знаний для дискуссий на всевозможные государственные темы, начиная от того, какими злаками стоит засеять поля в этом году, а какими в следующем, заканчивая выбором материала досок для ремонта плотин.

Веритас говорила, что все это мелкие дела, которые король Фредерик перенаправляет Джеймсу, чтобы разгрузить своих советников и научить принца ответственности в мелких деталях. Хотя лично мне кажется, что решение, чем именно будет питаться все королевство в ближайший год – это не мелко.

Но на самом деле мне было все равно, кто и какими масштабами мыслил, потому что пока Джеймс видит во мне пользу для своей команды, я буду читать и комментировать что угодно от рассвета до заката. Ведь благодаря ему, я обрела в новый шанс на лучшую жизнь, друзей и семью.

– А почему мы никогда не работаем над ответами для твоих обожательниц? – Я расправила розовый листок. – Кто знает, может быть, в будущем ты не ответишь одной, и она пойдет штурмом на замок. Нужно предугадывать такие ситуации. Тем более девушка старалась, писала, а ты даже не прочитал! – Я осуждающе покачала головой, хотя на самом деле еле сдерживала улыбку.

– Она шутит! – вновь вторгся Альбин, не давая Джеймсу ответить на мой комментарий. А он собирался. Я видела. – Нам нужно еще раз обсудить действия на фестивале в поместье лорда Райда, но лучше дождемся возвращения Веритас.

– Я здесь. – Она вернулась на свое место и села за стол слева от принца. – Все хорошо, я готова продолжать. Просто нужно было немного подышать.

Веритас улыбнулась только губами, но мы знали, лучше не задавать лишних вопросов. Ее сестра – неприкосновенная тема.

– Тебе удалось что-нибудь узнать? – Джеймс говорил о путеводителе, который мы забрали в портовом городе. Я была рада, что он перевел тему.

Путеводитель, написанный неизвестным странником несколько сотен лет назад, был найден в королевстве Пласидар нашими разведчиками и передан в Сангвис. Никто кроме команды не знал, зачем принцу понадобился этот старый дневник, написанный на мертвом языке. Но именно в нем мы могли отыскать подсказки о том, где спрятан последний артефакт кровавой магии – красный бриллиант Фарос.

– Еще нет. – Веритас прикусила губу, как делала всякий раз, когда что-то ее тревожило. – Я думала, что путеводитель написан на одном из мертвых общих языков, но мне сложно дается расшифровка. Все еще пытаюсь подобрать необходимые книги и словари. Скорее всего наш писатель был неграмотным или говорил на особенном диалекте. – Веритас покачала головой. – Нужно больше времени, но я справлюсь.

Джеймс одобрительно кивнул, переводя взгляд на Альбина.

– Что по нашему камешку? Хочу, чтобы к тому моменту, как мы найдем Фарос, все было готово для его немедленной активации.

– Через месяц на фестивале будет присутствовать вся семья лорда Райда. Кто-то из них точно захочет покрасоваться редким украшением перед принцем. Мы не знаем, что они сделали с кинжалом после того, как вернули пропавшую семейную реликвию, – ответил Альбин.

– Лорд Райд по всему королевству искал драгоценные материалы, чтобы переплавить покореженный кинжал во что-то не менее величественное и ценное, – сказала Веритас, потирая виски. – Кстати, история с его пропажей замялась. Сделали вывод, что неизвестные грабители проникли в поместье и украли реликвию, а потом продали на черном рынке.

– Да, но мы то знаем, что кинжал был у Зойда. – Принц потер подбородок. – Нам повезло, что кинжал нашли отдельно от истерзанного тела. И это прекрасно, что лорд Райд больше не ищет похитителей. – Джеймс сжал челюсти, а его взгляд стал холодным, как бездна океана.

– Джеймс, мы все знаем, что Зойд погиб от рук золотого демона. – Веритас всплеснула руками. – Но без Фароса не сможем отомстить.

– Каждую ночь я засыпаю, представляя, как вырву сердце кровавой королевы. И это первое, о чем я думаю с утра. – Альбин не говорил об этом, но мы знали, когда дело с Фаросом будет закончено, он будет мстить Натерре и его правительнице.

