Светик и Тишина, которая нашла Голос

Светлана Шаблий

Светик и Тишина, которая нашла Голос

Глава

В том лесу, где утро начиналось с росинного перезвона, а трава шептала древние колыбельные, родился крольчонок. Он появился на свет в зарослях папоротника в ту самую секунду, когда первая звезда на вечернем небе зажглась. И, словно капелька того самого звёздного света, упала ему на лоб, оставив крошечное, едва заметное сияющее пятнышко, похожее на серебристую звёздочку. Мама, едва увидев его, коснулась носом этого знака и прошептала: «Мой Светик. Ты принёс с собой свой свет».

Первым чувством, которое узнал Светик, был покой. Третьим – тепло. Третьим – тихий стук сердца, который был как эхо его собственного. Это билось сердце его мамы. Но тут раздался тревожный крик ястреба, и мама, вся напрягшись, на мгновение отпустила его, чтобы прислушаться. А Светик, ловкий и непоседливый, сделал первый в жизни прыжок – из гнезда, прямо в гущу солнечных лучей и путаных корней.

Когда он обернулся, мамы уже не было. Внутри него поселилась тихая, пульсирующая пустота. Это и было одиночество. И даже звёздочка на его лбу, казалось, померкла, став просто бледным пятнышком.

Его заметили.

Первой появилась Ласка. Мелькнув между корнями, как тень от проплывшей тучи, она замерла перед ним. Её гибкое тельце было исполнено стремительной грации, а глаза-бусинки смотрели с живым, острым любопытством.

– Ой-ой-ой, – прощебетала она тонким голоском, – комочек! Заблудившийся комочек! Ты один?

Светик лишь беспомощно вздрогнул, прижав уши. Ласка пахла иначе – резковато, возбуждающе, запахом стремительной погони и хруста веточек. Она сделала шаг ближе, и её острые коготки мягко щёлкнули по сухой хвое.

– Не бойся, глупенький, я же добрая! – она вильнула длинной шейкой. – У меня в норе тепло, мохово. И я принесу тебе самых жирных гусениц, будешь как колобок круглый! Я буду о тебе заботиться.

Она протянула нос, чтобы обнюхать его, и на миг её тень упала на него целиком. В её движении была порывистая, хищная нежность. Светик инстинктивно отпрянул. Ему не нужны были жирные гусеницы. Ему нужно было тихое биение знакомого сердца и запах родной шерсти, пахнущей сонными травами. Доброта Ласки была горячей, но чужой и пугающей; она предлагала замену, а не узнавание.

Ласка, увидев его страх, на секунду замерла, и в её блестящих глазах промелькнуло искреннее недоумение и чуть обида.