Зойд был братом Альбина, а если говорить точнее – его близнецом. И за несколько лет до проведения состязаний «Удачи» погиб на границе от рук золотого демона. Никто не говорил о Зойде и не рассказывал, каким он был человеком, но из кратких фраз, я поняла, что в отличие от Альбина, Зойд не был альбиносом.

Для меня Альбин всегда был похож на белого медведя: почти два метра ростом, с белоснежной кожей и волосами, прямыми густыми белыми ресницами и чуть красноватой радужкой глаз, которая действительно пугала меня даже спустя два года после нашего знакомства. Казалось, я могу представить, как выглядел Зойд, и даже его голос. Веритас как-то обмолвилась, что, если не смотрела, не знала, кто из братьев говорит, так они были похожи.

По приказу принца на последнем задании перед гибелью Зойд выкрал кинжал из семейного поместья лорда Райда. Кинжал хранил в себе один из ключей для активации Фароса. Именно за ним мы готовились отправиться на фестиваль.

– Красный бриллиант нужно искать среди всех членов семьи Райд. Лорд мог подарить его жене или одной из дочерей, – сказала я, переводя тему на менее скользкую дорожку. – Если кинжал уже переплавили в другое украшение, уверена, мы легко его заметим, ведь красный бриллиант достоин самой броской огранки. Но есть вероятность, что бриллиант добавили в одно из уже имеющихся украшений, поэтому смотреть будем на все и на всех.

– Что, если у нас не получится его украсть? – Альбин подошел ближе к столу, остановился около меня и положил руку на спинку кресла.

– Тогда будем следовать плану «выкупа». – Веритас приложила руки к груди и изобразила восхищенное удивление. – О, этот камень так прекрасен! Принц! Мы обязаны заплатить тройную цену лорду Райду за то, что именно у него мы обнаружили отличный подарок на день рождения короля Фредерика, а еще пожаловать приграничные земли с востока. Ведь, нетронутые сады заповедника с не зараженными водными источниками не должны просто так простаивать без дела. – Веритас начала хлопать ресницами так быстро, что я удивилась, как у нее не закружилась голова.

– Браво, Тесси. – Джеймс расплылся в улыбке, глядя на Веритас. Только ему она позволяла так себя называть. – Твоей актерской игре позавидовал бы сам королевский театр. Мне даже жаль, что ты всего лишь мой будущий советник.

– А еще личный телохранитель и подруга. Не переживай, я уже смирилась со своей участью. – Веритас тоже улыбнулась, на этот раз тепло и искреннее.

– Эмори? – Принц перевел взгляд на меня.

– Да, ваше высочество? – Я улыбнулась во все зубы, что сто процентов выглядело нелепо, как и мое официальное обращение.

– Продемонстрируешь, как ты заучила «восхищенную речь»?

– Нет. Не думаю, что смогу. Поэтому собираюсь делать то, что у меня получается лучше всего.

– Действовать всем на нервы? – Джеймс пытался задеть меня, но у него не получилось.

– Создавать хаос, – ответила я с каменным лицом.

– Это нам ни к чему. – Альбин погладил меня по плечу. Видя, как от этого жеста у Джеймса сжались челюсти, я была не против. – Ты сможешь стащить камень и без слов, Эмори, я в тебе не сомневаюсь, но речь все-таки запомни. На всякий случай. Хорошо?

– Хорошо, – ответила я Альбину задрав голову к потолку, чтобы посмотреть в его красноватые глаза. Все еще мурашки бежали по спине от того, как они выглядят.

Альбин никогда не относился ко мне пренебрежительно или проще говоря – плохо. На тренировочной площадке он был внимателен и исправлял до тех пор, пока все мои движения не стали «идеальными», как он сказал однажды. Но в его понимании «идеально» – это когда после восьмичасовой тренировки, на еле стоящих ногах, ты все еще продолжаешь ровно дышать, а руки не дрожат, крепко сжимая меч.

– Ну ладно. – Джеймс отодвинул свое кресло, противно проскрипев ножками по полу, и направился к мешку со свитками. – Давайте побыстрее закончим с этим. – Подняв мешок, принц протиснулся между моим креслом и Альбином, рассыпая свитки на столе.

Но побыстрее никогда не получалось, мы провозились с почтой из столицы до самого ужина.

– Джеймс! – я окликнула принца, когда Веритас и Альбин уже ушли из библиотеки. – Давай серьезно поговорим.

– Милая Эмори, я всегда крайне серьезен, – ответил принц, застыв в дверях.

– Не могу представить, какой ужас испытывают бедняги, думающие, что это правда. – Я сохраняла спокойное выражение лица, стараясь наглядно не показывать, как сильно меня бесит его самодовольная улыбка. – Тот камнепад…

– Эмори. – Принц тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку.

Все в его позе, говорило об усталости. Если бы я подошла к нему ближе, то опусти он голову, подбородок оказался бы прямо у меня на макушке. Я усмехнулась, своим глупым мыслям, чем привлекла внимание принца. Он смотрел на меня несколько секунд, явно борясь в голове между «послать ее» или «поговорить, как хороший командир».

– Давай присядем, – сказал Джеймс и показал в сторону рабочего стола, который мы только что покинули. Победил «хороший командир».

– Я знаю, ты не любишь, когда мы сомневаемся в сделанных выводах, но я не могу перестать думать о камнепаде.

– Эмори, камнепад – лишь еще одно подтверждение того, как быстро истощается земля Сангвиса. Ты видела сегодняшние сводки. Все меньше озер и рек пригодных для забора воды. Море выбросило на берег несколько десятков килограмм мертвой рыбы. Поля перестают принимать наши посевы, а люди все больше погибают, от необъяснимых хворей. – Джеймс откинулся на спинку кресла. – Мне очень жаль, что ты пострадала при камнепаде. Когда ты упала замертво, я был готов … – Он не смог продолжить. Инстинктивно, я потянулась к руке принца, накрыв ее своей.

– Со мной все в порядке. Но если представить, что камнепад был подстроен, возникает слишком много вопросов, которые приведут нас к одному единственному выводу – кто-то знает о том, чем мы занимаемся и выжидает.

– Именно поэтому, несмотря на твою разбитую голову, мы задержались и исследовали местность после того, как камнепад прекратился, но ничего так и не нашли. – Джеймс покачал головой, а я кивнула. На их месте, я бы сделала тоже самое.

– Но что, если вы что-то пропустили? – Сомневаться в своих товарищах очевидно плохо, но мое чутье говорило, что все не так просто.

– Ты самый лучший следопыт из нас, это так, но не забывай, Эмори, что мы гораздо дольше работаем над поисками Фароса и ключей. – Джеймс подмигнул, а я закатила глаза. – Уверен, на фестивале у лорда Райда у нас все получится.

Я искренне улыбнулась принцу, хотя обещала сегодня больше не улыбаться.

– На фестивале мы найдем красный алмаз и дело останется за малым, – сказала я, подбадривая саму себя.

– Да. – Джеймс усмехнулся. – Все-таки найти единственный магический артефакт, который был утрачен несколько сотен лет назад, и снять обручальные кольцо с пальца короля, чтобы достать оттуда последний красный бриллиант для активации Фароса – это пустяк. Ты права, Эмори, это мелочи.

– Еще представить меня королю Фредерику и добиться одобрения, чтобы войти в совет Сангвиса, – усмехнулась я.

– С этим ты точно справишься. – Я не заметила, как наши руки поменялись местами, и только когда он сжал мою ладонь, почувствовала это.

– Если король Фредерик меня одобрит, – сказала я, пожав плечами.

Джеймс фыркнул.

– Ты слишком хороша, Эмори, чтобы тебе отказать.

– Ого! – Я подумала, что это лучший момент, чтобы разорвать наш и так затянувшийся телесный контакт, и, освободив ладонь из-под его руки, переплела свои пальцы и закинула руки за голову, пародируя надменную позу Джеймса, в которой он обычно сидел, когда острил на мой счет. – Принц, это что, был комплимент?

– Эмори, я бы мог делать тебе сколько угодно комплиментов, но только после того, как ты признаешься, что участвовала в состязаниях «Удачи», чтобы встретить меня. Или согласишься разделить со мной постель, – Джеймс наклонился ближе и последнюю фразу сказал почти шепотом, от которого по спине пробежали мурашки.

– Не могу. – Ненавижу, когда он начинал так шутить. Именно в эти моменты, мне было труднее всего найтись с ответом. – В твоей постели обычно так много людей, что боюсь, мне будет тесно.

Я выскочила из-за стола и поспешила покинуть библиотеку до того, как увижу этот лукавый блеск в синих глазах.

Глава 3

Джеймс

Последняя свеча догорела и стало темно. Только луна освещала комнату, пробиваясь через плохо задернутые шторы. Я не спал, все думал о Фаросе, красных бриллиантах и секретном плане.

Если все узнают о том, чем последние несколько лет мы с командой занимались в Лисгарне, доверие отца будет потеряно навсегда.

Наша секретная миссия – найти и активировать последний магический артефакт, известный человечеству и утерянный больше двух сотен лет назад. Магия могла быть сказкой для доверчивых детей. Но после того, что я видел, сказка превратилась в самую настоящую реальность, и магия, обитавшая на страницах книг, ожила. Сомнений и времени на раздумья не было. Остались только действия, несущие за собой последствия выбора, противоречащие слову короля Фредерика.

Легенда о том, как появился Сангвис гласила, что когда-то давным-давно существовала магическая земля, которая называлась Натис. Там рождались и жили люди, не зная печалей и бед. Почва под их ногами всегда была плодородной с неиссякаемыми ресурсами. А правила Натисом Мать-королева, обладающая редким даром магии крови, передающимся в ее роду по женской линии. Дочери наследовали дар, продолжая творить магию и питать ею землю Натиса. Так продолжалась беззаботная жизнь всего человечества.

Но как это бывает в реальном мире, нет ничего бесконечного, кроме любви матери к своим детям.

Магов становилось все меньше, а их силы слабее. Последняя истинная королева Натиса, обладающая магией крови, создала артефакт – Фарос в виде огромного красного бриллианта, способного превратить каплю своей крови в источник энергии, который будет много лет питать землю и благословлять людей.

Время шло, маги перестали рождаться, и сила Фароса иссякла, а некогда вечно плодородная земля рассыпалась в пепел. Часть народа Натиса решила идти по тернистому пути, осваивая новые земли, чистые от магии крови. Так появился Сангвис – королевство без магии.

Красный бриллиант Фарос был утерян, а территория, где раньше обитали маги стала отдельным королевством, названным Натерра.

Но никто не использует это название, потому что в народе уже давно прижилось другое обозначение магической земли – Кровавое королевство. Спустя долгие годы снова стали рождаться маги, контролирующие кровь. Потеряв прямых потомков Матери-королевы и красную ауру жизни, Натерра посадила на трон женщину, чья магия по силе не могла равняться даже с самым слабой дочерью бывшего королевского рода. Красная благородная и величественная династия Матери-королевы сменилась безликой и слабой. Но Натерра была согласна на любую магическую энергию, чтобы продолжить свое существование. Спустя несколько поколений, накапливая крупицы магии, королевство возродилось: поля снова стали плодородными, реки полноводными, а леса наполнились давно вымершими видами животных.

Годы шли, положение соседствующих королевств поменялось местами. Сангвис прибывал в упадке, борясь с нашествием насекомых, десятый год истребляющих посевы, критическим уменьшением дичи и постоянными дождями, заставляющими реки выйти из берегов.

Послы из Кровавого королевства прибыли в Сангвис в тот день, когда мой Фредерик надел корону, получив ее после преждевременной кончины своего отца. Кровавые предложили сделку: объединить два королевства и наполнить землю Сангвиса магией, которая сможет защитить людей и сделать землю такой же благодатной, как земля Натерры. Союз планировали связать свадьбой между Фредериком и Агнес – только занявшей престол восемнадцатилетней правительницей Натерры. Но сделка сорвалась, и Агнес применила магию крови, чтобы наложить проклятье на воду Сангвиса.

Началась война, которую прозвали «месячной». Свита королевы сбежала, а Агнес погибла. Разъяренный Фредерик начал войну с Натеррой. Наши воины продвигались все дальше и почти дошли до столицы кровавых, когда золотая вспышка пронеслась в воздухе над всей Натеррой. Это событие ознаменовало рождение золотого демона – принцессы кровавых. Воины Сангвиса, находящиеся на территории вражеского королевства, стали умирать один за одним, рассыпаясь золотой пылью, а натеррианцы крепли на глазах. Фредерик прекратил попытки захвата и увел войска, заметив, что кровавые воины не намерены выходить на пределы своей земли. Месячная война не принесла никаких результатов, кроме огромного списка людских потерь с обеих сторон. Но ущерб от проклятья, наложенного Агнес, был не менее катастрофическим. Зараженная вода распространялась по озерам и рекам. Люди по всему Сангвису стали болеть неизвестными хворями, новорожденные дети не доживали и до года, вымирали целые виды животных, а на полях перестала расти даже сорняковая трава.

В страхе перед новыми проклятиями, отец запретил магию крови и приказал казнить всех, кто попытается использовать ее на земле Сангвиса. Когда король узнает, что его собственный сын пытается нарушить закон, что двадцать один год бережет Сангвис от магии, думаю и моя шея не уклонится от правосудия.

Но если я отступлю, Сангвис ждет беда, которая не сравниться с принцем-предателем и даже проклятье королевы Агнес покажется пустяком.

Еще будучи подростком, я понял, что Сангвис не выстоит перед чудовищами, скрывающимися за границами королевства. Мы не знаем, какой барьер не дает тварям пробраться в наши земли, как и не знаем, что будем делать, если однажды монстры все-таки придут.

Единственной надеждой на спасение был Фарос – красный бриллиант, созданный защитить людей и способный очистить воду, исцелить хвори и вдохнуть в землю жизнь и плодородие.

Я знал, что мой план опасен и безрассуден, но, если бы отец видел, что видел я, он бы не стал противиться спасению, пусть и дарованному артефактом магии крови.

***

Мне было 15, когда я сбежал от отца, присоединившись к отряду, патрулирующим границу. Надоело просиживать штаны на занятиях по истории, искусству, точным наукам, учиться играть на фортепиано и танцевать. Компанию на уроках мне составляла Веритас, но дух соперничества между нами угас после первых трех лет обучения. На одну неделю в месяце к нам присоединялись Альбин и Зойд. Все остальное время они проводили на тренировочных площадках военной академии.

Я не спорил с тем, что уроки управления королевством, стратегии и ораторскому искусству были полезными для наследника престола, но играть на пианино мне было не обязательно. Уроки танцев тоже казались бесполезной тратой времени. Мне хотелось больше полевого опыта: драться на передовых, а не раздавать указания с высокого стула.

После очередной речи отца о том, что я уделяю недостаточно времени учебе, раз так и не понял значение слов «ответственность» и «благоразумие», я сбежал. Украл доспехи одного из воинов и отправился с отрядом к границе.

Два дня прошли спокойно. Я дышал полной грудью, ел походную похлебку и спал на земле, подложив руку под голову. На третий день мы доехали до границы, где встретились с отрядом, который должны были сменить. На мою беду, в нем был Альбин, который узнал меня. А потом, отведя в сторонку орал, угрожая целостности барабанных перепонок.

Он говорил те же слова, что и отец при нашем последнем разговоре. Отчитывал меня, как глупого мальчишку, хотя сам был лишь на год старше. Руки тряслись от гнева и разочарования. От отца я привык выслушивать речи о том, что значит быть принцем, но от Альбина это ощущалось настоящим предательством. Он бы уволок меня с собой в Арксвен, если бы не поступило срочное сообщение о найденном гнезде монстра.

Альбин сказал, что раскроет меня перед всеми, если я пойду на зачистку. Сейчас я понимаю, почему друг так поступал, но тогда, аргументы вроде: «У тебя нет должной подготовки для сражения с чудовищами», не казались мне весомыми доводами, чтобы не ринуться в чащу леса. Я пошел, скрывшись за спинами других воинов и стараясь держаться вне поля зрения Альбина.

Гнездо чудовища было похоже на маленькую норку, что оставляют кроты. Не так я представлял себе логово мерзкого чудовища, зато стало понятно, почему их сложно обнаружить.

Норку окружило больше тридцати человек, а лица воинов застыли в гримасах, будто сейчас разверзнется земля, и появится дьявол, неся за собой верную смерть. Я недоумевал, почему все так нервничают, пока из земли не показалась шесть бешеных глаз.

Покинув свое логово и замерев лишь на секунду, маленькое существо позволило посмотреть на себя вживую, а не со страниц ненавистных учебников. Чудовище оказалось не больше дворцовой кошки, четыре лапы, вытянутая лисья морда, несколько пар ушей, с заостренными кончиками и покрытые костной тканью, два хвоста с шипами и свистящее рычание, разбрызгивающее слюну на противника. Все воины сделали шаг назад, стараясь не погибнуть так быстро и глупо, ведь слюна чудовища смертельна.

Усмехнувшись, я расслабился. Чудовище больше напоминало чудо природы, чем реальную угрозу. Это была уже вторая ошибка за вечер.

Свистящий звук раздался так внезапно, что я пригнулся, вращая головой, пока не понял, откуда он доносится. Сорвавшись с места, монстр молниеносно пересек расстояние между своей норкой и первым рядом воинов, окруживших его. Трое сразу упали замертво, а их головы покатились по земле, оставляя за собой кровавые полоски. Оттолкнувшись от обезглавленных тел, монстр начал скакать по вековым деревьям, разрезая стволы хвостами, словно масло столовым ножом. Прыгая с деревьев на воинов, чудовище ускорялось, нанося смертельные раны.

Хаос, крики, кровь, звон железа. Мы отбивались от чудовища, уходя все дальше в лес, пытаясь уклоняться от разлетающихся во все стороны, будто взрывающиеся снаряды, деревьев.

Мне казалось, что монстр мог не только убивать, но и повелевать погодой, создавая вокруг себя антураж настоящего злодея. Пошел ливень, и было уже непонятно, гремит гром или очередное дерево, разлетающееся на острые щепки.

Раздался оглушительный рев. Альбин вместе с двумя воинами пронзили тело чудовища, а четвертый отрубил ему голову. Но в следующую секунду, кто-то закричал: «Волки!» Стая, почуявшая свежую кровь, уже окружила добычу и не стала ждать, пока мы опомнимся.

Лесной палач прыгнул на меня, подкравшись со спины, и вонзился зубами в руку. Если навыками сражения с монстрами я не обладал, то с волками справиться мог, даже под застилающем глаза ливнем, и уже несколько раз задетый теми самыми «щепками». Чем дольше мы сражались, тем дальше уходили в лес. Когда я пронзил последнего зверя, то понял, что отделился от остальных, а небо так потемнело, что даже если я захочу, не рассмотрю в чаще товарищей. Гром и дождь заглушали крик, когда я пытался позвать своих.

Несколько ребер сломаны. Лицо заливало кровью из еще одного пореза, а дождь не облегчал задачу поиска сухого клочка леса. Чернота сгущалась, глаза перестали фокусироваться. Слишком большая потеря крови. Я собирался прощаться с жизнью, когда молния ударила в десятке метров, свалив загоревшееся дерево и осветив пещеру.

Судьба протянула соломинку спасения, и я ухватился за нее. Доковыляв до пещеры, я собрал все силы, готовясь сразиться с тем, что могло ждать меня внутри. Но там ничего не было, кроме занесенных ветром листьев и непроглядной темноты. Это хорошо. Было. Пока не раздался рык чудовища, за моей спиной.

Выхватив меч здоровой рукой, я повернулся и поставил лезвие так, что чудовище схватило зубами его, а не мою голову. Сил не было, голова кружилась. Но адреналин и страх держали сознание на месте. Я понимал, что потеря крови и так много впечатлений за один вечер должны были свести с ума, но сейчас был готов поклясться, что не в себе.